Будь моим

      Утерев тыльной стороной ладони пот со лба, Тэхён ненадолго отвлёкся от своих дел, с тихой благодарностью приняв у подошедшего маленького омеги ковшик с холодной ключевой водой. Несмотря на совсем не жаркую погоду, в резервации с самого утра кипела работа, в достатке накопившаяся после зимы. У кого-то прохудилась крыша или забор, кому-то после морозной зимы недоставало дров, где-то требовалось натаскать воды из колодца. В этом году вожак ещё и задался целью насажать побольше плодовых деревьев, чтобы обзавестись дополнительным источником доходов — благо плодородная почва позволяла, — поэтому уже не мёрзлая земля там и тут пестрела глубокими ямами.       — Вожак за работой — любо-дорого глянуть, — раздался за спиной насмешливый голос. — Что угодно, лишь бы на отбор не ехать.       Поморщившись, словно от зубной боли, Тэхён вернул ковшик, проследив за тем, как волчонок вернулся к папе, судя по горделивой улыбке того, получая похвалу.       — Ты же знаешь, как я отношусь к этим первобытным традициям. Мы живём в двадцать первом веке, у омег тоже должно быть право выбирать себе партнёра.       — Не все настолько прогрессивны, но у тебя выбора в любом случае нет: как вожак, ты обязан появиться на отборе, как бы к нему ни относился. — Намджун оглянулся и заулыбался слегка издевательски. — У тебя тут целая очередь воздыхателей собралась, а ты до сих пор бобылём ходишь — как так вышло?       Обернувшись, Тэхён смерил толпу томно улыбающихся и кокетливо взмахивающих ресницами омег, что скучковались чуть поодаль и совершенно беззастенчиво поедали глазами полуголого вожака, хмурым взглядом.       — Я их внимания не просил.       — И всё равно оно тебе даровано. К тому же, — Намджун нахмурился тоже и подошёл ближе, — тебе одному всё равно нельзя. Стая уже гудит из-за отсутствия у тебя пары. Кому, как не тебе, знать, что наследник — залог спокойствия и уверенности в благополучном будущем?       В подреберье кольнуло. У него всё это действительно давно могло быть: и супруг, и волчонок — скорее всего, даже не один, — если бы злодейка-судьба не распорядилась иначе. Омега, которого Тэхён горячо любил, скончался во время преждевременных родов из-за кровотечения, и после него не осталось даже частички, поскольку малыш погиб вместе с папой. С того жуткого дня минуло уж десять лет, а раны по-прежнему свежи и забыть о себе не давали.       — Намджун...       — Да знаю я, знаю, — удручённо покивал головой тот, — и всё же ты сам не даёшь себе второго шанса. Уверен, что, если не в нашей стае, то где-то ещё найдётся омега, который твои раны не только исцелит, но и подарит потерянное счастье. Как говорил мой отец: «Жизнь, отбирая ценное, всегда непременно даёт что-то взамен».       — Предлагаешь мне брак по необходимости? — Тэхён снял висевшее на заборе полотенце и промокнул пот со лба.       — Предлагаю положиться на судьбу и поехать завтра на отбор. Я не медиум, но что-то мне подсказывает, что вернёшься ты оттуда другим человеком. И, возможно, даже не один.       Проводив удаляющуюся фигуру лучшего друга задумчивым взглядом, Тэхён незаинтересованно мазнул глазами по возбуждённо перешёптывающимся омегам, демонстративно краснеющим и кокетливо заправляющим пряди волос за ушко, и вернулся к работе. Стать отцом ему по-прежнему очень хотелось, однако стоило представить рядом абстрактного омегу, как ему начинало казаться, что он предаёт память Сонгёна. От себя самого же противно становилось.       Расправившись с крышей, Тэхён накинул рубаху, с улыбкой приняв благодарность от пожилой пары, которую знает ещё с волчонка, и направился к небольшому домику, где проживал его папа. Ким Ынджин немало постарался, чтобы придать простому деревянному строению уюта, здесь в каждом метре чувствовалась хозяйственная омежья рука. Тэхёну не очень нравилось, что родитель не щадил себя, без устали воюя с сорняками на клумбах или до блеска натирая полы, но потерявшему мужа Ынджину было в радость чем-то занять голову и руки.       — Сын, — поприветствовал его папа, не отрываясь от развешивания выстиранного белья на верёвках. — Уже закончил на сегодня с делами?       Тэхён кивнул и, чмокнув морщинистую щёку, присел на стоящий неподалёку пенёк, на котором обычно помогал с колкой дров.       — Что, если я приведу в свой дом омегу?        Не ожидавший такой резкой смены темы Ынджин застопорился с зажатой на вытянутых руках рубахой.       — Не думал, что ты заговоришь об этом так скоро, — хмыкнул в итоге. — Мог бы и ещё десяток лет подождать.       — Я ведь серьёзно… — закатил глаза.       — А я разве шучу? Послушай, Тэхён, я понимаю: ты потерял омегу и ребёнка, у тебя был траур, — но тебе не кажется, что он слегка подзатянулся? К тому же, я уверен, Сонгёну тоже не понравилось бы, что ты, вместо того чтобы продолжать жить дальше, цепляешься за свою застарелую боль.       — Не уверен, что готов видеть рядом с собой кого-то. — Тэхён упёрся локтями в бёдра и свесил ладони вниз. — Но Намджун прав: у меня должен быть омега и ребёнок.       — Намджуну не мешало бы язык свой держать за зубами, — пробурчал омега, заканчивая с развешиванием и подходя ближе к сыну. — Я был бы счастлив, если бы ты привёл в дом пару — но не потому, что старейшина настоял или стая беспокоится об отсутствии у тебя наследника, а потому что ты сам впустил кого-то в своё сердце. И почти уверен: стоит лишь тебе увидеть того самого, ты перестанешь сомневаться.       Тэхён скептично вскинул бровь: сомнения у него действительно были. И не только в том, что он ещё способен кого-то полюбить, но и в существовании этого «кого-то», кто сумеет заронить в его душу искру. Да, в омегах у него не было недостатка; он без ложной скромности признавал, что любой из стаи был бы счастлив согревать его постель и вынашивать волчат — беда в том, что Тэхёна ни к кому из них не тянуло. Омеги не были плохи — просто не было среди них своего. 

***

      Желание ехать на отбор по-прежнему отсутствовало, однако выбора и в самом деле не было: до тех пор, пока обряд не упразднён, ему, как вожаку, придётся на нём присутствовать, чтобы не накалять обстановку. Именно поэтому он теперь, накинув поверх футболки рубашку, неспешно направлялся к своей машине, покручивая в пальцах ключи, хотя стрелка часов едва перевалила за шесть. До нужного места добираться предстояло около полутора часов, сопровождение он с собой не берёт, поскольку его стая давно в подобном не участвует, да и смысла нет.       Для него присутствие там — формальность.       Несмотря на раннее время, резервация уже начинала потихоньку просыпаться, чтобы заняться привычными делами. Раньше в этот день Тэхёна всегда провожала толпа омег, переживающих, что он может привезти с отбора собственную пару, но по прошествии многих лет те успокоились: уверовали, что новых отношений их вожак не ищет. Это в некоторой степени забавляло, но всерьёз чужую ревность альфа не принимал, поскольку, даже если он себе пару и выберет, стае придётся с этим смириться и его выбор принять.       К моменту, как он добрался до нужного места, все вожаки ближайших стай уже были в сборе. Тэхён знал каждого лично, но далеко не со всеми имел дружеские отношения, поскольку мужчину осуждали за неучастие в вековых традициях. И всё же среди присутствующих он был не единственным, кто провёл подобные реформы, и потому многих рад был видеть, искренне отвечая на приветствия и объятия.       — Смотрю, ты всё так же привлекаешь к себе внимание, — вместо приветствия не упустил возможности поддеть друга один из вожаков. Обернувшись, Тэхён наблюдал привычную картину: часть омег, принимавших участие в отборе впервые, с восхищением разглядывала его необычную внешность. — Так и не обзавёлся парой по прошествии стольких лет?       — Знаешь же, что нет. — С тяжёлым вздохом Тэхён опустился на поваленный ствол рядом с Ушиком.       — Не верю, что в этом мире не существует омеги, который растопил бы твоё зачерствевшее сердце, брат. Тебе стоило бы присмотреться сегодня.       Тэхён с другом не соглашается, но и не принимает предложение в штыки. Ему уже почти тридцать четыре и, как ни закрывай на это глаза, к словам папы стоило прислушаться: ему нужна семья. Не потому, что кто-то ждёт продолжения рода вожака, а потому, что он по-прежнему хотел стать отцом и мужем, быть опорой не только стае, но и кому-то более близкому и родному.       — Быть может, ты отсюда сегодня и впрямь не уедешь один, — неожиданно пихнув его локтем, Ушик кивком головы указал куда-то в сторону.       Тэхён без особого энтузиазма проследил в указанном направлении и… больше не смог оторвать взгляда от омеги, пришедшего на отбор последним. Альфа привык и смирился с тем, что всюду казался белой вороной — в прямом и переносном смысле; в его роду никогда не было беловолосых голубоглазых родственников ни среди его пола, ни противоположного. Папа говорил, что он уродился таким по благословению самой Матери-Луны, был отмечен её чистым светом; Тэхён знал, что многие в стае пытались уличить Ким Ынджина в неверности своему вожаку, однако ничего доказать не смогли, поскольку передать такой набор генов было попросту некому.       И поскольку эта данность за многие десятилетия не изменилась, выходило, что Луна благословила не его одного.       Альфа соврёт, если скажет, что проникся к нежному омеге, чьи белые волосы поблёскивали медовым отливом, с первого взгляда любовью, однако что-то внутри за рёбрами всё же щёлкнуло — словно захлопнулся невидимый капкан.        На поляне витала целая палитра феромонов, повествуя об эмоциях, испытываемых присутствующими, но среди этой симфонии свежего предвкушения, насыщенного возбуждения и концентрированного страха острый нюх Тэхёна улавливал тонкую струйку презрения и несогласия. И что-то подсказывало ему, что исходили эти феромоны именно от зеленоглазого омеги.       Тот, к слову, ни на кого не смотрел — совсем. Да, рядом с ним находились те, кто испытывал нечто похожее, и всё же беловолосый выделялся в толпе во всех возможных плоскостях. Был напуган — но при этом держал спину ровно; испытывал неприязнь — но ни одной мышцей на лице не дал это понять; чувствовал унижение — но не позволял дрожи выдать его даже кончиками пальцев.       У него даже имя было словно бы особенным — как перезвон колокольчиков.       Динь-дон.       Чон-гук.       Нежному омеге — нежное имя.       Тэхён не знал, что им двигало, когда он нарёк Чонгука своей парой. Возможно, всё дело в инстинктах лидера, которые требовали защитить беззащитного от шквала похотливых взглядов. Однако, скорее всего, он просто сам себя обманывал, прикрывая собственные порывы безликой заботой вожака — омега не был членом его стаи.       Никто не решился ему перечить. Ни старейшина, что тоже не питал к нему особой приязни после отказа от участий в отборах, ни вожак стаи Южного леса, которому, как оказалось, Чонгук приходился сыном. Тэхён не уважает ущемление прав омег, однако никто не посмел бы оспорить его право на выбор — такова оборотная сторона отбора. И хотя Чон Юджин едва не скрипел от сдерживаемого недовольства зубами, чопорно кивнул, отпуская сына в чужую стаю.       В зелёных глазах напротив бушевала буря. Тэхён с некоторой долей удивления отметил, что страха в них не было — лишь неуверенность и ошеломление, но здесь, вероятно, большую роль сыграла его внешность. По лицу омеги было ясно: встретить себе подобного здесь сегодня не ожидал не один вожак Ким.       Холодные пальцы правильно легли в его сухую тёплую ладонь. Тэхён не отдавал себе отчёта, но неосознанно принялся растирать замёрзшую ладонь, отогревая не только кожу, но и сердце, о чём, конечно, пока не знал. Всё внимание принадлежало им двоим — единственным в своём роде, нашедшим друг друга там, где не ждали и искать не стремились.       Всё же Намджун иногда оказывается прав.       — Тебе нужно помочь с вещами?       Альфа видел, как Чонгук слегка вздрогнул, впервые услышав его голос, но испуганным по-прежнему не выглядел. И хотя всех своих эмоций тот старался не показывать, два искрящихся внутренней теплотой изумруда говорили всё за омегу: Тэхён видел, что впечатление произвёл и, похоже, нехотя заронил в чужое сердце симпатию.       Удивляло и то, что омега охотно шёл с ним на контакт: всякий раз брал предложенную руку, пусть и опирался на ту совсем немного, и старался не отводить глаз от ответного взора, даже если был сильно смущён.       — Я справлюсь сам, у меня их немного, — тихо ответил.       Собрался Чонгук действительно быстро и к машине вышел с небольшой сумкой, но даже её нести самостоятельно Тэхён не позволил, забрав и положив на заднее сиденье. Желание заботиться, много лет спавшее где-то глубоко внутри, постепенно просыпалось, словно разбуженное доверчивым взглядом и мягким голосом нежного омеги, как и инстинкт защищать.        И сопротивляться этим давно позабытым чувствам Тэхён не собирался.