Только через твой труп!

— Надеюсь, в туалет ты со мной ходить не будешь? — Сказала Агата, за которой я уже целый час ходила хвостом. — Я просто по вам сильно скучала, — мне как-то неловко говорить, что я просто боюсь оставаться одна. Она только кивнула, внимательно глядя на меня, а я только сегодня за долгое время увидела своё отражение. Хоть до этого я голодала, но до такого высушенного состояния ещё не доводила себя. Кости выпирали, а щёки впали. Я вообще выглядела как мертвец. Наверное, так и выглядят трупы, которые несколько месяцев где-то лежали. Единственное отличие только в том, что я не разлагаюсь. — Ты хочешь есть? — Да, — говорю, а сама смотрю в пол. Так всегда приходилось делать в психушке. Посмотришь на кого-то из медперсонала, а тем может не так показаться, и снова наказание. Лучше просто смотреть в пол. Так и придраться нельзя, если прям только очень сильно захотеть. — Иди посмотри телек. — Можно я тут побуду? На кухне повисла тишина, и она стала давить на уши. В психушке никогда не было тихо. Там умудрялись орать даже ночью. Каждый раз, когда кому-то делали ЭШТ, мигали лампы. Каждый раз, когда я лежала на кровати или стояла в коридоре, и все лампочки начинали мигать, я знала, что происходит, и внутри меня всё сжималось. Я боялась стать следующей. Я не хотела снова испытать ту боль. Почувствовать, как моё тело ломается, пытаясь оторваться от стола, и ремни уже не сдерживают. Меня даже не всегда санитары могли удержать, вот настолько выгибался мой позвоночник. Каждый раз мне казалось, что я умру, и каждый раз я приходила в себя с сильной головной болью и тошнотой, а память становилась всё хуже и хуже. Так же мне пригрозили, что если я снова попаду к ним, то меня отправят на лоботомию, и для наглядности рассказали, что это за операция, и даже показали инструменты. На них даже смотреть было страшно, а представлять, что вот такое ещё мне и в глазницу введут, а потом ещё и молотком ударят, чтоб в мозг вошло. И как мне ещё сказали, что всё это делается в полном сознании. Они даже обезболивать не станут, а я уверена, что это очень больно. — Лера, — она стала что-то нарезать на доске. — Завтра я ухожу на работу. Ты сможешь остаться дома одна? — А вы не можете остаться со мной? — Она стоит, повёрнутая ко мне спиной, и я на секунду поднимаю взгляд и смотрю ей в спину. — Мне и так сегодня пришлось отгул взять, чтоб тебя забрать. — А я не могу поехать с вами? — Нет, не можешь. — А вы точно вернётесь? — Да, — она перестала нарезать и обернулась, а я тут же опустила голову. — Так ты справишься одна? — А вы надолго? — Да. Поджимаю губы. Мне всё же страшно оставаться одной, но и настаивать, чтоб быть с ней, я боюсь, вдруг она решит, что у меня всё ещё проблемы, и вернёт обратно в психушку? А может, она уйдёт, и в дом придут санитары и вернут меня обратно? Я же чувствую, как она на меня смотрит. Она стоит вся задумчивая, с напряжением во взгляде. Она думает, что со мной делать. — Я приготовлю тебе на завтра, так что есть тебе будет что. Ножи, правда, на всякий случай спрячу. Ты же сможешь воспользоваться микроволновкой и разогреть себе? — Да, — тихо отвечаю. — Травмировать я себя не собираюсь. Я не хочу обратно. Она почему-то тяжело вздохнула. — Лера, иди посмотри телек, — она взяла меня за руку, и от её прикосновения я тут же вздрогнула. Она это заметила, но ничего не сказала. — Что посмотреть хочешь? — Меня повели к телеку. — Фильм, сериал или мульт? — Мне всё равно. Она включила телек, и там шёл какой-то фильм, который она тут же переключила. — Не думаю, что ты хочешь смотреть «Пролетая над гнездом кукушки», — она переключала каналы, пока не остановилась на каком-то фильме. — «Клуб первых жён» нормально? Просто киваю, и она уходит на кухню. Фильм я не смотрела, всё прислушивалась к кухне. Она была там, я слышала, как нож касался доски. Меня уже шатало, я хотела рвануть на кухню и прижаться к ней и никуда не отпускать, но, боясь, что меня накажут за малейший повод, продолжала покорно сидеть на диване. А потом где-то что-то упала, да с таким грохотом, что я вскочила на ноги и, заметавшись по комнате, рванула в угол, где и сжалась, вся дрожа. — Всё нормально? — Слышу голос Агаты. — Лера? — Она вышла из кухни и стала искать меня взглядом. — Ты чего? Я уронила крышку от кастрюли. Лер, не дрожи, всё хорошо. Иди ко мне. Она сама обняла меня и стала гладить по спине. — Продолжай смотреть фильм. Всё хорошо. — Можно я с вами на кухне побуду? Она задумалась, а после покачала головой. — Лер, тебе надо начать приспосабливаться к нормальной жизни. Не будешь же ты всюду за мной ходить? — Вы не сдадите меня в тот интернат? — Всё зависит сугубо от тебя. А сейчас смотри фильм, а я готовить. — Я же не вернусь в психушку? — Ну, если тебе хватит ума не резать себя и не совершать ничего настолько необдуманного. Меня всё ещё трясло, когда я встала и села на краешек дивана. — Приспосабливайся, ты не в психушке. Тут жизнь иная. Нормальная. Она ушла готовить, а потом мы ели и смотрели «Дикого ангела». Весь сериал я прижималась к ней. — Мне надо в туалет, — сказала Агата, поставив сериал на паузу. — Лера, можешь отпустить мою руку. Я скоро вернусь. Отстраняюсь от неё, и, встав, она вышла. Время, казалось, длилось вечно. Я всё ждала, когда она вернётся. Меня всю дёргало. Я даже не верила, что вернусь к нормальной жизни. Может, я не смогу приспособиться? Тогда что со мной будет? Я даже спать ночью не могла. Всё думала, как жить дальше. А когда, наконец-то смогла заснуть, то тут же была разбужена будильником. Агата встала и стала собираться на работу, а я поняла, что боюсь оставаться одна. — Агата Борисовна, возьмите меня с собой. Пожалуйста. — Мы же вроде договорились, что дома остаёшься. — Но… пожалуйста. Она стала собираться и не обращать на меня внимания, и я не придумала ничего лучше, чем загородить своим телом входную дверь. — Иди спать, — строго сказала Агата. — Пожалуйста, не оставляйте меня одну. Я… — Так понятно всё с тобой, — она куда-то ушла, а потом вернулась спустя минуту, пряча одну руку за спину. — Лера, иди в комнату. — Что вы прячете? — Ничего. Иди в комнату. — Я буду мирно и тихо сидеть. Я… Она только кивнула и решительно шагнула ко мне, обняв одной рукой и крепко прижав к себе. — Я не оставлю тебя, Лера, — прошептала она мне на ухо, и я тут же вздрогнула, почувствовав боль в плечо. — Это для твоего же блага. Плечо даже стало разрывать от боли. Я закричала, уткнувшись ей в шею, и стала вырываться, а она ещё, как назло, медленно вводила в меня эту дрянь. Ноги подкосились, и я больше не могла стоять ровно. Голова стала тяжелой, и я просто перестала понимать происходящее. Даже когда она перестала вводить в меня эту гадость, плечо всё равно продолжало разрывать боль. — Всё хорошо, — Агата обняла меня и потащила в спальню. — Я сейчас уложу тебя, и всё будет хорошо. Она положила меня на кровать, а после повернула на бок и подложила мне под лицо полотенце. Я застонала, чувствуя, как боль с плеча стала разливаться во все мышцы. Это была такая боль, словно всё моё тело очень сильно затекло. Мне даже было больно лежать, а рот сам собой открылся, и слюна потекла на полотенце. Мышцы словно рвали голыми руками. Я лежала, не в силах пошевелиться и хоть что-то сказать. Перед тем, как окончательно провалиться в этот укол, я увидела перепуганное лицо Агаты.

***

— Боже, — Агата продолжила собираться на работу, не в силах смотреть на Леру. Это выглядело ужасно. Она словно стала овощем. Ещё и слюны так много вырабатываться стало. Всё же следовало почитать про этот препарат. Леру словно судорога свела. Агата видела, как напряглись мышцы Леры и как стали закатываться глаза. Всё же десятка слишком большая доза. Надо было ставить пятёрку. В тот раз, когда Марго ставила укол, всё было не настолько страшно. Но там и доза была меньше. Может, вообще не стоило делать укол? Лера не вела себя буйно. Главное, чтоб после этого укола ничего не поменялось в худшую сторону.