История одной зимы

      Времена года сменялись один за другим, и вот опять на Ухань опустилась зима. Прошёл ровно год со дня их первого вступительного экзамена.       Все прошло весьма гладко. Усяню повезло, что экзаменатор долго разбирался с листочками и он успел подойти вовремя. Экзамен состоял из двух частей: тестовую, на которую выделялся один час и практическое задание за компами, на которое были отведены оставшиеся три часа. Вэй Ин же вышел из аудитории спустя полтора часа, на тестовую часть он посвятил полноценно отведенное время, а с практикой управился за тридцать минут. Сначала его работу не хотели принимать, возвращая на рабочее место, чтобы он еще подумал, не веря, что он все сделал, но спустя пять минут наглого поведения, проводящий сдается и отпускает его в коридор.       Результаты оказались неприлично высокими, поэтому Усянь мог позволить себе любое направление, но предпочел остаться на кафедре информационных технологий и автоматизированных систем. Цзян Чен же выбил место чуть выше среднего балла, так что подал заявление на кафедру автоматики.       После получения утвердительных листов с их зачислением, парни смогли немного расслабиться и отпраздновать свой успех небольшой, но очень дружной семьей.       По их теплым улыбкам и звонкому смеху трудно было поверить, что таких людей касаются невзгоды, но как бы ни была широка улыбка, она закаляется лишь глубокими шрамами на сердце.       Вэй Ин потерял своих родителей в автокатастрофе, еще когда был в пятилетнем возрасте. В тот момент и появилась огромная пропасть в его воспоминаниях, он практически ничего не помнил, кроме сгустка страха, который своими когтями одиночества разрывал меленькое сознание. Накрученная взрослыми суматоха скопилась вокруг ребенка, выделяя его как виновника их проблем. У мальчика не было бабушек и дедушек, а теперь не стало и родителей. Органы опеки хотели отправить малыша в приют, но через неделю вернулся давний друг его отца и, узнав печальные новости, принял решение об усыновлении.       Ребенок был излишне застенчив, потеряв детский взгляд на жизнь, но из-за возникшей ситуации буквально зашуган незнакомыми людьми, принимая вину за случившееся на себя. Он был ещё мал, но прекрасно понимал, значение слова «смерть». И именно в этот момент для ребёнка, который пытался держать себя в руках наравне со взрослыми Цзян Фэнмянь стал спасательным кругом в этом огромном черном болоте — отчаяние.       Новая семья оказалась открытой и радушной — глотком свежего воздуха, так что Усянь быстро освоился. Глава семьи был мягким человеком с огромной душой, он не позволял мальчику задумываться о прошлом, уча смотреть в будущее с опытом прошлого. У мужчины были дети: девушка по имени Цзян Яньли, которая была на семь лет старше Усяня, но из-за схожего характера с отцом, она легко смогла завоевать авторитет в глазах мальчика с первых дней его пребывания в доме Цзян, и наследник семьи — Цзян Чэн, который был ровесником Вэй Ина.       Конечно характер у А-Чэна был не сахар, но он и не просил с ним пить чай. В самом начале между мальчиками были напряженные отношения. Юный альфа не желал мириться с тем, что ему придется впустить в дом чужака, мало ли что он удумает, но понаблюдав около месяца за новым членом своей семьи, он сделал вывод, что Усянь слишком большой непоседа, чтобы навредить его семье, ещё и собак боится, глядишь ещё его защищать придется. Жена главы была компетентной женщиной. Она спокойно отнеслась к новости, что в ее доме на одного ребенка будет больше, хоть и неродного. Единственное, что заставляло ее беспокоиться, так это мысль о том, что Вэй Усянь был омегой. Цзян Яньли тоже была омегой, но она была кровной родственницей Цзян Чэна, поэтому инстинкты не работали в сторону кровных уз, но Усянь другое дело. На этой почве женщина сильно изводила себя и мужа. Мужчина пытался успокоить жену, объяснить, что Цзян Чэн прекрасно понимает свое место и ситуацию в целом, что Вэй Ин его брат. Но женщина продолжала твердить, что инстинктам не объяснить уставы человеческого мира.       Это все продолжалось до подросткового возраста, когда вторичный пол полностью проявился у детей. Понаблюдав за их поведением и поняв, что опасаться нечего, женщина немного успокоилась и расслабила хватку. Цзян Чэн защищал Вэй Ина, как родного брата, хотя все было почти наоборот. Усянь первый кидался в драку, а он его оттаскивал и прикрывал. Первый в отличие от второго «сдерживал обещания по угрозам», ему было все равно кто перед ним, но если он оскорбит семью, то тут же отвечал за свои слова.       Казалось бы, вот оно счастье. Но как говорится: «ничто не вечно под луной», так и тут счастье продлилось не вечно. Как только мальчишки пошли в старшую школу, на дом было совершено нападение. В один дождливый день, когда А-Чэн и Яньли гостили у бабушки с дедушкой, двери дома вышибли и внутрь ворвались незнакомые люди с огнестрельным оружием.       Цзян Фэнмянь первым делом побежал в комнату Усяня, который сидел в наушниках за компьютерным столом. Подойдя к мальчику, он зажал его рот рукой и развернул к себе, чтобы как-то объяснить ситуацию и успокоить приемного сына, он поднес указательный палец к губам, призывая к тишине. Усянь коротко кивнул и отстранился. Без лишних вопросов они спустились в подвал, где их ждала мадам Юй и почти все из работников дома.       Что-то нажав на белой плитке, глава семьи развернул панель. Больше сотни стволов заблестели под тусклым светом лампы. Госпожа Юй проделала тоже самое с противоположной стороной и раздала прислуге оружие. Люди суетились, но было видно, что они все делали слаженно, будто каждый день не занимались уборкой или готовкой, а участвовали в полевых сборах.       Мадам Юй вместе с мужем ловко перезаряжали оружие, умело выбирая из арсенала на их взгляд лучшее. Вэй Ин же стоял в сторонке и наблюдал как суетятся его приемные родители. В голове творился полный бардак, ноги налились свинцом и сделать шаг было практически невозможно. Его перебрасывало из испуга в шок и обратно, пока на плечо не легла широкая ладонь Цзян Фэнмяня: – Прости, я не смог сдержать обещание, которое дал при первой нашей встрече.       У Вэй Ина тряслось все тело, он хотел бы что-то спросить, возразить, хоть что-то выдавить, но получалось лишь смотреть в упор, не моргая. Он прекрасно понимал, про что сейчас говорит ему приемный отец, но не хотел верить, не хотел принимать правду.       Зарядив НК 30, Юй Цзиюань взяла руку Усяня и вложила два пистолета снабженные кастомным дульным тормозом в его ладонь, с одной стороны, он делает само оружие увесистым, так как HK 30 довольно мал, с другой, — это вполне оправдано с точки зрения стиля стрельбы, женщина была профессионалом в своем деле, и наперед видела талант стрельбы стоящего: Усянь будет стрелять быстро и много. – Дети не знают и не должны знать, и влезать в дела взрослых, но я полагаюсь на тебя. Ты должен защитить их от чужаков, которые посягнуть на семью Цзян и… – впервые голос госпожи Юй дрогнул. – И от того, что ты тут увидел. Ты меня понял?       Голос женщины был очень строг и холоден, но в нем слышалось обречение, будто она говорила последнее наставление. – Нет, – все что смог выдавить из себя Вэй Ин и замотал головой. – А-Ин, послушай, – опустился на колени Цзян Фэнмянь. – Я отдам тебе кейс, там вся необходимая информация, думаю ты разберешься, он теперь полностью твой. Я хотел отдать тебе его, когда ты выпустишься из школы, но думаю что время уже пришло, когда выберешься из дома, то беги к этому человеку, – мужчина протянул конверт. – И не вздумай возвращаться, чтобы не услышал, ты должен бежать. Понимаешь? А после найди своих брата и сестру и… – Цзян Фэнмянь сам не заметил, что запнулся из-за нахлынувших эмоций. – Мы обычная семья, самая простая и то, что ты увидел сегодня — это обычное дело… но Цзян Чену и А-ли знать об этом не нужно… в противном случае они придут за вами. Я прошу тебя сохранить все в тайне, продолжайте жить и берегите друг друга.       За дверьми послышались крики и выстрелы, звуки падающих тел на дорогой паркет заставлял дикому ужасу пронестись по всему телу и задержать дыхание, чтобы не закричать. «Страшно».       Обняв мальчишку в последний раз, Цзян Фэнмянь одной рукой открыл потайной люк в полу, а другой схватил за шиворот Усяня.       Сложно объяснить, что произошло потом, Вэй Ина запихали в проход, по которому он кубарем катился минуты две или три, прижимая кейс как можно ближе к телу, а потом выполз на другом берегу от дома Цзян.       Стояла глубокая ночь, но небосвод озаряло ярко-красное зарево — поместье горело, огонь уничтожал не просто дом, но и самого Вэй Ина. Страх моментально обернулся гневом — ядовитой злостью, которой наполнялась каждая клеточка его тела.       Он отомстит…       Жестоко отомстит…

***

– Вэй Усянь… Вэй Усянь… – знакомый голос доносился, где-то со стороны. – Вэй Ин! – А? – прийдя в себя, повернулся Усянь, доставая изжеванную трубочку изо рта и ставя недопитую коробку с соком на стол. – Б! Ты меня вообще слушаешь?! – раздражено гаркнул Цзян Чэн и замахнулся тонкой прописной тетрадкой, чтобы неповадно было, но Вэй Ин будто на автомате отклонился на спинку стула, избегая удара. – Прости-прости, виноват, – щенячья улыбка тут же появилась на лице хитрого манипулятора, а сидящие рядом одногрупники, удивившиеся быстрой реакции друга, не поскупились на похвалу. – Вэй-сюн, что же ты делаешь по ночам раз спишь даже за любимой едой, – рассмеялся один из них, подталкивая локтем Усяня. – Ты опять продолжаешь работать ночью? – удивленно вскрикнул Цзян, да так громко, что все окружающие, кто ещё не успел покинуть столовую с интересом обернулись на них, скорее всего им хотелось погреть уши на разворачивающейся перед ними драмеди очередной парочки, но как жаль, что они не знают всей правды, как и сам Цзян Чэн. – А… работа? – удивился светловолосый парень. – А как же веселье? – Да-да, клубы, выпивка и девчонки, – игриво улыбнулся второй. – Я подрабатываю вечером, а ночью я всегда дома как хороший мальчик, – в притворной обиде надул губы А-Сянь и тут стол взорвался от смеха. – Святая Богородица… – Ага, конечно, – парировал А-Чэн. – Невинность ты наша, Мать Тереза нервно закурит в сторонке, когда увидит тебя. – Ха-ха… – прыснул Усянь, не удержавшись на стуле. – Ладно, погнали тоже покурим и в аудиторию, а то пропустим пару — отупеем, нас отчислят, а там и до монастыря не далеко. – Кстати, о монастыре, – задвигая стул и беря сумку, вспомнил один из ребят. – Слышал я об одном студенте этого университета, у него нрав такой, будто он реально Обет дал перед всеми Богами мира, да и одет он не хуже Папы Римского — белизной своей освещает нас — грешников. К тому же он ещё пары ведет. – Да гонишь ты все, – толпа снова залилась смехом, покидая помещение. – Ребят, вы идите, а я все же схожу за кофейком, – достав телефон и посмотрев на время, крикнул Вэй Ин. – А то, реально засну на паре. – Ночная жизнь она такая, да, Усянь?– продолжая шутить, парни махнули в знак согласия. – Я с тобой пойду, – добавил Цзян Чэн, перекинув сумку через плечо.       В полюбившемся кафетерии перед стеклянным переходом в соседний корпус Вэй Усянь купил очередной отвратный кофе, не забывая построить глазки сестрице-старшекурснице. Хорошо, что в этот раз Цзян Чэн был рядом и он смог вмешаться в развивающиеся розовые сопли.       Девушка за прилавком была весьма красивой внешности, что слегка смущало Цзяна, и чтобы не показывать свои слабости он, схватив болтливого Усяня, направился в переход, тем самым, получив весьма открытый смешок и подтекст: «милая парочка» со стороны старшекурсницы, из-за чего альфа ещё сильнее стушевался, бубня в ответ: «он мой брат!» Вэй Ин же, веселясь, в открытую наслаждаясь воцарившейся обстановкой, и ещё больше подливал масла в огонь, поглаживая брата по голове.       Привлекать внимание у них получалось очень хорошо, да так, что люди из соседних аудиторий выходили, чтобы поглядеть на развернувшееся представление. Вот и триста четвертная аудитория не оказалась исключением, резко открывшаяся дверь, чуть не угодила в «парочку», пока те выясняли отношения.       От резкого движения Усянь отскочил назад во избежание удара, но все же ударился, разливая только что купленный напиток. Стаканчик прокрутился в руке и упал за спину непутевого владельца, обливая стоящего сзади человека. А-Чэн же, не сумев среагировать вовремя, получил дверью и упал на пол.       В коридоре резко повисла тишина. Все будто затаили дыхание, хотя ситуация была вполне обычной, тесные коридоры и широкие двери, частенько кто-то кого-то мог задеть. Усянь не сразу понял реакцию людей пока не обернулся. Перед ним стоял тот самый мужчина в белом костюме, точнее костюм был уже другой, но такой же белый. Благо напиток был уже тёплый и вреда не принес бы, но его маркость никуда не делась.       Люди начали шептаться, выдвигая дальнейшее развитие сюжета.       Спокойствие янтарных глаз было нарушено этим мальчишкой уже второй раз. Но какую бы отрешенность не источал этот альфа, в нем не чувствовалось ноток злости, скорее легкое раздражение из-за испорченной вещи, но не более. – Как говорится, что случилось однажды, то повторится и дважды, – виновато поклонился Усянь. – Может в этот раз я оплачу тебе химчистку? И тогда мы будем квиты. Если захочешь, то я могу оплатить и прошлую. Ты не подумай, но это действительно случайность.       Мужчина перевёл взгляд на правый рукав, по которому все ещё стекал напиток. – Меня Вэй Усянем звать, – радостно проговорил Усянь и протянул руку для приветствия. – А тебя как? На каком ты курсе? Какая кафедра?       Мужчина продолжал молчать, лишь его зрачки слегка расширить, когда к нему потянусь рука Вэй Усяня, но она сразу же исчезла, когда упавший Цзян Чэн начал ругаться. Вэй Ин помог ему подняться и опять уставился на незнакомца. – Это Цзян Чэн, будем знакомы, – Вэй Ин заметил, как блеск светлого янтаря сменился на темное золото. Возможно ему показалось, но лишь на мгновение в этой смене цвета промелькнула ярость, когда Цзян Чэн облокотился на Усяня.       У этого человека лицо, словно нефрит, источало будоражащий до кончиков пальцев холод. Но так ли это? Вэй Усянь не заметил, как на него накатило любопытство, ему захотелось проверить, прикоснуться к этой нефритовой коже, если бы не глаза, то он поверил бы, что перед ним искусно вырезанная статуя. Разве человек может быть настолько красивым? Внезапно раздался двойной звонок, оповещавший, что через десять минут закончится обеденное время. Студенты разочаровано выдохнули и начали расходиться. – Вы опаздываете, – сухим тоном одарив парочку, мужчина снял пиджак, развернулся и пошел в обратную сторону. – А он нет? – покраснев от злости, зарычал Цзян Чэн. – Вообще не опаздывает. Перед ним извинились, а он… – Не горячись, – улыбнулся Вэй Ин. – Я не первый раз «угощаю» его кофе.       Парням пришлось бегом бежать до двенадцатого корпуса, так как Усяню приспичило покупать напиток, который он так и не попробовал, именно в том кафетерии за три версты, и сквозь кусты за норкой бобра, и через лоток кота…       Аудитория была огромной, сегодня лекция проводилась для трех групп, а это не меньше ста двадцати человек. Такой поток людей собирал обычно самый опытный преподаватель, который мог заинтересовать студентов материалом или экзамен он принимал на уровне черта из преисподней. Но сегодня была обычная экономика, которая технарям вообще не сдалась, да и по ней зачет, а не экзамен. Поэтому Вэй Ину было абсолютно непонятно, чего А-Чэн так торопится, ну опоздают и опоздают, не выгонят же их.       Поднявшись на восьмой ряд, парни сели на свои места, которые их друзья заранее заняли для них. Вэй Ин, расположившись поудобнее, достал телефон и, разблокировав экран, подключил наушники.       Дверь в аудиторию открылась, и со звонком зашел преподаватель, первые ряды тут же поднялись со своих мест, выказав уважение и приветствие, что удивило последние, так как преподаватель был знаком только первым, последние решили не портить первое впечатление о себе и тоже встали на ноги. Обычно, когда Усянь был увлечен чем-то, то он с головой уходил в себя, отдаляясь от общего мира, но вскочивший со скамейки целый ряд заставил бы кого угодно заволноваться. Подняв голову, Вэй Ин увидел знакомую фигуру в белом, одежда была без единого пятна, чистая, выглаженная, будто несколько минут назад никто не «угощал» его кофейным напитком. От удивления, Усянь подскочил с места, да так, что левый наушник выпал. Не веря своим глазам, он продолжал смотреть в упор на стоящего перед ним мужчину, даже когда все уже обратно заняли свои места. Лицо мужчины по-прежнему ничего не передавало, но на какую-то долю секунды, Вэй Ин заметил усмешку в светлых глазах, когда их взгляды встретились. Краснея и нервно улыбаясь, он шмыгнул на свое место, а в мыслях все крутило: «Вот черт… я попал, теперь он отыграется…»