Глава 14
10 августа 2023 г., 16:17
На следующее утор я вошел на кухню.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Принявший душ и уже одетый Джейк стоял у плиты, переворачивая лопаткой бекон.
Я натянул рубашку на плечи.
— Отлично. Почему спрашиваешь?
Джейк поставил мне чистую кружку на стойку, и я налил кофе из кофеварки. Я взглянул в его сторону. Он убавил газ на плите. Джейк выглядел более расслабленным, чем вечером — возможно, просто из-за отсутствия огнестрельного оружия.
— Ты был беспокойным ночью. Ворочался с боку на бок. Разговаривал во сне.
Я выпрямился.
— Надеюсь, я не выдал своих девичьих секретов.
— Твои девичьи секреты со мной в безопасности. — Такая реплика лучше работала с улыбкой, но Джейка не позабавили упоминания о моей женской стороне. Он поставил передо мной тарелку с яичницей-болтуньей. — Ешь. Почувствуешь себя лучше.
— Я чувствую себя прекрасно, — повторил я, на этот раз раздраженно.
У Джейка было отношение к еде, как у Ниро Вульфа. Он думал, что урчание в животе сигнализирует о серьезной болезни. Меньше чем за год он прочитал мне больше лекций о важности завтрака, чем Лиза за все мое детство.
Он набрал себе тарелку из сковородки на плите, сел напротив меня, опираясь на локти, чтобы лучше разглядеть свою еду. Мы ели под уютные звуки работающей посудомоечной машины и булькающей кофеварки.
Я был глубоко погружен в свои мысли, когда голос Джейка вернул меня в сознание.
— Так что у тебя на уме? Обычно ты щебечешь и болтаешь по утрам.
— Что ж, спасибо, — сказал я. — Я ценю лестное сравнение с Твити БердTweety Berd – это мультипликационный персонаж из серии «Looney Tunes» и «Merrie Melodies» Tweety Pie. Имя «Твитти» основано на игре слов Tweet ( щебет, чириканье) и Sweety (милый, прелестный). — Я набрал полный рот пышной яичницы-болтуньи. Джейк был хорошим поваром, и я ценил, что он готовил мне завтрак и мыл грязную посуду, — и иногда спасал мою шкуру.
— Начнем с того, что, по-моему, твой новый партнер Россини чует неладное.
— Оставь беспокойство о Россини мне.
— С удовольствием.
— Что еще?
— О, так мы говорим об этом сейчас?
— Мы говорим о том, что тебя выводит из себя.
— Выводит меня из себя? — пробормотал я.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Что ж, на самом деле…нет. Но в интересах соблюдения приличий я сказал:
— Ладно. Что говорит Ангус?
— Я не допрашивал Ангуса. И мы не обсуждаем это дело, кроме тех случаев, когда оно непосредственно касается тебя.
— Что говорит Ангус? — повторил я.
Джейк неохотно ответил:
— Он говорит, что не убивал.
— Ты ему веришь?
— Мы в процессе расследования.
— Нет, я имею в виду, лично ты веришь ему?
— Не будь наивным. Мои личные чувства не имеют к этому никакого отношения.
— Перестань, Джейк. Ты всегда говоришь об инстинкте копа. Ты же знаешь Ангуса. Что тебе подсказывает твоя интуиция?
— Никто никогда никого по-настоящему не знает, — сказал Джейк.
— Ты бы стал экспертом в этом, — коротко сказал я. — Я все еще думаю, что ты можешь знать людей достаточно хорошо, чтобы понять они маньяки-убийцы.
— Скажи это соседям серийного убийцы по твоему выбору.
— У него есть алиби?
— Мы проверяем.
— Неужели он...
Джейк срезал дорогу.
— Давай перейдем к сути. Он ничего не сказал ни о каком культе или ковене. На самом деле, он замолчал при этом слове.
— О чем это тебе говорит?
— Что он решил не тратить впустую свое дыхание и наше время.
Я кивнул. Отрезал кусочек бекона.
— Полагаю, тебе пришло в голову, что он вряд ли поддержит нашу историю о случайных знакомых?
Он не ответил.
— Хорошо, ответь мне на это. Если она была убита между шестью и десятью часами, как Ангус мог вернуться на озеро Тахо вовремя, чтобы позвонить мне в половине двенадцатого?
Джейк сделал большой, неторопливый глоток кофе, не торопясь поставил чашку.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы я плохо выполнял свою работу?
Я вспомнил, как он вытирал дверную ручку в арендованном Ангусом доме. Это считалось?
— Ну... не совсем.
— Тогда остынь. Имей немного веры в систему. Если он невиновен, это всплывет наружу. Если он виновен, он заслуживает того, чтобы его поджарили.
— Он заслуживает того, чтобы его поджарили? Добро пожаловать в Эпоху Просвещения. К счастью, мы заправляем газом здесь, в Золотом штате, помнишь?
Джейк покачал головой, не потрудившись ответить на старый спор между нами.
Я спросил:
— Насколько справедливого суда добьется Ангус и общественный защитник, только что получивший диплом, если копы уже убеждены, что он тот самый человек?
Джейк поднял брови.
— К твоему сведению, у него нет государственного защитника. Мартин Гроссер официально взялся за его дело.
— Мартин Гроссер, медиа-юрист высшей лиги?
— Да, он самый.
— Безвозмездно?
— Думаю да. Но не знаю. — Джейк мрачно добавил: — Я в противоположной команде.
Я обдумал услышанное. Через некоторое время я заметил, что Джейк наблюдает за мной с сардоническим выражением лица.
— Ты был единственным, у кого была теория, что Ангус был на грани чего-то большего. В ковене должно быть тринадцать членов. Может быть, это и не квалифицируется как настоящий культ, но...
— Неофициальная точка зрения заключается в том, что Ангус и его девушка действовали самостоятельно в убийствах Кинси Пероне, Тони Зеллига и Карен Хольцер.Как Даниэль и Мануэла Руда, команда из мужа и жены из Германии, которые нанесли своему лучшему другу шестьдесят шесть ударов ножом, а затем выпили его кровь, утверждая, что дьявол заставил их сделать это. Но даже у Рудаса, по-видимому, были связи с подпольными оккультными группами в Британии.
— Означает ли это, что у тебя другой взгляд на ситуацию?
Джейк встал, сложил посуду в раковину, включил воду. Хорошо обученный и совершенно не привыкший к дому самец: La Cage aux Folles.Он повернулся и посмотрел на меня.
— Послушай, я не обсуждаю это дело с тобой. Ты свидетель, помнишь?
К тому же свидетель защиты.
Я открыл рот, чтобы возразить, но он остановил меня быстрым грубым поцелуем, у которого был вкус кофе и бекона.
— Держись подальше от неприятностей, — приказал он и ушел.
Мгновение спустя хлопнула входная дверь.
*****
— Эдриан, ты кому-то не нравишься, — пробормотал Тед Финч, стуча по клавиатуре моего компьютера. Как и у большинства известных мне писателей, опубликованных и неопубликованных, у Теда есть дневная работа. Он работает программистом и внештатным веб-дизайнером. Я плачу ему символическую плату за поддержание веб—сайта «Плащ и кинжал» - и за то, что он выручает меня из бед, подобных нынешней. — Насколько все плохо? Он усмехнулся. — Не так уж плохо, просто подло. Очень подло. — Он повернулся в кресле. — Это бесплатная программа для розыгрышей. Она автоматически запустилась, когда ты открыл электронное письмо. Ты знаешь, кто его послал? Я покачал головой. Тед издавал цокающие звуки. — Ты никогда не должен открывать электронную почту с неизвестного адреса. Я не потрудился ответить. Половина электронных писем, которые я получал, была от клиентов, чьи адреса электронной почты я не знал. — Итак, мы видели в новостях, что Ангус был арестован за убийство той студентки. — Он покачал головой. — Держу пари, ты это предвидел. — Вовсе нет. — Ты шутишь. Джин и я говорили этим утром, что ты, вероятно, тот, кто предупредил полицию. — Почему ты так говоришь? — Не могу сказать, что я был в восторге от того, что меня назвали местным стукачом. — Это было в газетах. Твой друг, тот полицейский. Он был тем, кто нашел тело, верно? Кто-то позвонил и предупредил его. Мы подумали, что это, должно быть, ты. — Он повернулся обратно к моему компьютеру, снова начал щелкать, пальцы порхали по клавиатуре. — О, чувак, держу пари, ты снес яйцо, когда увидел, что твой экран потемнел! Сегодня день птиц? Почему все о них говорят? Ухмыляясь от востора как гик, Тед добавил: — Конечно, мы всегда знали, что с этим пацаном что-то не так. Я сухо спросил: — А ты? — Барби вернулись, — объявила Велвет, просовывая голову в кабинет. Я поднял глаза. — Кто? — Твои вчерашние друзья. Суфражистки. Я пробормотал что-то несемейное себе под нос и вышел. Лорен, неся пакет с покупками из Gap Kids, поприветствовала меня. — Мы с Натали были неподалеку, поэтому решили уточнить детали вечеринки — если у тебя найдется свободная минутка. Натали? Я думал, что среднюю сестру звали Наташа. Я попытался вспомнить, обращался ли я к ней как к Наташе. Я взглянул на нее, и она лучезарно улыбнулась мне своей пугающе нежной улыбкой.Разве у этих женщин не было работы? Разве у них не было других интересов, кроме этой чертовой свадьбы? Вельвет подошла с телефоном в руке. — Вы хотели сделать праздничное пожертвование Американской семейной ассоциации? АФА? Люди, которые определяют семью как одного мужчину, одну женщину и двух целых трех десятых должным образом крещенных биологических отпрысков - никаких исключений? — Думаю, что нет, — ответил я. Вельвет отошла, чтобы передать мои сожаления. Я наблюдал, как Даутенсы оценивают ее с, казалось бы, профессиональным интересом, и неожиданно почувствовал себя защитником ее коричневой заурядности перед лицом их безупречности, нанесенной воздушной щеткой. Голубые глаза снова повернулись в мою сторону. — Может быть, мы могли бы сбегать и выпить по чашечке кофе? — предложила Натали. — Отличная идея! — Вмешалась Лорен — как будто они и не репетировали своим реплики по дороге сюда. — Через несколько домов отсюда есть «Старбакс». — Я действительно не могу... — Мой голос дрогнул перед лицом их смятения. — Без проблем, — сказала Велвет из-за прилавка. — Я прикрою. Я бросил на нее неблагодарный взгляд. — Отлично! — сказала Лорен. Мы втроем вышли, миновав красную «Короллу» Теда, припаркованную на улице. Воспоминание о вчерашней красной «Королле» не давало мне покоя. В следующее мгновение это чувство исчезло, Лорен и Натали радостно болтали — о чем, я понятия не имею. Мы дошли до «Старбакс», я принял их заказ на взбитые сливки с добавлением кофе и встал в очередь, пока Лорен сидела и доставала свой планшет. Под «Рождественскую ночь в Гарлеме» я отнес наши напитки к столу, перешагивая их пакеты с покупками. — Прекрасно! — объявила Натали, беря свой обезжиренный мокко Фраппаччино с добавлением мяты, без сахара и дополнительных взбитых сливок. — Спасибо тебе! Если говорить о кофе, то я стараюсь воздерживаться, но поскольку они есть на каждом углу, «Старбакс» устраивает подлую кофеиновую засаду. — Итак... какие любимые песни Лизы из 40-х? — спросила Лорен, уставившись на меня голубыми, как у фарфоровой куклы, глазами, один палец готовый к печати. Были ли у матери любимые песни 40-х годов? Она родилась в 40-х годах. Были ли у малышей любимые мелодии? — Я не знаю. Они выглядели озадаченными. — Ну, а какие песни были особенными для ее родителей? — подтолкнула услужливо Лорен. Это было неловко. Лиза никогда не говорила о своей семье. Я понятия не имел, жива ли у нее вообще семья. Я знал, что мои бабушка и дедушка по материнской линии умерли, но это было все, что я знал. Несколько раз, когда я интересовался, Лиза была намеренно расплывчатой — даже для нее. Я вырос, принимая, что так оно и есть, но видел, что посторонним это кажется немного странным. — Я думаю, она будет довольна... э-э... классикой. — Английская классика или американская классика? Ради всего святого. — И то, и другое. Невероятно, но они выглядели довольными этим. Лорен включила свой планшет. — Я не могу понять, как ты собираешься собрать все это воедино в... — Десять дней, — решительно сказал бригадный генерал Лорен. — Правильно. — Это нелегко, — призналась Натали и ободряюще добавила: — Но самое трудное сделано. Я бы поверил ей на слово. Лорен пристально наблюдала за мной. — Так ты не против этого? Я открыл рот, но, что нехарактерно для меня, не смог придумать, что сказать. Они вежливо ждали. — Э-э… да, почему бы и нет? Хороший вопрос. Почему бы и нет? Я имею в виду, что большую часть своей жизни я провел, пытаясь вырваться из чрезмерно заботливых лап Лизы. Этот брак должен был дать мне передышку. — Это будет много значить для Лизы, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал не так жестко, как у одного из моих неизвестных британских родственников. Мои собеседницы издали воркующие звуки и трепещуще задвигали руками, как будто собирались заключить меня в групповые объятия. Поскольку такое было физически невозможно, учитывая расположение сидячих мест, им пришлось довольствоваться тем, что они улыбнулись мне и потянулись, чтобы похлопать меня по руке и колену. — Я так рада, что мы смогли поговорить, — сказала Лорен. Она убрала планшет подальше. Очевидно, экстренное заседание правления закончилось. — Вы с Лизой все еще ссоритесь? — сочувственно спросила Натали, когда я придержал для них стеклянную дверь на выходе. — Ссоритесь? — Что Лиза сказала этим людям — этим незнакомцам? — Конечно, нет. — Лиза сказала иначе, — быстро ответила Лорен, бросив уничтожающий взгляд на свою сестру. — Она только сказала, что ты был не очень счастлив с ней. Они посмотрели на меня с двойным сочувствием, которое все еще говорило о том, что я был так неправ. — Она сказала, что ты терпеть не можешь, когда из-за тебя суетятся, — сказала Натали. — Но, конечно, она ничего не может с этим поделать, не так ли? Ведь все матери такие. О чем, во имя всего Святого, они говорили? Лорен выглядела серьезной. — Должно быть, это был такой шок, что того мальчика арестовали. Ты хоть представлял, что он способен на это? Тот Мальчик. Что ж, по крайней мере, теперь я знал, о чем они говорили и откуда брали свои сводки новостей. — Нет. — Это само собой разумеется, — сказала Натали. Мы обнялись, а потом они отправились за покупками. Я по горячим следам отправился обратно в магазин. Шагнул внутрь. Огляделся вокруг. Клиент просматривал раздел «Готика». Он улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Вельвет за прилавком не было. Я посмотрел вдоль прохода и заметил другого покупателя, деловито просматривающего окончание книги. Пошел в кабинет. Тед собрал вещи и уехал. Вельвет стояла у моего стола и рылась в ящиках. Я остановился в дверном проеме. Разложив все мои вещи на столе, она держала пластиковый флакон с моими капсулами дигоксина, хмуро глядя на него. — Что ты делаешь? — спросил я из-за ее спины. Она вздрогнула. Щеки запылали. Вельвет заикаясь, пробормотала: — Я убиралась здесь. Я нашла это. Они выглядели так, как будто могли тебе понадобиться. Наводишь порядок в столе? — Спасибо, — сказал я, протягивая руку за флаконом. Я держал запасной флакон в столе на случай, если забуду утреннюю дозу, хотя и не собирался объяснять ей это. — Тебе не нужно переживать о моих вещах. — Я не возражаю, — с готовностью ответила она. Она что, тупая? — Да, ну, я предпочитаю, чтобы ты держалась, подальше отсюда. Она вздрогнула, как будто я дал ей пощечину. — Прекрасно, — натянуто сказала она., и прошмыгнула мимо меня в магазин. Я открыл ящики стола, беспорядочно смел все внутрь. Потом запер стол. Казалось неправдоподобным подозревать ее в том, что она является агентом Сети Дьявольщины, но опять же, она не проходила временную службу - и я еще не проверил ее рекомендации. Теперь я практически слышал слова Джейка. Я закрыл дверь кабинета, достал из картотеки заявление Вельвет, и провел следующие полчаса, обзванивая ее предыдущих работодателей. Два магазина одежды, в которых она работала, наняли бы ее обратно хоть сегодня. Она недолго проработала в ветеринарной клинике, и они плохо ее помнили, но, как заметил директор, это может быть положительным моментом. Вельвет прошла проверку.
