История одной зимы

Когда в голове начинаешь перебирать все возможные варианты, чтобы ответит на вопрос: «Какая картина пугает тебя больше всего?», то так и хочется ответить: «Именно эта!». Когда перед тобой сидит самый близкий, самый родной человек, человек, которого ты знаешь дольше всех на этом свете — твой ребёнок и он плачет…

– Простите… простите меня! – словно в бреду повторял Сычжуй. – Я так больше не могу… это я во всем виноват! – захлёбываясь собственными слезами, продолжал надрываться он.       Стоило ему расслабился, как накопившиеся внутри чувства хлынули наружу, да с такой силой, что сам начал тонуть. Горло будто сжатое тисками страшно полыхало. Скорее всего он уже перешел на крик, уши заложило так, что вакуум поглощал все вокруг.       Это глупо. Вся эта ситуация глупая и такая тупая, что не понятно как он выглядит сейчас. Но выхода уже нет. Огромный ком чувств уже начинает давить на грудную клетку.       «Почему так больно? Что же мне делать? Кому мне верить?» – мысли одна за другой менялись в голове мальчишки и буквально кричали, заполняя все пространство.       В поиске правильного ответа, он сам себе помогал увязнуть в этом болоте все сильнее. В котором кислорода с каждой секундой становится все меньше и меньше, а из-за текущих слез невозможно было что-то различить. Ничего не видно, кромешная темнота.       Кажется, что ему осталось еще чуть-чуть и он окажется на дне этого вязкого отчаяния, но в один момент Сычжуй чувствует легкое прикосновение рук, которое тянет его на поверхность и заставляет легкие наполниться кислородом, обжигая все внутри. Грудь начинает гореть, а тело моментально расслабляется. Появляется ощущение тепла другого тела и легкие поглаживания, которые словно убаюкивают разбушевавшуюся боль.       Глаза все ещё сильно жжёт от непросохших слез, а неприятное ощущение от опухоли заставляет немного щуриться. Но это не мешает разглядеть два силуэта, которые согревают его в крепких объятиях. Молча. Без единого звука.       Руки как свинцом налиты, но он поднимает их и тянет к силуэтам.       «Почему они такие сильные? Почему мои родители такие непоколебимые? А что же я?» – мысли снова начинают сгущаются по второму кругу, утягивая на дно с новой силой. – Тебе не надо все держать в себе, ведь мы всегда готовы тебя выслушать, – голос был тихим, но отчётливым и таким… таким тёплым, что голова Сычжуя сама поднялась, а слёзы прекратили скапливаться в уголках глаз.       Прохладные ладони коснулись горячих щёк мальчика, стараясь придержать его голову и вытереть струйки солоноватой жидкости.       Немного успокоившись и выровняв дыхание, Сычжуй сфокусировал взгляд на человеке, сидевшим напротив него. – И что же могло расстроить моего А-Юаня?       Сычжуй чуть медлил, не торопился говорить, всматриваясь в глаза родителей он будто взвешивал все за и против. Пытался разглядеть разочарование, злость, презрение, хоть что нибудь, но не любовь. Он не понимал, чем же он заслужил иметь в родителях таких как они.       Ему надо признаться и тогда они все поймут, и не будут больше смотреть на него с такой заботой.       Освобождаясь от прикосновений родных рук, он опустил голову как можно ниже, чтобы не было видно лица, набрался смелости и произнёс: – Я все знаю…       Лань Чжань с Вэй Ином переглянулись, пытаясь понять, понял ли кто-то из них о чем идёт речь. – Я все знаю, – повторил Сычжуй. – Я все знаю… про вашу работу. Про вашу настоящую работу. Я… простите… мне очень жаль, если бы не я, то ваша жизнь была бы другой… она была бы…       Сычжуй не успел договорить, как его перебил Вэй Ин: – Счастливой? – Да, счастливой, – уже без прежнего запала пробубнил А-Юань. – Но разве можно быть счастливее чем сейчас? – Вэй Ин приподнял рукой подбородок сына, чтобы их глаза была на одном уровне. – Вы были другими. А я все испортил. Из-за меня вы сделали другой выбор… – Сычжуй запнулся, будто засомневавшись на секунду, но все же закончил мысль: – Вы выбрали меня… – Конечно тебя! – голос Вэй Ина был такой же твердый, как и его хватка. – Но почему? – еле выдавил из себя Сычжуй. – Что значит «почему»? – удивился Вэй Ин. – Ты наш дорогой, единственный и горячо любимый ребёнок. И навсегда им останешься. – Как же так? – Сычжуй всеми способами пытался спрятать своё лицо, пока большая ладонь Ванцзи не опустилась ему на голову. – Сомневаться — нормально, главное не позволяй сомнениям завладеть твоим разумом и сделать поспешные выводы,– Лань Чжань провёл рукой по голове мальчика и опустил на плечо, слегка похлопывая.       Слёзы снова навернулись на глазах, и не выдержав новой волны чувств, Сычжуя кинулся в объятия своих родителей. – Ну все, все. Глупое дитя, чего же ты плачешь, – Вэй Ин уже сам пытался привести свои чувства в порядок. – Я не плачу… просто… я почувствовал такую сильную боль и вину, что не мог больше скрывать. – Почему ты вообще решил, что в чём-то виноват? – немного отстранившись, спросил Вэй Ин.       Поджав губы, Сычжуй потупил взгляд. Ему не хотелось говорить загадками, но и полной картины он тоже не знал, поэтому решил рассказать все как есть: – После зимних праздников к нам в школу перевели нового студента. Неделю спустя у нас проводилось родительское собрание, на котором он увидел отца. Как раз после этого он решил подойти и познакомиться со мной, ему непременно нужно было узнать какая у меня фамилия и кем мне приходится господин Лань Ванцзи. Когда я ему представился, то он сильно изменился в лице и резко отстранился. Я подумал, что он может обознался или что-то вроде этого, но после нашего разговора разошелся слух по школе. Что компания «Лань», подобно темной лошадке, взбирается на самый верх по груде трупов. Изящное и непревзойденное место с идеальным персоналом, которое заставляет всех мафиози Уханя держаться подальше. Ну а самые смелые, кто решили бросить вызов, больше никогда не вернулись, а те, кто даже вернулись, по гроб жизни обязаны, что тоже не особо считается полноценной жизнью. Конечно это всего лишь слухи, мало ли что могли придумать, компания очень большая, есть люди, которые не согласны с ее уставами. Да и, звучит это все смешно. Но ребята начали серьезно в это верить, аргументируя тем, что у этого нового ученика отец — глава компании «Вэнь». А всем известно о натянутых отношениях этих великих кланов. В конечном итоге, история запуталась настолько, что начали придумывать новые догадки. Что я, как наследник компании «Лань», отправлен в этот пансионат, чтобы следить за будущим поколением, так как каждая из компаний хочет держать в узде даже детей. Припомнили и то, что раньше в 90-х годах были не лучшие времена и криминал был на каждом шагу. А компания «Лань» только сильнее развивалась и ее не касались кризисы. Ее информационная система была настолько развита, что никто не мог взломать, а расчёты были настолько идеальны, что даже переворот не повлиял на ее экономику. Тут я и сам начал задумываться, что так все и было. После подняли легенду про наёмников, киллеров и прочее. В компании больше тысячи сотрудников, но никто так и не смог предать ее — украсть или вынести секреты за ее пределы. Всегда все было чисто и аккуратно. Тут не получилось бы обойтись без людей, которые устраняют свидетелей и предателей. Я пытался не обращать на это внимание, слухи — есть слухи. А сегодня… после того как я получил скрипку… пошла новая волна. Что второй господин Лань и господин Вэй Усянь — самые опасные преступники. Два гениальных и хладнокровных человека, которые беспощадно устраняют любую помеху в своей работе. Их алиби настолько чисты, что заставляют дрожать при одном лишь взгляде. Поэтому компания «Лань» может контролировать весь Ухань. Я не хочу слушать и верить в этот бред. Но если задуматься, то правда в том, что вы и правда невероятные, идеальные… одним словом гении. Такие как вы — большая редкость. Я бы подумал, что это все случайность и выдумки, но неделю назад, мне понадобилась помощь дяди Сичэня и я отправился к нему в офис. Когда я поднялся на этаж, то встретил одного человека, стиль которого был очень схож со стилем отца. Господин представился дальним другом нашей семьи, и что он тоже ждёт главу клана. Мне он показался хорошим человеком и мы немного побеседовали. После к нам подошёл господин Цзинь, и уходя, они обменялись странными фразами: «Отпрыск двух демонов — был бы страшнее самого дуэта. Мало того, что они не захотели его посвящать в клан и записывать в Эндлес*, так и сами изменили свою жизнь и отошли от дел из-за этого щенка, как жаль, как жаль…». Тут я уже запутался. Все действительно боятся вас… хотя, мне непонятно почему. Вы самые чуткие, добрые, щедрые, понимающие и любящие люди. Как я могу во все это верить? Что вы работаете под прикрытием, которое зовётся — компанией «Лань», что ведёте какую-то двойную жизнь и прочее, а после появился я и испортил всю вашу жизнь… — выпалив все накопившиеся чувства и сомнения, стало даже как-то легче дышать, а внутри царило такое опустошение, что Сычжую уже было не важно, как низко он успел упасть. — Ещё господин Цзинь Гуанъяо на прощание попросил не нарушать правила «Кон… Конта..лья… – Континенталя*, – закончил за него Вэй Ин – Простите…       Сычжую не хотелось поднимать голову и смотреть в глаза родителям. После высказанного им такого неуважения, было невозможно не стыдясь поддерживать зрительный контакт. — Как здорово, Лань Чжань! — нарушил тишину Вэй Ин. — Нам больше не придётся прятаться…       Сычжуй поднял голову и непонимающе хлопал ресницами. — Мгм, — согласился Ванцзи. – Я не понимаю, – выпрямился А-Юань. – А ты надеялся, что мы тебя отругаем? – усмехнулся Вэй Ин. – Но если подумать, то твой рассказ и правда звучит жутковато. Отчасти все, что ты сказал — правда, но… она не совсем такая, как ты представляешь. И тебе незачем извиняться. – Но как же… – все пытался упираться Сычжуй. – Существуют вещи, которые лучше не знать близким людям, – коротко ответил Ванцзи. – Да, Лань Чжань прав. Иногда лучше держаться подальше от того, что знать тебе не обязательно, но это не значит, что мы вечно хотели держать тебя в неведении.       Вэй Ин придвинулся ближе к Ванцзи, слегка приобнял его за плечи и добавил: – Мы хотели чтобы ты чуть-чуть подольше остался нашим маленьким А-Юанем.       Вэй Ину с Ванцзи действительно не хотелось посвящать сына в их темное прошлое. Они не боялись недопонимания или страха со стороны сына. Нет. Они больше переживали, что их прошлое может как-то отразиться на нем самом. Они хотели, чтобы он жил обычной жизнью, обычного школьника, который сдаст экзамены, поступит в университет, найдёт работу и заведёт семью. Но если он будет записан в Эндлес, то совет не оставит это без должного внимания. – Думаю, что время пришло, поэтому слушай внимательно, – в одно мгновение лицо Вэй Ина стало серьезным, а Ванцзи поднялся, чтобы закрыть все шторы, что немного напрягло Сычжуя. – Все, что ты услышишь – правда, которая не должна выйти за пределы этих стен. Ты меня понял? – Д-да… – слегка запнувшись, согласился Сычжуй.       Ванцзи присел на край дивана и снял с шеи тонкую цепочку из белого золота, на конце которой красовался небольшой медальон. – Ты же видел, что мы носим эти вещицы на себе? – Усянь снял свой и протянул его А-Юаню.       Мальчик коротко кивнул и принял цепочки родителей. На первый взгляд кулоны были похожи, но если присмотреться, то можно было увидеть маленькие драгоценные камни. У Вэй Ина был чёрный сапфир, а у Лань Ванцзи — бесцветный. – У меня такой же, – Сычжуй отодвинулись ворот и достал медальон спрятанный за футболкой. – Вы говорили, что это что-то вроде оберега. – Да, все верно. Это некие талисманы, которые нас защищают и они же рассказывают другим кто мы и чем мы занимается.       Вэй Ин накрыл своей рукой руку сына, которая сжимала медальон. – Не переживай, все хорошо, мы просто расскажем тебе одну историю, – Усянь поцеловал лоб сына, слегка задержавшись, а после отстранился и встретился со взглядом Ванцзи. – Есть некие правила, которые должен соблюдать носитель таких кулонов… – начал Ванцзи.

***

      Время было уже далеко за полночь, а на первом этаже все ещё горел свет. Ванцзи стоял у раковины и мыл посуду после ужина. Вэй Ин протирал полотенцем уже помытые бокалы и складывал в шкаф.       Задержаться им действительно удалось, правда не совсем фильмом. Разговор прошёл гладко. Они с Ванцзи по очереди рассказывали чем они занимаются, какая главная функция их семьи и чем они занимались в прошлом.       Сычжуй внимательно слушал и изредка задавал вопросы. Сказать что он был в шоке, то ничего не сказать. Он не был напуган или разочарован в своих родителях, просто это был большой объём информации, который нужно было переварить.       В очередной раз он убедился, что каждый его родитель — человек слова! И что нужно было поговорить сразу, а не затягивать и придумывать себе небылицы.       Закончив со всеми разъяснениями, Ванцзи отправил Сычжуя отдыхать, так как время было уже действительно позднее. А он с Вэй Ином принялись за уборку. – Думаешь мы правильно поступили? – убирая последний бокал в шкаф, поинтересовался Усянь. – Мгм, – согласился Ванцзи. – Он уже взрослый. – Да, ты абсолютно прав, – протянул Вэй Ин. – Он так быстро вырос, что я теперь начинаю грустить по тем временам, когда он был совсем маленький.       Ванцзи перевел взгляд на Усяня. Тот стоял в метре от него и тщательно вытирал тарелку, пряча глаза под густой челкой. – Ты… ты хочешь ещё ребёнка?       На кухне воцарилась тишина разбавленная шумом текущей воды из крана. Вэй Ин отложил тарелку, но так и не повернулся к мужу.       После того как ушёл Сычжуй, Вэй Ин вел себя очень тихо и это не являлось нормой для него.       Чтобы проверить свои догадки, Ванцзи выключил воду и подошёл к Усяню. Он аккуратно обнял супруга со спины, одной рукой притянул за талию, а другую положил на лоб. И он не ошибся. Горячо. Вэй Ин горел. – Все хорошо, – резко опомнился Вэй Ин и развернулся к мужу.       Ванцзи подхватил его под колени и прижал к себе. – Лань Чжань, все хорошо, серьезно, я нормально себя чувствую. – Сычжуй сказал, что ты сегодня был без шапки, – поднимаясь по лестнице, упрекнул Ванцзи.       «Вот блин, яблоко от яблони…» – пронеслось в голове у Вэй Ина. – Было тепло, я совершенно не замёрз, я же был на машине. – Ты знаешь, что у тебя слабое здоровье, – Ванцзи открыл одной рукой дверь и зашёл в спальню.       Дойдя до кровати, он опустил мужа и начал суетится. Из одного шкафа Ванцзи достал новую сменную одежду, из другого полотенце, которое потом смочил тёплой водой и принялся обтирать Усяня. – Лань Чжань, не переживай, я же не ребёнок, – пытался перехватить мужа Вэй Ин.       Ванцзи, не обращая внимания на блуждающие руки Усяня, продолжал обтирать его. Закончив, он натянул на него штаны и накинул рубашку.       Собираясь ее застегнуть, его взгляд бегло задержался на подтянутом животе, внизу которого аккуратной полоской тянулся давно зажитый шрам.       Ванцзи наклонился и слегка коснулся губами увечья. – Прости… мне не следовало задавать этот вопрос, – не отрываясь от шрама, прошептал Ванцзи. – Все уже давным давно зажило и не болит, перестань накручивать себя, – Вэй Ин поднял голову Ванцзи, заставив посмотреть его снизу вверх. – Ты же помнишь, что между нами не должно быть «спасибо» и «прости»? – Мгм, – Ванцзи поднялся и поцеловал мужа в губы, протяжно, нежно, припадая сначала к верхней губе, а потом к нижней. – Но от процесса я никогда не отказывался, – разорвав поцелуй, Вэй Ин игриво прикусил мочку уха Ванцзи. – Да и Сычжую мы самое интересное не рассказали… – … – Ну как же, – тянет Усянь. – Мы не рассказали как мы познакомились, и чем мы занимались помимо работы, – он провёл языком по контуру ушной раковины и слегка подул. – Агент Лань Ванцзи или мне лучше тебя называть Хангуан-Цзюнь. – Тебе нужно выпить лекарство и отдыхать, у тебя сильный жар, – проигнорировав слова Усяня, Ванцзи снова смочил полотенце и положил его на лоб мужу. – Я знаю что нужно делать… Лань Чжань, а Лань Чжань, просто поцелуй меня ещё раз и все пройдёт. Хорошо? – Хорошо, но сначала лекарство!