Схватка с дьяволом/ серия "Эдриан Инглиш", книга 3

Глава Двадцать Четвертая     Такси высадило меня перед магазином в три часа ночи. Праздничная гирлянда, натянутая поперек пустой улицы, развевалась на ветру. Я вошел через нарядно украшенную дверь и замер в темноте и тишине. Среди книжных полок, как маленькие цветные звездочки, мерцали рождественские гирлянды. Уставший, но слишком взвинченный, чтобы уснуть, я включил компьютер. В электронной почте ничего интересного. Я зевнул, почесал щетинистый подбородок. Повинуясь импульсу, вошел в электронную почту blackster21 и обнаружил сообщение от aeternus@something.com. Разве aeternus по-латыни не означает «вечный» или «вечность»? Хммм. Ты попал в Ад! Я нажал на электронное письмо, поморщившись, подождал, пока компьютер его откроет. Письмо открылось.   «Дорогой Blackster21, те, у кого есть общие качества, всегда ищут себе подобных. 6:00 утра, Хобб-стрит, 9182».   Шесть утра в воскресенье. Эти люди действительно были извергами. Я подключился к интернету и ввел адрес. Он вывел список ссылок на Сатанинский грот, но когда я нажал на URL, веб-страница оказалась недоступной. Я достал путеводитель по Томасу, поискал Хобб-стрит. Восточный Лос-Анджелес. Вау, это действительно был ад. Я взглянул на свои часы. Я мог бы поспать пару часов перед поездкой в Мондриан, чтобы забрать внедорожник. Я напечатал записку Джейку, в которой изложил свою теорию и сообщил, куда я направляюсь. Я сохранил ее в папке черновиков электронной почты. Потом поднялся наверх и откопал пистолет моей бабушки Анны. После двух беспокойных часов сна я встал, натянул джинсы Levi's и объемный свитер и вызвал такси, которое высадило меня перед отелем. Западный Голливуд выглядел как город-призрак. Я сел в «Форестер» и выехал на Сансет. Никаких признаков красной «Короллы». Надеюсь, Джин перестала следить за моими реальными приключениями. Либо это, либо она не была настолько предана преследованию меня, чтобы пожертвовать всем остальным. К тому времени, как я добрался до другого конца города, солнце уже взошло. Дул сильный ветер; мусор поднимался в воздух, и тележки катились по улице – «Сантана» прочесывала город. Я медленно ехал по Хобб-стрит, высматривая дом с номером 9182. Стены и боковые стороны зданий покрывали граффити. Я заметил нужное строение с другой стороны улицы. Это было старое здание, выкрашенное в ярко-фиолетовый цвет, вероятно, когда-то служившее ночным клубом. На стороне парковки здания была поразительно хорошо нарисованная, похожая на жизнь картина с изображением Бафомета, крылатого гуманоидного козла, символа, используемого сатанистами. Все окна были заколочены досками и забраны железными прутьями. Интересно, что, хотя почти каждая плоская поверхность на этой улице была покрыта граффити, грот не был испорчен даже пометкой от ручки. Казалось, во всем квартале не было никаких признаков жизни. С одной стороны стояла заброшенная кондитерская, а с другой – автомастерская, окруженная высоким забором, увенчанным мотками колючей проволоки. Недовольный ротвейлер расхаживал вдоль забора. Я засунул пистолет за пояс джинсов, спрятав под объемистым свитером, вышел и обошел церковь спереди. Подергал дверь. Она открылась. Я шагнул внутрь. Глубокий мрак нарушался свечой на выступе заколоченного окна. Черная свеча. Должно быть, изначально это был центральный вестибюль. Я прошел в главную комнату, следуя по следу мерцающих свечей. Стены здания были покрыты богато украшенными произведениями искусства, но я не мог разобрать их, хотя там было несколько пар глаз, нарисованных фосфоресцирующими цветами. Было холодно, воняло марихуаной, ладаном и канализацией. В передней части главного зала располагалась сцена. В центре гигантской пентаграммы стоял стул. По углам пентаграммы — черные свечи. Оливер Гарибальди сидел на стуле. Я направился к нему, и он улыбнулся. Сверхъестественная улыбка. — Ах. Как я и ожидал, — поприветствовал он меня. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Никогда не ошибаюсь? Кто, кроме президентов-республиканцев и злых умыслов, может произнести подобное с невозмутимым видом? — Спасибо за приглашение. — Я с любопытством огляделся вокруг. — Почему-то я думал, что это будет более... шикарно. — Скромное начало. — Он снова улыбнулся, свет свечи отбрасывал тени на его грубые черты. — Скромное начало? Так вот в чем дело? — А чем бы ты хотел чтобы оно было? — Он покачал головой. — Такая настойчивость, как твоя, заслуживает награды, но я боюсь, что ты будешь разочарован правдой. — Испытай меня. — Что ты хочешь узнать? Спрашивай меня о чем хочешь. Нам нечего скрывать. — Тогда зачем все эти «плащ и кинжал»? Он рассмеялся. — Но ты любишь все эти «плащ и кинжал», как ты это называешь. Все любят. — Значит, за разглашение секретов нет наказания? — Конечно, наказание есть. Не то наказание, которое ты, кажется, себе представляешь. Мы не убиваем людей за то, что они решили отказаться от своей веры. Оказаться на воле обычно и является достаточным наказанием. Краем глаза я заметил движение в глубоких тенях помещения. Я понял, что мы не одни в комнате, и почувствовал покалывание на затылке. В ответ на мое рассеянное молчание Гарибальди добавил: —   Конечно, вы понимаете необходимость осторожности. Смерть часто является платой за несоответствие в нашем обществе. — Кстати, о смерти, — сказал я. Я сделал усилие, чтобы не смотреть в сгустившиеся тени. Пистолет — успокаивающий груз на моей спине.  Гарибальди с неподдельным весельем рассмеялся. — Когда твоя восхитительная мама сообщила, что ты пишешь детективные романы, я сразу понял и твою любознательность, и твою убежденность в том, что темная и смертельно опасная тайна только и ждет своего раскрытия. Я никогда не понимал, почему в телевизионных криминальных шоу сыщик обязательно спорит со злодеем и раскрывает все причины, по которым считает плохого парня виновным. Я подумал, что лучший способ уйти целым и невредимым – это позволить себе убедиться в невиновности Гарибальди. То, что он потрудился поболтать, я воспринял как положительный признак. Я спокойно сказал: — Значит, «Соболинный Клинок» не причастен к тем ритуальным смертям? Но тогда зачем лгать о его существовании, о существовании «Косы Гремори»? — Потому что люди ненавидят и боятся того, чего они не понимают. Поведай мне о великой религии, которая не подвергалась преследованиям со стороны неверующих. Добавь к этому тот факт, что мы чрезвычайно успешны, и я думаю, ты поймешь, почему я хочу защитить анонимность наших участников. — Думаю, что могу это понять. — Да. Настолько и я могу понять твое стремление к знаниям, к истине любой ценой. Ты напоминаешь мне меня самого много лет назад. В этом большая разница между нашей религией и другими. Мы не лжем самим себе. — Когда ты говоришь, что ты чрезвычайно успешен... — Наше членство только по приглашению. Самому эксклюзивному. Многие из наших пожилых членов богаты или хорошо зарекомендовали себя в выбранной ими профессии, но это не является критерием для членства. Мы ищем тех, у кого есть стремление к истине, с таким же, как у вас, духом поиска. Мы ищем людей с интеллектом и рассудительностью, людей высокого качества. Мне не хотелось прерывать рекламную кампанию, но когда он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, я вмешался: — Это лестно. Но вы же не сатанисты, верно? — Нет. — Но вы поклоняетесь демону Гремори? Гарибальди колебался. Его взгляд метнулся в тень, и я понял, что, в отличие от него, некоторые прихожане наверняка не переросли свою потребность в этой древней религии, дополненной предсказывающими судьбу демоническими герцогами. — Поклонение, нет. Демон – это инструмент, грань магии. — Ты веришь в магию? — Мы все верим в магию. Те, кто наиболее яростно отрицает его существование — это те, кто больше всех верит. — Он сделал легкое движение, как будто стряхивая паутину. — Магия так же реальна, как любовь или кислород. Или что-то еще, что реально, но не может быть замечено. Я не видел никакого смысла в обсуждении. Я попытался придумать, как спросить, кто, по его мнению, убил трех человек и написал символ Гремори кровью жертв, если не один из его собственных учеников. — Ты молод, и все же я чувствую, что у тебя были причины задуматься о своей собственной смертности. Возможно, Гарибальди узнал это от Лизы или даже от Билла Даутена, но я вспомнил про Велвет, стоящую у моего стола и держащую пузырек с моими сердечными лекарствами. — Иногда. — Веришь, что за пределами этого существования есть что-то еще? — Не знаю. — Для тебя это имеет значение? Знание изменит какой-то выбор, который ты сделал? — Нет. Он кивнул, как будто это был ответ, которого он ожидал. — Ты научился жить настоящим моментом. Что, если бы было возможно иметь все, что ты хотел, на этом земном плане? Богатство, власть, секс... — В обмен на?.. — Что ты можешь предложить? Я ухмыльнулся. — Моя бессмертная душа? Гарибальди тоже улыбнулся; в свете свечей его зубы казались острыми и желтыми. — И мы примем ее. Это требование каждой религии, не так ли? Какая вера не требует духовной приверженности? Но мы немного более прагматичны. В этом секрет нашего успеха: практичность. Посыпанный терроризмом и упакованный в вакуум, чтобы запечатать зло. — Это переводится в доллары и центы? Он улыбнулся. — Не больше, чем ты можешь себе позволить, не больше, чем стоило бы тебе членство в любой эксклюзивной организации. Десятина — это освященная веками традиция, не так ли? Я думаю, тебе будет приятно узнать, что есть менее осязаемые ресурсы, которые мы больше всего ценим. Ты обладаешь многими из них: креативностью, воображением, энергией и контактами. — И как я должен воспользоваться этими ресурсами? — Ничего такого, чего бы ты не хотел. Как ты догадался, мы являемся своего рода сервисной организацией, сетью, мало чем отличающейся э-э…э-э… «Клуба Львов»[1]. Или, может быть, VFW[2]? Трудно представить себе более чуждую войну, чем война за души. Я сказал — и мне не нужно было притворяться — что я искренне обеспокоен. — Но разве Кинси Пероун не была адептом «Соболинного Клинка»? Гарибальди выглядел немного раздраженным. — Эдриан, мой дорогой, я понятия не имею, кем была Кинси Пероун. Я знаю, что она не была членом «Соболинного Клинка». Я знаю каждого из своих сыновей и дочерей. Возможно, она надеялась однажды присоединиться к нам, но, насколько понимаю, она была неуравновешенной девушкой. Неуравновешенные личности притягиваются к нам так же, как их повсюду привлекают фундаменталистские религии. Я задумчиво кивнул. — Должен ли я сказать тебе, что я думаю, во что верил с того дня, как ты пришел в мой дом в поисках ответов? Я думаю, ты ищешь то, чего не хватает в твоей собственной жизни. Я думаю, что именно в этом и заключается суть этого квеста по поиску воображаемого убийцы. —            Пытливые умы хотят знать. —            Всегда шутишь, — мягко сказал Гарибальди. — Легкомысленный комментарий, смех, который сохраняет стену нетронутой. Но за стеной я чувствую огромную пустоту, потерю, одиночество… Неожиданно во рту у меня пересохло. Сила его личности, его уверенность и его спокойствие были ошеломляющими. Мой пульс ускорился от смеси гнева и страха. — Мы могли бы помочь тебе, мой дорогой. Это то, что мы делаем. Мы помогаем нашим братьям и сестрам осуществить их мечты — большинство мечтаний легко реализуются, ты это знаешь? Большинство людей не стремятся ко многому, чего нельзя достичь с помощью определенной концентрации и усилий. Каждый чего-то хочет. Я заинтересованно спросил: —   Можешь ли ты гарантировать идеальное здоровье? Гарибальди некоторое время рассматривал меня, затем улыбнулся своей нервирующей улыбкой. — Но это не то, чего ты больше всего хочешь, Эдриан.     * * * * *     Я позвонил Джейку из телефонной будки на заправке в нескольких кварталах от Маленькой Пурпурной часовни. Пока я ждал сообщения от него по мобильному телефону — он ни за что не ответит в восемь часов воскресного утра — я пытался придумать наилучший ракурс. Очевидно, я не мог сказать ему правду, всю правду и ничего, кроме правды. Я все еще обдумывал варианты, когда раздался резкой голос Джейка. —   Что случилось? — Я… — я запнулся. Его голос понизился, он говорил близко к телефону. — Что случилось? Господи, это был всего лишь Джейк. Не совсем причина для холодного пота и спазмов в животе. — Я думаю, в Восточном Лос-Анджелесе есть одно место, которое тебе нужно проверить. — Зачем? — Есть вероятность, что именно там они убили девушку Пероне. Она не была убита на месте, где ее нашли, верно? Никто из них. Так что есть шанс, что это может быть то самое место. — Тебе это пацан рассказал? — Пацан? — Ангус, — коротко сказал он. — Мы знаем, что он провел с тобой ночь в среду. Тебе не приходило в голову, что за ним наблюдают? — Только не копы. — Я добавил, хотя и не был уверен почему: — Я позволил ему спать в магазине. Ему некуда было идти. — Ты, кажется, одержим желанием быть втянутым в это расследование. Что подвергло бы Джейка опасности. Понял. — Да, кое-что, сказанное Ангусом, заставляет меня думать, что это может быть то самое место. Ты можешь получить ордер на обыск? Джейк ответил вопросом. — Ты знаешь, где он? — Ангус? Нет. — Тут его слова дошли до меня, и я почувствовал укол тревоги. — Ты думаешь, что с ним что-то случилось? — Понятия не имею. Мы потеряли его вскоре после того, как он вышел из книжного магазина. — И добавил на мое пораженное молчание: — Расслабься. Я думаю, что он сбросил нас с хвоста. Я испустил длинный вздох. Внезапно на меня накатила сильная усталость. Я хотел пойти домой и проспать целый год. Проблема была в том, что, если я не ошибаюсь, мне сделали предложение, от которого я не мог отказаться. С этого момента и до тех пор, пока эта неразбериха не разрешится, мне нужно спать с одним открытым глазом. — Ты попытаешься получить ордер на обыск? — Ты уверен, что там есть что искать? — Я не уверен, нет. Но думаю, что есть большая вероятность. Джек молчал. — Я также думаю, что есть шанс, что Габриэль Савант жив. Если это так, его могут держать там. Джейк выругался себе под нос. Я ждал, зная, что все зависит от того, насколько Джейк доверяет моему инстинкту и моим суждениям. — Почему ты ждал так долго, чтобы сказать мне это? — спросил он, наконец. Верно, он думал, что я держу эту информацию со среды. — Я боялся, что ты... неправильно истолкуешь причину моего звонка, — сказал я, обнаружив, что мне неожиданно трудно произносить эти слова. Тишина. Затем Джейк прочистил горло. — Да. Хорошо. Я посмотрю, что я могу сделать. Никаких обещаний. Какой адрес? Я дал ему адрес и поспешил отключился прежде Джейка.     * * * * *       Я завернул за угол, чтобы заехать на заднюю парковку «Плаща и Кинжала», и заметил суматоху перед книжным магазином. Я подъехал к обочине, вышел и присоединился к толпе у моего крыльца. Три женщины в белых прозрачных платьях стояли внутри большого кольца белых свечей и скандировали:   «Силой того, что она Силой того, что он В силу трех Мы взываем к тебе и ИЗГОНЯЕМ ТЕБЯ ВОН!»   Самая высокая веснушчатая костлявая рыжеволосая леди тремя взмахами руки разбрызгала воду из серебряной чаши. Рядом с ней полная женщина средних лет в очках торжественно трижды позвонила в серебряный колокольчик. Отец небесный! Это были виккане из Драгонвика. Несмотря на ранний час, их выступление собрало довольно много зрителей. Воскресенье перед Рождеством — один из самых оживленных торговых дней в году. Люди, которые обычно реагируют, как вампиры на крик петуха, рано выходят на улицы, крепко сжимая в потных ладонях списки покупок. Несколько любопытствующих человек высунули головы из дверей магазинов. Третья женщина, которую я не узнал, демонстративно вытащила декоративный нож. Толпа вокруг кольца свечей попятилась. Она, держа атаме перед собой, начала обводить контур пентакля над тем местом, где я вычистил и закрасил перевернутую пентаграмму. — Что они делают? — спросила одна из женщин из толпы у прохожего. Тот пожал плечами, но другой со знанием дела ответил: — Обряд очищения. Я видел это на канале «Дискавери». Я протиснулся сквозь толпу ко входу книжного магазина. Велвет, должно быть, еще не прибыла. Двери были заперты, шлагбаум безопасности натянут поперек фасада. Но внутри горел свет.   «Силой пентаграммы мы лежим Защита здесь как днем, так и ночью Теперь мы ссылаемся на Закон трех Такова наша воля, да будет так!»   Еще три удара в колокол, еще три брызга воды, и шоу закончилось. Незнакомый мне викканец вытащил табакерку для свечей и обошел круг свечей против часовой стрелки, гася их. Двое других начали пожимать руки людям, бормоча свои «Будьте благословенны», как и всегда, когда они работали с толпой. Я подошел к пухлой даме, которая дала мне визитную карточку Селены Вулф. Она подняла глаза, сияя. — Вот ты где! Будь благословен! — Это сюрприз, — сказал я. Она взяла обе мои руки и крепко сжала их в своих. — Я знаю. Но мы пытались, ты знаешь. У нас было так мало возможностей для продолжения. Высокая, которую, как мне показалось, звали Ариэль, подошла к нам. Она также взяла обе мои руки и тепло сжала их. Трудно было не почувствовать себя тронутым всей этой кажущейся доброжелательностью. — Будь благословен! — Еще раз привет. Она покачала головой, глядя на меня, как будто я был непослушным маленьким мальчиком. — Нам потребовалось так много времени, чтобы найти тебя, — сказала она. — Ты целую вечность не связывался с Селеной! Подошла третья женщина и серьезно кивнула. — Будь благословен. — Будь благословен, — сказал я, сдаваясь. — И… э-э... спасибо. Она кивнула, типа: «Чертовски верно! И не позволяй этим демоническим штучкам повториться!» Затем повернулась к другим. — Мне пора домой. Ты не поверишь, столько всего я должна купить! Последовал всплеск активности, пока они собирали свои свечи, потир и мешочек с солью. Толпа к этому времени в основном разошлась. Я мельком увидел, как Велвет ходит по магазину. Неужели она забаррикадировалась внутри? Я пошел переставлять свою машину. Последнее, что я видел — трех ведьм, они втискивались в синий пикап. Я завернул за угол, припарковался и проскользнул внутрь через боковую дверь. Велвет стояла за прилавком и пристально смотрела на меня. — Дай мне десять минут, — сказал я ей, начиная подниматься по лестнице в свои жилые помещения. — Я хочу быстро принять душ и переодеться. — Забудь об этом, — сказала она. — Я ухожу. Я остановился. — Хм? Почему? — Я спустился обратно по лестнице. — Что происходит? — Что происходит, так это то, что я увольняюсь. Вот и все. — Она запихивала свои личные вещи в рюкзак так быстро, как только могла. — Но почему? Она пристально посмотрела на меня. — Но почему? Почему? Из-за этого! — Она махнула в сторону окон и улицы, на которой теперь не было ни колокольчика, ни книги, ни свечи. — Потому что здесь каждый день Хэллоуин. Я уставился на нее, сбитый с толку. Снова ошибаешься, Эдриан. Очевидно, она не была пехотинцем в ударных войсках Проклятых. Что я знал? Может быть, она действительно была просто взволнованным и сильно напуганным продавцом в книжном магазине. — Эй, но с этим покончено. С этого момента все идет как обычно. Говоря ей это, я мысленно скрестил пальцы. Думаю, что Джейк получит ордер на обыск, и я был почти уверен, что выявит обыск в здании на Хобб-стрит. — Это твой обычный день, — едко сказала она. — Я не глупая. Я смотрю новости. Первый парень, который у тебя здесь работал, был убит серийным убийцей. Следующий парень был серийным убийцей. — Но… — Кроме того, репортеры, детективы, полиция и всевозможные люди, которые задают вопросы о тебе. — Какие вопросы? — спросил я, отвлекшись от своего первоначального аргумента. — Кто знает! Я не могу провести день за своими обязанностями, чтобы меня не прервал какой-нибудь чудак. Она не была настолько груба, чтобы сказать все, но у меня было ощущение, что она относит меня к этой категории. — Велвет, — уговаривал я, — я знаю, как это кажется, но на самом деле, обычно все совсем не так. Обычно здесь так тихо, что слышно, как падает пыль. Реально. Потерпи еще немного. Жизнь вернется в нормальное русло. Она выпрямилась, перекинула сумку через плечо и посмотрела на меня долгим спокойным взглядом. — Ни за что. Я не хочу однажды утром проснуться мертвой. О, и, Эдриан? Позовите сюда еще кого-нибудь на помощь! С этими словами она вышла.     * * * * *     Так что, очевидно, Велвет Уайт была просто любопытной и нервной — и, возможно, действительно нормально исполняла свои обязанности за исключением ее личных телефонных звонков. Я и раньше ошибался. Я, без сомнения, снова ошибусь. Однако я не ожидал, что мне так быстро докажут обратное. После адского дня обслуживания раздраженных и уставших праздничных покупателей я закрыл магазин, поднялся наверх, скинул туфли и упал на диван. Я уже погружался в измученный сон, когда зазвонил телефон. Я скатился с дивана и нырнул, чтобы схватить его, прежде чем включится автоответчик. — Я подумал, ты захочешь знать, — сухо сказал Джейк. — Грот сатаны был помойкой. Я вытер глаза тыльной стороной ладони, пытаясь сосредоточиться. — Вы ничего не нашли? — Ничего. — Ты… — Мы разнесли это место на части. Мы все опрыскали люминолом. Нигде никаких пятен крови. Я пытался переварить это, когда Джейк добавил: — И мы сняли отпечатки. Потребуется некоторое время, чтобы получить полные результаты по ним, но пока не обнаружено ни одного отпечатка жертвы. Как и отпечатков пальцев Гордона. — Я понимаю. — Но я не понимал. Нисколько. — Также не было никаких улик, что там когда-либо кого-либо держали в плену. — О. Он вздохнул. — Так что, что бы ни сказал тебе твой любимый псих, это неправда. — Извини, — сказал я. — Я действительно думал, что в этом может что-то быть. — Да. Хорошо. Теперь мы все знаем, что там ничего не было. — Спасибо, что проверили. — Мне нужно идти. — Конечно. Он повесил трубку. Я положил трубку. «Не думай об этом, — сказал я себе. — У тебя есть гораздо более серьезные проблемы, чем это». Если раньше мое положение было шатким, то после полицейского рейда оно стало еще более опасным. Как и все хорошие продавцы, Гарибальди верил в свой продукт, и он верил, что я нахожусь на рынке этого продукта; он был искренен во время нашего разговора. Но теперь… Я всегда мог бы сослаться на то, что я, сам того не ведая, привел копов к их притону, но уверен, что любые сомнения Гарибальди и (или) пятьдесят шестого герцога Ада, которые могли возникнуть по поводу моих бесчестных намерений, исчезли. Я мог бы во всем признаться полиции, рассказать все, что знал, но этого было так жалко мало. У меня не было никаких доказательств чего бы то ни было. Доказательства, на которые я рассчитывал, не нашлись. Существовали ли они вообще? Возможно, я давал волю своему воображению, читая угрозы в безобидных разговорах, делая поспешные выводы о том, чего я не понимал, что не вписывалось в мои предвзятые представления о религии и духовности. Телефон зазвонил снова. Я проигнорировал его и пошел на кухню. Я не ел весь день. Неудивительно, что я чувствовала себя чем-то, что притащила кошка. Я открыл холодильник. Сработал автоответчик. Тишина. Я почувствовал волну беспокойства, но затем заговорил Гай, звуча неохотно. Больше, чем неохотно. Его голос звучал мрачно. — Эдриан, очевидно, я был неправ. Питер не в Германии. Я бы хотел... — Я пропустил следующее слово или два. — Позвони мне. Пожалуйста.   [1] Клуб Львов – международная неправительственная не религиозная организация, объединяющая сервисные клубы по всему миру. [2] VFW – ветераны зарубежных войн, формально – Ветераны зарубежных войн США, представляет собой организацию ветеранов войны США, которые в качестве военнослужащих учавствовали в войнах, кампаниях и экспедициях на чужой территории, в водах или воздушном пространстве.