Лев и Змей

      Месяц спустя, юному Поттеру не спалось из-за мерзкого запаха, сочащегося из-под двери кухни. Он пытался сосредоточиться на дыхании, не позволяя мыслям разбегаться, но сон всё равно не шёл. Тогда парень вытащил разбитые механические часы дяди Вернона, как-то выловленные им из мусорного бака, да принялся извлекать шестерёнки и пружины одну за другой, лишь для того чтобы возвратить те на место. Он потихоньку убеждался что телекинетические импульсы в принципе не усилить тренировкой – реалистично лишь развить их точность. А применение оных становилось всё актуальнее, с объявлением старшими Дурслями планов на дальнейшее обучение мальчиков. Осенью Дадли отправлялся в престижную частную академию Смелтингс, а «несносного мальчишку» определили в Стоунуолл Хай – обычную государственную школу. Поначалу Гарри был в восторге от подобных известий, ведь тогда у него образовывался шанс самостоятельно произвести первое впечатление на одноклассников, дабы те составили о нём беспристрастное мнение. В отличие от тех же оставляемых позади, что не желали идти наперекор шайке Дадли, и своим бездействием определили его на роль изгоя. Однако кузен и его кодла просто не могли отпустить Гарри с миром, и провели большую часть Июля охотясь за ним. В принципе, уживаться со шпаной возможно, только если ты силён достаточно, чтобы задира не видел в тебе жертву, но, вместе с тем – не казался ему угрозой. У самого Гарри никогда не получалось сбалансировать эти позиции. Всякий раз когда он давал сверхъестественный отпор хулиганам их эмоциональный ответ варьировался от страха до гнева, но всегда сводился к ненависти и дальнейшим преследованиям. Несмотря на демонстрацию им телекинеза, Дурсли вскоре как бы стирали увиденное из памяти, и возвращались к пренебрежению да насмехательствам. Словно того, что они не наблюдали на постоянной основе, и вовсе не существовало. Анализировать этакую глупость было больно.       Гарри отложил часы и отправился в туалет, чтобы сполоснуть лицо. После этого он точно не заснёт, но отлёживаться стало уже невмоготу. Он умылся и посмотрел в зеркало, из которого глядела пара изумрудно-зелёных глаз, в обрамлении красной, ветвистой сети сосудов. День обещал быть утомительным. Внезапно раздался стук во входную дверь, заставивший его подпрыгнуть. Гарри вышел в прихожую с колотящимся сердцем и уставился на тень фигуры в дверном оконце. Снова постучали – пришедший явно игнорировал наличие звонка. Решив не тревожить Дурслей спозаранку, Гарри приотворил дверь на длину цепочки рассмотрел визитёра. На коврике переминался с ноги на ногу коротышка, примерно одного с ним роста. За стеклом, его фигуре накидывал вышины фиолетовый цилиндр, около двадцати сантиметров в длину. Одет он был в длинный пиджак и жилет, мало сочетавшиеся друг с другом. К его вящему удивлению, незваный гость раскланялся, отсалютовав Гарри, и продекламировал ломающимся голосом:       — Здравствуйте, мистер Гарри Поттер! Прошу простить за столь ранний визит, но я должен исполнить обязанности вашего почтальона, который – увы – не сможет явиться в срок. Гарри настороженно оглядел пачку писем, которую незнакомец извлёк.. из шляпы. Протянутые конверты мальчик взял за самый край и быстро одёрнул руку, однако коротышка не опускал своей.       — Простите мне эту дерзость, юный сэр, но не разрешите ли пожать вам руку?       Последовали колебания, но, то ли оттого что незнакомец знал его по имени, то ли от выказанного расположения, мальчик протянул ему руку прежде чем успел осознать что творит. Казалось, что оттого этот взрослый мужчина был готов вот-вот расплакаться. Он энергично затряс руку Гарри, приговаривая:       — Дедалус Диггл, мистер Поттер. Такая честь...       Внезапно утреннюю тишину нарушил другой, приглушённый голос, выкрикнувший что-то насчёт хода времени. Мистер Диггл вздрогнул, отпустил руку Гарри и, пролепетав извинения, припустил в сторону проезжей части, и дальше – за пределы видимости и слышимости мальчика. Тот же пребывал в крайнем замешательстве, но мог поклясться, что голос шёл из-под полы пиджака Дедалуса. Постепенно смущение сходило на нет, уступая место осознанию: он позволил незнакомцу заговорить ему зубы, принял подарок, рассеявший его внимание, а затем – обольщённый волной комплиментов – подал руку, которую тот мог взять в болевой захват и делать с ним всё что заблагорассудится. Гарри был так зол на себя, что не услышал тётю Петунию, спустившуюся вниз под шумок. В халате поверх ночнушки да накрученными бигуди, она предприняла попытку грозно на него воззриться:       — Ты меня слушаешь? Что здесь происходит?       — Почтальон просто принёс почту. — скороговоркой произнёс Гарри и помахал связкой писем.       Миссис Дурсль фыркнула и отправилась досыпать, бормоча что-то о бесстыдстве и приличиях. Он хотел было последовать её примеру, но глаз зацепился за фамилию на лицевой стороне верхнего конверта. Его фамилию. Парень медленно отделил его от стопки: по толщине тот превосходил другие письма, напоминая скорее посылку. На толстой, желтоватой упаковочной бумаге не было марок, а значилось лишь:       «Мистеру Г. Поттеру, чулан под лестницей, Бирючинный проезд 4, Литтл Уингинг, Суррей».       В тот момент Гарри ощутил трепетное волнение, от получения первого в своей жизни письма. Он несколько раз перечитал выведенный изумрудными чернилами адрес, и перевернул конверт. На обратной стороне выделялась пурпурная восковая печать с гербом в форме щита, разделённого на квадранты, в каждом из которых противопоставлялись друг другу различные существа. Мальчик различил змею, льва, птицу и какого-то хорька. В центре щита выделялось поле с единственной буквой – «Х».       Шум наверху оторвал Гарри от пустопорожнего созерцания, и он быстро отделил свой конверт, сбросив оставшиеся на столик в прихожей. Видимо Петуния уже не собиралась ложиться, и ему оставалось лишь дожидаться её стука. Он аккуратно сложил послание под матрац и вышел, став у кухонной двери. Сейчас было не до проволочек.       На завтрак пожаловали все Дурсли включая Дадли, у которого сегодня намечались «смотрины» в Смелтингс. Тот уже расхаживал в тёмно-бордовом фраке, оранжевых бриджах и соломенной шляпе-канотье, вместе составлявших его новую школьную форму. В комплект также входила узловатая трость, сразу полюбившаяся кузену. Он так и норовил пустить её в ход, сначала околачивая ножки стола и стульев (по крайней мере, до не заставившего себя ждать запрета Петунии), а после – нетерпеливо постукивая о ладонь, да бросая многообещающие взгляды на Гарри. Как будто этого было мало: он выяснил, что источником утреннего зловония являлась его будущая школьная форма. То есть, как обычно – бывшая форма, растянутая Дадли, а теперь перекрашиваемая тётей в серый цвет. Поттер с грустью подумал, что придётся наворовать достаточно, чтобы раскошелиться себе на новенький комплект, или о «чистом листе» придётся забыть.       Его завтрак пролетел за те пару минут, что Гарри потратил на заглатывание с обычной водой сосисок и тостов. Если Дурсли и были этим удивлены, то не подали виду, всё также буднично делясь новостями да обмениваясь сплетнями. Парень вымыл за собой посуду и по широкой дуге обошёл кузена, балансировавшего на задних ножках стула, в попытках достать его своей клюкой.       А оказавшись наедине с заветным письмом, он наконец вскрыл конверт под радостный трепет всего своего нутра. Однако по прочтении первого же параграфа из короткого письма, вышеупомянутое нутро моментально ухнуло ниже некуда. В нём называлась школа, в которую якобы приняли Гарри: «Хогвартс», то есть «Х» с воскового герба. Но там же значилось: «Школа Чародейства и Волшебства». Одну, пусть и двойную описку Гарри мог списать на банальную ошибку, но далее в послании фигурировали слова: «магов», «чародей» и «орден Мерлина». Юный Поттер не был сведущ в английских орденах и титулах, но тем не менее сомневался в наличии хоть одного «волшебного».       Уже ни на что не надеясь, он вчитался в письмо:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор (Кавалер Ордена Мерлина I степени, Верховный Чародей Визенгамота, Председатель Международной Конфедерации Магов)

Дорогой мистер Поттер! Мы рады сообщить, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложением к данному письму, со списком необходимых учебников и оснащения. Занятия начинаются 1 Сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 Июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора.

      Сколь кратко было послание, столь же быстро пришло и разочаровывающее осознание – это надувательство. Приложение дополняло абсурдом написанное, и скорее походило на завлечение отпрысков богатеньких родителей в частную школу-пансион с творческим уклоном. Мантия? Котёл? Телескоп? И.. метла? Хотя нет, метла – если верить уточнению – не полагается. Вероятно, для подметания сгодятся и полы мантии. Что скорее прочего цепляло взгляд, так это вложенный билет на поезд. Платформа «8» и «¾», вокзал Кингс-Кросс. Смешно. Хоть он и проживал свои дни за чертой крупных городов, но сам (не единожды катаясь до Лондона) не наблюдал дробных платформ ни на вокзале Виктория, ни на Ватерлоо. Да и не делали они смыла: «8А» или «8В» – ещё куда ни шло. Словно проскочившая в последний миг усмешка, выдававшая шутку.       Учитывая временное окно, это либо дрянной прикол Дурслей, либо истинный адресат письма – Дадли. И ни один из сих вариантов не радовал. Гарри захотелось выйти из дому и отправиться.. да куда угодно! Лишь бы подальше отсюда. Он схватил школьный рюкзак и вытряхнул учебники, оставив лишь самое необходимое для путешествия: деньги, карту Лондона, бутылку с водой да швейцарский нож. Последний он выкрал уже давно, у одного из приятелей Дадли, и с тех пор находил его незаменимым в любой авантюре. Выскользнув за порог дома, не привлекая внимания завтракавшего семейства, Гарри замешкался лишь у входа, чтобы вбросить конверт обратно в почтовую щель. Коли они жаждали увидеть его реакцию, то им придётся её вообразить.       Ноги несли его знакомым путём в сторону станции железной дороги. Раз уж он решил путешествовать поездом, то можно было заодно и отправиться поискать несуществующую платформу «8¾». Благо многие вокзалы в Лондоне находились в шаговой доступности друг от друга. Окончательно решившись, мальчик добрался до платформы и влез на перрон, дабы максимально сократить траты. Поезд шумно подкатил спустя минут двадцать, и вырвал Гарри из размышлений о собственном спонтанном решении всё проверить. Он не мог его обосновать, но интуиция не позволяла отбросить мысли о дробной платформе, как и самом письме в целом. Только её он безоговорочно принимал на веру, и согласно ей же зашёл в тамбур вагона, ближе к середине состава. Таким образом он мог заприметить приближение контролёров, и загодя обойти проверяемый вагон на остановке. Главное при путешествии одному – выглядеть целеустремлённым, тогда у тебя вряд ли спросят про возраст, или вообще обратят внимание.       Юный Поттер прильнул к оконцу да глядел на проносящиеся пригородные пейзажи, всё чаще чередовавшиеся с городскими. По прибытии на вокзал Ватерлоо, Гарри смешался с хлынувшей толпой и миновал ворота турникетов, пристроившись паровозиком за одной юркой дамочкой. Достигнув атриума, он огляделся и как в первый раз ощутил масштабы зала в светлых тонах, с прозрачной крышей. По сравнению с ним мальчик казался галькой, тонущей в сплошном людском потоке. Толпа в целом угнетала Гарри, и он поспешил выйти на улицу, но там уже простирался Лондон – город, который никогда не пустует и не спит. Там он постоянно ощущал чужой взгляд и шрам щекотал нервы. Радовала лишь возможность дойти до Кингс-Кросс, не прибегая к услугам общественного транспорта.       Затратив на весь моцион около часа, парень остановился перед внушительным зданием со сложной архитектурой, сразу привлекшей его внимание. Но оказалось, что то был вокзал Сент-Панкрас, а Кингс-Кросс застенчиво пристроился через дорогу. Миновав козырёк с названием на входе, Гарри изучил табло и выяснил, что платформы разделены на два крыла: с нулевой по восьмую в одном, и с девятой по одиннадцатую в параллельном. То есть, по логике шутника, вход на платформу «8¾» должен быть расположен где-то в торговой зоне между ними. Всё полнее ощущая себя дураком, мальчик исходил открытую часть до турникетов вдоль и поперёк, попусту буравя взглядом вывески магазинов, да зря смущая посетителей кафе. Всё его нутро твердило о том что он близок к цели и уже вот-вот должен был её достигнуть. Но на деле он впустую тратил время, лишь подставляя себя сквознякам да покрываясь гусиной кожей. Служащие вокзала уже начинали бросать красноречивые взгляды на его одежду, и Гарри почёл за лучшее убраться восвояси. На пути назад мальчика занимали сомнения в точности Интуита – нечастые гости в его сознании. Он вынырнул из себя лишь на подходе к Ватерлоо, а после решил купить билет, лишь бы избежать заячьих треволнений. А глядя на проносящиеся панорамы в окне поезда, он вспомнил и о голоде с жаждой, уже давно сосавших под ложечкой. Припасённая в рюкзаке водичка отдавала затхлостью, но свою основную функцию выполнила. Оставалось надеяться, что его не лишат обеда за самовольную отлучку. Хотя, не факт что Дурсли вообще подметят его отсутствие. Такое случалось, да не раз.       Когда подошёл кондуктор Гарри решительно продемонстрировал ему билет, но тот продолжил нависать над его сиденьем, а потому мальчик уверенно встретил взгляд служивого, да приподнял брови.       — Это твоя кошка? — задал нежданный вопрос мужчина в фуражке.       Гарри оглянулся на место соседа и встретил пристальный взгляд синих глаз мистера Тибблса – кота миссис Фигг. Ошибки быть не могло: окрас и тип шерсти, цвет глаз... Поттер наблюдал те слишком много раз, в прогулках по Литтл Уингингу да отсидках у его хозяйки. Вспомнив о заданном вопросе, мальчик быстро растерял напускную уверенность и заколебался:       — Ну...       Однако кондуктор, положим не раз слышавший подобное, лишь озвучил ему инструкцию:       — Домашними животными запрещено занимать места для пассажиров. Возьми кошку на руки, или спусти её на пол.       Гарри протянул руки к коту, надеясь что ему не вздумается выпустить когти, но тот спокойно отнёсся к переносу, мигом обосновавшись у него на коленях. Кондуктор кивнул и добавил:       — Имей в виду, что если она справит нужду в салоне поезда тебе придётся за ней убирать. — он погрозил мальчику пальцем: — Я лично в этом убежусь. А на будущее – для кошек и мелких собак существуют переноски. Используй их.       Мужчина вернулся к проверке билетов, оставив парня в смущении почёсывать кота за ухом.       — Ты чего здесь забыл, кишак?       Мурчанье стало ему ответом. Поттер рассудил, что кот следовал за ним от самого Ватерлоо. Получается, он не заметил миссис Фигг на вокзале? Или её питомец потерялся и увязался за ним, как за единственным знакомым? Трудно сказать. Как бы там ни было, возвращать Тибблса ей лично в руки было не лучшим вариантом – Гарри не мог признать где именно с ним пересёкся. Отбросив планы со звонком или стуком в дверь, он решил попросту усадить кошака на ограду его дома. Тот уже неоднократно доказывал, что она – ему не преграда.       От мохнатой грелки на коленях, его разморило и он чудом не проспал свою остановку, откровенно клюя носом. Дойдя же до Бирючинного проезда он приблизился к дому миссис Фигг, когда Тибблс, до сих пор терпевший его объятия, сам вывернулся из рук и, мягко приземлившись на тротуар, устремился к живой изгороди своего участка. Преодолев её немалую высоту в один прыжок, он был таков.       — Не за что. — недовольно буркнул Гарри, проводив взглядом пройдоху.       Кстати о взглядах. Щёкот шрама насторожил юношу и он ощутил, а следом и встретил тяжёлый взор Петунии Дурсль, которая махнула ему рукой, дёргано призывая подойти. Видимо в Смелтингс кузен с дядей отправились одни. Она казалась взвинченной, но голос – напротив – был исполнен напускной благожелательности:       — Опять ты шлялся где ни попадя.       Замечание отчасти обескураживало, ведь оно буквально соответствовало их желаниям. Но тётя не дала ему и объясниться:       — Мы с Верноном тут подумали и решили, что с нового учебного года тебе стоит перебраться в старую спальню Дадли.       А вот это озадачивало не в пример сильнее. Всего в доме было четыре спальни: общая для тёти и дяди, гостевая, комната кузена и детская. Когда Дадли вырос и перебрался в полноценную комнату напротив, предыдущую постепенно заполнили сломанные им подарки, которые он наотрез отказывался выбрасывать. Несмотря на поломки, кузен остервенело берёг содержимое той комнаты от Гарри, хотя тот и сам не проявлял к ним интереса (разве что исключительно назло этому жмоту). Спальня наверху также его не интересовала, ведь чулан был центром дома, предоставляя ближайший выход к кухне и улице одновременно. А потому он ответил:       — Спасибо, но мне и в чулане неплохо.       Миссис Дурсль передёрнуло и она заявила уже безапелляционным тоном, в котором не осталось и следа от былого расположения:       — Это не обсуждается! Сейчас же отправляйся наверх и наведи в ней порядок. А после, забери свои вещи из чулана и я займу его чем подобает.       Он хотел было возразить, но тётя уже развернулась на каблуках и удалилась. Мальчику оставалось лишь, клокоча от гнева, подняться на второй этаж и оценить масштаб проблемы.       Сломанные игрушки, электроника и даже гоночный велосипед с погнутой рамой, громоздились на коробках и тюках, едва оставлявших между собой пространство для прохода. Давая выход накопившемуся раздражению, Гарри пнул ближайший тюк и со стоном запрыгал на одной ноге (там хранилась коллекция книг, в идеальном состоянии). Мерно дыша, парень чуть успокоился и повторил про себя:       «Гнев бесполезен.. Тянуть нет смысла.. Чем раньше начну, тем быстрее закончу...» — да принялся за работу.       Поначалу казалось что как не реорганизуй пространство, его останется меньше чем предоставлял чулан. Однако, перебирая да отсортировывая хлам, он планомерно складировал его у стен, и постепенно заставил их по самый потолок. А по итогу, свободного места выделилось предостаточно. Ему невольно подсобил и братец, несколько раз явившийся за охапками ценностей, которыми он был готов захламлять свою комнату, лишь бы не делить их с Поттером. Судя по обиженной мине Дадли, по приезду ему не удалось переорать дуэт старших Дурслей и он выместил свою злобу иначе, от безысходности завязав потасовку с кузеном. К счастью, распалившись, он позабыл про свою трость, и Гарри смог отбиться, удачно заехав тому в пах. Их разнял раскрасневшийся дядя Вернон, выставивший упиравшегося сына из комнаты с тем, что тот успел унести в охапке. Для порядка прикрикнув и на Гарри, он захлопнул дверь, что подняло волну пыли, от оседания которой парень чихал и прокашливался весь остаток дня, потребовавшийся на завершение уборки. Покончив с последней, он рухнул на выданную ему раскладушку и во всей полноте ощутил голод, что терзал его с самого приезда.       За окном вечерело, а значит близился ужин. Он уже собирался спускаться на кухню, когда уловил движение за окном и отпрянул от тёмного силуэта, его загородившего. Им оказалась крупная птица, при ближайшем рассмотрении напомнившая сову. Какое-то время они с мальчиком пристально оглядывали друг дружку, словно выжидая кто сделает первый ход. Последний остался за птицей, отчётливо постучавшей клювом о раму, что заставило Гарри невольно подпрыгнуть. Приблизившись к окну, он отметил мощные изогнутые когти, клюв и почти немигающий взор хищных глаз. Пускать сову внутрь сразу расхотелось. Хотя он и сомневался что, возникни у той желание проникнуть внутрь, вряд ли её удержит обычное стекло. Выход был один – убраться самому. Быть может, отсутствие наблюдателя ей наскучит и она сама упорхнёт..       Юный Поттер быстро вышел из комнаты, прикрыл дверь и двинулся на манящие ароматы снизу. Проходя мимо гостиной он погрузился в непривычную ауру духоты. Оказалось, что мистер Дурсль за каким-то чёртом топил камин, активно скармливая нечто пламени. На кухне он застал Дадли, демонстративно дувшегося, (в том числе из-за неспособности пропустить ужин) и миссис Дурсль, колдовавшую у плиты. От витавшего в воздухе запаха, рот мгновенно наполнился слюнями: в духовке сидел румяный цыплёнок.       — Ужинать будем в столовой — ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла тётя и погрузилась в готовку.       Соблюдая максимальную дистанцию между собой и кузеном, Гарри уселся за противоположную часть стола. На мгновение ему показалось что за окном промелькнула тень птицы и он, споро метнувшись туда и обратно, порывисто задёрнул шторы. На пороге столовой возник чрезвычайно довольный Вернон Дурсль и, обойдя комнату, со скрипом уселся за стул во главе стола. К удивлению племянника, он обратился к нему с той же, не предвещавшей ничего хорошего улыбкой:       — Ну как, хорошо сегодня погулял?       — Неплохо — Гарри не позволил выбить себя из колеи, ведь особой вины за ним не было.       — Неплохо, значит.. — поглаживая усы, дядя причмокнул, словно пробуя его ответ на вкус. А следом, намеренно повысив голос, вопросил: — Тебе понравился наш розыгрыш?       Поттер сжал кулаки под столом, и буднично выдавил:       — Какой?       — Ёрничаешь? — усмехнулся старший Дурсль, и продолжил: — Такой, который ты вскрыл и бросил на коврик в прихожей.       — Не припоминаю. — он скорее выставит себя дураком, чем признает, что им удалось его задеть. — Может это работа почтальона, или Дадли.       Кузен выразительно треснул своей палкой о край стола (оставив на том вмятину), но ничего не сказал, так и храня молчание обиженки. Дядя же опять его удивил, отказавшись от обычного крика. По горькому опыту, за подобным скрывалось нечто, куда более гадкое.       — Даже если ты глуп настолько, что поверил нашей нехитрой шутке, уже я не припоминаю, чтобы позволял тебе одному мотаться за пределы Литтл Уингинга. А тем более – позорить нас перед соседями.       Мальчик нахмурился. Так значит...       — Миссис Фигг видела тебя на вокзале Ватерлоо. — Вернон наклонился к нему и, расплывшись в торжествующей улыбке, добавил: — Ну как, нашёл платформу восемь и три четверти?       Он зашёлся гоготом, а Дадли непонимающе ухмыльнулся, разрываясь между нуждой молчать и желанием узнать причину веселья. Гарри напряжённо гипнотизировал узоры на скатерти. Отсмеявшись мистер Дурсль посерьёзнел, сфокусировав взгляд водянистых глазок на племяннике.       — До конца лета ты под домашним арестом. А после – не дай бог, я узнаю что ты меня ослушался и заехал куда-то не в район твоей будущей школы, или, тем более – попался транспортной полиции.. — он с хлопком опустил ладонь на столешницу. — Оглянуться не успеешь, как окажешься в приюте, с такими же оболтусами и разгильдяями.       Это была не первая угроза сбагрить его к прочим сироткам, но сейчас Гарри был слишком зол, чтобы в меру ею проникнуться.       — Отлично. Там мне хоть выдадут одежду по размеру.       Лицо дяди резко побагровело, а на лбу проступили вены.       — Молчать! — прогремел он, брызжа слюной. — Или будешь сидеть под замком до Рождества! Неблагодарный мальчишка...       Обстановку разрядила миссис Дурсль, поставившая между мужем и племянником поднос с благоухающим цыплёнком. Юнец опустил глаза долу, надеясь успеть запихнуть в себя пищи по максимуму. Кожей ощущая буравящий взор мистера Дурсля, он быстро поглощал подаваемые блюда. Хоть кушанья и настроили семейство на благодушный лад да сбавили накал атмосферы за столом, но юный Поттер не хотел зря рисковать. А потому, объевшись, и сам того не заметив, он с трудом вылез из-за стола и понёс грязную посуду на помывку, ожидая оклика в любой момент. Но его не последовало. Не веря этой удаче, он поспешил уединиться в своей новой комнате. И, то ли её преобразила его сытость, то ли приобретённый опрятный вид, но находиться в ней стало почти комфортно. Чтобы скоротать время до сна, Гарри посвятил себя починке игровой приставки «Сега Мега Драйв», которую посчитал не безнадёжной при уборке. В компании маленького, помятого телевизора с неработающим звуком, она образовывала игровую станцию, о которой он ранее не смел и мечтать. Прочувствовав компоненты «Сеги», он соединил контакты расколотой платы, а после составил один рабочий джойстик из двух сломанных. С нарастающим трепетом, он подключил приставку к телевизору, а телевизор к розетке, в просвете стены. Затаив дыхание, он вставил в разъём «Сеги» безымянный картридж, выломанный из пластмассовой оправы, что нашёл в той же коробке. Статичный экран мигнул, сменившись переливающимся логотипом, а сердце мальчика пустилось в пляс. Он впитывал, чуть ли не водя носом по выпуклому экрану, плывущие изображения, со смутно знакомыми мышами из американских мультиков: Микки и Минни. Те кружились в танце, пока Минни не похитила ведьма Мизрабель, унеся на метле в.. Замок Иллюзий. Там, как понял Гарри, она хотела обменяться с ней внешностью, а от Микки требовалось собрать собрать Семь Камней Радуги, чтобы – по наводке незнакомого старца – обрести мощь для победы. Оценить же игровой процесс ему помешал разговор на повышенных тонах, внезапно донёсшийся из прихожей. Он приник ухом к двери.       — ..чтобы он там жил! Верните его под лестницу!       — Он останется наверху, сын. Это не обсуждается!       Гарри не разобрал приглушённые увещевания тёти Петунии, но в ответ Дадли снова возопил:       — Тогда дайте мне прочитать ту шутку! То письмо!       Последовало замешательство, а за ним уже приглушённый голос дяди Вернона:       — Оно сгорело. Я растопил им камин.       — Ты врёшь! Ты только что показывал его маме. Я всё слышал!       — А ну тихо!!       Далее разговор шёл оживлённо, но куда тише: видимо семейство переместилось в гостиную. Но, услышанного хватило Гарри, для осознания сути. Старшие Дурсли хотели скрыть от Дадли существование шуточного письма, безо всякой на то причины. Дядя внезапно разжёг камин среди лета, и массово спалил в нём нечто. Вечером вновь пришло некое письмо, с предполагаемым розыгрышем от самих хозяев дома. То есть письма продолжали приходить.. ведь они требовали ответа. Ответа с совой. От волнения, мальчик вскочил на ноги и начал мерить шагами комнату. Внезапно, его переселение наверх и недовольство поездкой в Лондон, с последующим домашним арестом, обретали смысл. Прежде Дурслей не волновало где он шлялся днями напролёт – лишь бы являлся к отбою. Перечить Дадли тоже было не в их стиле. Но тогда оставалось поверить в то что письмо, полученное им этим утром – настоящее?.. Волшебство существует?! Наравне со школой магии и чародеями?! Звучало бредово.       «Как и мои способности» — мелькнула шальная мысль.       Возможно ли?.. Нет! Чем сильнее надеяться, тем больнее ошибаться. Но вопрос остаётся: являются ли его особые силы магией? Делают ли они его волшебником? А если вдруг всё так и есть, то ему хотят предоставить место в школе магии, где он сможет научиться тому, что не смог освоить сам? Нахлынувшего возбуждения хватило бы Гарри на целый марафон. Он должен был убедиться. Интуит также его обязывал.       Он выудил из горы «не безнадёжного» лома разбитый будильник (кузен как-то отблагодарил того за побудку швырком о стену), на котором планировал потренироваться в дальнейшем, и починил его, выправив металлические шестерёнки. Если он прав и письма продолжают приходить, то ему стоит попытать счастья, загодя получив корреспонденцию непосредственно у почтальона. Утренний маршрут того предопределён и оба сменщика знают юного Поттера в лицо. Оставалось самое сложное – заснуть на новом месте. Лёг он немедля, чтобы успеть выспаться, но ещё долго ворочался в полудрёме, и под конец рухнул в объятия Морфея, сам того не заметив.       Проснувшись ни свет ни заря, ещё до звонка будильника, мальчик настроился, прислушался и проверил дверь, выглянув в коридор. Было тихо. Единожды с площадки второго этажа донеслась частая поступь миссис Дурсль, но она ограничилась дверью туалета и вскоре возвратилась, ознаменовав затишье до самого «момента икс». В нужный час Гарри прокрался вниз в одних носках, держа обувку в руке. Лестница заскрипела ему под стать, то есть не сильно. Однако стоило ему с неё соступить, как нога приземлилась на нечто чрезвычайно мягкое и.. живое. Утреннюю тишину разорвал поток ругани. К его ужасу, из спального мешка, расстеленного у самого порога, восстал мистер Дурсль собственной персоной и в ужасном расположении духа. Парень был так сконцентрирован на точности своих движений, что забыл про банальный осмотр местности. Основательно сдрейфив, он пропустил большую часть дядиной тирады, пока тот волок его за шиворот вверх по лестнице. Затолкав мальчика обратно в его комнатушку, Вернон захлопнул дверь и блокировал её, вбив что-то клином между нею и полом. Какое-то время Поттер просто отходил от этого фиаско, прикидывая какое наказание его ждёт, пока не осознал, что хуже быть если и может, то не намного. Он под домашним арестом до конца лета, – возможно и дольше – его катания на поезде под надзором, а последние события уже могли окончательно подтолкнуть Дурслей к решению сбагрить его в приют. В таком случае он предпочтёт оказаться там с письмом, нежели без него. Оставалось надеяться, что в дядином рассудке будущие два проявления ослушания сольются в одно, непрерывное.       Решившись, Гарри метнулся к окну и отворил его, а затем вылез на козырёк крыши над входной дверью. Далее, он спустился по водостоку на лужайку и припустил к углу улицы. Там, переминаясь с ноги на ногу, он дождался прихода юноши в форме и пристроился к нему, как планировал.       — Доброе утро. — поприветствовал он того.       — Доброе. — если подросток и удивился его компании, то поначалу не придал ей значения, придерживаясь своего маршрута.       Лишь после двух, посещённых вместе участков, он спросил:       — Ты что-то хотел?       Чего он не хотел, так это напрямую требовать письма. Слишком подозрительно. Сначала нужно подмаслить:       — Я жду письма из школы. — он изобразил нетерпение. — Надеюсь меня приняли.       Тот ощутимо расслабился, получив удобоваримое объяснение и протянул:       — А-а, ясно. Ты ведь с Бирючинного?       — Да, из дома четыре. Во-о-он оттуда.       Почтальон кивнул, и дойдя до границы его участка вручил ему связку писем. Приметив знакомый толстый конверт из желтоватой бумаги, Гарри искренне улыбнулся и, чтобы не беспокоить юношу, на его глазах забросил остальные конверты в почтовую щель, оставшись наедине с единственным необходимым. Он не стал вскрывать его прямо под окнами гостиной и, стоило наблюдателю вернуться к разносу почты, резво взобрался по трубе обратно, в свою комнатку. Этажом ниже слышалась некая активность, но клин всё ещё подпирал его дверь. Облегчённо выдохнув, он прочитал надписанное на лицевой стороне, и с удивлением обнаружил, что адрес начинается уже с «комнаты второго этажа». Убедившись в идентичности содержания конверта предыдущему, он спрятал его за одной из коробок у стены. Его существование только что стало, куда как более сносным.       Однако ж, считая что хуже быть уже не может, Гарри сильно недооценил дядю Вернона. В последующие несколько дней, адекватность того начала ощутимо давать слабину. Судя по подслушанному, идентичные письма продолжали регулярно приходить, пока мистер Дурсль не наорал по телефону на каждого сотрудника почты, с которым его только смогли соединить. Однако конверты по-прежнему находили путь к их порогу, лужайке, или даже крыше. Снимая одно такое с последней, Вернон Дурсль заметил невольную усмешку племянника и вечером того же дня, явился к его двери с дрелью, производства его собственной фирмы – «Граннингс». После чего врезал в неё всамделишний лаз для животных да внешний засов. Так юный Поттер превратился в настоящего узника своей комнаты. Посуду с пищей ему просовывали и забирали через лаз, а в туалет водили в сопровождении одного из старших – чаще всего Петунии. Но мальчик позволил себе расслабиться, зная что может в любой момент выбраться через окно, ведь поверок в течение дня ему никто не устраивал. И то было ошибкой.       Чем дольше приходили письма, тем нервознее становились Дурсли, и тем сильнее Гарри верил в содержащееся в них послание. Так, в один из вереницы однообразных вечеров, его веру подкрепила маячащая за окном ушастая сова. Она не стучала клювом о раму как предшественница, но держалась с неким достоинством и, поймав его взгляд, выжидала добровольного сотрудничества. А он был и не против, на этот раз уверенно отперев окно, и свесив через него одну ногу, когда на проезжей части показалась дядина машина. Он единым духом нырнул за подоконник и притворил распахнутую створку, пока седан выруливал к подъездной дорожке. Не смея шевельнуться, он вздрогнул от резкого окрика и удара по крыше, следом за которым, в краешке окна промелькнула вспорхнувшая птица. Видел ли его мистер Дурсль, или волею случая определил оставшуюся уязвимость, но днём позже на его окне появилась кованая решётка. Об неё разбивались все его планы на побег. Он не мог ни расшатать её саму, ни отпереть навесной замок по другую сторону двери. Сколько он ни старался, пространство до него размывали текстуры дерева и стали. Да и удайся побег – идти ему было некуда. Гарри мог сколько угодно храбриться, но от себя не укрыть простого факта: он не выживет один на улице. Принимая за данность крышу над головой, санузлы и наличие продуктов в холодильнике, он не представлял куда податься в этом огромном мире, стоило тем пропасть с горизонта. Будучи заперт в натуральной клетке: четыре на два с лишним метра, он уже не был уверен в том, что Дурсли не попытаются зарезать его, подобно матери Кэрри, стоит ему применить против них свою суперсилу. Интуит, и вовсе не обозначал своего присутствия. Он, один, оказался в ловушке безысходности.