Глава 11
26 июня 2023 г., 17:16
За миской овсянки и флаконом аспирина я наблюдал, как арестовывают Ангуса и Ванду.
Утро заполонили новости об убийстве. Кадры, на которых Ангуса и Ванду выводят из домика на озере Тахо, транслировались по всем каналам. Парочку закованных в наручники и пытающихся скрыть свои лица сопровождали дородные шерифы сквозь толпу камер.
Что с ними будет дальше? Я предполагал, что семья Ванды придет ей на помощь, но никогда не слышал от Ангуса упоминания кого-то из его семьи, кроме норкальского «дедули». Он не мог позволить себе адвоката. Суд назначит ему общественного защитника.
Я переключил канал и снова увидел, как Ангуса ведут в патрульную машину. Сюрреалистично. Сияя глазами, светловолосая репортерша с псевдосерьезностью освещала это событие. Можно было подумать, что они поймали убийцу Зодиака.
Я выключил телевизор, бросил тарелку в раковину. С запозданием до меня дошло, что Ангус знал правду о моих отношениях с Джейком. Сколько времени пройдет до того, как это всплывет на допросе? В ту минуту, когда он узнает, что Джейк обнаружил тело, он сложит два и два вместе. И проболтается. Или у Джейка был план, как заставить Ангуса молчать?
Я обдумал теорию Джейка о том, что Ангус пытался подставить меня прошлой ночью. Это не имело смысла. Подставить меня для чего? Не похоже, что копы ждали, когда я наткнусь на место преступления. Если кого-то и подставляли, то скорее всего Ангуса? Тело было найдено в его доме.
Я вкратце рассказал о том, как он разозлил своих бывших товарищей по играм, но не было никаких сомнений, что он разозлил и некоторых неприятных людей. Затем он усугубил свое положение, сбежав. Было ли слишком поспешным предположить, что, когда они не смогли вернуть его силой негативного мышления, то решили использовать полицию?
Или подойти с другой стороны: дезертирство Ангуса представляло для них своего рода угрозу. Они нейтрализовали его, обвинив в убийстве.
Конечно, совершение убийства было настоящей эскалацией из-за издевательств и вандализма, но если это были те же люди, которые убили Тони Зеллига и Карен Хольцер, то в убийстве не было ничего нового.
Но почему именно эта девушка? Кинси явно был одной из «них».
Ладно, уточним. Она была одной из группы, которая искала Ангуса. Означало ли это, что она являлась частью его…как это называлось? Ковен? По словам Гая Сноудена, Ангус принадлежал к безобидной группе викка. Я встречал викканов, и они не показались такими же, как Кинси и Ядовитый гном. Ангус боялся своих бывших друзей; самым страшным в банде Драгонвика было их пристрастие к пырею.
Символы, оставленные в магазине и на местах захоронений Тони Зеллига и Карен Хольцер, были перевернутыми пентаграммами — черная магия. Виккане были встревожены ими. Так что же это значило?
Могут ли существовать две разные группы? Была ли там какая-то война за территорию ву-ву? Трудно было представить Ангуса — того Ангуса, которого я знал — главным игроком в дьявольской шахматной партии. Хотя он мог быть пешкой.
От мыслей об этом у меня разболелась голова. Или, может быть, меня мучило похмелье. Я решил оставить все как есть и спуститься вниз.
* * * * *
Я пробыл внизу около десяти минут, когда позвонила Лиза. — О, Эдриан, они арестовали «того мальчика»! — Она всегда называла Ангуса «тем мальчиком». — Они говорят, что он убил девушку. Что он может быть серийным убийцей! — Это чушь собачья, — опроверг я. — Думаю, его подставили. — Впервые я действительно облек эту мысль в слова, но я понял, что действительно верю в это. Я чертовски уверен, что Ангус не был серийным убийцей, я не заметил никаких признаков. — О, дорогой! — Смесь сочувствия и смятения. В основном смятение. Зажав телефон между щекой и плечом, я взглянул на Вельвет. Она рассматривала рождественские открытки в магазине. Вчера мы потратили ужасно много времени, пытаясь напечатать этикетки. В конце концов мы решили, что будет быстрее сделать вручную. Я понизил голос. — Лиза, можно ли поговорить с мистером Грейсеном? Можно ли что-нибудь придумать с моим трастовым фондом? — Значит, ты решил насчет дома? — Хм? Нет. Я думал об Ангусе. Он совершенно не может позволить себе достойного адвоката. — Эдриан, ты, должно быть, шутишь. — Ее тон был резким. — Если бы была возможность наложить лапу на эти деньги, помощь этому мальчику никогда не была бы приемлемой причиной. — Это мои деньги или нет? — Деньги находятся в доверительном управлении в твою пользу. Причина, по которой это все было придумано и оформлено, заключается в том, чтобы предотвратить именно такого рода действия. — О, точно. Тридцать два года назад моя бабушка чудесным образом предвидела, что однажды мне могут понадобиться наличные, чтобы помочь другу... — Он не друг, Эдриан. Он тот, кто работает на тебя. Кто-то, кого я всегда считала самым неприятным. — Боже мой, ты бы слышала себя. — Что говорит Джейк? — Джейк? Какое, черт возьми, Джейк имеет к этому отношение? — Упоминание о Джейке разозлило меня больше, чем что-либо до сих пор. — Не ругайся на меня, Эдриан. Джейк — офицер полиции. У него есть опыт в этих вопросах. И он твой... о, как это называется? Твой партнер. — Джейк не имеет никакого отношения. Ангус моя ответственность. — Твоя ответственность? Как тот мальчик может быть твоей ответственность. Он тебе никто. — Он работает на меня. И думаю, что ему некому помочь. Она едко ответила: — Довольно феодальное отношение, тебе не кажется, со стороны того, кто считает меня снобом? — Ты поможешь мне или нет? — Я помогу тебе, сделав все, что в моих силах, чтобы помешать тебе получить доступ к этим деньгам. Эти деньги — твое будущее. Ты понятия не имеешь, когда тебе может понадобиться эта… эта подушка безопасности. Верно. Потому что — скрестив пальцы — мое здоровье может подорваться в любой момент, тем самым оправдав мрачные предсказания Лизы за последние шестнадцать лет. — Это все, что мне нужно было знать, — решительно сказал я и повесил трубку. После чего я с недоверием уставился на телефон, лежащий на подставке. Я никогда в жизни не бросал трубку говоря с Лизой. Не уверен, что прерывал часто. Господи. Я ждал, когда зазвонит телефон. Подождал. Медленно сделал долгий вдох. Взглянул на Велвет. Она поспешно отвела взгляд.
* * * * *
Поздним утром женская часть семейства Даутен заявились всей толпой. Как будто кто-то решил снять рекламу шампуня в моем магазине: дверь распахнулась, и внезапно помещение наполнилось блестящими струящимися волосами, яркими глазами, ясными улыбками, громкими голосами. Все, чего не хватало — это шикарного саундтрека. — Мы должны поговорить с тобой о вечеринке по случаю помолвки, — сказала Нэнси, нет, Наташа. Наташа? — Какая вечеринка по случаю помолвки? Они весело рассмеялись над этим — все они, включая ребенка — хотя я не понял, что было такого смешного. — Нет, серьезно, — сказал я. — Я думал, только для первых свадеб и... ну, молодых пар? — Теперь ты говоришь как папочка, — упрекнула меня Лорен, и я заткнулся. Она разложила на прилавке подборку кремовых и белых карт с тиснением, как дилер в Вегасе, выкладывающий колоду веером. — Что думаешь? Я уставился на элегантный ассортимент приглашений. — Но…У меня сложилось впечатление, что мы должны были... тянуть время. Что вы не сможете устроить свадьбу так скоро. Лорен кивнула, как будто это было хорошее замечание от человека, который не владел всеми фактами. — Ты должен посмотреть на все с точки зрения Лизы, — сказала она ласково. Ну, да. Разве когда-то было иначе? Неужели они действительно думали, что должны были объяснять Галилею центр вселенной? Они продолжали выжидающе смотреть на меня. Я понял, что от меня ждут, мне надо проголосовать за канцелярские принадлежности. Я указал на белоснежную карточку с четким черным почерком. Светло-каштановые брови Лорен слегка сошлись вместе. Наташа прикусила губу. Эмма — первоначальные результаты тестов продолжали казаться многообещающими — отправилась на разведку по магазину. — Что бы вы не выбрали, я согласен, — заявил я. Они выдохнули с облегчением. — Итак, вот план, — сказала Лорен. Она приступила к описанию праздничных мероприятий для небольшого частного мероприятия для ста восьмидесяти самых близких и родных будущих жениха и невесты. — Сколько человек приглашены на свадьбу? — спросил я. Лорен пренебрежительно пожала плечами. — Триста или около того, кажется. Я моргнул. Они расхохотались над выражением моего лица. — Я шучу, — сказала Лорен. — Свадьба будет очень скромной. Частной. Семья и близкие друзья. — Но очень элегантной, — уточнила Наташа. Я все еще пытался усвоить информацию, когда они подробно описали план вечеринки по случаю помолвки, который включал в себя скайбар Мондриана, ледяные скульптуры, ароматические свечи, коктейли с шампанским и музыку 1940-х годов. Так странно. У меня перед глазами все еще кружились образы прошлой ночи, жужжащие в глубине моего мозга, как мухи, и они говорили о подарках по случаю помолвки. Я думаю, что отключился, потому что в какой-то момент в голове возникло: «Тааак, и что ты думаешь?» — Вау, — сказал я. Они радостно рассмеялись. Были ли они всегда такими, игристыми, как шампанское, говорящими все сразу, заканчивающими предложения друг друга, смеющимися над шутками друг друга в какой-то серебристой гармонии? Может быть, они принимают какие-то лекарства? В магазине зазвенели колокольчики, дверь открылась. Вошли Джейк и долговязый похожий на пугало мужчина, который, должно быть, был еще одним полицейским в штатском. Они замерли посреди того, что могло показаться незавершенной модной съемкой. Пугало просияло, разглядывая моих будущих сестер. Джейк выглядел таким же усталым, как и я. Его глаза нашли мои. — Еще раз здравствуйте, мистер Инглиш, — сказал он официально. — Детектив Россини и я надеялись, что вы ответите на несколько вопросов в связи с делом Ангуса Гордона. Банда Даутена не пошевелила ни единым мускулом, но вы могли почувствовать, как ударная волна отразилась от защитного щита их самообладания. Они даже не обменялись взглядами, но я знал, что они общались телепатически, а-ля Деревня Проклятых. — Если удобно, — сказал Россини. Казалось, он разговаривал с грудью Лорен. — Конечно, — сказал я. Но только не перед будущими сестрами. Я повернулся к Лорен. — Извини. Может быть, мы сможем уточнить детали позже. Она не ответила. Эмма появилась у моего локтя с потрепанным экземпляром «Тайны сиреневой гостиницы». — Сколько стоит? — Пять долларов, — автоматически сказал я. — Но для тебя десять. Она хихикнула, счастливо не обращая внимания на электрическую разрядку в воздухе. Я взял книгу и передал ее через прилавок Велвет, которая смотрела на нас, как на любимое телешоу. Она выглядела озадаченной. — Положи в пакет, — пробормотал я. — Ой. Конечно. Верно. — Она запоздало взяла книгу. Я оглянулся. Лорен, казалось, пыталась использовать телепатию. Я не получал сообщения. Сообщение Джейка, с другой стороны, доходило до меня громко и ясно. Для этого мне не нужно было встречаться с ним глазами. — Мы здесь закончили, верно? — сказал я Лорен, прибегая к старомодной речи. — Неужели? — зловеще произнесла Наташа. Была ли она обеспокоена присутствием полиции или подозревала меня в том, что я пытаюсь отказаться от своей доли выбора закусок? — Все в порядке, офицеры? — ровным голосом осведомилась Лорен. Мне было интересно, что такого сказала им Лиза, что привело их к выводу, что мне, возможно, нужна защита. — Все в порядке, — быстро добавил я. — Я позвоню тебе. Но на самом деле, что бы вы, ребята… девочки... дамы… Они рассмеялись, хотя их смех уже не был таким серебристо-сладким. Россини и Джейк зачарованно уставились на них. — Я согласен на все. — А как насчет книги? — спросила Эмма, серьезно глядя на меня своими большими голубыми глазами. — Это подарок, — сказал я. — Подарок перед Рождеством. — Эдриан, — тихо сказала Лорен, — нам нужно позвонить папе? — Кааа... — Я звучал как Майкл Пэйлин в фильме «Рыба по имени Ванда». — Нет. Серьезно. — Естественно, я не мог сказать вслух «И не говори моей матери!» Но я телепатировал изо всех сил, чего стоила моя жизнь. Они выглядели неубежденными. Я не мог смотреть на копов. Тогда Наташа воскликнула: — Рождество! Мы еще не говорили о Рождестве! — О, боже мой! — не теряя ни секунды произнесла Лорен. Импровизация или они репетировали? — Мы все обсудим, — заверил я их. Они издавали протестующие звуки, когда я выхватил пакет с книгой из рук Вельвет и сунул в руки Эммы. Я жестом пригласил копов следовать за мной. Они последовали за мной, не говоря ни слова, тяжело ступая по деревянному полу. Я провел их в заднюю комнату и плотно закрыл дверь кабинета. — Что вам нужно? — Это вырвалось внезапно. Я был зол на Джейка, зол из-за того, что оказался в таком положении, и я был встревожен. — Я уверен, вы в курсе, что мы арестовали Ангуса Гордона? — спросил Россини. Я кивнул. Взглянул на Джейка, затем отвел взгляд. Было легче не смотреть на него. Если притвориться, что его там вообще не было. Внезапно я вспомнил, как впервые встретил его. При еще менее счастливых обстоятельств, чем в тот день. Мы сидели в моем же кабинете, и он задавал вопросы об убийстве. Сегодня большую часть разговора вел другой полицейский — Россини. Я машинально ответил. Они показали мне фотографии Кинси. На фотографиях она была на год или два моложе и намного опрятней. Я признался, что видел ее раньше, что она заходила в магазин и спрашивала Ангуса. Я признался, что дал Ангусу денег, когда он выразил опасения по поводу домогательств со стороны сокурсников. Он начал расспрашивать о моих отношениях с Ангусом. — Можно с уверенностью сказать, что Гордон был больше, чем просто сотрудником? Я открыл рот, но Джейк вмешался. — Мы уже определили роль мистера Инглиша. Нарушение этикета, естественно, разозлило другого детектива. Он постучал карандашом по краю стола, как будто пытаясь восстановить ход своих мыслей. — Для протокола, мистер Инглиш, что вы делали прошлой ночью, скажем, с шести до десяти вечера? Десять вечера. Кинси была мертва недолго, когда я вошел. Я задавался вопросом, ее убили в том доме. Оглядываясь назад с безопасного расстояния, я подумал, что, учитывая эти ужасные раны, на месте преступления крови было меньше, чем можно ожидать. Хотя ее и было много?.. Я опять оказался в том темном коридоре, уставившись на изрезанный окровавленный труп, лежащий на скомканном постельном белье. Я задавался вопросом, что бы произошло, если бы я вошел в дом на сорок пять минут раньше. Я с трудом сглотнул. — Я закрыл магазин около половины шестого. Я ужинал здесь... — Чем вы ужинали? — Россини добродушно прервал меня. — Э-э… что-то из быстрого приготовления. — Это была правда; сам вопрос заставил меня задуматься. Он ничего не сказал, поэтому я продолжил. — Я провожу еженедельную писательскую группу по вторникам вечером. Мы встречаемся с семи до девяти. После этого я занялся бумажной работой, и в какой-то момент позвонил Ангус. — В какой момент? В котором часу точно? — В одиннадцать с чем-то. Самое позднее в одиннадцать тридцать. Без комментариев. Он мог бы проверить время и, конечно, проверит. Это не имело значения; все это было правдой. — Я пошел спать после того, как оставил сообщение детективу Риордану. Я думал, что мое алиби прозвучало довольно надежно при условии, что оно мне действительно оно понадобится. Возможно, отдаленно возможно, что я мог бы выследить Кинси и убить ее через час после того, как «Соучастники преступления» разошлись — или убить ее до того, как все прибыли, а затем спокойно обсудить структуру предложения в течение пары часов, прежде чем отвезти ее труп к Ангусу — но я делал ставку на здравый смысл Россини. (Хотя парень реально носил красные носки с синими брюками.) Где моя история развалилась, так это после убийства. Надеюсь, никакие церковные дамы, продающие лотерейные билеты, или девочки-скауты, торгующие печеньем, не постучали в мою дверь после того, как я ушел к Ангусу. Надеюсь, полиция не проявила интереса к моим действиям между шестью и десятью часами вечера. Россини сделал пометку. — Сообщение, которое вы оставили, касалось телефонного звонка от Гордона? Молчание Джейка было похоже на присутствие четвертого человека в комнате, внушительное присутствие. — Да. — Потребовалась сила воли, чтобы не смотреть в сторону Джейка. Почему Россини спросил об этом? — Еще раз, почему вы решили, что детектив Риордан должен осмотреть дом Гордона? Умный полицейский. Хорошие инстинкты. Он знал, что в моей истории было что-то подозрительное, но тот факт, что Джейк, по сути, поручился за меня, делал ситуацию неловкой. — Я предполагаю... фактор страха, — сказал я. — Голос Ангуса звучал испуганно. В его голосе звучал страх за жизнь. Кроме того, детектив Риордан сказал мне связаться с ним, если он — Ангус — позвонит. Я бросил взгляд на Джейка, гадая, приходило ли ему еще в голову, что Ангус вряд ли поддержит наш сценарий «незнакомцы в ночи». Его глаза встретились с моими, и он отвел взгляд. Его губы были плотно сжаты, все чувства сдерживались. — Вы знали, почему Гордон был испуган? Мы уже обсуждали это, так что я не был уверен, почему Россини снова крутит удочку. — Я думал, что у меня есть довольно хорошая идея. Я был неправ. Я думал, что его преследуют, издеваются над ним. Я предположил, что это была студенческая дедовщина, что-то в этом роде. Я понятия не имел, что это может быть связано с этим... делом в газетах. Дело о убийствах в газетах то есть. — Вы думали, что он стал жертвой дедовщины? Но он был аспирантом. Он работал ассистентом преподавателя. Насколько вероятно, что кто-то вроде этого станет мишенью? Россини, должно быть, не учился в колледже. — Это случается, — сказал я. — О, ради всего святого, Россини, — скучающе сказал Джейк. — Инглиш вел себя как добропорядочный гражданин. Почему ты доставляешь ему неприятности? Послушай, нам есть куда пойти и с кем поговорить. Это настолько выходило за рамки дозволенного, что Россини едва сдерживал свой гнев. Он перестал писать. Он не постукивал карандашом, у него не дрогнул ни один мускул. Я предполагал, что он был старшим офицером в этом расследовании. Вероятно, он мог бы отстранить Джейка от дела, если бы захотел. — Признаю, что не продумал вопрос до конца. Россини фыркнул, как будто это была обычная ошибка, которая привела к бесчисленным культовым убийствам. Он задал мне несколько отрывистых вопросов о моей встрече с Кинси, которые я инстинктивно преуменьшил. Россини продолжил делать свои заметки. В допросе наступило затишье. Я сказал, не подумав: — Вы думаете, что это как-то связано с исчезновением Габриэля Саванта? Они внимательно осмотрели меня. Россини спросил: — Какой Габриэль? — Автор детективных романов, который исчез пару дней назад, — без обиняков сообщил Джейк. — Почему здесь должна быть связь? Я уже объяснил все это по телефону копам, занимающимся делом о пропаже Саванта. Моя история не произвела на них впечатления, и я должен был признать, что, слушая себя сейчас, это действительно звучало так, будто я из тех парней, которые носят шляпы из алюминиевой фольги в уединении собственного дома. — Он пишет об оккультизме. В прошлую пятницу здесь проходило его автограф-мероприятие. И он объявил, что его следующая книга будет разоблачением местного культа. Я увидел первый проблеск юмора на угрюмом лице Россини. — И вы думаете, что последователи тайного культа похитили этого парня Габриэля? — Я ничего не думаю. — Ну, это было не совсем так. — Он так думал. Я имею в виду, он, казалось, боялся, что может случиться что-то подобное. — Он выразил вам опасение, что его могут похитить? — Вроде того. Ничего настолько конкретного. Он сказал такое, что... — Я поймал холодный взгляд Джейка и запнулся. — Он упомянул группу под названием «Клинок Соболя». — Сказал что? Черный Соболь? Звучит как персонаж мультфильма, — прокомментировал Россини, добавив: — Я думаю, мы оставим вашего автора детективов ребятам из отдела пропавших без вести. Должно быть, мое лицо прояснило мои мысли. Он приветливо сказал: — Вы должны понять, мистер Инглиш. Культы — это как большой бизнес. То, что мы здесь видим, больше похоже на семейную операцию. Тут была странная аналогия. Убийство Инкорпорейшн. — Вы не рассматриваете возможность того, что эти убийства связаны с культом? — Мы рассматриваем пару сценариев. Но вы должны помнить, что фильмов о культах больше, чем настоящих существующих культов. Вы не можете скрыть целый культ, — объяснил Россини. — В наше время вы действительно ничего не можете скрыть, — закончил он и бросил быстрый взгляд на Джейка. Что-то в этом быстром взгляде и в мягкости его тона заставило меня встревожиться. Он задавал более рутинные вопросы, в то время как Джейк сохранял бесстрастное молчание, затем, наконец, захлопнул свой блокнот, встал и коротко поблагодарил меня за потраченное время. Я двинулся к двери. Джейк вышел вслед за Россини, даже не оглянувшись. Я не очень много думал о Джейке. Я даже не особо беспокоился о том, удалось ли мне убедить Россини в том, что я безобидный болван. Мое внимание сосредоточилось на том, как выглядит спешавшая по проходу к стойке регистрации Велвет. Застенчивая линия ее спины, виноватая поспешность, с которой она двигалась, создали у меня отчетливое впечатление, что она околачивалась за пределами торгового зала. Может быть, она подслушивала через дверь?
