Темная сторона господина Камисато

--Понимаешь ли, тема достаточно щепетильная. Это касается моей дорогой сестры. Тома насторожился. --С ней что-то не так, мой лорд? --Напротив. --Комиссар взмахнул рукой. --Она молода и прекрасна, но это ты и так знаешь. К сожалению, кроме того она очень одинока и местами замкнута в себе. --Знаю, мой лорд. Статус обязывает ее вести со всеми исключительно деловые беседы, а так друзья не появляются. --Ты не понял меня, Тома. Она молодая леди, но мужчин рядом с ней как не было так и нет. --Ну... --Я предупреждал, что тема щепетильная? Ну так вот, я хочу, чтобы рядом с ней был человек, которому я доверяю. Тома, мы же с тобой друзья? --Аято, --блондин улыбнулся, прикрыл глаза и покраснел в щеках, --бесспорно, но... чего ты хочешь? --Все очевидно, Тома. --Ну... Я даже не знаю. Она, конечно, милая девушка, но насколько мы старше нее? Лет на семь? Да и она твоя сестра, а я какой-то слуга. --Слуга, но Тома, кроме того ты наш друг. Я был бы рад увидеть... --Может наследники других комиссий будут представительнее? --Тома, --Аято мягко, но настойчиво гнул свою линию, --поверь на слово, они с тобой не на равных. Блондин очень растерялся, уводя от господина свой потупленный взгляд. --Если только сама госпожа не будет против... *** --В общем, твой брат считает, что я достойная тебя пара... --Тома поспешил рассказать о состоявшемся диалоге, отчего Аяка облилась холодным потом. "Что за игру затеял Аято?" Ей хотелось во всем признаться, чтобы не подавать лишней надежды дорогому ей человеку, чтобы он не стал жалкой пешкой в грязных играх брата, но его улыбка лишала ее морального права на это. --Ты мне нравишься, вот только я не думаю, что это взаимно. --Мужчина неловко почесал шею. --Я не... Я... --Аяка растерялась и забылась, не зная, что ему ответить. Неправильно отвечать ему нет, но сказать да тоже не вариант. Зачем только Аято поставил ее в такую ситуацию? Это очень несправедливо по отношению к Томе... --Что такое, моя леди? --Спросил блондин, заметив ее судорожность. --Прости, Тома, я просто... Боюсь, что ты слишком плохого мнения о себе. Так Аято и Аяка запутали блондина во лжи. Она этим не гордилась, а он очень даже наоборот. Возможно в этом был какой-то плюс -- Аяка начала чувствовать себя облегчённо и даже хорошо -- все из-за Томы и его детской беспечности. Он был очень добрым и ярким, а потому постоянно заставлял госпожу улыбаться. Впервые за все это время она подумала, что ад остался позади и что Аято, наконец, пришел в себя -- комиссар не лез в их отношения и вполне мог вести безобидные диалоги, мило улыбался, но никто знал о том, что каждый раз, спрятавшись от чужих взглядов, он грыз свои ногти и делал себе больно лишь бы унять нечеловеческую ревность и гнев. Ему, как и Аяке, надо было кому-то высказаться, но все та же проблема ставила на этой потребности крест -- никто не должен знать. В один вечер Аяка пригласила Тому к себе в комнату. Да, старший Камисато был прав, когда высмотрел между ними чувства -- пара зашла, сопровождая каждый следующий шаг страстными поцелуями. Блондин повалил ее на кровать, срывая с ее губ сладкие стоны и оставляя на нежной шее парочку свежих засосов, а после на момент замер -- он залип взглядом на ее прекрасном лице, сопровождая это милой улыбкой и жадными вздохами. --Это все как-то неправильно. --Заметил парень, еле сдерживаясь перед ее красотой. --Мы же пришли попить чай... Девушка улыбнулась (впервые за все время крайне искренне). --Все нормально, --она вспоминала ужасы минувших дней и с большим вожделением ожидала продолжения того, что происходило между ними сейчас. --Точно? --Спросил Тома и склонил голову, чтобы наградить бледную шею госпожи очередным поцелуем. --Угу... --Девушка в удовольствии запустила свои тонкие пальцы в его волосы. --Я... --Он все ещё колебался. --Ты уверена, что хочешь этого... со мной? --Не говори глупостей. --Девушка притронулась ладонью к его груди, с намеком приподнимая рубашку. Сейчас мало что имело значение: у Аяки появился шанс стать счастливой и это несмотря на то, что действительно тянуло на дно -- внутри нее, как и прежде, растет результат грехов брата. Тома вновь одарил госпожу своей улыбкой. Он был как ласковое солнышко, от присутствия которого снились багровые сны и суровая реальность становилась теплее и веселее. Блондин согнул голову, чтобы ласково поцеловать девичьи губы. --Моя леди... --Ему очень нравилось видеть ее счастливой. *** По истечении некоторого времени Аяка получила желаемое, да вот только пришлось ломать актрису и дергаться от каждого его движения, чтобы он вдруг как нечаянно не подумал, что она не невинна. --Я тебя люблю. --Произнес очень тихо Тома и поцеловал ее лоб. На это госпожа нежно улыбнулась, протягивая руки к его сильным плечам. Ей казалось, что рядом с Томой она готова провести всю свою жизнь -- впервые за все это время она почувствовала себя по-настоящему хорошо в процессе интимной близости. Она смотрела на Тому и понимала, что для него ей было бы не страшно забеременеть и родить ребенка, для него не жалко собственного тепла и радости, которые, в ее реалиях, являются столь ценными и непостоянными ресурсами. В конце концов, каждое мгновение с ним - это блаженство. Тома будто настоящий огонь, от которого она, как порядочный лёд, безоговорочно тает. Однако был бы у этой истории такой печальный конец, если бы все шло также хорошо, как сейчас? Совсем растаяв под его сильным телом, Аяка, в удовольствии, прикрыла глаза. Казалось будто бы она уснула, но сладкие стоны, время от времени вырывающиеся даже не из глубины ее рта, как из глубины ее души, доказывали обратное. Тома улыбался. Он согнулся, чтобы поцеловать ее в уголок губ, а дальше все было как в тумане. Неожиданно и резко кто-то схватил его за хвост и блондинистые волосы до скрипа натянулись. Тома замер, чувствуя как его шея буквально заламывается от этого грубого действия. --Аято?.. --Девушка едва успела сообразить, что что-то пошло не так. Розовый мир, в котором она прибывала до этого, резко испарился. --Мой лорд... --Сдавленно произнес Тома. --Да?.. --Мужчина зловеще улыбнулся, глядя в глаза сестре. А она, обомлев от страха, не смогла больше сказать и слова. --Я в чем-то провинился? --Спросил мужчина, от дискомфорта прищурив глаз. --Ну... --Аято положил свободную руку на его бедро. --Чувство у меня такое, будто моя дорогая сестра вовсе не в удовольствии от того, что ты делаешь... --Ему срочно нужно было придумать причину. --Совратить леди до брака? Это же нарушение всех заповедей. --Аято, он тут... --Девушка хотела воспротивиться. --Молчи. --Он холодно перебил ее. --Ты ещё слишком юная, чтобы понимать все тонкости. Госпожа была в не себя от гнева. Осуждать в чем-то человека, которого ты подослал сам, особенно когда ты грешил во много раз серьезнее? Это неслыханная наглость и мерзость. Аяка хотела встать и побороться за честь возлюбленного, но никто не дал ей такой возможности... Тем более, каков бы был от этого толк, если на самом деле Аято просто искал момента, чтобы сломаться и вновь затащить ее в кровать? Как Тома был прав, когда сомневался... Как жаль, что она не послушала его, поверив в очередную ложь брата. --Так уж и быть, дорогой мой друг, -- обратился мужчина к слуге, --никто не будет наказывать тебя розгами, но безнаказанным ты тоже не уйдешь. В этот момент он оголил свой член и, сплюнув в руку, старательно помазал головку. --И ты тоже. --Аято неоднозначно улыбнулся, зловеще встретившись взглядами с сестрой. "Что он задумал?" --Аяка в панике рассуждала. --Господин?.. --Тома переживал не меньше. --Я поставлю вас обоих на место. --Почти что с ненавистью произнес комиссар, плотно прислоняясь к "черному ходу" слуги. --Господин! --Тома искривился от боли, ощущая как Аято почти что на сухую входит в его анал. Он дергано согнулся к груди Аяки и открыл рот, издавая беззвучный, но болезненный крик. Ужасная боль пронзила не только бедного Тому, но и девушку, ведь так скоро Аято налег на него с такой силой, что большой член слуги, без его собственного желания, стал чуть ли не рвать девичье нутро. --Аято... Аято! --Госпожа кричала на брата, от боли заливаясь слезами. Она пыталась удержать бедра Томы, чтобы хоть как-то остановить эту режущую боль в паху. Она хотела столкнуть Тому на бок, чтобы прервать эту цепочку, но комиссар слишком крепко сжал его в своих полных ненависти объятиях. --Вам хорошо? --Язвительно спросил он, услышав стоны слуги. Но этого недостаточно. Аято разогнулся, заметив то, что они оба стали совсем ватными и потеряли всяческую надежду на побег. --Нравится? --Спросил он, посильнее прижав Тому к сестре -- ее болезненный крик был как бальзам ему на душу, но этого все равно оказалось мало. Комиссар совершенно не жалел управляющего и даже рассчитывал на то, что после этого он не сможет нормально сидеть. --Мой лорд... --Бедный Тома почти что причитал. --П-пожалуйста... --Аято... --Девушка умоляла. --Остановись... *** Немногим позже мужчина оставил их одних и госпожа горько плакала в плечо слуги. --Прости меня, --говорила она в истерике, --я не хотела, чтобы этим все обернулось... Тома слепо смотрел в потолок, все еще не оклемавшись от случившегося. --Ты не виновата. --Сказал он чуть слышно. --Вероятно я и вправду должен был сначала попросить твоей руки. Чувствовалось будто у управляющего простужено горло и ему действительно больно говорить, но дело было совершенно не в горле. Госпожа все также плакала и он обнял ее, но очаровательно улыбнуться как прежде уже не смог. Аяка рыдала, понимая, что Аято будет портить ей жизнь, несмотря на все свои искренние желания обратные происходящему. Увы, она не может устроить расправу над ним и увы, она вряд ли сможет сбежать. Она даже не имеет права любить кого-то, кроме него -- вот что случилось с человеком, к которому она пошла навстречу и наверняка с кем-то другим случиться что-то пострашнее этого. "Вероятно Тома теперь меня ненавидит..." --Подумала госпожа все сильнее закапываясь лицом в его одежду. --"Но я этого вполне заслуживаю..."