Кишка в цветочном поле

Следующей остановкой был Высокий Хротгар. Обговаривать маршрут даже не пришлось, поскольку крепость – единственное место, куда команда может отправиться после получения заветного артефакта. Довакин колебался между размышлениями и предстоящим диалогом со старейшинами, пока его предшественнику не терпелось забраться на самый пик горы повидаться со старым знакомым. Их ожидание сопровождалось нытьем Телдрина о резко опустившейся температуре, желании поскорее закончить этап задания и издевками Акселя по той же теме, дабы спрятать волнение от предвкушения, ибо до этой местной достопримечательности он прежде никак не мог добраться. Саротар приземлился на заднем дворе крепости, чуть не сбив своей тушей башню, стоящую у подъема к Глотке Мира. Один из стариков до этого медитировал у ступеней, пока его не прервал дракон. Прежде, чем Седобородый успел опомниться, Мирак скомандовал Драконоборцу дать ему злополучный рог, который он впоследствии бросил в руки чужого наставника. Но не успел Довакин спешиться, как змееподобный летун вновь оказался над землей, поднимаясь еще выше. — Э-э, погоди! Я и слова им сказать не успел! — встревожился воин. — Вот еще! У нас есть встреча поважнее. Я не собираюсь тратить время на тех, кто даже не может контролировать свой голос. Спорить с тем, кто управляет транспортом – затея крайне сомнительная, поэтому что Довакин, что Аксель не смели возражать, пока дракон нес их к самой вершине Тамриэля. Воздух становился тяжелее, а погода беспощадней, словно все мировые вьюги обрушились на них за раз, снег яростно бил в лицо. Но никакой холод не мог остановить решимость Мирака повидаться с тем, кто носит то же клеймо предателя, что и он сам, и кто также отрекся от общества и людей, и драконов. Столько воспоминаний навевало только это место, сплошные видения о времени, когда драконы имели непоколебимую власть над человечеством… И с каждым сантиметром вверх память добавляла краски в картины ушедшей эпохи. Живущим в настоящем никогда не понять ту тоску и восторг, что испытывал древний. И хоть когда-то он служил этим огромным тварям, сейчас одна из них смиренно летела по его указке, опускаясь на толстый настил снега Глотки Мира, добавляя сакральности этого места небольшой слой иронии. Первой в глаза бросилась стена слов, и лишь потом – огромный дряхлый отшельник, сидевший сверху. Он ощутил присутствие гостей еще до того, как они оказались в поле зрения. Отсутствие враждебности от летающей твари поразило больше всего, ибо тот смиренно глазел на новые лица. По какой причине слуга даэдра привез своих коллег именно сюда – вопрос, что остался без ответа. Первым с чешуйчатой шеи спрыгнул Мирак и, стащив с лица маску, приветственно развел руками перед единственным обитателем вершины. За ним последовал Довакин, а вместе с ним и маг с изнемогающим от холода эльфом. — А ты все так же гниешь здесь, Партурнакс! Я не ожидал от тебя меньшего! — расхохотался жрец. Вместо членораздельного ответа от дракона последовал ту'ум, сотрясший землю своей мощью. Из его пасти вырвались три слова, превратившиеся в неудержимый поток пламени, что, впрочем, был направлен в противоположную сторону от людей. Когда крик прервался, Мирак выдал свои три слова «Огненного дыхания», также не попадая по дракону. Не участвующие в процессе изумленно вытаращили глаза, не особо понимая суть ритуала. После очереди жреца Партурнакс повернулся к Довакину, ожидая еще одного приветствия. Герой лишь смущенно топтался на месте, не зная, куда себя деть от чужих глаз. — Э… Здрасьте? Воин неловко промямлил слова и, как и думал, не оправдал ожиданий. Мирак закатывал глаза, в то время как Партурнакс понимающе захохотал. Его смешки звучали так же громогласно, как и ту'ум. Невозможно даже предположить, о чем отшельник думал в моменте. — Зу'у кораав аан довакин аст хай ол пруза, киир. Я вижу, что ты тоже довакин, дитя. Мы приветствовали друг друга как дова. Нии хин мейз. Твоя очередь. — Да? Я бы хотел, да только никогда крик этот не использовал. Только от драконов слышал, простите за грубость, Партурнакс. — Ты не научил своего приемника даже этому, Мирак? Зу'у нис прода. Я не мог ожидать большего от тебя. — Он для меня никто, к твоему сведению. Я просто жду, когда он станет сильнее, чтобы наконец-то победить и захватить власть над миром, — фуркал жрец, ударив хвостом воздух. — Его учили Седобородые. Вернее, показали два слова и отправили с глаз прочь, видимо, чтоб не мешался. — Дрем. Терпение, Мирак. Обучение требует времени и практики, мои ученики поступили правильно. Путь Голоса невозможен без зии. Духа. — Ученики? А, ну, если так подумать, это логично, — пожал плечами Драконорожденный, не слишком удивляясь открытию. — Так что там с криком? — Дай нам услышать свой ту'ум, киир! Ощути его своими костями, и покажи, если ты действительно довакин! Пойми огонь так, как его понимают только дова! Из самого нутра дракона в воздухе закружились потоки энергии, направленные на Довакина. Процедура изучения крика уже знакомая, отчего ученик с радостью впитал новые знания. Слово зазвучало в голове гулким эхом, проходящему по всему телу. Нечто в сознании резонировало с частью ту’ума, отчего эхо становилось еще громче. Подобного не происходило даже при передаче знаний самим Хермеусом Морой. Быть может, одна из поглощенных ранее душ возымела эффект. Последний сделал серию глубоких вдохов и выдохов, подготавливаясь к высвобождению крика. Спустя мгновения прозвучал третий голос, завершающий формальное приветствие. Лишь части “Огненного дыхания” хватило, чтобы создать магический пожар на снегу. Само собой, силой крик не отличился, но традиции требовали сам факт. Тем более, для воина это первый опыт с новыми знаниями. Мирак скептически поднял бровь, давая оценку чужой силе, пока Партурнакс одобрительно кивнул на успешную попытку. Телдрин и вовсе подошел погреть руки у образовавшегося из ничего костра. — А мне говорили, нельзя здороваться, крича “хуй” во все горло. К драконам, что ли, записаться, — посмеивался Аксель, стряхивая снег с лысины. — Боюсь, подобного слова не существует в нашем языке, фадон, и его значение мне неизвестно, — покачал головой отшельник. — Таким криком можно только опозориться, но вам ли об этом думать, — Первый показательно отмахнулся от союзника. — Может, когда я научусь создавать свои крики, — хмыкнул Довакин. — Но для начала нам бы узнать такой, который поможет победить Алдуина. — Бессмысленно. Я пожру душу этого вредителя прежде, чем он поймет, что происходит. А вот кто нас сможет туда отвезти - другой вопрос, — самоуверенно заявлял жрец. — Партурнаксу, как брату Алдуина, наверняка известно, как добраться до Скулдафна. Довакин мельком глянул на Саротара, что моргал, не имея ни единой мысли за глазами. Речь слуги даэдра заметно напрягла дракона, что стыдливо отвел взгляд. Хотелось того или нет, но Мирак - один из свидетелей тех бесчинств, что правое крыло Пожирателя Мира натворил в то кошмарное время. Сын Акатоша спустился со стены слов, содрогая гору. — Арк хай бо хэт, Мирак. Ты все равно пришел сюда, зная, кем я был... Кросис. Призраки моего прошлого до сих пор дышат в спину, — вздохнул Партурнакс. — Забавно было наблюдать за тобой. Пожалуй интереснее, чем за всем остальным Тамриэлем. Но ирония в том, что сейчас мы на одной стороне несмотря на то, что творилось в прошлом. Именно поэтому я и пришел сюда в первую очередь, хотя просить дракона об одолжении… Несколько не вписывалось в мои планы, — разводил руками Мирак. — Как бы ни хотелось это признавать, я сильно ограничен в своей власти… пока что. Поэтому мне нужно вспомнить пару имен бывших союзников Алдуина. Не могу же я заставить сражаться ископаемое вроде тебя. — Я припоминаю, ты утащил в изгнание нескольких из нас во время своей последней битвы. Почему же не они? — задумчиво спросил Партурнакс. — За столько лет в Апокрифе ни один из них не вспомнит ни Скайрим, ни сам Скулдафн. Единственный господин для них – я, и никак иначе! — Погоди, етить твою. Я знаю, что ты сильный, и все такое, но сомневаюсь, что одного крика достаточно будет. В смысле, хорошо если получится, но лучше будем действовать наверняка. Алдуин – первенец Акатоша, в конце концов, — остановил слугу даэдра Последний. Первый в очередной раз бросил на преемника ядовитый взгляд, словно его только что оскорбили. Довакин не обращал на это внимания, поворачиваясь в сторону отшельника. Торопиться ради спасения мира нужно безоговорочно, но осторожность не помешает. Одной ошибки будет достаточно, чтоб погрузить мир в бездны нескончаемого хаоса. Пусть довакинов и двое, но в данный момент создать конкуренцию может только один. — Вазен. Йорре, смертные, создали ту'ум, способный уничтожать дов так, как наше сознание не способно осмыслить. Нечто иное, чем то, чего добился Мирак. Партурнакс поднял голову к небу, раскапывая глубины своей памяти. Воспоминания неизбежно терялись во времени, но тот самый день оставил нерушимый след на сознании. Возвращаться к картинам тирании, бойни и геноцида хотелось меньше всего, но иначе помочь путникам он не сможет. Первый сложил руки на груди, ожидая объяснений, в то время как Последний метал глаза от одного древнего к другому. — На этом месте, эрувос вод, множество лет назад Языки, первые мастера Голоса, сражались с Алудином и одержали победу. Тот ту’ум... “Драконобой” был самым ужасающим зрелищем, какое только может предстать перед дова. Кросис. Мне повезло не почувствовать его, но я видел, как сильно крик может ранить. Он поражает само естество, слова никаких языков не способны это описать. Но в тот день мой зейма не был убит, ок мулаг унслад. Он был слишком силен. Языки использовали кел - древний свиток. Они переместили его во времени... В секунду раскрытия информации об артефакте повисла изумленная тишина. Никто не мог даже предположить о том, что была задействована настолько мощная магия. Даже бывшему обитателю Апокрифа мало известно о свитках, пусть и с древними Языками он знаком лично. Драконоборцу прежде не приходилось слышать о свитках вовсе, как и Телдрину, что за свою долгую жизнь наемника толком не сталкивался с явлением. Лишь некромант сузил глаза, потирая подбородок. — В Коллегии было пару человек, которым эти свитки уперлись. Ни одного они так и не нашли, по крайней мере, когда я там учился. Они были уверены, что свитки божественного происхождения, которые существуют с самого зарождения вселенной. А еще то, что с их помощью можно переписывать реальность. Хотя мне непонятно, почему Языки просто не стерли Алдуина из истории, а отправили его в наше настоящее. Прорыв Дракона и так, и так случился бы. Целитель пожал плечами, откидываясь мыслями, что люди того времени просто не знали о способностях артефакта. Справедливости ради, даже спустя четыре эры все сведения о свитках держатся на догадках и теориях. При упоминании обретаемого с предметом могущества Мирак чуть оживился, заинтересованно виляя хвостом. Это явно не к добру. — В таком случае — это то, что нам нужно. Не могу даже вообразить возможности, которые передо мной откроются, как только мы найдем его. — Обойдешься, окаменелость коричневая. Если даже ученые не знают, где эта дрянь и что она делает - ты ее тем более не получишь. Мы Алдуина собираемся убить, а не мир разнести, — шикнул данмер. — Я как-то слышал о жрецах Мотылька-Предка из Башни Белого Золота, когда был в Сиродиле. Они занимаются чтением древних свитков, но, думаю, у нас нет времени отправляться туда и объяснять все по новой. Может хоть в Коллегии чего расскажут? — Да хер их знает, они и послать могут, чтоб отвязались. Но зависит, попробуем, — недовольно кривил лицом маг. — А что делать-то с ним вы придумали? — огласил главный вопрос Довакин. — Раз на этом месте случился Прорыв Дракона, то с помощью свитка в теории можно посмотреть в прошлое и узнать этот ваш “Драконобой”. Ну, или прочитать... Или извернуться, если свиток потребует, — заключил Аксель. Первого несколько задело недоверие спутников, но он решился промолчать, дабы не усугублять положение. Все равно знает, что в конце концов настоящая сила будет в его руках, со свитком или без. С появлением более внятного плана Драконорожденному сделалось легче на душе, страх неизведанного отступил, пусть и непонятно, насколько новый путь будет того стоить. Партурнакс только поражался, что, едва поделившись своими знаниями с гостями, они сами определились, что следует делать, дабы убить вселенское зло. — Ваше рвение и находчивость достойны спасения этого мира. Дрем. Есть кое-что, о чем я хотел бы спросить. Лос тил ан друн? Почему вы хотите спасти этот мир? Над Глоткой Мира вновь нависла тишина, что разбавлялась свистом ледяного ветра. Само собой, Довакин делал то, что ему говорят, и потянул за собой остальных, но не так сильно задумывался над тем, зачем он исполняет пророчество, только над тем, почему именно он. Впрочем, у его союзников ответы были в разы проще, и первым в апатичном тоне заговорил некромант. — Просто помогаю. Я живу, пока не сдохну, а существовать без цели - невыносимо. Свою я бросил несколько лет назад, а сейчас... Ну хотя бы с этими дебилами не скучно. Телдрин вздрогнул, стараясь отогнать нечто, впившееся в голову после слов друга. Он сосредоточился на вопросе отшельника. — Я, вообще-то, тоже помогаю. Мы столько прошли вместе, и сливаться на середине было бы глупо. Даже если я не смогу Алдуину чешуйку оторвать - я все равно буду рад, что мировой порядок не улетит к даэдровой матери. — Тц. Вы как слепые собаки. Сначала я убью Алдуина, затем Довакина, и мне больше никто не помешает получить власть, которая не снилась первенцу Акатоша. Мир падет к моим ногам, и ничто не сможет избежать моего контроля. Если потребуется - я поставлю на колени самих богов! Ответ Первого был настолько предсказуем, что не удивился даже Партурнакс. Закатывание глаз звучало громче ту’ума, что Мирак из раза в раз отказывался слышать. Довакин продолжал это игнорировать, чтобы не портить себе настроение, а впоследствии и заговорил. — Я люблю этот мир. Хорошего много, да и плохого тоже, он... Такой, какой есть, и это прекрасно. Я долго не понимал, почему не могу бросить этот путь... Тяжело и больно, но я уже не хочу отступать. У меня есть друзья, и... семья, можно сказать. Я остановлю Алдуина ради них, и всех других людей, которые в будущем станут мне близки... И которые не станут тоже. Даже если они не подозревают, что судьба этой земли зависит от меня, ничего страшного. Свою судьбу я уже принял. Для присутствующих речь звучала так проникновенно, что даже заклятый враг смутился по необъяснимой для себя причине, повесив хвост. Аксель снисходительно покачал головой, отворачиваясь, чтоб спрятать ухмылку. Телдрин с растянутой на лице улыбкой бросился на шею к воину, крепко обняв, на что Довакин не имел других опций, как обхватить его в ответ. — Во-от, вот так и надо думать, брат! У тебя все получится, никогда в этом не сомневайся, — наставлял Серо, целуя того в щеку. — И где я бы был без вас, парни... — смеялся Последний. Дракон с пониманием смотрел на людей. Не раз видел подобных воину, что говорили похожие слова, что ломались под натиском проблем, и как прекрасно видеть готовность встретить неравный бой с мечом в руке и волей к победе. — Пруза. Это прекрасный ответ, киир. На месте этого мира родится другой, гейн сул, и ты все равно хочешь за него бороться, как сделали бы многие. Воистину, ты воплотишь предначертанное тебе. — Спасибо вам, Партурнакс. Спасибо, что напомнили, что я делаю это не просто так. Ваша мудрость тоже стоит того, чтобы ее спасти, кем бы вы ни были в прошлом. — Развели тут невесть что. Раз так готов к Алдуину, будь готов за это ответить. Нам хватило бесполезной болтовни здесь, — внезапно поторопил тех Мирак. Выпад жреца не был лишен смысла, хоть и прозвучал, словно слуга даэдра чем-то обеспокоился. Впрочем, свою следующую остановку они обозначили, и все остальное - лирика. Как только Телдрин отлип от Довакина, он откланялся учителю. — Я уже жду нашей следующей встречи. Вернемся, как только, так сразу. — Прощайте. Зу’у фен кос сараан, с кел или без. Распрощавшись с мудрецом, отряд вскочил на Саротара, направляя того в сторону Коллегии Винтерхолда. Диалог с Партурнаксом отбросил все сомнения, что возникли или возникнут, ибо что бы ни произошло - они дойдут до конца пророчества и вернутся героями. Мирак выглядел ни то озадаченным, ни то типично недовольным. О чем он думал в момент поездки останется только в его голове, поскольку компаньоны не имели ни малейшего желания провоцировать диалог. Одного поучения Довакина о важности статуса было недостаточно, чтобы смягчить к себе отношение. К тому же, Неприкаянный и Серо слишком зарядились речью о спасении мира, и не торопились отходить от радости лицезрения ментального прогресса и решимости, что будет сопровождать их до посещения старой столицы, если не после. Когда команда добралась до Винтерхолда, на Скайрим уже опустился вечер. Полеты значительно укоротили время перемещения и экономили силы, но от нагромождения событий голова начинала вскипать. Старый полуобвалившийся город, пожалуй, не лучшее место для пребывания, однако переночевать здесь не смертельно. Теперь уже Аксель вел за собой людей, ибо с Коллегией знаком весьма тесно. Пройдя по ненадежному мосту, они вошли за стальные ворота, и виду представилась крепость магов во всем ее величии. Хоть время ее не щадило, Коллегия все так же величественно возвышалась над дырявыми крышами и разрушенными строениями города, будто насмехаясь над последствиями магии. Перед непосредственным входом некромант натянул капюшон пониже, только из нежелания здороваться со знакомыми и, упаси Аэдра, чтоб не заводить с ними бесед. Проскочив мимо магов, Неприкаянный повел своих товарищей в Арканеум, наверняка зная, что именно там они получат нужную информацию. В библиотеке мертвая тишина, как и должна быть. Мирак с искренней неприязнью глядел на коллекцию фолиантов местной гильдии магов, пока Довакин и Телдрин украдкой осматривались. В самом конце зала стоял большой деревянный стол с сидящим позади него орком, склонившим голову в умиротворенном сне. На столе сидел пушистый черный кот в подобно колдунском фиолетовом одеянии, животное открыло янтарные глаза, как только Арканеум посетили новые лица. Присутствию этого кота больше всех удивлялся Неприкаянный. — Профессор Джоджо? — не веря, спросил Аксель. — Был бы я человеком, ты бы и не вспомнил. Джоджо спрыгнул со стола, подходя ближе к посторонним. Было бы грубо не представиться перед знакомыми ученика. Как оказалось, это не простой кот, а каджит, что в провинции встречались лишь как торговцы и воры. С его породой редко приходится сталкиваться. — Приветствую. Меня зовут Джо'жан Сабус, профессор колдовства, «заменяю» библиотекаря. Боюсь представить, что могло привести вас сюда, и с ним. — И тебе привет, Джоджо. Я уже думал, из тебя сделали коврик. Понятия не имею, чем вы там с Акселем занимались, но мы не поздороваться зашли, — усмехался Телдрин. — С нами тут Довакин, Мирак и международный пиздец накануне, не считая Алдуина. Альфик поднял бровь, оглядывая шайку. Драконорожденные? Здесь? Еще и человек с меретической эры? На привычные выходки целителя это не похоже. Что-то происходит, и явно нехорошее. Каджит навострил уши, настороженно мотая шерстяным хвостом, будто вытирал с полов пыль. — Заниматься благотворительностью хлопотно. И сомневаюсь, что вам понадобятся лекции о колдовстве, раз уж даже Аксель прогуливал их в Миддене, устраивая пляски с мертвецами. А ты, мой морровиндский друг, и вовсе статуса здесь не имеешь. Не вижу даже смысла заморачиваться. Сабус пренебрежительно отвернулся, возвращаясь на стол. — Я двадцать лет преподаю в этой Коллегии, и еще никто не оказывал мне такого неуважения, а вы будто в мою честь произносили тосты. — Талосова борода, сдался ты мне. Будто последний маг в Тамриэле, — фыркал Неприкаянный. — Я прошу прощения за своих друзей, профессор Джо'жан, но нам действительно нужна помощь. Мы ищем древний свиток чтобы одолеть Алдуина, и просто не знаем, куда еще пойти за советом, — неловко вмешался Довакин. Каджит изможденно выдохнул, неосознанно скидывая со стола лист пергамента, что по несчастливой случайности оказался слишком близко к хвосту. — Не вы первые, и не вы последние… Даже если бы мы знали, я не могу просто разбрасываться такими сведениями без разрешения архимага. А у него, в свою очередь, более важные дела, чем прихоти драконорожденного и его шайки-лейки. — А нас не должно волновать, чем там занят ваш архимаг! Без этого, будь он проклят, свитка весь мир к даэдровой матери пожрет сынок-паразит Акатоша, и только свиток нам покажет, что делать, чтоб этого не допустить! — вмешался Мирак. Джоджо попялился на гостей несколько секунд, прежде чем вальяжно сесть на столе. Он несколько обдумал слова Первого, не меняясь в лице. — Какая досада. Теорий о судьбе душегуба-жреца, поднявшего восстание против драконов, было много, и все же ты здесь, передо мной. И как парадоксально, что из всех людей в этой комнате именно ты требуешь громче всех. Не Хермеус Мора ли должен даровать тебе мудрость, или не только мне посчастливилось с непутевым учеником? Сравнение с Неприкаянным ранило самолюбие древнего, отчего хотелось выпустить несколько щупалец и надавать коту по морде. Последний положил руку ему на плечо, одновременно и отвлекая, и останавливая слугу даэдра. — Мы рассматривали этот вариант, но злоупотреблять Черными книгами… страшновато как-то. По крайней мере, пока у нас есть другие варианты, — объяснился воин. Упоминать о трагичном разрыве отношений принца и его чемпиона не стоит, пусть Аксель и Драконоборец могли спокойно использовать артефакт. Вспоминая события в деревне Скаалов, кто знает, что еще может потребовать Садовод людей в обмен на могущество, способное уничтожить богоподобное существо. Кот лишь дернул ухом. — «Черные книги»… Вот уж такого я не мог себе представить. Какими бы даэдрические артефакты ни были опасными, Коллегия не может упустить шанс для исследований… Пожалуй, архимагу стоит об этом услышать. Про свиток, быть может, получится замолвить словечко. — Тогда мы договорились? Когда мы сможем увидеть архимага? — Скорее всего лет через десять. Этот козел безрогий, Арен, к себе никого никогда не пускает. Хоть башня оторвется, хоть вторая – похуй, масштабов которого вы себе представить не можете, — пояснял Аксель. — А мне он нравился, не знаю почему. Забавный дед, получше Нелота, — пожимал плечами Данмер. — А с чего вы решили, что Савос Арен – архимаг? — с издевкой поинтересовался Джоджо. Норд и Эльф кинули друг другу сконфуженные взгляды. Почему-то они и не подумали, что спустя годы скитаний в гильдии магов все может измениться, учитывая факт постоянных смертей по неосторожности. Так или иначе, даже представить тяжело, кому выпала столь нелегкая работа, кандидатов предостаточно. — Мне стоит дать вам увидеть самим. Подробности вам с радостью расскажут. Сабус подошел к двери, что выходит к лестничному пролету. Он встал напротив нее, пытаясь зацепиться за край створки, что получалось крайне прискорбно. Несмотря на прямоходящих позади, профессор искренне желал отворить проход самостоятельно. К сожалению, предел его сил без использования магии – беспомощно скрести когтями по дереву в надежде на чудо. Нелестные высказывания в сторону мира, что построен исключительно для людей, звучали через край, но помощи он не просил. Довакин вышел вперед, не желая более терпеть моральные унижения альфика. Он легко дернул за ручку, кланясь перед колдуном, чтоб, упаси даэдра, он не почувствовал унижения. Джо'жан опешил, наблюдая за жестом, не говоря ни слова. Вместо того, чтобы следовать ожиданиям от помощника, он своенравно развернулся и проскользил к двери на противоположной стороне, что, в свою очередь, вела в те же покои архимага. Последний на мгновение потерял смысл бытия, отдаваясь замешательству и непониманию. Умиротворение библиотеки сменилось очередной крученой лестницей, восхождение по которой наполняло воздух сильным магическим присутствием. Даже Акселю, что застал прошлого архимага, не удавалось ощутить от него подобного. Аура настолько плотная, будто ее можно резать мечом. Лишь пройдя в покои, удалось засвидетельствовать обладателя этой энергии. Человек парил над землей, повернутый лицом ко внутреннему саду своих апартаментов. Распущенные длинные блондинистые волосы с явными седыми локонами развивались в воздухе, лишь подойдя ближе стало заметно, что по обоим сторонам головы тянутся такие же светлые косы. Темная роба свободно трепыхалась от каждого движения. Несмотря на объем одежды и прически, силуэт все равно выглядел не слишком внушительно, можно подумать что перед ними женщина. Впрочем, Джоджо не раскрывал подробностей до самого конца. Наконец архимаг повернулся к вошедшим, его бледное морщинистое лицо растянулось в улыбке. Оказалось, это еще один норд, и так же знакомый Неприкаянному волшебник, даже черный боевой раскрас из креста по линии симметрии лица все тот же, лишь дополненный черной помадой. Встречаясь взглядами с архимагом, некромант скривился в неверии и шоке. — Да ну нахуй, у меня горячка, — выдавил из себя тот. — Из всех людей — именно ты. — Добро пожаловать в мои покои, милейшие.