What Happens After Class

      Пит провёл две строгие линии под крупной цифрой «45» и выражать своё разочарование далее не стал. Этот тестируемый явно относился к тому типу людей, которые никогда не испытывали потребности учиться в средней школе, а теперь безнадёжно застряли в университете. Но как раз за этим Пит и здесь. Чтобы разрушать иллюзии. Он всегда устраивал своим студентам нежданные пробные экзамены примерно на четвёртой сессии, чтобы столкнуть их лицом к лицу с собственными недостатками. До сих пор это было весьма эффективно и приводило к сравнительно низкому проценту неудач на его занятиях.       — На сегодня я всё, — громко объявил он, и его коллега, уснувший за столом напротив, резко проснулся. Порш растерянно оглянулся по сторонам, прежде чем остановился взглядом на Пите.       — О, уже так поздно? — пробормотал он, стирая дорожку слюны с подбородка. — Тогда и мне пора собираться…       — Почему ты вообще всё ещё здесь? Раз ты всё равно занят только сном, то с тем же успехом мог бы делать это у себя в кровати, — Пит постучал по столешнице стопкой листов, чтобы выровнять их, а затем сунул их в свою сумку.       — Кинн на своей дурацкой конференции, а я дома совсем один, — сказал Порш, хаотично сгребая разбросанные по столу бумаги и после запихивая их в рюкзак.       — Ой, наш бедный мальчик не может оставаться один?       — Завались, ты… — Порш кинул в его сторону ручку — грубейшая ошибка, поскольку Пит знал, что такая ручка у Порша единственная. — У нас не получается быть самодостаточными одиночками с идеальным балансом между работой и личной жизнью.       Самодостаточный одиночка по имени Пит вскинул одну бровь и, поднявшись на ноги, надел пиджак.       — Аа, теперь-то мне всё ясно. Поэтому ты уставший, верно? Потому что лишился самоконтроля и всю ночь провёл за видеоиграми?       — Я тебя умоляю. Я же не подросток, — фыркнул Порш, с трудом отрывая задницу от стула. — Всю ночь я провёл за просмотром сериала.       — Прошу прощения за свою дерзость, это, конечно, всё меняет.       Пит не стал оспаривать слова об «идеальном балансе между работой и личной жизнью», хотя далеко от правды это не ушло. Каким-то образом, и не спрашивайте у него каким именно, среди студентов (и Порша) он прослыл собранным и организованным человеком, чётко контролирующим собственную жизнь. Исправлять это мнение он не собирался, даже несмотря на то, что в том самом балансе часть про «личную жизнь» зачастую оказывалась позабыта. За тридцать один год своего существования, когда дело касалось чего-то, что не имело отношения к его работе, он более или менее справлялся, где-то принимая плохое решение, а где-то делая сомнительный выбор. Не то чтобы это было плохо, заметьте. На самом деле, он был вполне всем доволен. Хотя должен был признать, что было бы здорово иметь рядом с собой кого-то, с кем можно было бы принимать плохие решения и делать сомнительные выборы. Ему нравилось как быть одному, так и болтать, находиться в компании и среди людей.       — Ладно, я готов, — перекидывая через плечо рюкзак, объявил Порш. Одетый в классическую рубашку, свободные штаны и конверсы, он сам по себе выглядел как студент. Он никогда особо не утруждал себя задачей подстраиваться, и Пит малость завидовал его способности быть настолько уверенным в себе, что он мог кого угодно вокруг заставить подстраиваться под него. Даже если он не выглядел как профессор, студенты всё равно его уважали. Пит не считал, что то же самое относится к нему, поэтому предпочитал носить костюмы и галстуки, чтобы подчеркнуть свою профессию.       Когда они шли по опустевшим коридорам, Пит опустил ладонь на плечо лучшего друга.       — Прямо как в старые-добрые времена. Ты и я, просидевшие всю ночь в библиотеке и волочащие свои жалкие задницы в общагу в восемь часов утра. Мы уже давно не уходили домой вместе.       Порш на мгновение задумался, вероятно, пытаясь отыскать в памяти последний раз, когда они шли домой вдвоём. Разумеется, ничего он не отыскал.       — Чёрт, а ты прав! Хотя мы ведь живём совсем недалеко друг от друга!       — И кто этому виновник, а? — Пит открыл дверь центрального входа и вышел на свежий вечерний воздух. Он ждал, что Порш признает свои ошибки, но рядом царило одно лишь молчание. Пит оглянулся на него, надеясь увидеть стыд, раскаяние или, как минимум, толику смущения. Что он увидел, так это сияющую улыбку. Адресованную, конечно, не ему.       — Кинн!       А. Вот и виновник.       Порш выпрыгнул вперёд и едва ли не налетел на своего бойфренда, с ухмылкой прислонившегося к машине. И вот так Пит вновь превратился в самодостаточного одиночку.       — Прости, Пит, — через плечо бросил Порш, уже вполовину укутавшись в объятиях Кинна. — Давай в другой раз, хорошо? Обещаю, что заглажу перед тобой вину!       Пит лишь закатил глаза, что осталось незамеченным, поскольку Порш уткнулся лицом в грудную клетку своего парня и приглушённо пробормотал:       — Я думал, ты вернёшься только завтра!       — Я сказал им, что должен уехать пораньше, потому что мне нужно позаботиться кое о ком дома, — ответил Кинн, погладив Пита по волосам. Порш вздохнул — с таким же успехом он мог бы быть невидимкой или каким-нибудь невзрачным телохранителем на фоне, на которого никто не обращает внимания.       — Ладно, тогда увидимся завтра. Увидимся же, Порш?       Тот промычал, хотя было ли это ответом Питу или ему просто очень нравилась грудь Кинна, оставалось только догадываться.       — Извини, Пит, — по крайней мере, у Кинна хватило порядочности пристыжено улыбнуться. На его извинения Пит махнул рукой.       — Не волнуйся. Я уже привык, что у меня самый худший друг на свете, — последнее было сказано несколько громче, но избирательный слух Порша сработал, и он не ответил.       — Эй, как насчёт всем вместе поужинать в субботу? Или что-нибудь типа того, — предложил Кинн.       — Или что-нибудь типа того, — Пит печально улыбнулся и, проходя мимо них, похлопал Кинна по плечу. — Позаботься о своём ребёнке-переростке, — их дружба с Поршем отошла на второй план с тех пор, как Порш стал встречаться с Кинном. И Пит понимал, правда понимал, но по своему лучшему другу всё же скучал. Раньше они были неразлучны, по сути, не разлей вода. Кинн частенько, и всегда едва ли искренне, предлагал сделать что-нибудь вместе, но Пит был хреновым «третьим лишним». Поэтому был сам по себе. Ему скоро стукнет тридцать два, а он всё ещё не обзавёлся второй половинкой. У него было несколько «половинок», которых он ради разового секса цеплял в барах, клубах или даже кафе, но ему ещё предстояло найти того, с кем он мог бы провести дольше одной-двух ночей.       Его размышления о несуществующих отношениях были прерваны чем-то, что походило на крайне напряжённый спор.       — Руки от меня, блять, убери, — произнёс невнятный, явно более чем чуть захмелевший голос. — Я сказал, сделка отменяется!       — Несколько минут назад звучало совсем не это, — проворковал второй голос. — За тебя говорит алкоголь. Брось, я же видел тебя там. Этот спектакль в невинность тебе не идёт.       — Нахуй пошёл! Я сказал… — тот невнятный голос оборвался взвизгом и отчётливо раздавшимся звуком пощёчины.       — Ну всё, недоносок, ты сам напросился!       Пит энергично направился к переулку, откуда слышал голоса. У него было достаточно уверенности в своих боксёрских навыках, чтобы не переживать о перспективе драки. Там он обнаружил двоих; один вжимал другого лицом в стену и копошился со своим ремнём. Пит ощутил, как его окатило волной праведной ярости, он ринулся вперёд, схватил нападавшего за шиворот и одёрнул назад. Мужчина удивлённо вскрикнул и попытался хотя бы до чего-то дотянуться, чтобы не упасть. Пит выполненной подсечкой такого шанса ему не дал. Звук удара копчика об асфальт был очень приятным.       — Какого хера тут творится? — спросил он, переводя взгляд с лежащего на земле человека на того, кто стоял у стены. Последний теперь обернулся, и даже в тусклом освещении переулка Пит сумел разглядеть румянец на его щеках и то, как он плотно натягивал на исцарапанную грудь свободную футболку. Он был молод, само воплощение безрассудства и высокомерия, и сверху вниз со свирепой решимостью смотрел на своего обидчика. Протиснувшись мимо Пита, он ударил того ступнёй в пах.       — Посмотрим, где ты будешь дальше доставать себе наркоту, мудак. Уж точно не у Тирапаньякунов, — он пнул его в бок, затем развернулся и пошатываясь двинулся прочь из переулка. Пит с открытым ртом таращился ему в спину, «наркоту?», и после оглянулся вниз на мужчину у своих ног.       — Наркоту?       Проигнорировав его, мужчина злостно посмотрел вслед юноше.       — Ёбаный сопляк. Погоди, пока я не расскажу об этом его отцу.       Пит был безнадёжно не в своей тарелке. Но по какой-то причине, что, вероятно, можно было бы списать на его ужасный, вездесущий синдром спасателя, почувствовал, как нечто потянуло его в том же направлении, в котором исчез молодой человек. Он напоследок окинул взглядом мужчину на земле и, посчитав его не травмированным, поспешил к началу переулка. Глянув направо, увидел пустой, освещённый уличными фонарями тротуар. Слева то же самое — за исключением стройного силуэта, который скорее плёлся вперёд, чем шёл. Питу даже не нужно было прилагать усилий, чтобы догнать его.       — Эй. Ты в порядке? — спросил он, сверху вниз глядя на юношу. Ему, должно быть, где-то за двадцать, но он ещё определённо не в том возрасте, чтобы угрожать другим прекращением поставок наркотиков.       — Я замечательно, — ответил он с мимолётной заминкой в голосе, прозвучавшей подозрительно похожей на то, будто бы он подавил тошноту. — Спасибо, наверное.       — Наверное? — Пит изогнул бровь.       Тот, покачнувшись, остановился и с раздражением посмотрел на него. Взглядом вверх-вниз обвёл его тело, затем закатил глаза и вздохнул.       — Ладно. Похер.       И внезапно Пит обнаружил себя в руках пьяного молодого человека, прижимавшего его к стене.       — Что… — всё, что он смог выдавить, прежде чем к его губам в небрежном поцелуе припали другие. Он был настолько потрясён, что позволил этому случиться, даже когда в рот скользнул чужой язык. После его мозг уловил сценарий «пьяная малолетка целуется со мной на улице и, о, теперь просовывает свою ногу между моими», и Пит резко оттолкнул атакованного-превратившегося-в-атакующего назад.       — Ты что делаешь? — вскрикнул он, рефлекторно вытирая рот рукавом.       — Что? Разве ты не хочешь должного «спасибо»? — юноша пошатнулся на месте, выглядя так, словно был в секунде от обморока. — Хочешь, чтобы я тебе просто отсосал или что?       Пит понятия не имел, кто научил мальчика определению слова «спасибо», но с этим человеком необходимо было провести очень серьёзный разговор.       — Ни в коем случае! Какого чёрта? Я просто хотел убедиться, что с тобой всё нормально! — насильно поцеловали именно Пита, а он всё равно чувствовал себя омерзительным стариком.       — Сказал же, я в полном порядке! Так что можешь не совать свой длинный нос в мои дела, — он развернулся и двинулся дальше по улице. По крайней мере, такой у него, вероятно, был план. К сожалению, он не успел сделать и двух шагов, как плашмя рухнул на землю. Пит недоверчиво уставился на пьяную массу в отключке.       «Что?»              Из всех возможных концовок, представляемых Питом на этот день, «везу домой пьяную малолетку, которого я спас в переулке от изнасилования» было практически в самом низу (хотя всё ещё выше концовки «еду домой вместе с Поршем после приезда Кинна»). И всё же это было именно то затруднительное положение, в котором он оказался сейчас.       Нечто Нечто Тирапаньякун безвольно лежал на спине, в то время как Питу каким-то чудом удалось отпереть дверь своей квартиры. У юноши при себе не было ничего, ни удостоверения личности, ни бумажника, ни даже телефона. Поэтому Пит не представлял, что может сделать ещё, кроме как отвезти его к себе. Что заставило его почувствовать себя ещё более омерзительным стариком, особенно когда он положил потерянного-найденного человека в свою кровать. В комнатном освещении он впервые смог рассмотреть его детальнее. У него было отточенное лицо, взъерошенные тёмные волосы и футболка на теле, которая кожу больше обнажала, чем прикрывала. Не став разглядывать его дальше, Пит накрыл его одеялом. Тот моментально уткнулся в него носом и зарылся головой в подушку, фактически сказав Питу отъебаться и дать ему поспать. Поняв намёк, Пит тихо закрыл дверь в спальню. Затем ослабил галстук и прихватил сумку с оставшимися в ней непроверенными тестами. Он определённо не ляжет спать, когда в его квартире находится человек, который мог, а мог и не, заниматься наркобизнесом, так что он вполне может заняться недоделанной частью работы.       Похоже, ему предстоит бодрствовать всю ночь. Вот тебе и баланс между работой и личной жизнью.

—

      Омлет уже дожарился, когда дверь в его спальню открылась. Пит оглянулся через плечо и узрел нарисовавшегося зомби.       Он выглядел как отогретый мертвец, как пережёванный и заново выплюнутый. Его волосы торчали во все, кроме тех, в которые должны были, стороны, мешки под глазами будто бы намекали, что он так и не преодолел свою подростковую стадию «стану готом», а его одежда нуждалась в крайне тщательной глажке. Поразительно, но он по-прежнему сохранял какой-то сорт внушительности, какую-то присущую ему уверенность, которую не могло умалить даже пробуждение с похмелья в незнакомой обстановке. Он настороженно осмотрелся и напрягся, когда его взгляд упал на Пита.       — Ты кто? — с подозрением в голосе спросил он.       — Пит, Фонсакорн Саэнгтам. Приятно познакомиться с тобой, ээм…?       Но на неозвученный вопрос юноша не ответил.       — Почему я здесь?       — Ты потерял сознание. Я же не мог просто оставить тебя лежать на улице, так? — Пит попытался улыбнуться, надеясь, что это не выглядит жутко.       — Поэтому ты подобрал меня и отвёз к себе? По доброте душевной?       — Я имею в виду… вроде как да? Я ничего с тобой не делал, клянусь. Просто оставил тебя спать. Ты выглядел так, будто тебе это не помешало бы. Честно говоря, ты и сейчас выглядишь так, будто тебе это не помешает.       Руки юноши машинально потянулись к застёгнутому ремню и схватились за пряжку, как в попытке удостовериться, что она всё ещё была там и не была сломана. От этого жеста Пита передёрнуло; он не знал, как много мальчик помнит, и должен ли спрашивать об этом сам.       — Хочешь что-нибудь поесть? — вместо этого спросил он, тряхнув сковородкой. — Ничего особенного, но я предполагаю, что ты, наверное, голоден.       Гость не пошевелился. Его глаза метнулись от лица Пита на сковороду в его руке, он словно обдумывал вероятность, с которой Пит мог бы использовать её в качестве оружия. Пит поставил её на стол, чтобы казаться как можно более безобидным.       — Еда не отравлена. Однако в ней много масла, потому что я могу только представить, какое у тебя, наверное, сейчас похмелье.       — Ты серийный убийца? Психопат? — он скрестил руки на груди и остался стоять там, где стоял.       — Вообще-то, я профессор. В местном университете. Преподаю «Управление персоналом», — Пит сел и наполнил обе стоявшие на столе тарелки рисом и яйцом.       — Что ты хочешь за моё спасение?       Пит подавил вздох.       — Можешь начать с того, что скажешь мне своё имя. Я знаю, что твоя фамилия Тирапаньякун. Но она уж слишком длинная.       Последовала пауза. Затяжная пауза. И как раз в тот момент, когда он подумал, что ответа не получит, тишина нарушилась.       — Вегас, — вместе со своим именем он, казалось, частично избавился и от своих подозрений, потому что медленно подошёл ближе и присел напротив Пита. Или, может, он просто был очень голоден, по крайней мере, если признаком этого может служить урчание в животе. Он даже не стал дожидаться, пока Пит съест первую ложку, прежде чем накинулся на еду. Какое-то время они ели молча. И, как правило, Пита это устраивало, но его многочисленные вопросы требовали ответов.       — Прости, если лезу не в своё дело, но ты уверен, что с тобой всё нормально? Наверное, это был кошмарный опыт, и я хочу убедиться, что всё в порядке.       — Кошмарный… а, так ты об этом? — Вегас усмехнулся. — Всего-то очередной вечер четверга, — он отправил в рот ещё одну ложку и встал. — Ну, большое тебе спасибо, что позаботился обо мне, — ему почти удалось не звучать саркастично.       — Куда ты собрался?       — Сам как думаешь? Домой.       — Но ты… — Пит жестом указал на недоеденную еду, но Вегас был уже на полпути к двери.       — Серьёзно, ты в курсе, насколько ты странный? — Вегас придержался за ручку и обернулся, бросив на Пита глубоко осуждающий взгляд. — Подобрал незнакомца на улице? А потом разрешил ему, блять, спать в своей кровати? Кто так делает?       — Эй, я-       — Ещё увидимся, господин Пит.       Пит с открытым ртом пялился ему вслед. Что это была за херня? Во всём оказался неправ он?.. Что ж, вероятно, так оно и есть, особенно учитывая то, как Вегас это сформулировал. Но бросить его валяться там было бы ещё хуже, да? Он строго покачал головой и решил особо над этим не задумываться. Он сделал доброе дело, с юношей всё было в порядке, ничего такого не произошло. Он записал инцидент в раздел «пиздец странное дерьмо, которое, я полагаю, случается» и покончил с завтраком.       Войдя в спальню, он обнаружил смятое постельное бельё и стопку банкнот по тысяче бат на подушке.

—

      — Это реально звучит прямо как сюжет из дорамы, — сказал Порш, неряшливо перемешивая рис и карри в своей тарелке. — Ты уверен, что всё это тебе не приснилось? От переутомления работой такое вполне может быть.       — Во-первых, работой я не переутомлён. А во-вторых, у меня всё ещё есть доказательства. На моей постели хаос, а в раковине тарелка с недоеденным завтраком, — Пит купил в столовой несколько десертов, потому что отчаянно нуждался в сладком.       — Выходит, ты этого пацана спас, о нём позаботился, завтрак ему приготовил, а он даже должного «спасибо» тебе не сказал? Ну что за паршивец.       Пит, разумеется, ни словом не обмолвился о деньгах, наркотиках или о том, как Вегас угрожал нападавшему. Или о том, как Вегас «должно» хотел его отблагодарить. Это было малость чересчур даже для сюжета дорамы, потому что подозрительно походило на мафию.       — Ну, полагаю, он был напуган, — ха, если бы, — поэтому просто хотел побыстрее вернуться домой. Не могу его винить. Его чуть не изнасиловали, и он проснулся в спальне незнакомого человека. Я бы, наверное, тоже сбежал.       Порш что-то промычал и съел целую ложку карри.       — Как минимум, он мог бы тебе представиться.       Ещё одна деталь, которую Пит оставил при себе. Просто на тот случай, если имя Тирапаньякуна было хорошо известно, а он был не в курсе.       — Думаю, он мне не доверял. Но это не особо важно. Я помог ребёнку, вот и всё, что имеет значение. Я просто надеюсь, что в будущем он не вляпается в неприятности…       — Как ты всё ещё дышишь? — Порш приподнял бровь.       — Что?       — Твоё сердце. Оно слишком огромное. Как в твоей груди ещё остаётся место для лёгких?       Пит фыркнул, и именно так ситуация с Вегасом вылетела у него из головы.       — Красноречиво. Если бы ты не был занят, и я бы не боялся Кинна, я бы точно тебя добивался.       — Если бы я не был занят и не боялся Кинна, я бы точно позволил тебе добиваться меня.       Это было забавно, пока Пит не понял, что всё это время позади них стоял один из его студентов, желая задать вопрос, связанный с занятиями.

—

      Следующая неделя была настолько загруженной, что Пит сгрёб концепцию баланса между работой и личной жизнью и выкинул её в помойку. Он торчал в своём кабинете от рассвета до заката и выходил из него только для того, чтобы провести пары. Приближались выпускные экзамены, его рабочие часы были забиты до предела, а потом ещё немного сверху. Вдобавок шли занятия, которые ему приходилось корректировать, и его собственные проекты, а единственным балансом, оставшимся в его жизни, был баланс между работой и ещё большим количеством работы. Порш жалостливо на него поглядывал — как у преподавателя физкультуры и старшего инструктора университетского спортзала, у него было существенно меньше забот, и он трудился над тем, чтобы снабжать Пита кофе.       В шесть часов вечера в пятницу он схватил Пита и пристально посмотрел ему в глаза.       — Хорош. Время для приятного и спокойного вечера после пяти дней безостановочного учебного ада. Я не хочу, чтобы ты выгорел.       — Всё нормально, я ещё должен-       — Что ты ещё должен, так это сопроводить меня и банду в наши старые охотничьи угодья, — Порш силой вытянул его из кресла и толкнул к двери.       — Порш, моя куртка!       Час спустя Пит словил себя на том, что сидит в баре. Он не уверен, был ли в своём костюме одет слишком или недостаточно. Если исходить из того, сколько процентов кожи было прикрыто, то слишком. Если исходить из элегантности и броскости, то недостаточно. Суть заключалась в том, что в обстановку он не вписывался. Порш привёл с собой ещё нескольких друзей, и они недурно проводили время на танцполе, с которого распугали остальных посетителей. Будь это любой другой день, Пит бы к ним присоединился. Ему нравились тусовки и то безумное, привносимое ими счастье. Но он только что подошёл к концу ужасной недели, когда сон стал редкой роскошью, и это на нём сказывалось. Он был чересчур уставшим, чтобы развлекаться. И поэтому осел на барном табурете, помешивал вишенку в своём напитке и надеялся, что Порш не подойдёт и не попросит его подключиться к их танцам. Он рассеянно водил глазами по помещению. В кабинке неподалёку, что-то оживлённо обсуждая, сидела компания женщин в изысканных платьях. Одна из них словила взгляд Пита и подозревающе прищурилась. Он моментально отвернулся, не желая, чтобы та подумала, что он странный и вот-вот пригласит себя за их столик. Рядом с ними находилось несколько мужчин, которые, судя по степени их опьянения, явно пробыли здесь немало. Самая большая кабинка была занята тем, кто определённо мог быть лишь богатым бизнесменом. На нём было столько золотых украшений, что под всеми этими цепочками и браслетами было трудно разглядеть кожу. Справа от него, то есть на его правой ноге, восседала женщина в откровенном коктейльном платье, а слева — красавец, уж больно молодой для посредственного старика. В соседней кабинке…       Стоп.       Взгляд Пита плавно вернулся к бизнесмену. Или скорее к красавцу около него. На его лице рисовалась пустая улыбка, когда он с паршиво напускным почтением смотрел на того человека. Периодически он кивал и говорил что-то, что из-за расстояния Пит не мог расслышать. Но дело было вот какое: этого юношу Пит знал. Знал его с растрёпанными, а не с безупречно уложенными, волосами и с естественными тенями под глазами, а не искусно нарисованными вокруг них, но, тем не менее, знал. Вегас лип к какому-то отвратительному мужику, в то время как отвратительная рука этого мужика опасно высоко покоилась на его бедре. Он выглядел так, будто бы был готов вылезть из собственной кожи.       Мужчина рассмеялся, так громко и оживлённо, что эхо разлетелось во всему бару вплоть до того места, где сидел Пит. Он наклонился и что-то шепнул на ухо Вегасу, который натянуто улыбнулся и кивнул. Движением подбородка тот намекнул женщине, чтобы она слезла с его ноги. Она взглянула сначала на него, потом на Вегаса, но в итоге сделала так, как ей было велено. Вегас и мужчина встали, ладонь последнего моментально нащупала и стиснула его зад. Пит увидел, как Вегас сжал пальцы в кулак, но более ничего не сделал. Почему он ничего не сделал? Он даже пошёл вслед за тем мужиком, вот так просто, по направлению к лестнице…       Пит вскочил с табурета и преодолел половину танцпола прежде, чем это осознал. Отдалённо он слышал, как друзья звали его, но его внимание было приковано к Вегасу, которого тащили по лестнице, ведущей в приватные комнаты.       — Вегас! — выкрикнул он так громко, что его голос сумел перебить музыку, достичь Вегаса и его… кем бы этот мерзотный чувак ему ни был. Плечи Вегаса напряглись, он затормозил. Теперь Пит был достаточно близко, чтобы услышать, как мужик пробормотал «ну что ещё», а затем обернулся именно в тот момент, когда Пит оказался перед ним.       — Привет, — он ухмыльнулся, ведя себя слегка пьяно и очень глупо. — Я оттуда увидел своего друга и хотел поздороваться.       — Уже поздоровался. А теперь отъебись, — его пальцы на ягодицах Вегаса сжались.       — Но мы так давно не виделись! Ну же, Вегас, идём наверстаем упущенное!       Он увидел, как Вегас глубоко вздохнул, после развернулся и рявкнул:       — У меня нет… — то, чего у него нет, осталось загадкой. У него распахнулись глаза, когда он остановился ими на Пите.       — Ты знаешь этого чудилу? — вскинув бровь, спросил мужчина.       — Вскользь, — ответил он, пренебрежительно махнув рукой. — Неважно, просто забей на него. Пошли, я думаю, у нас ещё есть кое-какие дела, — он вновь попытался развернуться, но Пит оказался быстрее. Он схватил его за запястье.       — Ой, ну не надо так, Вегас! Признайся, ты ведь тоже скучал по мне.       — Да что с тобой такое, блять? — прошипел он, но Пит лишь с ухмылкой ответил:       — Прости, Мистер, но я должен угостить Вегаса выпивкой. Я верну его тебе позже.       Мужчина прищурился, и его рука соскользнула со спины Вегаса.       — Не утруждайся, — рыкнул он. — Не знал, что Вегас водится с дегенератами. Похоже, твой отец пообещал слишком много.       — Нет, погоди! — голос Вегаса прозвучал практически встревоженно, он потянулся за рукой мужчины, когда тот уходил. Пит встал прямо перед ним. В переключившихся на него глазах Вегаса вспыхнула ярость. — Какого хуя ты вытворяешь? Не суй, блять, нос в мои дела, ясно?       — И что это за твои дела? Подвергать себя изнасилованиям на регулярной основе?       — Никакое это, нахуй, не изнасилование, я хотел этого! — но как только он это произнёс, выражение его лица дрогнуло, и он отвёл взгляд в сторону, будто бы не мог вытерпеть зрительного контакта.       — Ох, правда? Потому что не похоже, что тебе понравилось быть облапанным мужиком в три раза старше тебя.       — Какое счастье, что мужик вдвое старше меня пришёл мне на помощь, — прошипел он.       Пит собирался оскорбиться — «вдвое старше» было малость преувеличено, — но Вегас, протиснувшись мимо него, бурей устремился к выходу из заведения. Тело Пита последовало за ним ещё до того, как это сумел догнать его мозг.       После спёртого воздуха в баре свежий уличный ветерок ударил по нему как кулаком по лицу. Вокруг нескольких столиков толпились люди, наслаждаясь тёплой ночью или пользуясь возможностью поболтать. Пит пробирался сквозь них, чтобы успевать за Вегасом, опять чувствуя себя немного убого из-за того, как ринулся за этим юношей. Но лучше уж он, чем тот действительно убогий мужик, самому себе сказал Пит, нагоняя его.       — Эй! Вегас! — он потянулся рукой к его плечу, но от той отмахнулись.       — Чё, блять, тебе надо? А? Разве ты мало наворотил делов за вечер? — Вегас кричал, не прерываясь. Пит понятия не имел, почему он так разозлился — он был чересчур взрослым, чтобы всё ещё находиться на стадии полового созревания, верно?       — Ну, я бы назвал это предотвращением делов, но раз так это видишь ты… — Порш однажды ему сказал, что его самым большим достоинством и самым досадным недостатком была его непреклонность, и прямо сейчас он и правда ей соответствовал. Вегас и близко не был столь же терпеливым, как Порш. Он неожиданно развернулся и впечатал Пита в ближайшую стену, прижав руку к его горлу.       — Он почти был у меня! Ты хоть представляешь, как, сука, с ним трудно? А я почти его уломал. Но тогда тебе приспичило поиграть в рыцаря в сияющих доспехах и всё похерить, и сделку теперь заключат Основные!       Пит сверху вниз смотрел на юношу, который был на несколько сантиметров ниже него, как и на несколько сантиметров ýже, и по-прежнему прижимал его к стене. Он мог бы избавиться от него, но не хотел ещё больше распалять его гнев.       — Я просто думаю… может, стоит попробовать заключать те сделки, которые не предполагают, что тебе, эм… придётся из-за этого вступать в физическую связь с другими людьми. Ты не должен вот так продавать своё тело…       — Ты что, блять, подросток? Целовать можно только тех, кто нам нравится, или что? — тон Вегаса стал насмешливым, в то время как давление на горло Пита усилилось. В момент, когда он разомкнул губы, чтобы набрать воздуха, на них оказался горячий рот и по ним прошёлся скользкий язык. На этот раз Пит с трудом дышал из-за шока. Он попытался оттолкнуть Вегаса, но тот только сильнее вжал его в стену, продолжая терзать его рот. Ощущался привкус алкоголя и дыма, а под ним нечто сладкое, и на один слабый, противоречивый миг Пит отреагировал, проведя по языку Вегаса своим, будто бы в погоне уловить этот вкус. Тогда Вегас резко дёрнулся назад. Пит заметил его глубоко нахмуренные брови и тонкую линию губ, прежде чем Вегас взял себя в руки и разгладил выражение лица.       — Видишь? Я могу целовать тебя и всё равно думать, что ты ёбаный мудак, который не должен лезть в мою жизнь.       Пит навалился на стену и постарался отвлечься от этих только что поцеловавших его губ. Как юношу можно было заставить делать подобные вещи, было выше его понимания.       — А твои родители? — спросил он, и ему практически удалось звучать нормально. — Что бы сказали они, если бы узнали, чем ты занимаешься?       Вегас огрызнулся.       — Кто, по-твоему, меня в это втянул? И кто, по-твоему, придёт в бешенство из-за того, что я не заключил сделку?       — Ты…       — А теперь сделай нам всем одолжение и оставь меня, блять, в покое. Просто то, что однажды ты мне помог, не значит, что ты несёшь за меня ответственность, так что угомонись уже.       Вегас в последний раз оглядел его, будто бы желая привлечь внимание Пита к состоянию его измятого костюма, затем развернулся и двинулся прочь. Пит со странным чувством в животе смотрел ему вслед.

—

      Он говорил себе, что не ждал встретиться с Вегасом снова, но когда это произошло, всё равно разочаровался. Он понятия не имел, что заставило его так заинтересоваться судьбой человека, с которым он виделся дважды и с которым ни разу не повзаимодействовал по-человечески, однако что-то заинтересоваться всё же заставило. Ему было интересно, всё ли с Вегасом хорошо, и действительно ли ему пришлось понести наказание, за которое косвенно был ответственен Пит.       Но эти вопросы остались без ответа. И вскоре воспоминания о разгневанном юноше сменились на более насущные дела, а именно на конец семестра, экзамены и навалившиеся с этим задания. После наступили каникулы, когда свободное время Пита было занято его собственным исследовательским проектом, и поскольку тот уже был готов, ему было необходимо готовиться к следующему семестру. К тому времени, как он снова обосновался в кабинете, Вегас практически исчез из его головы.        — Почему каникулы такие короткие? Едва начались, а уже закончились, — вместо приветствия сказал Порш, когда вошёл в кабинет, бросив свою сумку на стол, а себя — на стул, стоявший за ним. — Я почти не провёл времени с Кинном.       Пит хотел бы несколько отличиться утверждением о том, что им пренебрегали весь месяц, потому что Кинн отнимал у Порша всё время.       — Бедняжка, — рассеянно сказал он, заканчивая последние детали в вводной презентации в «PowerPoint» для первокурсников этого года.       Крышка его ноутбука медленно наклонилась вперёд, заставляя его оторвать взгляд от своей работы.       — Почему мне кажется, что твоё сочувствие не сильно искреннее?       — Потому что моё сочувствие не сильно искреннее.       Пит полностью опустил крышку ноутбука и встал.       — Разве тебе не нужно готовиться к парам? Только не говори, что ты всё закончил за каникулы.       — Круто, да? — Порш ухмыльнулся и с нескрываемым злорадством оглядел множество папок в сумке Пита. — Вот именно поэтому моя дисциплина особенная. В качестве ознакомления я просто могу разрешить им поиграть во что-нибудь, — у Порша всегда был уникальный талант трудиться по минимуму, но при этом делать вид, будто он превзошёл ожидания. Навык, которому Пит смертельно завидовал.       — Да, да, всё у тебя в жизни правильно. Отличная работа, отличный парень, отличное всё, — пробормотал Пит, практически не смутившись тому, как обиженно это прозвучало. — У тебя случайно не найдётся времени для меня на сегодняшнем обеде? Наверстать упущенное и всё такое?       — Как раз об этом я и хотел у тебя спросить!       Они договорились встретиться в столовой, и Пит отправился на свою первую лекцию в семестре. Независимо от того, как часто он это делал, это всегда было похоже на новое начало. И, как в каждом новом начинании, у Пита появлялся свежий прилив мотивации выложиться по полной. Помогать студентам в течении их обучения в университете, особенно с их самых первых шагов, всегда было его любимой частью работы.       Первая лекция шла весьма хорошо.       Вплоть до тридцатитрёхминутной отметки. Он покончил со своими ознакомительными слайдами, заслужил несколько смешков и быстро объяснил, что у него действительно есть определённые ожидания, однако в части правил и порядка он не слишком строг. Далее последовала перекличка. Его поток был довольно многочисленный, но он хотел постараться запомнить имена студентов как минимум к третьему занятию. От буквы «А» до буквы «С» всё прошло без сучка, без задоринки (хотя он на миг запнулся при произношении имени студента по обмену из Франции). Затем пришёл черёд буквы «Т».       — Ти…       Пит прервался и посмотрел на фамилию так, будто бы она могла поменяться, если бы он смотрел на неё достаточно долго. Единственное, что поменялось, это атмосфера в аудитории, где то тут, то там послышались перешёптывания. Пит прочистил горло.       — Тирапаньякун.       Какое-то мгновение ничего не происходило. Потом некто на последнем ряду, вполовину скрытый за двумя другими студентами, поднял руку.       — Здесь, — сказал Вегас.