Лев и Змей

      Гарри убивал время чиня сломанное Дадли. Он находил цель, как и нечто умиротворяющее, в восстановлении разрушенного. Впрочем, большая часть содержимого комнаты была предназначена для улицы, или просто, для площади много обширнее доступной ему. Какое-то время, ему удалось скоротать за чтением тех нетронутых экземпляров книг, из отдельного узла. Но день спустя, он снова места себе не находил. Нелегко отвлечься от реальности, когда она сдавливает тебя со всех сторон коробом стен.       Каждое утро он наблюдал схожую картину: почтальон опасливо подходит к участку, бросает корреспонденцию на коврик у двери и улепётывает от дома, всего облепленного ночными птицами. Множество сов, всевозможных мастей и видов, занимали все горизонтальные поверхности, хоть отдалённо походившие на насесты. И все как одна, требовательно воззревались на него, стоило лишь появиться у окна. Следом за почтальоном, на весь дом разносились проклятия мистера Дурсля, который в очередной раз находил на пороге злосчастное письмо, или натыкался взглядом на ныне исцарапанную и обгаженную крышу, своего некогда холёного седана. После в доме становилось невыносимо душно от околоритуальной растопки камина, в котором Вернон фанатично испепелял злополучные конверты. К слову, сегодня настал тот самый момент. За ним обычно следовала кормёжка, но в этот раз, вместо малой дверцы вдруг разверзлась большая. На пороге стояла тётя Петуния, без посуды в руках. На ней также сказались перипетии последних дней: морщины будто бы углубились, волосы всклокочились и вскорости оказались забраны в хвост, а нанесённая косметика смотрелась довольно неряшливо. Но всё это его мало волновало – он попросту не мог отучиться подмечать нюансы.       — Сегодня будешь есть с нами.       Гарри лишь пожал плечами. Его эмоциональный диапазон за последнее время сильно сузился.       При спуске вниз, следом за миссис Дурсль, он приметил охотничье ружьё, всунутое в подставку для зонтиков. Раньше он бы заопасался всех связанных с ним потенциальных неприятностей, но теперь просто с воодушевлением ожидал хоть каких-либо событий. Даже экстремальных.       На кухне царила накалённая атмосфера. Дадли лениво ковырял постылую кашу, а мистер Дурсль яростно заталкивал её в себя, попутно обляпывая усы и подбородок. Сам Гарри, по привычке, поглощал пищу живо но без энтузиазма, стремясь лишь утолить голод. Сразу же по окончании трапезы быстро выяснилось чего ради его к ней призывали.       — Петуния, уведи Дадли. — скомандовал Вернон.       Вопреки ожиданиям, кузен не сопротивлялся, как и тётка. Оба молча покинули кухню, оставив его наедине с отцом семейства и грязной посудой.       — Значит так.. — прогнусавил дядя, утирая лицо салфеткой, — сейчас ты возьмёшь, и напишешь здесь.. — он пододвинул к нему чистый лист бумаги, а поверх выкатил ручку. — отказ от обучения в этой бесовской школе. И мы отошлём его с этими чёртовыми птицами.       Поттер холодно всматривался в девственную чистоту листка секунду-другую, после чего твёрдо произнёс:       — Нет.       Видя как пульсирует, набухая, жилка на лбу старшего Дурсля, он поочерёдно приготовился к воплю, затрещине, или даже полновесному удару. Но тот лишь резко поднялся, и зычным голосом изрёк:       — Ты кончишь также, как твои родители! Они тоже якшались со всякой швалью. Так и сгинули: никому не известные и ничего не добившиеся. — каждое слово, каждого предложения сочилось концентрированным ядом, который копился годами, а сейчас знай выплёскивался через край. — Приняв тебя в нашу семью, мы с Петунией обязались вытравить из тебя эту заразу. Но ты ерепенишься, всё делаешь наперекор и нам назло!       Дурсль указал на чистый лист и медленно проговорил:       — Хоть раз сделай что велено, и позволь старшим решить твои проблемы. Напиши отказ.       Его слова пробудили в мальчике эмоции, но скорее не их общий посыл, а крупицы информации о его родителях. Сама мысль о том что он не одинок в своём характере и походит на кого-то противного опекунам, заряжала уверенностью. Что касается всего остального – Вернон Дурсль называл швалью всякого, чьё поведение шло в разрез с его принципами, или одним лишь настроением. Так что и веры его оценочным суждениям не было.       Гарри Поттер поднял голову и повторил, глядя приёмному родителю в глаза:       — Нет. Не напишу.       Дядя в лёгком замешательстве смотрел на племянника, видя что запугать или устыдить его не вышло. Когда он открыл рот, то выдавил только:       — Убирайся.. Наверх, в свою комнату. И сиди там.       За окном накрапывало и парень ощутил могучий порыв выйти на улицу – хоть на минутку подставить лицо дождю. Но злить Дурслей сверх нормы он не рискнул, подобные заигрывания с их терпением уже ему аукнулись. Он поднялся к себе и рухнул на кровать: заглоченный завтрак и последовавшая перебранка утомили его, а стук дождя – убаюкал.       Из зачастивших кошмаров Гарри вырвал стук в дверь, но не в его, как он сначала подумал, а громовые удары о косяк парадной (сама она такого бы небось не выдержала). За окном стоял вечер, смахивавший на ночь, по вине нагрянувшей грозы. Должно быть, он проспал почти весь день, из-за сбившегося графика сна и накопившегося недосыпа. За стуком, разбудившим его, возобновился ропот голосов, переросший в окрик мистера Дурсля:       — Пшли прочь!       Засим ударили ещё два раза, от которых весь дом, будто заходил ходуном. Послышался не столь уверенный, но куда более истеричный выкрик:       — Предупреждаю, я вооружён!       Стук стих, но мгновение спустя его сменил настоящий грохот, окончательно прорвавший завесу тишины. В прихожей зазвенели вопли, которые заглушил уже звук выстрела. Гарри не смел шелохнуться. Неужели он всё ещё спит? Бывали у него пару раз осознанные сны, но в таком случае – кошмар продолжался. Судя по шуму, внизу завязалась борьба, прерываемая резкими вскриками, которые оборвались с финализирующим хлопком двери. Раздавшиеся следом, тяжёлые шаги по лестнице отзывались мучительным скрипом половиц, и парень с ужасом осознал, что они приближаются к его комнате. Он попытался влезть под раскладушку, но там неподъёмным грузом лежали книги, тогда он ринулся к окну и рывком открыл его. Обернувшись, он заметил что ноги подошедшего проредили полосу света в щели под дверью. Раздался пронзительный визг металла..       Обезумев от страха, мальчик налёг на прутья решётки, напрягая все доступные ему силы, и те поддались. Он вывалился в самую гущу ненастья и заскользил по крыше, под шквальным дождём. Сзади донёсся голос, звавший его по имени, и Гарри невольно обернулся на огромную, косматую фигуру, полностью загородившую оконный проём. Всматриваясь в её контуры, он и не заметил как достиг края крыши да, зацепившись за водосток, кубарем полетел вниз. Послышался громкий возглас, но Поттер не разобрал слов. Полыхнула молния, а на него внезапно навалилась темнота.       Очнулся Гарри на мягком диване в гостиной Дурслей. В камине, потрескивая, пылал огонь. Стоило ему пошевелиться, как над ним нависла чёрная грива волос чужака, с едва различимыми бусинами чёрных же глаз, на бледном островке лица. Гарри инстинктивно дёрнулся.       — Не бойся! Не бойся. Не причиню я тебе вреда. — и оглядев его добавил. — Ну.. уж не больше чем есть, энто точно.       Великан занимал собой большую часть немалой гостиной Дурслей. Он пристально всматривался в его лицо словно пытаясь что-то уловить.       — Как ты, Гарри? Что-нибудь болит? Что угодно?       — Эм.. — Гарри пошевелил конечностями и ощутил лишь нытьё ушибов, — .. нет, вроде всё в порядке.       А высмотрев сомнение во взгляде чужака, добавил:       — Синяки ноют и всё.       Великан с треском осел в кресло напротив. Искреннее облегчение на его лице, как и давший о себе знать Интуит, сразу же расположили Гарри к незнакомцу. Приподнявшись на локтях он спросил:       — А вы кто?       Вздрогнув, его визави нервно провёл рукой по волосам:       — Батюшки, и не представился ведь.. — пробормотал тот, и, приподнявшись с жалобно скрипнувшего кресла, протянул ему руку, — Рубеус Хагрид, смотритель земель и хранитель ключей Хогвартса.       Гарри ответил на рукопожатие, обхватив только два пальца Хагрида, что поместились в его кулаке.       — Гарри Поттер.       — Он самый. — усмехнулся Хагрид, довольно глядя на него. — Кстати, можешь мне не выкать. Зови просто Хагридом.       Гарри кивнул и быстро вспомнил название школы из письма, осознав что перед ним человек, который наконец сможет ответить на его вопросы, которые уже так и зароились в голове.       — Так Хогвартс это не шутка?       Хагрид растерялся:       — Шутка? Да ты что Гарри, какая ещё шутка? Хогвартс такой же настоящий как и я. И как ты сам.       — И Хогвартс – школа магии? — уточнил Гарри.       — Так и есть. Чародейства и Волшебства, стал быть. — подтвердил Хагрид и сконфуженно добавил: — Если начистоту, так и не секу я, в чём между ними разница.       — То есть и магия существует? — задал Гарри наиболее интересующий его вопрос.       Хагрид опешил:       — Ну конечно! Неужели эти.. дядя и тётя ничего тебе не рассказывали?       Гарри помотал головой.       — Во дела! — Хагрид огляделся, словно бы в поисках того с чего лучше начать. — Хотя, чегой удивляться-то? Энти маглы явно не из тех, кто жалует наших.       Хагрид отвёл полу своего толстого коричневого плаща с уймой карманов, чтобы продемонстрировать обугленную дыру от выстрела в районе пояса.       — Вас не ранили?       — Да не, какое там.. — отмахнулся Хагрид, — мне и плащ порвали только потому, что я слишком большой для щитовых чар. И говорю ж – можем и на «ты».       Словно вспомнив о чём-то, великан поднялся, сгрузив плащ на разлапившееся под его весом кресло, и остался в потёртом кожаном жилете да багровой рубахе. Он потёр ладони друг о друга и с искоркой в глазах поинтересовался:       — Ты случаем не проголодался?       До этого упоминания, Гарри и не осознавал насколько был голоден, а потому не раздумывая ответил:       — Да, я бы поел. У Дурслей всегда есть еды про запас, в холодильнике. Сейчас разогрею. Вы.. ты будешь? — Гарри уже начал привставать, негаданно да непривычно ощущая себя единоличным хозяином в доме.       Однако Хагрид только махнул рукой, останавливая его порыв:       — Сиди-сиди, не нужно. У меня тут есть кое-что получше...       Он склонился над своим плащом и начал извлекать на кофейный столик: закопчённые чайник с глубокой, покатой сковородой (насколько он помнил, звавшуюся воком); бурдюк с блестящей крышкой, мохнатый кошель размером с дамскую сумочку, и пару металлических мисок с ложками (приглядевшись, Гарри различил с краю выпиленные зубцы, что делало их спорками). Далее Гарри едва поспевал взглядом и путавшимися мыслями за манипуляциями Хагрида. Тот запустил руку в кошель - примерно по локоть – и, покопавшись, извлёк оттуда здоровый шмат мяса, обёрнутый бумагой. Развернув и в шлёпнув его на вок, наряду с серым кусочком жира, Хагрид сунул сковороду в камин. А следом щёлкнул крышкой бурдюка и наполнил чайник водой в объёме, никоим образом не сопоставимом с объёмами самого бурдюка. Чайник отправился следом за сковородой, а гость разложил посуду, габаритами примерно соответствовавшую её обладателю. И напоследок, великан достал из кошеля початый каравай хлеба и перевернул зашкворчавшее мясо.       Гарри же, глядел в немом удивлении и опомнился лишь после насмешки Хагрида:       — Смотри, брюховёртка влетит.       Быстро захлопнув рот мальчик, попробовал собрать бегающие мысли в кучу и спросил первое что пришло на ум:       — А что значит «магл»?       — Так мы называем неволшебников. Обычно они не ведают о магии, и, как пить дать, не умеют ей пользоваться.       Тут Гарри услышал возню в прихожей и кое-что вспомнил:       — А что случилось с остальными?       — С Дурслями-то? — беспечно уточнил Хагрид. — Я сунул их под лестницу. Самим им оттуда не выйти. Пущай посидят, подостынут слегка..       Разрываясь между порывами рассмеяться и ужаснуться, Гарри успел как следует обдумать увиденное и остался не вполне уверен в том, что кулинарные трюки Хагрида не являются лишь ними – трюками. Ловкостью рук и специальным инвентарём, призванным произвести впечатление на недалёкую публику. Гарри не раз интересовался тем что новонаречённые маглы именовали магией. Однако, только он решил усомниться в том вслух, как его взгляд зацепился за пламя в камине. Точнее за чайник и сковороду, что парили над ним без какой-либо видимой опоры. Гарри поднялся, глядя на пламя как зачарованный, и приблизился к камину, после чего попытался задеть невидимую подпорку кочергой. Ничего. Сзади, с боков, сверху, снизу, спереди – нигде не угадывалось и намёка на махинацию. В пойманном взгляде Хагрида сквозило веселье, но голос Гарри был холоден:       — Как ты это делаешь?       — Заставляю летать? А, ты про магию вообще.. — Хагрид сжал розовый зонтик, который Гарри принял за один из коллекции Дурслей при входе. Однако безвкусный цвет, теперь выдавал его несомненную чужеродность для этого дома. — Ну, для этого тебе нужна волшебная палочка.. — он подался в сторону Гарри и тихо добавил: — Мне вообще-то нельзя использовать мою, так что, будь добр, не говори об этом никому.       — Не скажу. — твёрдо ответил Гарри и уточнил: — Твоя палочка внутри этого зонтика?       — Угу. — потупившись, великан пояснил: — Сломали её, правда, когда отчисляли меня из Хогвартса.       На немой вопрос Гарри Хагрид пояснил:       — На третьем курсе было дело.. меня обвинили в том чего я не делал. Недопонимание, вишь.. Словом, палочку сломали, да и выгнать хотели насовсем, но за меня вступились. Альбус Дамблдор. Нынешний директор Хогвартса. — во взгляде Хагрида читалась гордость. — Великий человек.       Гарри вдохнул свободнее – походило на то, что он не мог колдовать как Хагрид из-за отсутствия палочки. Последний, тем временем, разливал кипяток по мискам-пиалам, и бросал в каждую по засушенному бутону. Гостиная моментально наполнилась ароматами, от которых нюх Гарри заиграл новыми красками, но был и ещё один вопрос, ответ на который мог означать всё – пан или пропал.       — Хагрид, а ты уверен что вам нужен именно я? То есть.. не могло письмо прийти ко мне по ошибке?       Этот вопрос настолько поразил Хагрида, что он всем корпусом развернулся от камина да уставился на Гарри.       — Эти.. — Хагрид явно проглотил ругательство, — .. Дурсли ничего тебе не говорили о твоих родителях? Совсем ничего?!       Гарри невольно вжался в подушки дивана – сейчас Хагрид напоминал того страшилу, что ранее явился ему в спальне. Великан быстро взял себя в руки, порывисто обратившись к готовке, но то и дело злобно позыркивал в сторону прихожей.       — Эх, с чего бы начать.. Насчёт твоего вопроса: да, я уверен, что твоё место – в Хогвартсе. Там учились твои мама с папой, и их друзья, и друзья их друзей. Всему молодняку колдовской Британии там пригрето местечко. Да и не только Британии, коли на то пошло.       — Мои родители.. — мальчик проглотил комок в горле, во внезапной реализации: — они погибли не в автокатастрофе?       — АВТОКАС..?! — великан приглушил свой ор, пощадив уши Гарри, но глаза его метали молнии в район прихожей. — Ну и ну, не ждал я такого, Гарри. В нашем мире историю Поттеров пересказывают детишкам с пелёнок, а тут.. Эх, всё едино.       Хагрид как-то сник, перед тем как перевернул мясо и заговорил приглушённым тоном:       — Погибли они.. но не в какой-то дурацкой автокастрофе. Их убил один тёмный волшебник, то бишь злой.. и сильный, каких свет раньше не видывал. Целая война была с ним, и с его прихвостнями. Многих хороших людей на ней потеряли.       Гость замолк, увязнув в тяжких думах, и парень решил выудить его из них вопросом:       — Как его звали?       Великан вздрогнул, растерявшись, и помедлил с ответом.       — Мы не зовём его по имени. — наконец выдавил он. — По сей день, народ боится его возвращения.       — Он ещё жив?       — Не знаю, Гарри. В этом-то вся заковырка.       Он решил подтолкнуть Хагрида к ответу.       — Я слышал, чтобы победить свой страх, сначала нужно его назвать.       — Так-то оно так, но.. А, к чёрту! — он выпрямился и на одном дыхании произнёс: — Волан-де-Морт. — после чего сдулся обратно, будто одни эти слова истощили его запас кислорода, да лишь напоследок пояснил: — Так его звали, Того-Кого-Нельзя-Называть.       — Волан-де-Морт.. — проговорил Гарри, пытаясь понять что может быть страшного в имени. Оно звучало по-аристократически вычурно.       Его собеседник ощутимо вздрогнул.       — Осади, Гарри! Не нужно его кликать.. просто.. не нужно.       Очевидно, великан всерьёз опасался этих слов. Юный Поттер не понимал причины, но осознавал всесильность страха, а потому решил отойти от темы.       — За что он убил моих родителей?       — Они были с теми, кто выступал против Сам-Знаешь-Кого с самого начала войны. С Орденом Феникса. Любой оттудова был на прицеле у Пожирателей. — на непонимающий взгляд мальчика, Хагрид дал понять: — Так называли его прислужников – Пожиратели Смерти.       По участку лица, не скрытому щетинистой бородой, Гарри ясно видел горечь, объяснявшую заминки гостя, но в этот конкретный раз ему нужна была правда, незамутнённая предрассудками Дурслей.       — Как они умерли, Хагрид?       — Их предали. — он стиснул кулачищи и скрежетнул зубами. — Один из Пожирателей примазался к ним со школы, притворялся ихним другом. А как припекло – поджал хвост и выдал где они скрывались.       Великан снова прервался и парень уже собирался вновь его подстегнуть, когда увидел как в густую бороду скатываются, исчезая, слёзы.       — Тогда-то к ним заявился Сам-Знаешь-Кто. Застал врасплох, они и защититься не успели. Да и знай, не думаю что смогли бы. Разве что сбежать.. Он их убил, и тебя убить попытался, да вот только у него не вышло – сам сгинул. Туда и дорога.       Из всех возможных реакций, Гарри ощутил неудовлетворённость.       — Но, что произошло? Как он.. сгинул?       — Никто не знает. Оттого и боятся. Сам я знаю только, что этими самыми руками вынес тебя с развалин дома Лили и Джеймса, когда тебе был всего годик.       Лили и Джеймс Поттер, его родители. Мальчик ощутил грусть от потери того, чего у него никогда не было. Так глупо. Но рационализация не помогала изринуть эту тоску. Дабы отрешиться от дилеммы, он задал следующий вопрос:       — А тот кто их предал? Что случилось с ним?       — На этот счёт можешь не волноваться. Продажная шкура сидит за решёткой, там и останется до конца своих дней. — выражение лица Хагрида почерствело. — Слышал я, и что он вдобавок сбрендил – не отличает явь от выдумки. И поделом.       Великан мотнул головой, точно стряхивая досадные мысли, и хлопнул в ладоши. У парня разом заложило уши.       — Ну хватит о грустном. — он выцепил шмат мяса и, пригвоздив тот к сковороде, разделил его на части. Затем распылил над ними щепоть душистой специи из фунтика, да выложил порцию Гарри ему на тарелку. — Угощайся.       Следуя примеру Хагрида, который ел прямо с вока, парень набросился на яство. Незнакомая специя дарила сочащимся жиром волокнам, умеренный баланс солёности и перчёности, но он не успевал придавать сему должного значения, попросту жадно заглатывая еду. Его порция объёмами превосходила любую, когда-либо потреблённую за столом у Дурслей, но он умял её целиком, несмотря на давно заявившее о себе насыщение. Протолкнув остатки мяса горбушкой не менее вкусного хлеба, Гарри наблюдал как великан вытирает насухо своей сковороду. Ему и порция куда больше пришлась на пару укусов.       — Ну как оно? — улыбнулся Хагрид.       — Спасибо, большое. — совершенно искренне ответил он. — Давно не ел так вкусно.       Гость улыбнулся шире, но с некоей долей озабоченности.       — Ты погоди, я кой чего ещё припас.       Он извлёк из, казавшихся бездонными, карманов плаща ещё один свёрток в более жёсткой и оформленной коробке. Та имела кремовый оттенок и была подвязана красными лентами, с декоративным бантом в центре. Получив ободрительный кивок от Хагрида, Гарри распустил узел и снял крышку, открыв взору торт ручной работы. На шоколадной поверхности, зелёной глазурью было неаккуратно выведено: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ГАРРИ!». Вновь к горлу мальчика, подступил комок, но уже по иной причине. Все его дни рождения до этого, проходили неотличимо от серой массы прочих дней календаря. Если Дурсли и вспоминали о знаменательной дате, то лишь усугубляли дурное настроение именинника, передаривая ему ношеные вещи и потрёпанные игрушки Дадли, что удушало радость на остром контрасте. Так что в последние годы он сам не праздновал, а то и (как сегодня) вовсе не вспоминал о дне своего рождения, относясь к нему как к синониму начала приёмной жизни. Однако сейчас, он с трудом сдерживал слёзы, и великан, видя его смущение, просто пододвинул к нему пиалу с заварившимся чаем. А как известно: сколько бы ни было съедено, место для десерта всегда найдётся. Парень уплетал жирный торт, запивая его ароматным чаем с необычным привкусом, и чувствуя себя тяжёлым как сам Хагрид. А тот, несмотря на протесты Гарри, ограничился парой кусков и вновь удивил его, в считанные мгновения очистив скопившуюся посуду резкими пассами зонта. Пока утварь оседала в карманах его плаща, а пища – в желудке мальчика, его мысли обратились к волшебной палочке и прочим школьным принадлежностям, породив закономерный вопрос.       — Хагрид, а всё что указано в письме.. Всё что нужно к школе.. — тот озадаченно смотрел на него, не понимая, — ..всё это нужно купить?       — Ну дык, конечно. Завтра этим и займёмся.       — Я имею в виду, что у меня очень мало своих денег, а Дурсли точно мне не одолжат.       Вопреки его опасениям, Хагрид лишь фыркнул.       — Не боись, Гарри. Твои родители не оставили тебя без гроша.       Парню с трудом давалась вера в счастливые случайности, но великан столь же невозмутимо продолжал:       — Ну, утро вечера мудренее. Так что если у тебя больше нет вопросов, то пора и на боковую.       Мальчику хватило сил лишь устало кивнуть в подтверждение.       — Ложись здесь. В твоей комнатке кавардак, после того как я там прошёл.       Утопая в подушках дивана, Гарри чувствовал как его неумолимо относит в царство снов, и напоследок успел лишь пробормотать:       — Спасибо.. Хагрид.       И уснул.