Глава 3
20 марта 2023 г., 19:25
Ближе к концу субботнего бранча Лиза в ожесточенном споре выторговала у меня обещание встретиться с «нашей новой семьей» за ужином в понедельник вечером. Когда я поинетресовался такой срочностью, она покраснела и сказала, что они с членом совета подумывают о свадьбе зимой.
— Ты имеешь в виду... этой зимой?
Мама нетерпеливо кивнула.
— Если мы успеем все организовать.
Годами наблюдая, как Лиза в последнюю минуту организует всевозможные благотворительные мероприятия по сбору средств, я считал, что она могла бы организовать полномасштабную военную кампанию за меньшее время. Я не сомневался, что «золотые нежные свадебные колокола будут звенеть всю ночь, раскачиваясь от восторга», или что там, черт возьми, сказал По в «Колоколах».
— Насколько многочисленна наша новая семья? — осторожно поинтересовался я.
— У Билла три очаровательные дочери. — Лиза испустила долгий сентиментальный вздох. — У меня никогда не было дочери, а теперь их будет три.
— Тебе даже не нравятся девочки.
— Конечно, мне нравятся девочки! — возмутилась мама.
— Тебе точно никогда не нравилась ни одна девушка, которую я приводил домой.
— Ни одна из этих девушек не подходила тебе, Эдриан.
В этом она была права.
Я решил, что самое меньшее, что я могу сделать, это просто появиться. Я быстро закрыл магазин, принял душ, побрился и достал из шкафа темно-серый костюм от Hugo Boss. В последний раз я надевал его на похороны Роберта Херси. И в тот вечер мое настроение было не намного веселее.
За рулем «Форестера» мое настроение поднялось. Нет ничего лучше новой игрушки. Когда я выехал на автостраду, я произнес что-то вроде внутреннего диалога автомобиль-водитель: плавная езда с приличным ускорением... легкое, но отзывчивое рулевое управление. Мысли о борьбе с силами зла временно отошли на второй план.
Мы встречались в вагоне-ресторане «Пасифик» на Западной 6-й улице в Лос-Анджелесе. Легендарный семейный ресторан, начинавший как железнодорожный вагон-ресторан, припаркованный на арендованной стоянке в центре Лос-Анджелеса, существует с 1921 года. Это было место, где городские воротилы, политики, юристы и бизнесмены преломляли хлеб и заключали сделки. Дорого, но неприхотливо. Еда (и карта вин) была превосходной. Я подумал, что это хороший знак, что мы обедаем там, а не в другой модной забегаловке с завышенными ценами.
Когда я пришел, вся компания уже сидела за столом, но Лиза вышла мне навстречу. Она выглядела сияющей в чем-то голубом и расшитым бисером. Глаза горели, щеки раскраснелись. Она не выглядела старше сорока.
— О, дорогой, ты такой красивый, — прошептала она и потащила меня знакомиться с бандой из четырех человек.
Даутен поднялся из-за стола мне навстречу. Я должен признать, что он оказался совсем не таким, как я ожидал.
— Эдриан. — Он коротко кивнул мне, хотя руку пожал сердечно.
Он оказался большим, даже больше Джейка, хотя и мягким в середине. Большой и лысый. Голубые глаза на смуглом загорелом лице как у голландского мальчика смотрели на меня проницательно. Он не был красивым, и у меня не сложилось впечатления, что он тратил много времени на то, чтобы выглядеть очаровательным. Но в нем чувствовалась определенная властность. Аура власти. Трудно было бы найти кого-то более непохожего на моего стройного и утонченного отца.
— Сэр. — Я попытался оказать нужное давление, отвечая на его рукопожатие. Знали ли эти люди, что я гей? Станет ли это проблемой? Не то чтобы мне было наплевать, что они думают, но если Лиза настроена всем сердцем, я чертовски не хотел нарушать условия сделки.
— Зови меня Билл.
Слава богу, потому что я никогда не собирался называть его отцом.
— А вот и девочки, — нервно произнесла Лиза.
Казалось, их была целая толпа. Лиза оказалась права, они были прекрасны. Меня на мгновение окутал рой бабочек из надушенных грудей, длинных ног и шелковистых волос, пока девушки маневрировали вокруг друг друга, обнимались и целовались со мной в щеки, многозначительно улыбались друг другу и почему-то постоянно менялись местами.
Как только мы все расселись, я понял, что их было только трое. Старшая, Лорен, оказалась примерно моего возраста. Она носила обручальное кольцо, хотя я и не заметил никаких признаков мужа. Самой младшей, Эмме, было двенадцать.
Принесли их напитки. Мой заказ на двойную порцию принял сочувствующий официант. Все заговорили одновременно.
— Эдриан пишет детективы об убийствах, а также владеет книжным магазином, — объясняла Лиза Даутену, словно объявила за пять минут до ужина, что у нее есть взрослый сын. — Романы ужасно умные и ужасно злобные, что так удивительно, потому что он всегда был самым нежным маленьким мальчиком.
— Ее акцент очень очарователен, — объявила Лорен о моей маме, уроженке Англии, милосердно нарушив мою концентрацию. — Я просто люблю слушать, как она говорит.
— О, я тоже, — сказал я. — Особенно прямо сейчас.
Справа от меня хихикнула малышка Эмма. Я улыбнулся ей.
Лорен и средняя девочка (как, черт возьми, ее звали?) были высокими гибкими блондинками, привлекательными в чисто американском стиле, как в рекламе Ральфа Лорена. Младшая была худой и долговязой, с блестящими черными волосами и розовыми щеками. Она унаследовала фамильные голубые глаза, которые особенно выделялись на фоне темных волос. И была странно похожа на Лизу. И даже могла бы сойти за ее дочь, мою сестру.
— Мы обожаем Лизу, — произнесла средняя (Нэнси? Наташа?) — Она так хороша для папы. Он боготворит ее.
Я видел, как Даутен похлопал Лизу по руке своей гигантской лапой, пока она болтала без умолку. На мизинце у него красовалась золотая печатка. Тыльная сторона его ладоней была покрыта черными волосками. Я с благодарностью потянулся за двойным «Чивас Ригал», с которым появился официант, и одним глотком опрокинул половину.
— Как ты добрался? Пробки? — сочувственно спросила Лорен.
— Мы все обязательно должны навестить твой книжный магазин, — сказала мне Средняя. — Я люблю детективы! Я только их и читаю. Мы всем расскажем. И все наши друзья придут к тебе в магазин. Знаешь, я всегда хотела работать в книжном магазине.
Девочка Эмма, которая пристально смотрела на меня, вдруг сказала:
— Ты на кого-то похож. Я знаю на кого. Ты похож на актера из одного фильма. «Красная река».
— Джон Уэйн?
Она хихикнула. Да, она милашка.
Средняя, все-таки Натали, гордо произнесла:
— Эмма любит черно-белые фильмы, — объявила так, будто мелкая сошка только что получила по почте свою карточку Mensa.
— Какие фильмы тебе нравятся? — спросил я Эмму.
Я так и не услышал ее ответ, потому что Лорен наклонилась через стол и прошептала как спецангент на дежурстве:
— Итак, что ты думаешь о свадьбе в канун Нового года, Эдриан?
— Э-э…
— У нас недостаточно времени, — вставила Натали таким же тоном, как и Лорен. — Они должны дать нам еще немного времени.
— Нам еще нужно подготовиться к Рождеству, — сказала Лорен. — О, кстати, в этом году ты будешь праздновать Рождество с нами, Лиза тебе сказала?
— Я буду младшей подружкой невесты, — пропищала Эмма рядом со мной.
— А ты поведешь невесту к алтарю, — сообщила мне Натали.
Я жестом попросил еще выпить.
* * * * *
На улице начал накрапывать дождь. Мы попрощались на парковке у ресторана. Лиза и другие девушки забрались в «Ягуар» Даутена. «Ягуар» промчался мимо, унося размытое пятно машущих рук и улыбающихся лиц. Я снял галстук и бросил его на пассажирское сиденье. Я свернул на автостраду 110, дождь усилился, а с ним опустился туман. Вставил компакт-диск в проигрыватель: «1000 поцелуев Пэтти Гриффин». Меланхоличные вступительные ноты наполнили тихий автомобиль, звуча в такт шороху дворников на ветровом стекле. Конечно, «идеальным» завершающим штрихом этого вечера была бы остановка меня копами за вождение в нетрезвом виде, поэтому я очень аккуратно ехал домой. Осторожный и подавленный. Думаю, все, что я услышал про подробности предстоящей рождественской феерии, повергло мои эмоции в штопор. Я любил Рождество. Не так сильно, как в детстве, но любил. Да, я знаю, что праздник превратили в дешевое безвкусное и коммерциализированное действо, но это не умаляет праздничный сезон. И, конечно же, это абсолютно лучшее время года для «Книг о плаще и кинжале». Проблема, с которой я сталкиваюсь в связи с Рождеством — это проблема, с которой сталкивается большинство одиноких людей в праздник, а именно: если вы одиноки, это абсолютно самое одинокое время года. Было бы намного хуже, если бы у меня не было Лизы и горстки хороших друзей. И в этом году у меня был Джейк. Как бы. Естественно, я хотел провести Рождество с Джейком, но понимал, что это маловероятно. Он проведет его со своей семьей, которая после сорока лет, по-видимому, понятия не имела, что Джеймс Патрик Риордан питает слабость к мужчинам. Несмотря на то, что он проводил пару ночей в неделю под моей крышей и в моей постели, Джейк никоим образом не собирался рассказать им правду. И вряд ли он проведет Рождество на моей территории. Он не был в восторге от того факта, что моя мать и Чан, его бывший напарник, знали о наших отношениях. Добавьте к этому еще четырех незнакомцев, и я, вероятно, никогда его больше не увижу. У Джейка приближался отпуск — у него всегда только приближался отпуск, потому что он был трудоголиком — и какое-то время я обдумывал идею попытаться убедить его отправиться в эти дни в путешествие. Я подумал, что на нейтральной территории, где-нибудь, где никто не знал ни одного из нас, он мог бы снова расслабиться, и мы могли бы восстановить близость, которую разделили прошлой весной. Но у меня так и не нашлось времени спросить его об этом, и в основном потому, что я был совершенно уверен, что он скажет «нет». Вдоль бульвара Колорадо горели несколько одиноких рождественских огней. Венки из остролиста на фонарных столбах развевались на ветру, как в городе-призраке. Я свернул на тихую боковую улочку, проезжая в основном мимо темных магазинов и закрытых предприятий. Я жил над книжным магазином. Первоначально это здание занимал небольшой отель, построенный еще в 30-х годах. Я купил это место вскоре после того, как унаследовал часть денег от своей бабушки по отцовской линии. Я окончил Стэнфорд со степенью по литературе и смутным представлением о том, что управление книжным магазином было бы хорошей поденной работой для писателя. Десять лет спустя выяснилось, что писательство — неплохое хобби для владельца книжного магазина. Старый город никогда не спал, но не в моем районе. Здесь он уже пустел к восьми часам. В целом мне нравилось уединение, но сегодня вечером мне было одиноко. Я подумал, не мог ли Джейк оставить сообщение на автоответчике, но потом решил, что это маловероятно. Я вряд ли увижу его сегодня, не две ночи подряд. Диск начал играть сначала. Я прислушался к сладким печальным аккордам «Дождя» и потянулся, чтобы выключить проигрыватель. Я свернул в переулок за магазином, и свет фар скользнул по кирпичной стене задней части здания. Я уловил отблеск, похожий на сияющие во мраке глаза. Мне показалось, что я заметил что-то неприятно похожее на пятки, исчезающие из света моих фар. Я нажал на тормоза. Почудилось? Я ждал, двигатель работал на холостом ходу, выхлопные газы горели красным в задних фарах «Форестера», дворники скрипели по стеклу. Никакого движения в тени. Кошка? Очень высокий кот? Очень высокий кот в кроссовках. Я снял ногу с тормоза и тихо вкатился на свое парковочное место. После минутного колебания выключил зажигание. От порыва ветра покатился по асфальту пакет из-под молока. Единственный звук в переулке, единственное движение. Я вышел из внедорожника и зашел в здание.* * * * *
Утром все выглядело ярче, но скорее из-за солнечного света, пробивающегося сквозь свинцовый облачный покров, а не из-за какого-то эмоционального прозрения с моей стороны. Я попросил агентство открыть временную вакансию продавцов. Оттуда прислали мне миссис Том. Миссис Т. была миниатюрной и пожилой дамой, практически не говорившей по-английски, что дало представление о том, насколько серьезно агентство воспринимало мой бизнес. Миссис Том также оказалась довольно возбудимой натурой, когда попыталась объяснить мне что-то о граффити на крыльце. Наконец, поняв, что я ничего не понимаю, миссис Т. схватила меня за руку своими кукольными ручонками и потащила на улицу, где я вблизи смог лично увидеть то, что оказалось пентаграммой, нарисованной кровью на моем пороге.
