Схватка с дьяволом/ серия "Эдриан Инглиш", книга 3

Утро наступило, очевидно, из-за разболевшейся головы Габриэля Саванта. Небритый, с покрасневшими глазами, одетый в дорогие мятые брюки и шелковую рубашку. На мой взгляд, он больше походил на жертву романов ужасов, чем на щеголеватую знаменитость, который их написал. — Я надеялся, что вы, возможно, нашли этот диск. — Его улыбка выглядела так, словно причиняла боль. — Мне жаль, — сказал я, — я уже сказал Фридландеру, что сомневаюсь, что вы могли оставить его здесь. Я посмотрел еще пару раз. С ввалившимися глазами он продолжал нервно улыбаться. — Очень важно найти этот диск. Бобби очень расстроен. — Не знаю, что вам сказать. Если вы хотите сами смотреть?.. Габриэль достал пачку тонких сигарет и закурил одну. Его рука дрожала. — Есть вещи, которых вы не понимаете. Ну, да, начиная с популярности реалити-шоу и заканчивая взрослыми мужчинами, которые носят брюки-капри. — Я так понимаю, это было исследование для проекта, над которым вы работаете? Казалось, его глаза стали больше головы. — Почему вы так говорите? Паранойя: все в одном. — Я так предполагаю, — сказал я любезно. Он продолжал пристально смотреть на меня, затем немного расслабился. Кивнув, выпустил струйку дыма из ноздрей. — Мы с Бобби встречаем разных людей. В ходе нашей работы. — Конечно. — Мне пришлось задуматься о его отношениях с Фридландером. У меня сложилось впечатление, что Фридлендер был послан издателем в качестве сопровождающего автора, но это оказалось неверным. Может быть, Фридлендер был помощником Саванта? Я подумал о бриллиантовой серьге, поблескивающей в похожем на раковину правом ухе Саванта, но у меня не возникло ощущения, что Савант гей или хотя бы би. — Мы делаем заметки. Никогда не знаешь, что может пригодиться. У нас должна выходить новая книга каждые девять месяцев, понимаете? — Это, конечно, непросто. — Но сотни тысяч, которые он заработал в виде авторского гонорара, несомненно, послужили некоторой компенсацией. — Естественно, мы используем не все. Некоторые из наших исследовательских материалов довольно... неоднозначны. Они шантажировали людей? В чем суть сделки? Должно быть, я выглядел озадаченным, потому что Габриэль добавил: — Если вы поможете мне, я помогу вам. — Вы поможете мне с чем? — Предлагал ли он работать в магазине? Я еще не настолько отчаялся. Он повел взглядом из стороны в сторону, а затем прошептал: — Я знаю о вашей… проблеме... с... — Его голос затих, а губы беззвучно произнесли: — Клинок Соболя. Клинок Соболя? Я, видимо, должен был знать что это или кто это? Звучало как имя для супергероя-гея. — Клинок Соболя, — повторил я, задаваясь вопросом, правильно ли я его расслышал. Габриэль недоверчиво посмотрел на меня, затем сказал: — Подумай об этом, Эйден. — Эдриан. — Неважно. Вам не стоит разбираться со всем самостоятельно. Эти люди очень опасны. Даже без Сил Тьмы.   * * * * *   К середине утра, когда из агентства так никто и не появился, я позвонил сам, и мне сообщили, что они кого-то прислали. Слегка раздраженный намек заключался в том, что сотрудник был где-то здесь, или, возможно, что я по неосторожности потерял сотрудника и теперь хотел другого. Женщина из агентства ничего не сказала о том, что сотрудники не растут на деревьях, но я чувствовал, что хотела. К счастью, утро выдалось неспешным. Я решил, что не страшно, если я закроюсь на час или два, чтобы встретиться с профессором. Я имел право на обед. Может быть, долгий обед. Какой смысл быть боссом, если не можешь время от времени подолгу обедать? Как и было условлено ранее, мы встретились в «Кампаниле» на Южной авеню Ла Бреа. Узнаваемое по своей характерной колокольне здание, в котором находились ресторан «Кампаниле» и пекарня «Ла Бреа», было построено Чарли Чаплином еще в 1929 году. Прежде чем здание было достроено, Чаплин потерял его в результате бракоразводного процесса. Его потеря – наше приобретение. Профессор сидел в саду, окруженном зеленой стеной с высоким стеклянным потолком и полом, выложенным красной плиткой. Он читал и потягивал вино из бокала. На нем были джинсы и бархатный камзол поверх белой рубашки. Его длинные серебристые волосы блестели как серебро на фоне бордового бархата. Он был поразительным человеком, не обращавшим внимания на свое окружение. Даже без сил Тьмы. Что ж, есть божественные силы, и есть боги. Я положил руку на стул напротив него. — Профессор Сноуден? Должно быть, он наблюдал за моим приближением из-под опущенных ресниц, потому что оторвал взгляд от своей книги и, не теряя ни секунды, протянул: — Зови меня Гай. — Он отложил книгу в сторону и протянул руку. Мы обменялись рукопожатием. Его взгляд задержался на мне на несколько секунд дольше, чем требовала вежливость. Интересно. Я сел напротив него. — Тогда, Гай, спасибо, что встретились со мной. Гай отодвинул свою книгу в сторону. У него были красивые загорелые изящные руки с длинными сильными пальцами. Я все еще чувствовал отпечаток его ладони на своей. Появилась официантка. Я заказал бокал Кло дю Буа мерло. Когда девушка оказалась вне пределов слышимости, Гай сказал: — У меня хорошие новости. Я не думаю, что тебя будут... преследовать и дальше. — Правда? — Я поговорил с вовлеченными студентами: на самом деле бывшими студентами. Это было... недоразумение. — Недоразумение? И это все? Замечательные зеленые глаза встретились с моими. — Э-э… да. Может быть, он был рад оставить все как есть, но я хотел еще немного уверенности в том, что все действительно закончилось. Официантка вернулась с моим вином. Она была одной из тех дерзких кокеток, которые рефлекторно флиртовали с клиентами, пока те заказывали обед. Гай выбрал салат «месклун» с маринованной рикоттой, кедровыми орешками и смородиной кростини. Я выбрал сэндвич с копченым мясом, проволоне и острым перцем черри. — Так что же вызвало это недоразумение? — спросил я, возвращаясь к нашей первоначальной теме разговора. — Тебе объясняли? — Да. И я удовлетворен тем, что все закончилось. — Его взгляд снова встретился с моим, и он криво улыбнулся. — Я знаю этих детей. Они немного увлеклись, вот и все. Ты можешь сказать Ангусу, что возвращаться домой безопасно. — Как раз к выпускным, — подытожил я. — К сожалению, я не знаю, где он. Его взгляд ни разу не дрогнул. — Ты не знаешь? — Нет. После этого мы лениво и вежливо болтали, пока не принесли нашу еду. Я подумал, что, хотя на самом деле это не было светским мероприятием, уж точно ничем отдаленно не напоминающим свидание, было приятно разделить на публике вкусную трапезу с привлекательным мужчиной. С очень привлекательным мужчиной. Культурный, вежливый, остроумный, излучающий легкую неосознанную сексуальность. Полная противоположность Джейку. Мне было интересно, что бы Джейк подумал о нем. — Что произойдет, когда Ангус вернется? — спросил я в конце концов. — Он возвращается? Я подумал о миссис Т. и Лестер Нейсс. — Я надеюсь на это, — ответил я. Зажав ножку бокала между пальцами, Сноуден осторожно обвел основание бокала на покрытом льняной тканью столу, согревая вино. — Видишь ли, некоторые верят, что Ангус чернокнижник. — Разве не все в это верят? — Это было не совсем то, что я имел в виду. — Я имею в виду, разве они все не входят в ковен? Он ответил мне косвенно. — Чернокнижник – это термин, обозначающий нарушителя клятвы. Для того, кто солгал или нарушил обет молчания. — Я думал, это мужчина-колдун. — Отчасти. Это ведьмак, практикующий Черные Искусства. Ведьмак, который поклоняется сатане. Большинство современных ведьм придерживаются викки, а виккане, знаете ли, нет. — Так эта группа или ковен-викка? Тогда я не понимаю, почему на моем пороге была нарисована перевернутая пентаграмма. Брови Сноудена сошлись вместе. — Перевернутая? Ты уверен? Я достал одну из фотографий из своего ежедневника и передал ее Сноудену. Он долго смотрел на нее. — Ты уверен, что говорил с нужными людьми? — спросил я, наблюдая за выражением его лица. Его взгляд метнулся к моему. — Конечно, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Что такое Арс Гоэтия? — Какого дьявола… Я пробормотал: — Без каламбура? Он уставился на меня, но я не думал, что в этот момент он меня видел. Наконец, он ответил: — Это первый раздел анонимно написанного гримуара семнадцатого века, известного как Малый ключ Соломона. Ты знаешь, что такое гримуар? — Книга теней, верно? Он приподнял бровь. — Ты меня удивляешь. — В детстве у меня было много времени на чтение. — Не то чтобы вы нашли копию «Книги теней» в своей школьной библиотеке, если только вы не посещаете Хогвартс. — Тогда ты, вероятно, знаешь, что «Книга теней» — это своего рода Библия ведьм, только нечто большее. Это личная запись ритуалов, заклинаний и знаний, каждый из которых уникален. — Но разве не существует законченной «Книги Теней»? Сноуден поморщился от такого невежества. — Нет. Различные традиции восстановили и переиздали самые известные исходные материалы в своих собственных гримуарах. Есть знаменитые исторические гримуары: «Черная молодка», «Большой ключ Соломона», «Малый ключ Соломона». — Так что же такое Арс Гоэтия? — По сути, это имя, ранг и порядковый номер семидесяти двух демонов, которых, как говорят, вызвал царь Соломон, а затем заключил в бронзовый сосуд, скрепленный магическими печатями. — А этот символ? — Я указал на рисунок линии, который, как сказала мне Ариэль, был подписью высокопоставленного демона. Он покачал головой. — Это символ. Знак или печать в магии. — Он взглянул на меня и добавил: — Это символ, предназначенный для определенного магического использования. — Этот символ – имя демона, не так ли? — Это тоже, — неохотно признал он. — И смысл этого знака заключается в том, чтобы вызвать или заколдовать конкретного демона, верно? — Правильно. Идея состоит в том, чтобы вызвать демона, который выполнит работу колдуна. — Любопытно, который из семидесяти двух демонов этот? — Я понятия не имею. Должно быть, у меня был скептический вид, и Сноуден добавил: — Навскидку? Не будь смешным. — Его голос прозвучал неожиданно надменно. — Я не эксперт в этой конкретной области. Если ты хочешь понять роль современного колдовства в примитивных обществах или превращение поклонения Богине в современную религию, я к твоим услугам. Традиционное колдовство…Сатанизм не мой предмет. — Но ты мог бы это выяснить? — Какая тебе разница, какой это демон? — громко сказал Гай. Это вызвало любопытные взгляды наших соседей. Он понизил голос и добавил: — Тебе нужно держаться от этого подальше. — Или старая черная магия схватит меня? — Ты можешь смеяться, но дело не в том, веришь ли ты в это. Дело в том, что тот, кто оставил рисунок на твоей двери, верит. Это тот, кто желает тебе большого вреда просто потому, что ты попал на его … или ее … — Или их? — Я предложил. — Или их путь. — Я думал, ты сказал, что все улажено? — Это так. Если ты позволишь этому вопросу лежать тихо и смирно. — А как насчет Ангуса? Казалось, у него не было ответа. — Десерт? — весело спросила официантка, материализуясь рядом с нашим столиком. Я подавил желание попросить «пирог дьявола».   * * * * *   Чан ждал у входной двери книжного магазина. Казалось, он пробыл тут какое-то время. Он выглядел усталым и измотанным; у его ног валялась куча окурков. — Привет, — поприветствовал я его, отодвигая богато украшенные решетки безопасности. — Что случилось? — Эдриан... — Что-то было в его лице. Я протянул руку, чтобы опереться на калитку. Я бы предпочел не вспоминать звук, который издал. Голос Чана слышался немного безумно. — Он в порядке, Эдриан. С Джейком все в порядке. Вот почему я здесь. На случай, если это попадет в новости. Он не хотел, чтобы ты узнал это таким образом. Я повернулся, чтобы посмотреть на него через огромное ломающееся расстояние, держась за ворота, как будто это был мой лонжерон на волне. — Он в порядке. Клянусь богом. Может быть, небольшое сотрясение мозга. — Что случилось? — Мы преследовали подозреваемого, и его сбила машина. Джейка, я имею в виду. Подозреваемый скрылся. — Где он? — спросил я. — Подозреваемый? — Джейк. — Ох. Больница Хантингтона. —И добавил, когда я направился обратно к своей машине: — Но он не хочет, чтобы ты приезжал. Эдриан, — он побежал за мной, — он не хочет, чтобы ты приезжал.