История одной зимы

      Вернувшись домой достаточно поздним вечером, Вэй Ин снимает одними ногами обувь, не заботясь о порядке, бросает ее прямо на коврике в прихожей и проходит вглубь квартиры. Сегодня день прошел насыщеннее обычного, да и на вечерней подработке работы подъехало достаточно, что пришлось побегать, поэтому, вымотавшись, Усянь падает на не заправленный ещё с утра диван в комнате, которую с трудом можно назвать гостиной, так как она была и прихожей, и кухней, и спальней, если очень понадобится, разделенной именно этим самым затхлым диваном.       У него есть пара часов в запасе, чтобы что-то состряпать на ужин и немного поспать, пока на пейджер не придет адрес места встречи. Обычно всеми организационными вопросами и его личными заданиями занимается Не Хуайсан, но на сегодняшней встрече будет он сам, поэтому оповещение должно прийти с иным индексом.       «Спасибо, что предупредили!» – цокнул языком Вэй Ин.       Система у организации Не была неплохая, но и неидеальная. Вэй Ин предлагал им свою с отличной защитой, но Хуайсан постоянно отнекивался, прикрываясь своим: «Я не знаю, я не уверен». А Усянь предлагал свои услуги бесплатно, в благодарность, так как именно его семья была получателем письма, которое перед смертью отдал ему дядя Цзян.       В ту дождливую ночь пятнадцатилетний мальчишка прибежал к порогу дома семьи Не. Не зная, как себя вести, и что говорить, он просто протянул холодными, как у мертвеца, руками заветное письмо. Слуги, переглянувшись, сразу повели его в рабочий кабинет хозяина поместья. Тогда он и познакомился с Не Минцзюэ — главой сильнейших якудза провинции. Мужчине было около тридцати пяти, не больше, его внешний вид говорил сам за себя. Дай он единожды клятву, то несмотря ни на какие препятствия и даже смерть, он сдержит свое обещание. Думается, что именно таких людей называют человеком слова, но этим они и слабы, они не умеют сдерживать свои эмоции, так и сейчас, не скрывая своей безудержной ярости, после прочтения содержимого, старший Не заставлял затаить дыхание всех в этой комнате, кроме Вэй Ина, даже его младший брат боялся когда обстановка накалялась, но не этот промокший до нитки юнец.       Всматриваясь в абсолютно пустые хрустальные глаза Усяня, альфа одобрительно улыбнулся. Выпроводив всех из своего кабинета, кроме младшего брата, мужчина садится в черное кожаное кресло, доставая из деревянного хьюмидора Monterrey Epicure* премиум класса, поджигает и делает первую затяжку, выпуская значительное количество едкого дыма в сторону мальчика.       Не Минцзюэ был давно осведомлен, что семья Цзян приютила отпрыска Вэй Чанцзэ — одного из самых безжалостных и преданных наемников семьи Цзян, после его смерти. Мужчине не нужно было спрашивать кто он, так как несмотря на грязный и облезлый вид мокрого щенка, хладный взгляд мальчика говорил о многом. Он ещё слишком юн, но где-то глубоко в нем просыпалась неутолимая жажда мести.       Обычные люди не знают, что с приходом темноты начинает процветать совсем иной мир, жестокий, кроваво-красный, утонувший в соблазне и похоти мир, где нет место слабому омеге иначе его жизнь закончится от передоза в ближайшем борделе на кровати с раздвинутыми ногами. Но Минцзюэ видел, что этот омега особенный, он сын самого страшного наемного убийцы, и если заполучить такое сокровище, то можно извлечь очень большую выгоду.       Ведь, самая большая слабость альф — омеги.       Слишком много сказок придуманных взрослыми существовало про мафию. Не это ли странно? Как сильно была популярна история про «матерых волков», которые держали в страхе не один город, живя по ту сторону закона. Раньше Вэй Ин не задумывался об этом, пока его сказка не обернулась кошмаром.       Открыв переданный дар дяди Цзяна, Усянь узнал все о своих родителях: кто они, чем занимались, что их связывало с семьей Цзян, но одно осталось неизвестным — их смерть. Возможно ему было бы сложно принять эту информацию, если бы перед этим глава семьи Не не посвятил его в подробности о мире, в котором он был рожден. Мир, в котором ему следует жить.       Китай держали пять организаций — пять семей, каждая из которых обосновалась в конкретном городе и возвела «Контенинтали» замаскированные под отели. Это были нейтральные территории, на которых запрещалось вести свободную деятельность. Членство, которое открыто для всех профессиональных людей криминального рода деятельности: где главы семей могли устраивать встречи и переговоры, обсуждая и принимая решения по поводу дальнейшего сотрудничества; где приемники могли просить помощи, когда им грозила смертельная опасность; где никто тебя не имеет права тронуть, потому как таков закон, закон преступного мира и закон «Континенталя».       После был собран четырехтысячный сборник правил — «Эндлес», подписывая который человек сразу становится членом периода полураспада — «Half-Life». Фактически ты связан кровью и не можешь просто так выйти из семьи. Именно Континенталь снабжает «Half-Life» монетами, которые являются одной из разновидностей внутриорганизационной валюты, ей можно оплачивать все услуги предлагаемые мафией, и кулонами, говорящими о личности человека и о его долге перед братством.       Семья Цзян была самой маленькой организацией, отвечающей за безопасность системы всех проводимых встреч, а также за пресечение любой утечки информации, позволяя остальным спокойно лавировать между сделками и кругооборотом важных бумаг. Но кто знал, что одна из семей захочет нарушить Эндлес, прикрываясь несчастным случаем.       Вэй Ин узнал, что его приемные отец и мать были убиты кланом Вэнь, который прикрывал свои деяния самой крупной торговой компанией Шанхая, во главе которой стоял Вэнь Жохань. Ублюдок, который сломал их семью, забрав самых дорогих людей. Да, они не были связаны кровным родством, но несмотря на это отдали свои жизнь.       Трудно сказать, что в ту ночь испытывал Вэй Ин — мальчишка, не достигший совершеннолетия, промокший до нитки, измазанный грязью и кровью с огнестрельным оружием в руках, пришедший в особняк, где его встретил младший Не. Той ночью он окончательно потерял наивно-детскую жизнь, которая согревала сердца его бывалой семьи, но тогда же он приобрел новую — темную, холодную, неприлично жестокую, по другую сторону закона жизнь. В нем что-то изменилось, ещё сильнее надломилось. Он сдержал обещание данное приемным родителям — не рассказал Цзян Чэну и Яньли, что случилось той ночью. Его прикрыла семья Не, сказав, что Вэй Ину повезло, его ударили прикладом по голове и он потерял память, после чего брат с сестрой больше не ворошили прошлое, посчитав, что это слишком страшные воспоминания, которые лучше не трогать и оставить все как есть.       Только вот, Вэй Ин все помнил и в самым ярких красках.       На сегодняшнюю ночь было запланировано обычное собрание, поэтому Усянь решает скинуть пальто и лечь спать, а поужинает он после ночного визита в какой-нибудь круглосуточной забегаловке, так как эти встречи почти всегда были пустой тратой времени по мнению Вэй Ина. Все, что ему требовалось, так это четкие указания, и небольшая информация о внешности жертвы и месте ее нахождения, а дальше он и сам справится.       Вэй Ин выполнил приказ главы Не и переехал из Чэнду, где он жил с приемной семьей в Ухань, правда, пришлось притащить и Цзян Чэна, который поддержал позицию сестры и отправился вместе с ним. Сводный брат был бы очень большой помехой в основной «работе» Усяня, поэтому, прикрываясь тем, что он не может тратить деньги семьи Цзян, снял отдельное жилье и устроился на подработку. Цзян Чэн пытался уговорить его не выпендриваться и жить нормально, снимая одну квартиру на двоих, но разъяснив брату о том, каков его вторичный пол, Цзян Ваньинь отступил.       Денег было немного, но хватало на однокомнатную квартиру не в самом захудалом районе города. А что ему ещё нужно? Место поспать есть, помыться тоже есть, даже небольшая кухня есть. Правда, запах сырости заставлял первое время выворачивать кишки наизнанку, но Вэй Ин к этому привык уже спустя месяц. Удивительно как быстро человек привыкает к самым разным условиям.       Перебирая не самые приятные воспоминания из прошлого, Усянь почувствовал вибрацию у своих ног и поднялся. На электронное устройство пришли координаты, которые он тут же перенес на карту. Сегодняшнее место встречи оказалось небольшой придорожной кафешкой на выезде из города, как кстати, Усянь достаточно проголодался.       Выйдя на улицу, его уже ожидал черный мустанг 1969 года, водитель кивнул в знак ожидания и Усянь сел в машину.       Прибыв на место встречи, Вэй Ин заплатил таксисту в черном пиджаке золотой монетой и отправился в здание. Дверь слегка скрипнула, и раздался характерный для всех мест общепита звенящий звук колокольчика. Хозяин заведения вежливо пожелал доброй ночи и приготовился записывать заказ, пробежавшись беглым взглядом по меню, Усянь выбрал тарелку лапши Фо-бо с заправкой из острого перца. Хозяин поклонился в знак понимания и удалился на кухню. Осмотревшись, Усянь бросил пальто на спинку красного дивана и устроился поудобнее у стены. Не успел он достать телефон, как к нему подсел Не Хуайсан. – Я смотрю ты уже освоился, Вэй-сюн, закрывая лицо веером протянул мужчина. – Не привыкать, – хмыкнул Вэй Ин, приподнимая глаза и оценивая основной зал заведения. – Ты один? – В этот раз, да, – захлопнув веер, придвинулся ближе Хуайсан. – Мне нужно было встретиться с тобой лично и поговорить.       Тут подошел хозяин забегаловки и поставил парилку с горячим супом. Усянь склонился в знак благодарности, а Не Хуайсан попросил ещё чайник чая. – Я тебя слушаю, – с громким хлюпаньем всасываемой лапши, промычал Вэй Ин. – Сейчас все очень неспокойно, Вэнь Жохань расширяет свои владения, – от упоминания этого имени Усянь напрягся всем телом так, что палочки в стальных тисках тонких пальцев издали потрескивавший звук. – Он пытается прибрать к рукам все свободные уголки городов, поэтому оставшиеся три семьи объединяются, чтобы защитить свои владения от проникновения шпионов. В этом городе лучше тебя никого не сыскать, поэтому я хочу, чтобы ты первое время занялся патрулированием города. – Не проблема, – сделав новый глоток супа, согласился Вэй Усянь. – Сколько платят? – Достаточно хорошо в этот раз, так что ты можешь бросить свою подработку. – Не... – протянул Усянь. – Мне нравится моя подработка, и я хочу ей заниматься, я же студент как-никак. – Слушай, – зажав нижнюю губу, словно стыдясь, замялся Хуайсан. – Мой брат слишком прямолинеен, ему все равно кто перед ним, если от него есть выгода. Я понимаю, что уже поздно об этом говорить, но все же хочу спросить. Ты... не жалеешь?       Не Хуайсан был личным путеводителем Усяня и наставником по совместительству, но он был ещё и, если можно это так назвать, товарищем по несчастью. Обычно переговоры проходят быстро и сопровождаются краткими речами, но эти двое могут позволить себе нечто большее, чем просто передача информации. Они беспокоятся друг о друге, так как знают, что у каждого есть секреты от своей семьи. Бывают времена, что надо поделиться, чем-то важным, что ты не в силах рассказать родным. – Все нормально, – Усянь откидывается на спинку мягкого дивана после нового глотка горячего блюда. – Я уже давно все решил. Я сделаю все, чтобы этот Вэневский пес сдох в самой плесневелой канаве на окраине Гонконгского залива, захлебываясь собственными органическими отходами. – Хорошо, – хлопнул в ладоши Хуайсан. – И ещё, патрулировать ты будешь не один. – Я работаю один, – сложив руки на груди нахмурил брови Вэй Ин. – Я знал, что ты так скажешь, но таков уговор трех семей, чтобы быть уверенным в союзе и сплоченности. – Какая сплоченность может быть у людей, которых закон не в силах сдержать, – рассмеялся Усянь. – Как бы то ни было, мы действуем так. – Хорошо, – убрав палочки на край стола, согласился Вэй Ин. – Но только на первое время. Когда начинаем? – С завтрашнего вечера, координаты пришлю, как обычно, – отпивая только что принесенный чай, заключил младший Не. – Я тебя понял, – положив на стол деньги, Усянь склонился в почтительном поклоне, накинул пальто и отправился на выход.       Ночи сейчас были холодные, стояла глубокая зима. Выдыхая клубы пара, Усянь ежится и замечает, что к нему подъезжает все та же чёрная машина, недолго думая, он садится в нее и дает указание отвезти его домой.       Утром его как обычно будит барабанящий стук в дверь, а после в квартиру влетает разъяренный Цзян Чэн. Усянь все так же рад видеть своего вспыльчивого брата, сонно потягиваясь и желая ему доброго утра. Хоть Вэй Ин и настоял на отдельном жилье, но Цзян Ваньинь тоже не лыком шит, он не нарушает своего обещания и приходил каждое утро за разгильдяем братом, постоянно бурча, что-то про его жилье. Да и вообще, то, что Усяню лучше обратиться к нему за финансовой помощью. Но Вэй Ин вечно отшучивается, приговаривая, что вот найдет он девушку и забудет про него.       Уже в универе, как обычно пропустив завтрак, Вэй Ин покупает себе сэндвич и несет его в аудиторию, чтобы там им насладиться. Расположившись на последней парте, он достает телефон и включает популярный в последнее время сериал, откусывая добротный кусок от сэндвича. Сидя в наушниках, он не замечает, как в аудиторию заходит преподаватель, как приветствуют его студенты, ему не важно какая у него пара, он и так все слишком хорошо знает, чтобы его могли чему-то научить.       Но в этот раз, доедая завтрак, его пихает локтем Цзян Чэн, привлекая внимание. Снимая один наушник, Вэй Ин поднимает глаза, и тут же застывает от пронзительного взгляда янтарных глаз, который смотрит прямо на него сверху вниз. Кислорода стало катастрофически не хватать, из-за чего дыхание участилось, пересушивая губы. Ситуация была весьма напряженной, люди, находившиеся за соседними партами, переглядывались, возможно даже сочувствовали.       Но чему?       Вид, конечно, у этого альфы был слишком безупречный и чертовски холодный, но во взгляде виднелось отражение его доброй души. Слишком доброй. Мужчина оценил Усяня с ног до головы, и потянулся взглядом в сторону центрального стола, намекая на то, чтобы Вэй Ин встал и отправился к доске вместе с ним.       Хмыкнув и подумав про себя: «Ну ничего не поделать, раз ты хочешь бросить мне вызов, то дерзай!» Усянь поднимается со своего места и идет к доске. Почему-то в его памяти не отпечатался тот момент, когда этот человек представлялся, поэтому он не знал как обратиться и просто молча ждал, пока на белом экране появится презентация.       Ох, зря он недооценил этого альфу, так как список вопросов, сразу появившийся на доске, был таким заоблачным, что казалось ответь он на все, то как минимум получил бы автомат и больше не посещал эти занятия.       Мужчина, склонившийся над ноутбуком, выпрямляется и поворачивается к Усяню, на его нефритовом лице не проскальзывает даже тени эмоций, но в уголках глаз заметно поблескивает занятный интерес развернувшейся картины, буквально говоря: «Ты сам напросился». После чего просит читать вопросы по порядку.       Ну уж нет!       Это игра Усяня, только он может загонять жертву в ступор и играть на его чувствах, вызывая разнообразные эмоции. Заставляя то смущаться, то кривиться от удивления, то возмущаться и кричать о его наглом поведении, и этот раз не будет исключением.       Усмехнувшись, Вэй Ин взмахивает головой, заставляя свои длинные волосы собранные в конский хвост и перевязанные алой лентой соскользнуть с его плеча, поворачивается к доске так, чтобы видеть и вопросы, и лицо его «преподавателя», упирается руками о столешницу и запрыгивает на стол, покачивая ногами для баланса. Его руки сами собой ложатся на колени, после скользят по обтянутым плотной джинсой бедрам. Такое на первый взгляд невольное движение не ускользает от светлых глаз. Заметив это, Вэй Ин сжимает свои тонкие пальцы на ногах, чтобы сильнее подразнить альфу. Бумаги, лежавшие ровной стопкой на середине стола, разлетаются от резкого потока воздуха, созданного нахальным поступком первокурсника. Чуть отведя взгляд, Усянь замечает на одном из листов аккуратную, оставленную красными чернилами подпись и, расплывшись в улыбке, произносит: – Что ж приступим, господин Лань.       Это была первая пара за второй семестр, когда Усянь не спал, не ел, не смотрел нашумевший на всю округу сериал. Ему можно сказать было интересно. Даже очень, но интерес вызывал не предмет, конечно, а человек, что вел его. Высокий, статный мужчина прежде всего отличающийся превосходной осанкой. Он был похож на натянутую струну, которая вот-вот зазвенит... и Вэй Ин хотел сделать все возможное, чтобы эта мелодия коснулась его самым первым. Но интересно было другое, этот альфа совершенно не выражал эмоций, нет, не лицом, а поступками, даже когда Усянь бесстыдно запрыгнул на его стол и раскидал проверенные работы, при этом вульгарно поглаживая и раздвигая ноги, но кроме удивленных вздохов и перешептывания, доносившихся с задних парт, ничего не последовало. Он просто позволил ему все это, позволил сидеть дальше и болтать ногами, иногда кивая в знак одобрения после ответа на идущий вопрос. Обычно альфы скалились, рычали, взрывались то от желания, то от возмущения, но не он.       Они могли так продолжать до конца пары, снабдив аудиторию ответами почти на весь контроль, конечно, если они между язвительными сплетнями успевали записывать, но Ванцзи нужно было выдать ещё новый материал, поэтому, получив ответ на последний вопрос, он поднял руку, показывая, что с него довольно. Сегодня лучше сойтись на ничьей и продолжить в следующий раз.       Вэй Ин в нетерпении прикусил нижнюю губу и спрыгнул со стола. Удивительно. Этот Лань Ванцзи хочет осмелиться и бросить ему вызов ещё раз. – Не наглей, – буркнул Цзян Чэн. – Это будет забавно, – вернувшись на свое место, Усянь достал механический карандаш и, подперев левой рукой щеку, стал поглядывать, изредка щурясь на стоящего с книгой в руках мужчину, и переносить что-то в свою тетрадь.       Лекцию Ванцзи решил завершить небольшим тестированием, дабы никто не вздумал расслабляться, а по завершению пары он вернулся за свой рабочий стол, чтобы собрать раскиданные несносным студентом работы. Учащиеся, в свою очередь, заканчивая писать, собирали вещи, складывали свои работы на край его стола и выходили из аудитории.       Кладя последний лист в папку, Ванцзи замечает на какую-то долю секунды проносящуюся мимо алую ленту с юркой смолисто-черной струйкой волос. Словно по рефлексу он приподнимает голову, но не успев увидеть владельца, сталкивается с лицами последних выходящих студентов. Те вежливо прощаются, что сделает и сам Ванцзи. Опуская голову, он видит перевернутый тетрадный лист, лежащий у его сумки. Взяв его в руки, он разворачивает бумагу и видит, что на ней карандашом был сделан набросок его портрета, взгляд невольно тянется ещё раз на входную дверь, за которой недавно скрылся обладатель столь яркого таланта.

***

      Ввалившись в квартиру Усянь как обычно скидывает обувь, кидает пальто на диван и ставит пакет с продуктами на стол. Долго сидеть на парах он не смог, поэтому после второй же махнул рукой и собрал вещи. Включив газовую плиту, он поставил воду на лапшу быстрого приготовления. Да, он бедный студент, хоть и работает на одну из крупных компаний, но все полученные вензеля* можно потратить лишь на услуги связанные с его работой, но не на еду и не на оплату коммунальных счетов, поэтому он три раза в неделю подрабатывает по вечерам в цветочном магазине. Как ни крути он обычный омега, который ходит в универ, подрабатывает вечерами и наслаждается жизнью, если не брать в расчет его руки, которые уже по локоть в крови хваленых альф.       В его пакете были ещё полуфабрикаты из тофу с ярким набором приправ и курицы. Их нужно было выложить из контейнера, закинуть в микроволновую печь на пару минут и вуаля, все готово. Усянь хоть и омега, но готовка и уборка не для него, это... слишком. Он не рос в строгости и у него всегда был выбор, если он не хотел убирать, то и не убирал, еду в доме Цзян готовили повара, поэтому он был согласен с определением: «Разбалованный ребенок». – Вкусно! – радостно допив бульон от острой лапши, Усянь откидывается на спинку стула. Чувство сытости моментально начинает расползаться, заставляя его глаза слипаться и расслаблять тело. Сегодня брат потащил его к первой паре, а с переговоров он вернулся в третьем часу ночи, так что недосып давал о себе знать. Сегодня подработки нет, так что, скидав грязную посуду в раковину и залив водой, он стягивает с себя красную толстовку, бросая ее где-то у дивана, и направляется в ванну.       Открывая воду, он упирается ладонями по обе стороны от покрытого мыльным налетом зеркала и вглядывается в свои, уже давно потерявшие человечность, собственные глаза. Глаза убийцы. Соседки, что мило улыбаются ему каждое утро, когда Цзян Чэн тащит его на пары, даже не представляют, что рядом с ними живет безжалостное существо, которое почти каждую ночь ставит на колени зазнавшихся альф из высшего общества.       Хрупкий на вид омега, не доросший даже до ста восьмидесяти сантиметров, укладывает на лопатки громил, доминантных самцов, которые кичатся своей силой, не забывая упиваться жаждой власти и денег, не задумываясь о жизнях людей. Невинных людей. Вэй Ин признает, что ему никогда не стать равным альфе в силе, это то, что ему не присуще с рождения. Но кто сказал, что отсутствие физической силы — это слабость? Скорее, это возможность раскрыть более важные качества, которые перекроют недостаток. Его же главное оружие — его главная слабость. Кто бы мог подумать, что присущая хитрость, проворность и... обольщение, заставят альф впадать в безудержное безумие, туманя разум. Здравый смысл выключался по щелчку пальцев, словно кто-то переключил режим. Альфы слабы перед красивым и соблазнительным куском мяса, который добровольно себя предлагает, каждый раз теряя голову и бдительность, этим Вэй Ин и пользуется. Яд спрятанный в небольшой сережке, медицинские иглы в пучке волос, и снотворное в кольце на большом пальце, это все минимализм и эстетика, которые помогают омеге.       Намыливая голову Вэй Ин понимает, что наслаждается своей работой, как бы страшно и аморально она не выглядела. Ему нравится. Он обожает наслаждаться мольбами, которые в конечном счете превращаются в поклонение его дьявольской сущности. И на один короткий миг позволяет своему тщеславию, которое так усердно прячет, напитаться этой атмосферой сполна, а после насладиться визгами и криками, будто кто-то режет свинью.       Его обольщение, что так упорно льется из его плавных движений, соблазнительных улыбок и высокого голоса, заставляет любого альфу почувствовать легкую эйфорию и поддаться, но этот Лань…       Он такой...       Такой...       Непреклонный.       Он с самого начала игнорировал Усяня, и даже сегодня не шел на поводу и не пытался что-то предпринять, а лишь смотрел своим пронзительным взглядом, подмечая каждую деталь, словно он Венера Милосская, сделанная из высококачественного мрамора.       Проведя намыленной сизалью от ключицы до конца грудной клетки, Вэй Ин не сдерживается: – Интересно, как долго ты сможешь терпеть...       Кончики пальцев проскользнули по бархатной коже, вызывая судорожный выдох. Прикрыв глаза, Вэй Ин пытается представить, как этого хладнокровного альфу одолевает сомнение и он не знает, что делать со вспыхнувшим нестерпимым желанием, как его большие ладони сжимаются в кулаках, натягивая белоснежную тонкую кожу на выпирающие костяшки, которые так хотелось облизать, стоя на коленях, а после поднять взгляд и посмотреть... посмотреть в эти золотые глаза, наполненные неумолимым желанием.       Руки сами собой спускаются ниже, поглаживая подтянутый рельеф мышц. Непринужденный интерес, что зародился сегодня утром, медленно растворялся в крови и уже давно бежал по венам, собираясь тугим клубком внизу живота.       Усмехнувшись, он встряхивает намокшей челкой, позволяя черным прядям струиться по его нагому телу. Вэй Ин молод и неприлично красив. Он заставляет пересечь невидимую черту дозволенного и совершить грех. – Что ты будешь делать, если я обнаглею? – легкий смешок срывается с мягких губ.       Он жаждет увидеть, как золотые глаза потемнеют, как Ванцзи издаст гортанный рык и сорвется. Границы сотрутся. Большие ладони коснутся его торса, а после спустятся вниз и накроют сочащееся смазкой естество.       Склонив голову, Вэй Ин закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать постыдный всхлип наслаждения. Да, его натура — его сила, но и слабость. Его нутро жаждет альфу, тянет к первобытным инстинктам, наполняя тело сладким ядом. Он принимает подавители, но часто превышает норму, чтобы сохранить ясность ума, когда совращает, а после в нужный момент избавляется от жертвы, не доходя до конца.       Сделав поступательное движение вверх вниз, Вэй Ин чувствует, как его член пульсирует, сильнее наливаясь кровью. Дыхание сбилось, заставляя лихорадящее вздрагивать под ледяными каплями, падающими на разгоряченную кожу. Во внутренней стороне бедра медленно скапливается вязкая полупрозрачная смазка, заставляя желать ощущения наполненности, натянутости до предела.       Вэй Ин не сдерживает тихого стона, когда рука на члене сильнее сжимается и начинает двигаться быстрее, жестче, настойчивее, заставляя толкаться бедрами сильнее в узкое кольцо руки. Он наклоняется к стене, сильнее прогибаясь в пояснице и шире расставляя ноги. Ему мало ласк, он хочет большего. Хочет, чтобы его взяли, чтобы сильнее нагнули и жестко взяли.       Запрокидывая голову, он скулит, но даже не пытается самостоятельно удовлетворить себя, завести руку и попытаться успокоить свой животный инстинкт. Но нет. Он терпит и жаждет этого безупречного в этом белом блядском костюме Лань Ванцзи. – Вот черт, – выдохнул Усянь, разглядывая перепачканную семенем руку. – Я противоречу сам себе.       Приведя сердцебиение в норму и закончив с омовением, Вэй Ин натягивает спальные штаны и, плотно задвинув шторы, падает на диван. Сил сегодня с самого утра было мало, а после душа он вовсе обмяк, отдавшись сладостной истоме. Сегодня у него будет весьма активная ночь, нужно подкопить силы. – Ах да, – тут же вспоминает Вэй Ин. – Я же сегодня не один буду, – перевернувшись на спину, он размышляет, разглядывая пожелтевший от сырости потолок. – Интересно, кто это будет.       Он понимал, что они работают в масках, поэтому он не увидит лица, да и имя он скорее всего тоже не узнает, но ему все равно интересно. Это первый раз, когда он будет на задании не один.