Лев и Змей

      Наутро после муторной ночи, в течение которой перед сознанием пробегали вереницы образов, из возведённых до абсурда будничностей, Гарри Поттер поначалу боялся и открывать глаза. Лишь нащупав под собой мягкий диван гостиной, да уловив протяжное сопение рядом, он размежил веки и огляделся. Хагрид развалился прямо среди ковра на полу, под своим безразмерным плащом. Парень прерывисто выдохнул и только тогда осознал, насколько его отягощает малая нужда. Рысью просеменив в прихожую, он ненадолго уединился в туалете, а на обратном пути заметил нечто.. паранормальное: дверь, ведущая в чулан под лестницей, дёргалась и подрагивала, но делала это совершенно бесшумно. Поколебавшись с десяток секунд, он решился подойти к ней с неходовой стороны, дабы не огрести, случись ей распахнуться. Приблизившись на расстояние шага, он внезапно услышал всё: скрип самой двери, глухие удары о её поверхность, и ругань...       — ... немедленно! Чёрт бы вас подрал! Откройте!!       Парень рефлекторно отпрыгнул назад и звуки вновь исчезли. Как бы ему ни хотелось просто оставить Дурслей мариноваться там и дальше, он не мог быть уверен, что там не произошло нечто действительно серьёзное. А потому он вернулся к столь знакомой двери и налёг на ручку, но та не поддалась. Тогда брань стихла и, всего мгновение спустя, из чулана донёсся подрагивающе-высокий голос дяди Вернона:       — Я предупреждаю, если вы сейчас же не выпустите нас отсюда, я вас засужу! Я знаком с влиятельными людьми, с которыми вы не хотите связываться! Если я не вернусь на работу меня будут искать. Слышите?!       Гарри сделал пару шагов назад и угрозы мистера Дурсля затерялись в пространстве. Ему как-то расхотелось открывать дверь до разговора с Хагридом. А тот всё так же дрых, походя на огромную, всхрапывающую кучу тряпья.       —Хагрид.. — ноль реакции.       Парень глубоко вздохнул и твёрдо позвал, не умеряя голоса:       — Хагрид!       Сопящая гора дрогнула, а в косматой гриве образовалась прогалина с заспанным лицом.       — Гарри? Ты чегой-то?       — Хагрид, там Дурсли ломятся из кладовки. Наверное, лучше их выпустить.       Великан издал протяжный стон, походящий на мерный гул мотора, однако принял сидячее положение и потянулся с глухим хрустом.       — Ты, я погляжу, ранняя пташка, а Гарри? — посетовал он, извлекая карманные часы, размером с будильник. — Не в упрёк, конечно. Я и сам обычно не засыпаюсь, но вот как куча дел навалилась.. да и на новом месте...       Он поднялся, по ощущениям заполнив собой большую часть гостиной, пока юный Поттер перетаптывался рядом, гадая о реакции приёмного семейства на освобождение, и нервничая, из-за прогнозируемых последствий. Тем временем, Хагрид прочапал в прихожую, но миновал чулан и вышел на улицу.       — Хагрид..       — Сейчас-сейчас, Гарри. Всё будет..       Стоя у порога, тот что-то сосредоточенно выводил на своей ладони, а приблизившись, Гарри разглядел клочок желтоватой бумаги. Следом Хагрид выудил из кармана.. сову: масенькую и растрёпанную. Он вручил ей письмо и подбросил, а та взмыла вверх и постепенно слилась в едва заметную точку на небосводе.       — Написал Дамблдору, что успешно добрался и тебя встретил. — пояснил на любопытствующий взгляд великан, проходя мимо мальчика обратно в дом. — Ещё вчера надо было. Запамятовал...       Гарри пристроился следом, а когда Хагрид достиг чулана – почёл за лучшее и вовсе спрятаться за его необъятной спиной. Тот совершил несколько махов зонтом и, исказившееся на миг пространство наполнилось шумом и гамом, с которыми всё семейство Дурслей гурьбой вывалилось из кладовой. Дадли тотчас же поковылял к туалету, видимо косолапя и всхлипывая. У Вернона и Петунии наблюдалась та же стойка, но они всё же силились поддержать лицо, строя грозные мины при скверной игре.       — Вы! — процедил дядя, чуть ли не приплясывая на месте да тыча пальцем в Хагрида. — Я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда! ВОН!!       — Не кипеши, Дурсль. Сейчас Гарри соберётся и мы уйдём. — великан явно проинтонировал это и ему, как намёк.       — Что мне взять, Хагрид?       — Ничего особенного, просто переоденься из домашней одёжки да пойдём.       Мальчик не стал уточнять, что почти вся его уличная одежда такая, и просто взбежал наверх. У него в закромах хранился один комплект, из приличного вида и размера малинового джемпера, а также бежевых брюк. Те перепали ему с горы рождественских подарков кузена, получившего их от дальних родственников, явно не учетших его габаритов. С тех пор Гарри приберегал сей комплект для особых случаев, храня почти неношеным.       А уже на пути назад, он уловил разговор на повышенных тонах:       — ..мать дверь и врываться в мой дом!       — Я б никуда не врывался, открой ты мне двери, как подобает доброму самаритянину. — пробасил Хагрид. — Но ты, видать, не слыхал о гостеприимстве в бурю, и, вдобавок, попытался меня укокошить.       Юный Поттер спустился как раз вовремя, чтобы застать лицо дяди Вернона, в пылу кровообращения очень походившее на свёклу. От возмущения тот давился словами, но великан обратился к Гарри, будто и не замечая эдакой натуги:       — Во, другое дело. Можем отправляться?       Мальчик кивнул, но их отбытие неожиданно прервал звонкий голос Петунии Дурсль:       — Куда вы его забираете?       Хагрид глядел на неё секунду-другую, прикидывая что-то в уме и наконец проговорил:       — Ты выходи Гарри, подожди на улице. Мне надобно погутарить с твоей роднёй. С глазу на глаз, стал быть.       И ясное дело, стоило только двери затвориться, как тот приник ухом к почтовой скважине, однако внутри дома тут же сгустилась абсолютная, противоестественная тишина. А подобному он уже был свидетелем – этим самым утром. Осталось только смирно дожидаться окончания приватной беседы.       Добрые десять минут спустя, великан покинул участок Дурслей вместе с Гарри, еле поспевавшим за гигантским шагом спутника. Не желая путешествовать в тишине, когда рядом находился кладезь знаний об иномирье, парень озвучивал все вопросы приходившие на ум:       — А что ты сказал Дурслям, Хагрид?       — Да так, припугнул.. шоб не шугали тебя когда вернёшься.       Хоть он морально готовился к этому неизбежному исходу, конечность всего хорошего оставила саднящее чувство в груди.       — А что ты сделал, что они так переполошились?       — Давеча пришлось выломать им входную дверь. — с долей стыда произнёс гигант. — Но я всё поправил – ты сам видел.       — А только тебе нельзя колдовать, или всем вашим рядом с маглами?       — Не, до совершеннолетия нельзя колдовать нигде, кроме как в школе. А после, по-хорошему, никак нельзя попадаться маглам на глаза. Но коли попадёшься, есть способы всё исправить. К тому ж, иногда, не колдовать – не варьянт. Взять хотя бы вчера..       — Вчера?       — Ну да.. — Хагрид замялся, — вчера ты.. опасно катился с крыши. Пришлось тебя усыпить.       — А.. зачем? — всё ещё не догоняя, вопросил мальчик.       — Дык когда падаешь расслабившись, куда верней что не покалечишься. Поверь, я по себе знаю. Левитировать тоже было не с руки – мало ли зачаруются капли дождя.       Тогда мальчик припомнил внезапно навалившуюся темноту, да вспышку молнии. Если правда – то он теперь был обязан Хагриду жизнью, даже несмотря на то, что тот сам и довёл его до ручки. Неприятное ощущение.       — Кстати, ты письмо-то целиком прочитал? Я и забыл тебя спросить, как ты Хогвартс помянул.       — Да, я его запомнил.       — Ой ли? — гигант недоверчиво уставился на него, а после хлопнул по карману плаща. — Ну если что, у меня имеется одно про запас.       Они дошли до знакомой железнодорожной станции. Хагрид поручил Гарри купить билеты, вручив ему наличности с лихвой, а шкет в зародыше пресёк сметливый порыв, с прикарманиванием части сдачи. Ведь они с Интуитом единогласно сошлись во мнении, что великан был куда смышлёней, нежели обрисовывал его сельский говор. К тому же, его непосредственность, да – вроде как – бескорыстные жесты, импонировали самому Поттеру.       Наконец, еле миновав турникеты, Хагрид с тем же трудом преодолел и дверь поезда, а втиснувшись в тамбур, и вовсе решил не идти дальше.       — Треклятые гномьи короба.. — роптал он, — неужто ход пошире было не сообразить? Да потолки хоть капельку повыше?..       Гарри напротив, находил всё вокруг слишком обширным да высоким, за исключением пожалуй тех случаев, когда возникала острая необходимость спрятаться. Так что тут им пришлось сойтись в молчаливом несогласии друг с дружкой.       Пока поезд мчал в Лондон, парень не спешил продолжать расспросы, опасаясь быть услышанным маглами. К тому же, он подметил «зелёное» выражение лица Хагрида и предусмотрительно пятился всякий раз, как тот открывал рот для глубокого вздоха. За электричкой последовал вагон метро, в котором великан смог устроиться чуть поудобней, правда попутно напрочь загородив парные двери.       Согласно его же невыразительному сигналу, они наконец сошли на Лестер-сквер. Далее они поднялись на уровень улиц, да влились людской поток, бегущий по Чаринг-Кросс-Роуд. А скорее даже раздвинули его, как неподъёмный булыжник разделяет течение речушки. По ходу Гарри на автомате запоминал маршрут, дабы хоть немного отрешиться от толчеи вокруг, пока в один момент гигант не выудил его из толпы, направляя к невзрачному пабу, под вывеской с надписью: «Дырявый Котёл». Мальчик мог бы поклясться, что изображение на вывеске проступило за те доли секунды, на которые он отводил от неё взгляд.       В воздухе помещения внутри витала дымка – то ли от восковых свечей в канделябре, то ли от пары курящих посетителей за столиками. В отделке интерьера преобладало дерево: от панелей на стенах, до истёртых досок пола. На высоких же табуретах у стойки бара гнездилась довольно таки пёстрая публика, разодетая – как на подбор – причудливо, и даже экстравагантно. Случись Петунии Дурсль углядеть одни сочетания цветов в нарядах, с ней бы неминуемо приключился культурный шок. Юный Поттер не был силён в веяниях моды, но даже для его ненамётанного глаза их гардероб выглядел устарелым на десятки, а то и сотни лет. Вместе же эти элементы воплощали стиль, который иначе как эклектичным было не обозвать. А единственным роднящим звеном служили остроконечные шляпы и мантии, выглядевшие даже неброско на фоне всего прочего разнообразия.       — Тебе как обычно, Хагрид? — окликнул великана лысый мужчина за стойкой.       — В другой раз, Том. Я тут по делу. — он мотнул головой в сторону мальчика. — Сопровождаю Гарри в Косой Переулок.       — Пресвятые угодники! — бармен воззрился на него с натуральным благоговением. — Гарри Поттер!       Зала огласилась скрипом отодвигаемых стульев да перешёптываниями, с которыми все присутствующие обернулись к мальчику. Далее к нему – в отдающей неким сюрреализмом манере – принялись стекаться незнакомцы, желавшие единственно пожать ему руку, или запросто наградить незаслуженными комплиментами, или попросту представиться. Среди них походя затесался и низенький мужчина в высоком фиолетовом цилиндре. Тот самый, что по сути и являлся главным «виновником» всей череды событий, выведшей Поттера к этому памятному мигу.       — Я вас знаю! Вы заменили почтальона, чтобы доставить мне письмо..       — Он помнит! — воскликнул Дедалус Диггл, обращаясь к людям вокруг.       Гарри просто не смог не заметить что коротышка успешно ушёл от ответа и уже собирался выяснить, почему бы тому сразу было не объясниться с Дурслями, или хотя бы не попытаться прояснить им ситуацию, вместо того чтобы доводить банальную доставку письма до итогового эксцесса с Хагридом. Однако именно в тот момент Интуит завладел его вниманием, всецело привлекая то к мужчине, что наблюдал за ним из самого арьергарда толпы. На нём был тюрбан – схожего с шляпой Дедалуса – фиолетового оттенка и тёмная мантия. Зелёные глаза встретили голубые, а зрительный контакт продлился достаточно, чтобы Хагриду пришлось влезть с представлениями.       — О, профессор и вы здесь. Гарри, познакомься: эт твой будущий наставник в Хогвартсе – профессор Квиррелл.       В суетливом приближении названного присутствовала некая дёрганность, впрочем и не в них одних:       — Г-гарри П-П-Поттер, — заикаясь, выговорил Квиррелл, — Рад вс-стрече.       — Взаимно. — ответил парень, попутно осознавая что по какой-то причине и впрямь радуется встрече.       Вероятно, всё дело в ещё одном человеке, подкреплявшем существование волшебного Хогвартса.       — А какой предмет вы преподаёте?       — Защ-щиту от Т-тёмных Искусств. — пролепетал профессор с таким видом, будто сам удивлялся сказанному. — Не т-то чтобы вам она т-т-требовалась, а П-Поттер? — он нервно рассмеялся собственной шутке. — Вы за п-покупками к школе, к-как я понимаю? Я вот собирался прик-купить к-книг о вампирах.       — Так и есть, профессор, — ответил за него великан и продолжил, обращаясь ко всем сразу: — К слову, нам уж пора. Попрощайся со всеми, Гарри.       — До свидания. — бросил он в многоликое пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.       Перед уходом, парню массово сотрясли руку, в том числе и минимум пара человек, уже поприветствовавших его рукопожатием. И наконец, они с Хагридом вышли на задворки паба, представлявшие из себя тупиковый колодец кирпичных стен. Там его спутник вынул свой зонт и приблизился к дальней стене.       — Как вишь Гарри, ты у нас знаменитость. Даже среди профессоров.       Сам Гарри всё ещё отходил от разыгравшейся сцены. Пристальное внимание стольких людей ощущалось непривычно, незаслуженно, и в целом неприятно.       — А он всегда такой.. дёрганый? Этот профессор.       — Квиррелл-то? Не, эт он после отпуска таким вернулся. Ездил по свету, шоб опыта набраться, на практике стал быть – а то до этого, мол, всё по книжкам учил. И вот, по слухам, нарвался он где-то на вампиров, да так, что теперь заикается и страшится всего: и всякого ближнего, и предмета своего. Жалко. Раньше Магловедение вёл, причём толково..       Попутно великан настукивал кончиком зонта по кирпичам стены, вокруг выщербленного углубления. Покончив с этим он посторонился, да потеснил мальчика. Стена начала стремительно вдаваться внутрь, образуя очертания арки, войдя под своды которой Гарри обнаружил, что вдававшаяся часть кладки полностью слилась с кирпичным рельефом. Оформившийся же проход вёл на неоглядную улицу, протянувшуюся под углом наискось, да терявшуюся где-то вдали.       — Добро пожаловать в Косой Переулок. — объявил Хагрид, но он почти не обратил на него внимания, полностью поглощённый увиденным.       Между магазинчиками и лавками, которые и составляли наполнение Переулка, сновали люди, разодетые сообразно посетителям «Дырявого Котла». Видимо тут это считалось нормой. Не в пример причудливей оказался и ассортимент магазинов. Ему попадались на глаза как вполне обычные ступки с пестиками и котлами – в одних витринах, так и выдутые в сложные стеклянные формы лабораторные принадлежности – в соседних. Как более-менее обыкновенные корешки, пучки трав и прочей растительности, так и незнакомые плоды фантастической формы и окраса, не говоря об откровенно шевелящихся побегах. Окна некоторых магазинов открывали вид на мрачную коллекцию паноптикума, а другие – на сияющую всеми цветами радуги кондитерскую. Юный Поттер на автопилоте двинулся вверх по улице, тупо глазея по сторонам, пока Хагрид не вывел его из транса.       — Первым делом надобно заглянуть в банк. — он указал на монументальное белоснежное здание в отдалении, по сути вершавшее Косой Переулок.       И чем ближе к нему они подходили, тем огромнее оно казалось. Колонны фасада отражали солнечные лучи, заставляя жмуриться подошедшего с великаном мальчика, так что тот еле смог разобрать надпись над входом – «Гринготтс».       Служащий банка, в красно-золотой форме, отворил перед ними массивную бронзовую дверь, и этот служащий определённо не был человеком. Большие чёрные глаза, желтоватая кожа, острые уши и нос, длиннющие пальцы и ступни, а рост – чуть пониже Гарри. Глядя то на него, то на толщину двери, парень не понимал как тот вообще умудрился её и пошевелить. Он уже хотел расспросить об этом Хагрида, но тот угадал его намерение да лишь проронил сквозь сжатые губы:       — Гоблин. Позже расскажу.       Сразу за порогом, проход делил надвое отдельно подсвеченный пьедестал, с металлической пластиной в навершии. На ней было выгравировано следующее послание:

Входи, незнакомец, но остерегись За жадности грех – расплата случись. Пожавший плоды лишь чужого труда, Единым моментом заплатит сполна. А коль за чужим ты явился и сюда, Отсюда тебе не уйти никогда!

      По спине мальчика пробежали мурашки. В грубой рифме строк на старом английском, сквозила неприкрытая угроза. Пройдя чуть дальше, через серебряные двери, они оказались в вестибюле и Гарри поразился уже масштабам интерьера, в противоположность экстерьеру. Непонятно было не только как здание вмещает один этот холл, но и то, зачем он вовсе понадобился гоблинам, ведь последними был освоен лишь скромный участок со стойками у стен, где низкорослые работники восседали на высоких табуретах. Похоже, что призванием оставшейся части зала, являлось исключительно произведение впечатления на посетителей. И та с этим безусловно справлялась: скользкий мраморный пол был отполирован до блеска, в тёмном архитектурном убранстве преобладала блестящая лепнина, с потолка свисали роскошные люстры, а над стойками служащих возвышались искусные ажурные решётки, далее спускавшиеся и на пол, где уже преграждали все пути в недра банка. Насколько парень сумел разглядеть, гоблины тут обладали схожей с привратником внешностью, только вот в волосах у них было поболе серебра, да суставы отличались некоторой бугристостью. Они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты и изучали драгоценные камни через увеличительное стекло.       Тем временем, Хагрид приблизился к стойке да отрывисто кашлянул, а Гарри поспешил к нему.       — Кхм.. я значица, хочу провести.. изъятие.       Гоблин, не столь сильно уступавший великану в росте с учётом табурета, ощерился, обнажая ряд острых зубов.       — Из хранилища? — скрипучим голосом уточнил он и, не дожидаясь ответа: — Предъявите ключ.       Хагрид аккуратно вытащил из кармана конверт и, согнувшись, вытряс из него пару ключей, со звоном брякнувшихся в лоток под решёткой.       — Сейфы шестьсот восемьдесят семь и.. семьсот тринадцать. Изъятие. — изрёк банкир, смотря куда-то в сторону, и умолк.       Великан уже начал нервно перетаптываться на месте, и только открыл рот чтобы обратиться к деловитому работнику, как гоблин прервал его просто подняв суставчатый палец с длинным ногтем. Мгновением позже ожил металлический рупор, продребезжав:       — Сейф шестьсот восемьдесят семь. Владелец – Гарри Поттер. Несовершеннолетний. Опекун – Альбус Дамблдор. Сейф семьсот тринадцать. Владелец – Альбус Дамблдор. Изъятие лично,.. или в руки Рубеуса Хагрида.       Банкир перевёл взгляд на гиганта.       — Вашу палочку или её пломбу, а также письменное разрешение от Альбуса Дамблдора. — потребовал гоблин, и гигант безропотно спустил в лоток запечатанное письмо, да металлический кругляшок с буквой «М».       Служащий вскрыл да пробежал глазами письмо, после чего упаковал его и пломбу в прозрачную капсулу, с блестящими донышками. Следом отправился и клочок бумаги, вмиг настроченный банкиром, после чего капсула была закручена и закреплена в продушине трубы, уходящей куда-то вниз. И стоило ему только закрыть продух, как раздался всасывающий звук да возобновилось ожидание. Оно растянулось минут на семь, по истечении которых донёсся отчётливый «дзинь», и гоблин извлёк из той же капсулы другой клочок бумаги. По прочтении тот оказался скомкан и выброшен. Далее он нагнулся к рупору, провернул колёсико со стрелочкой под ним, и надиктовал:       — Крюкохват. Вэ-три. Пэ-два. — он прервался и оглядел Хагрида. — Поправка. Пэ-два с половиной. Ха-шесть-восем-семь. Ха-семь-один-три.       Закончив, тот как ни в чём не бывало возвратился к своим обязанностям, лишь сбросив им напоследок ключи со словами:       — Вас встретят у ворот номер три.       Гарри, зачарованный организованностью работы банка, опомнился и пристроился за великаном в очередь к золотым воротам. Следующий гоблин не заставил их ждать. Его форма была поскромнее, но не менее представительной, в то время как тёмные волосы зачёсаны и уложены назад. Отворив перед ними створку врат, он усмехнулся чему-то одному ему известному, да представился:       — Я Крюкохват. Прошу следовать за мной и никуда не отходить.       Оставив за спиной главный холл, да миновав пару коридоров и лестниц, отделанных в том же стиле, они прошли через тяжёлую стальную дверь, во мгновение очутившись в самой настоящей пещере. Хоть каменные стены были обточены, а потенциальные сталактиты срезаны с потолка, отличительность породы выходила разительной. Вход в подземелье освещали стеклянные фонари, висящие у самого пола. Крюкохват взял один, другой вручил Хагриду и уверенно направился в темноту, на ходу обращаясь к ним с дежурными уточнениями.       — Кто-то из вас хочет посетить туалет?       Гигант встретил взгляд Гарри и оба помотали головами, забыв что гоблин их не видит. Но тому, ответ видимо и не требовался, ведь он продолжал череду стандартных вопросов:       — Кто-то из вас имеет непереносимость качки, тряски, большой скорости?       Мальчик уже хотел уточнить причину этих расспросов, когда та сама внезапно предстала перед ним. В свете фонаря Крюкохвата обрисовались тройные рельсы и.. дрезина, или что-то на неё походящее. Между колёс ютились ряды крупных сидений: по два с каждой стороны, и по одному, поменьше – спереди и сзади. Перед малыми сиденьями возвышались рычаги и пульт управления.       Гоблин прицепил фонари к дрезине и повернулся к ним.       — Всё что может выпасть из карманов при тряске убирайте в надёжное место. Мы не занимаемся поиском и возвратом утерянного. Руки и ноги во время движения не распрямляйте. Не отстёгивайте ремни безопасности до окончания движения тележки. И не паникуйте что бы ни произошло, поскольку: что бы ни случилось – нам это не в первой! — обзаведшись их негласным подтверждением, он указал большим пальцем за плечо. — Ты первый мальчик. Садись и пристёгивайся.       Гарри соступил с платформы пола на подножник и, обойдя дрезину, сел с противоположной стороны. Следуя указаниям Крюкохвата, уже устроившегося на месте машиниста, он потянул за пряжки у краёв сидений и с щелчком сомкнул тугие ремни в центре груди. Следом за ним на тележку ступил Хагрид, накренив её в свою сторону, но незначительно. Видно в ней был установлен гироскоп, с помощью шарниров поддерживающий постоянную ориентацию в пространстве. А судя по отголоскам препираний с другой стороны, великану пришлось громоздиться промеж двух мест и пристёгиваться крайними пряжками от разных сидений. По завершении возни с усаживанием, гоблин запрыгнул на «козлы» и привёл дрезину в движение.       Стылый воздух подземелья стал обжигать щёки и перебивать дыхание при повороте лицом по ходу движения, но Гарри ни то что не хотел отворачиваться – он не мог отвести взгляд от гипнотизирующих рельсов, вьющихся по сменяющимся рельефам да панорамам. Несмотря на их каменное однообразие, ощущение ветра на коже и в волосах всё компенсировало, будоража кровь. Лишь поспособствовал этому странный водопад, прямо через каскады которого они пронеслись, не сбавляя скорости. На мгновение возникло ощущение, что его влага проникла прямиком сквозь одежду и кожу, пробрав до самых костей, но сразу же ощупав джемпер и брюки, парень убедился что те не несли на себе и следа внешней сырости – лишь пятна его собственного пота. Вопреки опасениям, хладные потоки воздуха не заставили его околеть, куда раньше по ходу их спуска, сменившись на более застоялый и тёплый дух. Вскоре после этого дрезина замедлила ход, приближаясь к вырезанной в каменном монолите платформе.       По окончательной остановке транспорта, Крюкохват не промедлил и секунды, моментом спрыгнув с козел да распорядившись:       — Сперва вы – отстёгивайтесь и вылезайте. В темпе, в темпе!       Тележка несколько раз дёрнулась и, напоследок качнулась, а затем прозвучала следующая команда:       — Теперь ты, мальчик.       Гарри спрыгнул на платформу и увидел Хагрида, всем телом привалившегося к стене, да едва ли не повисшего на ней. Судя по лицу, тот тяжело дышал и обильно потел.       — Хагрид, ты..       Тот лишь отмахнулся, давая понять что всё более-менее в норме. Гоблин, тем временем, снял фонарь с дрезины и проследовал вглубь каменного тоннеля, с рядами круглых дверей из поблескивающего чёрного металла. Они не были пронумерованы, а единственными углублениями в их поверхности являлись узкая замочная скважина, и еле различимый паз, на границе со стенкой хранилища. Мальчик, должно быть, отметил контрастирующее отсутствие убранства вслух, потому как их проводник следом же заметил:       — А кого здесь впечатлять? Гоблинам известна цена практичности.       Крюкохват остановился четыре двери спустя и отработанным движением вставил ключ в замок, на уровне его груди. Осуществив им неполный поворот против часовой стрелки, он провернул смежный вентиль и потянул за него, распахивая хранилище.       — Как вы это делаете? — не удержался парень. — Как вы так легко открываете эти двери?       Гоблин осклабился, заранее подкрепляя уверенность Гарри в том что ответа он не получит.       — Это конфиденциальная информация. — он повёл длиннопалой рукой в сторону открывшегося хода, одновременно протягивая ему фонарь.       И только тогда юный Поттер сподобился как следует рассмотреть содержимое сейфа, от которого просто-таки напрашивался закономерный вопрос:       — Это сейф мистера Дамблдора?       — Это хранилище номер шестьсот восемьдесят семь. Арендовано Поттерами. — раздражённо пояснил Крюкохват.       — Оно.. моё? — не веря своим ушам, переспросил он.       Ответом ему послужил лишь недовольный взгляд гоблина, но Гарри не поверил бы ему при любом раскладе. Такое везение присуще героям легковесных кинолент, в которых тем на голову сваливаются титулы и несметные богатства, с принцессами в придачу. Эти горы монет, оттенков золота серебра и меди, не могли быть его. Просто, не могли. Пустые созерцания прервал приход Хагрида, всё ещё нетвёрдо стоящего на ногах.       — Ох, будь добр Гарри, собери монет как на бумажке вот сюда.. — великан протянул мальчику кусок плотной бумаги да холщовую мошну, — а то я и за весь день тут не управлюсь. — и продемонстрировал ему свои лапищи.       Поттер пробежал глазами написанное мелким, аккуратным почерком с завитушками, и уточнил у гиганта:       — Галлеоны – золотые, сикли – серебряные, а кнаты – медные?       — Ух.. эт ты молодец. Всё правильно. Только, кнаты – из бронзы.       Как он и ожидал: галлеонов требовалось набрать меньше всего, а сиклей и, тем более, кнатов – кратно больше. Пользуясь временной разговорчивостью Хагрида, он решил разузнать:       — А из сколько сиклей в галлеоне? И кнатов в сикле?       — Так.. в галлеоне семнадцать сиклей. А в сикле двадцать девять кнатов. В галлеоне кнатов, около пяти сотен. Ты уж прости, я не силён в числах.       Впрочем, парню и так не с чем было соотнести нужную сумму, поэтому он осведомился:       — А сколько стоит галлеон в магловских деньгах?       — Этого точно, так с ходу и не скажу. — смешался великан, — Да и ты не забивай этим голову. В нашем мире эти бумажки маглов ничего не значат. Э-эй.. — споро уловив направление мыслей Гарри, он разом осадил его предприимчивость: — ежели ты удумал их как-то по-хитрому обменять, то можешь даже не заморачиваться. Гоблины умеют отслеживать свои монеты по всему миру. У них для этого особые команды имеются. Коли просекут, что их деньги оседают у немагического люда, то заявятся и сделают.. изъятие.       — Конфискацию с процентами – как материальными, так и моральными. — ехидно прокомментировал Крюкохват, демонстрируя ещё одну особенность своего народа – острый слух. — Не могу не отметить, что сами монеты также зачарованы от переплавки, и даже удайся она – результат окажется.. неутешительным для этакого авантюриста.       Хагрид сразу нахохлился и до самого выхода из хранилища, более не проронил ни слова, только лишь приняв от Гарри мошну. Их проводник с той же стремительной лёгкостью запечатал сейф и подвёл их к следующему неподалёку. В этот раз, сверх поворота ключа и вентиля, он вывел ногтем по гладкой поверхности некий узор, должно быть проявившийся только в его воображении. Но дальше, отзвучала та же последовательность щелчков, что предшествовала отворению предыдущей двери. Заглянув внутрь мальчик ожидал увидеть практически что угодно, за исключением единственного перетянутого свёртка неправильной формы, размером с его кулак. На сей раз великан мимоходом отстранил его, да быстренько сцапал содержимое хранилища, мигом упрятав то в мохнатый мешочек, наподобие того в который парень ранее ссыпал монеты. Но у этого экземпляра не наличествовало затяжек – лишь смыкающиеся края, как у кошеля.       — Что это, Хагрид?       — Не могу я сказать, Гарри. Эт внутренние дела Хогвартса. — выражение его лица было твердо, демонстрируя упёртую непреклонность.       На обратном пути юный Поттер размышлял обо всём что произошло. Банкир назвал Альбуса Дамблдора его опекуном. Не доверять гоблинам, в правдивости и точности данных об их клиентах, казалось неуместно. А это значило что его опекун – директор одной на всю Британию, волшебной школы и, в целом, довольно-таки большая шишка. Тогда почему он не слышал от него, или о нём ни слова, как и не получал ни пенни из завещанного, за всё его проживание у Дурслей. Почему он вообще был отправлен к ним на попечение? Тут-то ему немедленно и представился сценарий, в котором алчный мерзавец берёт под опеку сироту с большим наследством, сбагривает того ближайшим родственничкам-маглам, да разбазаривает состояние на собственные прихоти и капризы. Опровергающим доводом служило лишь текущее обилие монет в хранилище, впрочем он не мог знать сколько их было изначально.. или мог? Сойдя с тележки по прибытии на исходную платформу, он обратился к проводнику:       — Крюкохват, не подскажете у кого можно узнать, когда в последний раз проводили.. изъятие из моего сейфа?       Гоблин окинул его нечитаемым взором и произнёс:       — Ваше хранилище, владельцы не посещали уже более девяти лет. А последний раз, оно вскрывалось для регулярной десятилетней инспекции, в рамках систематических проверок банка.       — Хм.. спасибо.       Такой однозначности мальчик не ожидал, и когда они с Хагридом вышли из банка, он всё ещё размышлял о мотивах этого Дамблдора. Интуит был солидарен в недоверии к нему.       — Порядок, Гарри? А то ты чёй-то притих.       — Да ты и сам говорил с неохотой. — заметил парнишка. — Там, в банке.       — А-а, да не обращай внимания. — махнул рукой великан. — Просто, не доверяю я гоблинам. Иной раз глянешь в их глазищи, а они только о деньгах и думают. А на тебя, как на вора – свысока зыркают.       В Гарри вновь проснулось любопытство.       — А сколько всего у вас банков?       — Банков-то много, да вот только все они – филь.. — Хагрид попытался припомнить подходящее определение, но оно неизменно от него ускользало. — .. словом, все они часть «Гринготтса».       — И везде в них работают гоблины?       — А то! Правда, для разборок с чем-то снаружи, они нанимают волшебников. Знавал я нескольких ребят, что там работали. Они тоже о гоблинах невысокого мнения.. О! — внезапно воскликнул гигант, указывая в сторону одной из вывесок, — Это ж лавка мадам Малкин. Тебе туда тоже надобно. Слушай, Гарри.. — он наклонился к нему, загородив всё вокруг, — ты не против если я, пока тебя одевают, зайду в «Дырявый Котёл» и пропущу там стаканчик. А то мутит меня, от этих чёртовых тележек в «Гринготтсе».       — Хорошо. А что мне сказать продавщице?       — А, да просто скажи что в первый раз в Хогвартс. Она разберётся. — великан благодарно сжал ему плечо, вручил горсть монет, и двинулся по Переулку, клином рассекая народ.       Гарри же зашёл в магазин, оповестив о своём приходе, звоном колокольчика над дверью.       — Я сейчас подойду! Присаживайтесь! — раздалось из его глубин.       Мальчик присел на один из пуфиков и огляделся. Просторный интерьер выглядел изысканным, с преобладанием блестящих пурпурно-красных драпировок, поверх отделки из тёмного дерева. Засидеться ему не дала приземистая дама в розовато-лиловом костюме и, несмотря на угловатые очки и седину, выглядящая много моложе своих лет.       — Едем учиться в Хогвартс? — угадала она, прежде чем Гарри успел раскрыть рот. Ему оставалось только кивнуть в ответ. — Ты пришёл по адресу, проходи. Там как раз твой ровесник, тоже готовится к школе.       Погоняемый мадам Малкин к задним помещениям магазина, он наконец встал перед огромным вогнутым зеркалом, в одной из двух идентичных кабинок. В соседней, стоял парень его возраста с платиново-блондинистыми волосами, зализанными назад. Над свисающими с него тёмными одеяниями, колдовала молодая ассистентка. Хозяйка же, начала измерять рост, длины рук и ног юного Поттера, а уже на различных обхватах он осознал, что сантиметр снимает замеры сам, а портниха лишь отмечает их в блокнотике. Следом, она поставила его на скамейку и начала живо подавать ему брюки, рубашки, безрукавки, перчатки, шарфы, мантии на разные сезоны, да остроконечные колпаки, по ходу ушивая их с помощью волшебной палочки. Последними, на аккуратно сложенную стопку одежды, приземлилась пара галстуков и они перешли к подбору ботинок. Когда мальчик вслух удивился такому ассортименту, мадам Малкин гордо заявила, что неспроста слоган её ателье гласит: «Костюмы на все случаи жизни». Стоило ему примеркой подтвердить выданный размер, как две пары сезонной обувки завершили его список покупок. По крайней мере, на этот магазин. Оплатив школьную форму, Гарри решил дождаться Хагрида внутри, чтобы не околачивать прохожих объёмистыми кулями в его поисках. Он присел на пуфик, рядом с бывшим соседом по примерочной. Они некоторое время оглядывали друг дружку исподтишка, краем глаза, пока блондин не прервал молчание первым.       — Ты первогодка? — собеседник обладал неестественной манерой речи, растягивающей слова.       — Ага.       — Я вообще тоже. На какой факультет думаешь поступить?       — Я.. решу на месте. — этот разговор начинал ставить его в шаткое положение, эффективно подсвечивая всеобщую магическую неосведомлённость.       — Слизерин – самый достойный факультет. Вся моя семья там училась. Если меня распределят куда-то ещё, то я лучше из школы уйду.       — Интересно. А что ты думаешь насчёт других факультетов? — Гарри решил воспользоваться его унаследованной просвещённостью.       — В Гриффиндоре учатся одни безмозглые герои. В Когтевране – зазнайки-отличники. А в Пуффендуе – отбросы, которых никуда больше не взяли. — блондин подбирал определения так быстро, словно делал это не в первый раз. — Только в Слизерине уважают главное – чистоту крови и происхождение. Я вообще не понимаю, зачем Хогвартс в принципе принимает маглорождённых. Они ведь чужие и ничего о нас не знают. Некоторые и о Хогвартсе никогда не слышали, представляешь?       Поттеру стабильно не нравилось то, что он слышал. Если в обобщениях этого мальчишки присутствовала хоть доля истины, то в Хогвартсе было два, а то и три факультета, попадать на которые категорически не следовало. Самому ему, показалось привлекательным лишь описание Когтеврана. Если дело выгорит, и его таки начнут обучать магии, то, будьте уверены, он станет самым усердным зазнайкой-отличником, каких видывала эта школа. Однако, увлекшись фантазиями, он упустил инициативу в диалоге.       — А ты сам кто по крови?       И что бы это означало? Нужно принадлежать к определённому семейству, чтобы иметь «чистую кровь», или достаточно чтобы родители были волшебниками? Судя по тому как он разграничил чистокровие с происхождением, подобные волшебники, как минимум, встречались. Гарри решил не отходить от правды, дабы иметь возможность на неё уповать.       — Мои родители были волшебниками, но они умерли в войну и я вырос у маглов.       — Ничего себе! — белобрысый парень уставился на него в неверии. Анфас, у него было узкое, треугольное лицо со впалыми щеками и лёгкими тенями под глазами, придававшими ему болезненное выражение. — А как же вся остальная семья?       — Они были последними в роду. — отчасти он даже надеялся на это, дополнительно состроив скорбное выражение, чтобы прервать поток расспросов и заиметь возможность перенаправить беседу в нужное русло. — А твои родители живы?       — Конечно. Я из Малфоев, хотя.. раз ты рос у маглов, то наверное и не слышал о нас?       Он помотал головой.       — Мы – одни из истинных чистокровных семейств. Мой отец работает в Министерстве, но сегодня он взял выходной, чтобы помочь мне с приготовлениями к школе. Сейчас он покупает мне учебники, а мать подбирает волшебную палочку. Потом, думаю сводить их посмотреть на гоночные мётлы. Слышал о новом Нимбусе-2000?       Похоже его новому знакомцу, собеседник был необходим постольку-поскольку, но Поттеру вспомнился нюанс, которой мог выказать его осведомлённость.       — Но первокурсникам же вроде запрещено иметь мётлы.       — Ага. Идиотское правило, как по мне. Иначе, я уже в первый год вступил бы в команду по квиддичу.       Тут кто-то постучал в окно витрины, и Гарри углядел за разодетыми манекенами улыбающееся лицо Хагрида, указывающего на два крупных рожка мороженого в руке, как на причину своей задержки.       — Ты только посмотри на него! Ну и пугало.       — Это Хагрид. Он работает в Хогвартсе. — холодно ответил брюнет.       — А-а.. я вроде, о нём слышал. Он что-то вроде прислуги, да?       — Он хранитель ключей. — этот пижон раздражал его всё сильнее, напоминая приятелей Дадли из позёрской лиги, а потому он улучил момент, сноровисто подхватив котомки, и бросив через плечо, — Мне пора. Бывай. — покинул ателье.       Великан, не принимая возражений, сграбастал у него все пакеты и беззаботно развесил их на пальцах одной руки. После чего передал Гарри лакомство, да уничтожил своё, всего за пару укусов. Мальчик притих, наслаждаясь густым ванильно-шоколадным привкусом мороженого с колотыми орешками, которое отчего-то не таяло, поддерживая форму, но оставалось достаточно рыхлым для удобного откуса.       Напоследок схрумкав донышко рожка, он отряхнул руки и опустил взгляд на брусчатку, задумавшись.       — Опять замолчал, Гарри.. случилось шо?       — Хагрид, а какой волшебник считается чистокровным?       — А-а, тебе видать попался кто-то из этой клятой своры пуристов..       — Пуристов?       — Их волнует не что ты за человек, а какая кровь у тебя в жилах.       Гигант сплюнул в вазон подле одной из витрин с растительностью. На его лице, вкупе с гулявшими желваками, заиграло презрение.       — В минувшую войну, они все были на стороне Сам-Знаешь-Кого. Это он начал всё это деление на чистую и грязную кровь, а эти просто подхватили. Небось совсем выродились от кровосмеш...       Великан оборвал себя на полуслове, и куда мягче обратился к нему:       — Ты прости, Гарри.. просто я как подумаю ради чего столько хороших людей полегло – меня аж злоба берёт.       — Ничего страшного. — парня смущало лишь то, что он прервал рассказ.       Делись «хранитель» информацией чуть охотнее, цены б ему не было.       — То есть я, получается – не чистокровка?       — И ты, и я – полукровки. Но говорю ж – не важно это.       — Хм.. — мальчик решил уйти со скользкой темы. — А что такое квиддич?       — Ну так это спорт наш. Самый главный. У него уйма болельщиков по всему миру. В нём летают на мётлах и мечами перебрасываются, если коротко. А так, там ещё уйма правил. Я всех и не упомню.       Да и не шибко они его интересовали, куда важнее были...       — В Хогвартсе четыре факультета?       — Так и есть. Ровнёхонько, сколько и основателей школы.       — А как зачисляют на факультеты?       К его удивлению, Хагрид улыбнулся и покачал пальцем.       — Этого я тебе не скажу. Но не бойся. Ничего страшного в распределении нет.       Гарри не успел настоять на ответе, ведь его спутник, похоже, не уловил корня его тревог. Однако тот уже нахлопывал его по плечу, ощутимо прогибая в коленях, да указывал на следующую точку в их закупочном маршруте. Книжный магазин «Флориш и Блоттс» был заставлен сплошными стенками из потрёпанных ознакомительных экземпляров, круглыми столами со стопками бестселлеров, застеклёнными шкафчиками с редкими фолиантами, да свитками. Юный Поттер немедленно позабыл предмет последних обсуждений и погрузился в перебор литературы. Выискав все указанные в письме книги, он сосредоточился на выявлении самых информативных и широко направленных произведений, с максимальным охватом периодов истории магического мира. По итогу, он целиком исписал пристёгнутым карандашом бланк заказа на мини-планшете, и уже был готов направиться с ним к кассе, но путь ему преградил Хагрид.       — Ты не много ли там понаписал, а Гарри?       — Нет. Тех денег, что мы забрали из банка точно хватит. Ещё и останется.       — Хорошо, если останется. Но они тебе даются на весь год. А то мало ли чего приключится – надобно всегда иметь монет про запас.       — А нельзя получить ещё, из моего сейфа?       — Эт не мне решать, Гарри.       — А кому?       — До семнадцати лет всё решает твой опекун.       — Дамблдор?       — Профессор Дамблдор, Гарри.       Парня сдавило тисками бессилия. Ему-то показалось что он с Хагридом «на одной волне», а оттого отказ ранил столь глубоко, что хотелось расплакаться. Не помогало и подсознательное понимание его правоты, вот Поттер и упёрся, заладив:       — Мне НУЖНЫ эти книги.       — Нужны.. или хочется?       — Я должен узнать всё об этом мире, чтобы не выглядеть как тупоголовая, недоразвитая знаменитость!!       Главный страх сорвался с языка, огласив весь торговый зал, а заодно привлекя внимание всех посетителей. Ещё хуже было выражение на лице великана, в котором угадывалась одна жалость. Он обхватил его за плечи своими ручищами, с которых всё ещё свисали покупки, и попытался малость ободрить.       — Слушай Гарри, давай поступим так: сейчас, вдогонку к твоим учебникам, мы возьмём два тома из «Истории Магии». И если ты управишься с ними до Сентября – опосля я сам накуплю тебе все остальные из твоего списка.       — Думаешь не управлюсь? — уловил подвох мальчик.       — Уверен в этом. — хохотнул гигант. — Я в своё время, и один в два года едва осиливал.       Гарри ощущал себя капризным ребёнком, вдобавок с ужасом сознавая, что походит на Дадли в его обычном припадке истерики.       — Хорошо. я.. — он вычеркнул лишние позиции, — спасибо, Хагрид. Так и сделаем.       — Вот и ладненько.       Парень решил сменить тему на первую нестыковку, пришедшую на ум:       — А зачем мы вообще покупаем учебники, если каждый год остаются копии от тех кто перешёл на следующий курс?       — Хороший вопрос. — великан задумчиво почесал бороду. — В наше время это объясняли так: мы, значица, покупаем только новенькие издания, которые школа не успела затарить. Бюрократия, вишь.. Вот только, не припомню я прорвы находок в магии, чтобы эти издания хоть чем-то отличались от тех, что были до них. Но их печатают под крылом Министерства, стал быть оно тоже с этого что-то имеет.       — Министерство?       — Главная власть в мире волшебников. Министерство Магии печатает все законы и решает проблемы на самом высшем уровне. Правда, в каждой стране оно своё – Министерство энто.       — Хмм.. так, а что случается со старыми учебниками?       — Дык, в библиотеку сдают. По ним учатся школьники из бедных семей и сироты.       — В Хогвартсе есть библиотека?       — А то! Такая большая, что в ней и заблудиться недолго.       Юный Поттер испустил дух облегчения. Смирившись с инаковостью мироустройства волшебников, он автоматом исключил из ожиданий штатную библиотеку. А данность всё сильно упрощала. Окрылённо припустив к стойке, он выложил планшет с финальным заказом перед кассиром. Тот пробежал его глазами, вычленяя действительные поля среди вычеркнутых, и живенько обслужил их – небось, дабы приблизить уход потенциальных бузотёров. Мальчик и сам не хотел задерживаться, всё ещё ощущая затылком любопытные взгляды, так что сразу как смог возвратился на Косой Переулок. Хагрид вновь придержал его прыть, заведя в магазинчик по соседству.       — Чой-то я сразу не подумал сюда зайти.. — попенял на себя гигант, — выбирай – тебе какого цвета, Гарри?       Он указал на штабеля крупных чемоданов с колёсиками, но без выдвижной ручки, походящие на увеличенные в разы кейсы. Оглядев их со всех сторон, парень усомнился в целесообразности такой покупки.       — Э-э.. Хагрид я лучше сложу всё в спортивную сумку. — в кладовке Дадли как раз наличествовала одна, пусть и малость порванная.       — Да нет же, Гарри.. — он стянул верхний чемодан и разинул его перед лицом мальчика.       Пространство внутри было.. словно бы растянуто, и выглядело как обманка с хитрой перспективой. Ведь простиравшиеся вглубь недра, навскидку, способны были вместить Поттера целиком.       — Чары Незримого Расширения — провозгласил Хагрид, с улыбкой наблюдая за его реакцией.       Гарри отвернулся от гипнотизирующих фантасмагорий и попытался оценить прочие качества этих штукенций, потому как внешне они разнились исключительно косметически.       — А чем они отличаются?       — О-о-о.. всем, что только можно представить! — за их спинами вырос продавец, с напомаженными волосами, да закрученными усами и бородкой. — Одни внутри: аки будуар роскошной усадьбы, иные: элегантной гардеробной подобны, а третьи ограничиваются незатейливым, но универсальным отделением. — он энергично выхватил образец у Хагрида, так и замершего с оттопыренным пальцем, да начал экспонировать описываемые свойства, при этом активно жестикулируя. — Одни сохранят знойный климат тропиков, иль зимнюю стужу севера, иные будут неподвластны притяжению самой Земли, и сохранят рассортированный сервиз из деликатного фарфора, в его первозданном виде и форме. А на третьих установлен двусторонний запор, который превратит ваш чемодан в неприступное убежище или хранилище, не уступающее оным в подземельях «Гринготтса». А если вас волнует неприкосновенность вашего имущества, то извольте оценить ларец-ловушку, который проглотит незадачливого вора и, на своих четверых, последует за вами на край света. Или может вам по душе форматы поменьше.. — мужчина подскочил к вешалке с множеством крючьев, и сдёрнул с неё мошну, под стать хагридовой. — Ежелёк или Ежель. Что в него не упрячь – чужаку не видать. Или...       — Полно, полно! — еле прервал вербальные излияния гигант. — Спасибо, конечно, за такую э-э.. яркую рекламу, но нам надобен только самый обычный путевой чемодан для школьника. — он указал на Гарри.       — М-м-м! Сиречь с малым измерением. Могу предложить меняющий цвет.. нет! Меняющий саму фактуру: от атласного меха, до шёлкового бархата и нежнейшей кожи..       — Вот этот подойдёт! — мальчик тыкнул пальцем в приглянувшийся ему, невзрачный тёмный чемодан, в самом основании их нагромождения.       — Этот?! — пришёл в ужас консультант. — Но он же такой.. такой.. ординарный! Лишь одно отделение, никакой сменной фактуры, и даже цвет – всего один!       — А ещё и стоит недорого?       — Сущие кнаты!       Великан посмеялся в бороду, а продавцу, столкнувшемуся с неуступчивостью во взгляде парнишки, оставалось лишь всплеснуть руками да проследовать к кассе, где он принимал деньги с таким оскорблённым видом, будто они сами по себе служили взяткой, компрометировавшей его чувство стиля. Сгрузив покупки на дно чемодана, они распрощались с модником и вышли из магазина, где дружно рассмеялись. В приподнятом настроении, они прошествовали мимо аптеки, у которой Хагрид вспомнил:       — Помню, когда я собирался к школе мы сами покупали котлы, весы и даже кой-какие ингредиенты к зельям. Хорошо сейчас всё это добро хранится в закромах зельевара. Сколько мы зелий похерили из-за испорченных примесей, или котлов из неправильных сплавов, и не счесть..       От воспоминаний спутника, Поттера отвлёк просвет в толпе, облепившей одну из витрин. Влекомый позывами любопытства, он устремился туда и сам припал к стеклу. За ним была выставлена метла, но не обычная, а выхоленная, лакированная и укомплектованная узким седлом с подножниками. На расширяющейся к концу, деревянной рукояти, золотыми буквами было выгравировано: «Нимбус-2000». Поглядев на неё минуту-другую, мальчик наткнулся на ценник и, столь же стремительно, вернулся к Хагриду, который наблюдал за всем поверх голов собравшихся.       — Ну, и как она?       — Дорогущая. И неудобная, наверное. Это на них играют в квиддич?       — Агась. — великан сконфузился. — Мне, правда, на них и от земли еле удавалось оторваться. Да и впивались они страшно.. Но, кто знает как их там нынче чаруют. Быть может новые уже и выдюжат, а то больно они были ломкие.       — А у них внутри что-то есть?       — А как же. Какая-то секретная начинка – навроде волшебных палочек, но попроще. Во, кстати...       Они остановились перед выцветшей вывеской магазина в приглушённых тонах, на которой значилось: «Волшебные Палочки Олливандера». Но, вместо того чтобы зайти внутрь, Хагрид вновь удержал Гарри, пояснив:       — Смотри, давай сделаем так: я пойду докуплю всё что осталось из списка, а ты пока выбирай себе палочку. И не волнуйся, здесь также как и у мадам Малкин – Олливандер всё знает и подскажет, если что.       На этот раз великан ушёл, не дождавшись ответа, а парень так и замер с открытым ртом и вопросом на губах: «что ещё из списка?». Поттер ведь не лукавил, заявляя что выучил письмо из Хогвартса наизусть, и там не требовалось больше ничего, помимо одной волшебной палочки. Но околачивать порог не имело смысла, и он шагнул внутрь под перезвон колокольчика. В приёмной не было ничего кроме прилавка с парой тонконогих стульев, и никого из персонала. Проход вглубь магазина был занавешен, а все горизонтальные поверхности устилал первозданный слой пыли, довершавший образ запустения. Несмотря на то что он смотрел прямо на портьеры, те расступились столь бесшумно, что явившаяся фигура пожилого человека испугала мальчика. Светлые глаза этого мужчины будто бы лучились в полумраке, а в остальном он выглядел столь же потрёпанным, сколь и его рабочее место. Седые волосы средней длины пребывали в беспорядке, торча во все стороны, а пушистые бакенбарды и кустистые брови обрамляли изрезанное морщинами лицо. Потёртый сюртук и рубаха, повязанная узлом шейного платка, завершали облик незнакомца.       — Добрый день. — мягким тоном приветствовал его пришелец, слегка склоняя голову. — Гаррик Олливандер.       — Здравствуйте. Я..       Прежде чем он успел представиться и объяснить цель визита, его собеседник сделал всё за него.       — Мистер Гарри Поттер. Я рассчитывал вскорости вас увидеть. — он поманил его за собой и скрылся в недрах магазина.       Занавес скрывал коридор, упиравшийся в лестничный марш, который в свою очередь вывел их в подвальное помещение. Там, на уровне груди были вырезаны два оконца, одно из которых соседствовало с завешенным дверным проёмом, а второе – сбоку – напоминало пищевой подъёмник. Олливандер выставил парня в центр комнаты и, выдав тому металлическую указку, начал водить своей волшебной палочкой от кистей рук до шеи и макушки. От стержня исходило едва ощутимое покалывание, ставившее ближайшие волоски дыбом.       — Вы правша, как я понимаю. — мальчик кивнул, и старик ограничил сканирование этой рукой. — М-м.. как и ваша мать. Такое чувство, будто только вчера она сошлась со своей палочкой. Ива, двадцать шесть сантиметров, хлёсткая, хороша для чар. — на мгновение он замер, расфокусированно глядя вдаль, а затем посмотрел прямо на Гарри. — У вас её глаза.       Юный Поттер не нашёлся с вопросом, сражённый даром оброненной информацией.       — А вот ваш отец связался с палочкой из красного дерева, двадцати восьми сантиметров. Гибкая. Чуть мощнее и идеальна для трансфигурации. — Олливандер завершил процедуру, напоследок отведя прядь волос с его лба. — К сожалению, этот шрам – также работа одной из моих палочек. Тис, тридцать четыре с четвертью. Чрезвычайно мощная, и в таких руках...       Отстранившись да забрав указку, старик направился к бюро и надолго засел, тщательно вписывая что-то в формуляр. Затем бумага отправилась вниз в клети лифта, и возобновилось ожидание. Владельца магазина похоже не смущала затянувшаяся пауза, но Гарри этой его черты не разделял.       — Можно спросить?       Олливандер вздрогнул, выныривая из задумчивости.       — Конечно, молодой человек.       — А это палочка делает волшебника сильнее, или она просто направляет магию?       — И то и другое. Идеально подобранная палочка, полностью раскрывает потенциал волшебника. Однако палочка сама по себе, не является источником магии. Как вы могли заметить, юным волшебникам она и вовсе не требуется.       — Я? — нутро мальчика похолодело.       — А-а.. вы должно быть, не обратили внимания. Случалось ли с вами что-то, чего вы не могли объяснить задним числом? Что-нибудь феноменальное и неестественное?       — Ну-у.. бывало.       — Вот-вот. У каждого волшебника и волшебницы с рождения копится запас нерасходуемой магической энергии. В зависимости от потенциала каждого отдельно взятого ребёнка, варьируется и задержка, по истечении которой происходит выброс накопившейся энергии, в самых различных формах. Обычно выброс происходит как минимум раз, до достижения десятилетия.       — А если не происходит?       — Если выброса нет до двенадцати лет.. — на лице старика проступила озабоченность, — это обычно значит, что ребёнок намеренно подавляет свою магию. Тогда она отравляет его сознание, делает неустойчивой психику. Ограничивает универсальный инструмент магии чем-то узко направленным, разрушительным..       Мастера палочек прервал лязг подъёмника. Он был почти доверху заполнен узкими, продолговатыми коробочками. Олливандер резво подхватил их все разом, и переложил на стол.       — Итак, мистер Поттер, пришло время вам воссоединиться со своей палочкой. Проходите в соседнюю комнату.       Отведя полог, Гарри вошёл в слабо освещённую комнатку, от пола до потолка затянутую гобеленами, с вытканными на них символами да геометрическими узорами. Единственным пятном света служило оконце, на поверхности которого теперь явно различалась мелкоячеистая решётка. Мгновение спустя, на него упала тень от всклокоченной шевелюры и раздался голос владельца магазина:       — Подходите мистер Поттер, и берите палочку.       Приблизившись к прямоугольнику света, парень дёрнулся, когда из-под него выдвинулся ящик с толстой указкой внутри. В предвкушении, он сомкнул на ней пальцы и поднял на уровень глаз. Палочка ощущалась.. чуждо. Как фантомная конечность, напоминавшая о себе приглушённым нытьём.       — Взмахните ей. — подсказал старик. — Только куда-нибудь в сторону от окна!       За взмахом его руки устремилась волна света, пробежавшая по тканым узорам драпировки, но палочка определённо не ощущалась подходящей. Развернувшись, он опустил указку в ящик и уже хотел на словах передать свои ощущения Олливандеру, но тот без единого слова заменил её следующей. А за той – ещё одной, и ещё...       Однако каждая из последующих ощущалась в разной мере инородно, неестественно. Но мастера палочек это не смущало, напротив – в его глазах плескался настоящий азарт, лишь нараставший с каждой промашкой. Так в один момент, уже потеряв счёт отвергнутым указкам, мальчика принялись терзать сомнения. Что если подобные ощущения при колдовстве – норма? А если так, то он вполне мог пропустить свою избранницу. В подавленном расположении духа, он поднял очередную указку и замер в неверии. В отличие от каждой из предшественниц, эта палочка ощущалась не иначе как продолжением самой руки. Будто бы ощутив ток магии, наполнивший его энергией, Гарри рассёк ею воздух и вся комната утонула в сиянии гобеленов. Обернувшись, он углядел на лице Олливандера выражение искреннего восторга, лишь чуть-чуть уступавшего его собственному.       — Великолепно! Вы нашли друг друга! Можете выходить, мистер Поттер.       Выйдя на свет, парень разжал ладонь и хорошенько рассмотрел свою палочку: от затуплённого кончика и ступенчатого расширения посередине, до имитирующей древесную фактуру рукояти, оканчивавшейся металлическим набалдашником. Последний был ему знаком по банку, где от Хагрида затребовали предъявления чего-то схожего. На донышке также значилась литера «М», но при ближайшем рассмотрении, из её тени вырисовывалась буква-двойник.       — Мистер Олливандер, а что это за печать?       — Это опломбировка Министерства Магии. — не глядя сообщил тот, пока его лицо на миг передёрнуло мимолётное судорожное сокращение. — Они внедряются во все мои палочки, для ведения Надзора.       — Надзора?       — Отслеживания всех заклинаний, произведённых данной палочкой. Вдобавок, это главный идентификатор волшебников, служащий для подтверждения личности и определения местоположения каждого из них.       Гарри одолел инстинктивный порыв сорвать пломбу к чертям.       — А что будет если её снять?       — В Министерстве об этом тут же узнают. — старик глянул на него с пониманием. — Это наказуемо по закону. Так что, давайте я пока её упакую. До школы она вам всё равно не понадобится.       Поттер нехотя отдал ему палочку, а мастер аккуратно сложил её в коробку, приговаривая:       — Хмм.. занятно. Происки судьбы, не иначе..       — Простите?       Олливандер выпрямился и, подойдя к нему почти вплотную, вручил упаковку со словами:       — Остролист, двадцать восемь сантиметров. Ядро этой палочки – перо феникса. Это гордые и умные создания, мистер Поттер. Большая удача раздобыть даже одно перо, ведь только сам феникс может его добровольно сбросить. Попытка выдрать перо силой лишит его всех свойств и самой эссенции магии. Всего раз за всю мою карьеру, я получил не одно, но два пера от единственного феникса. Занятно, что в палочке с которой вы связались оказалось одно из этих перьев. И просто невероятно, что её сестра со вторым пером – оставила вам этот шрам.       По спине и шее мальчика пробежали мурашки.       — Волан-де-Морт?       Старик кивнул, никак не среагировав на упоминание табуированного имени.       — Полагаю, вам уготованы великие свершения. К худу или к добру...       В последовавшим за этим неловком молчании, Гарри расплатился с хозяином и проследовал за ним к выходу из магазина. А там их уже поджидал великан.       — Рубеус Хагрид, приветствую вас. Дуб, сорок и две трети.       — Здрасьте, мистер Олливандер. Всё так и есть. — и быстро поправился: — Так и было, ежели точнее..       — Ах да.. её сломали при отчислении? — тон старика почерствел.       Гигант кивнул потупившись, да перетаптываясь при этом как на ковре перед начальником.       — Но вы её не используете, я надеюсь? — строго спросил мастер.       — Нет, что вы. Как можно.. — с каждым словом Хагрид становился всё краснее, а руку прятал всё глубже за спину.       — Славно. Доброго дня вам обоим.       Олливандер крутанулся на пятках и исчез за занавесом, оставив их наедине. Великан шумно выдохнул и посмотрел на мальчика.       — Ну как Гарри, успешно?       Тот продемонстрировал ему коробку.       — Вот и хорошо. Я тут кой-чего тебе прикупил.       Хагрид вытащил руку из-за спины, но вместо ожидаемого розового зонта, в ней оказалась клетка с белой совой.       — С днём рождения!       Второй раз за день его чуть не довели до слёз. Парень как заведённый благодарил гиганта, чуть не набив им обоим оскомину, пока последний не предложил:       — Слушай, ты наверно проголодался. Пойдём в «Дырявый Котёл», да как раз по пути перекусим.       И правда, со вчерашнего вечера он перебивался лишь мороженым, да острыми ощущениями, а потому Гарри решительно покивал и они двинулись в обратный путь. На ходу он разглядывал птицу, краем уха слушая описания великана. Оказалось что это самка белой полярной совы. В её оперении присутствовали тёмно-коричневые пятна, а ноги с чёрными когтями, как и клюв, еле проглядывали сквозь плотный пух. Зато внимательные глаза выделялись пронзительно-янтарным отливом. Птица сидела на жёрдочке, важно нахохлившись, и напрочь игнорировала попытки привлечь её внимание.       — Не придавай значения. — махнул рукой Хагрид. — Её покормили перед уходом, вот теперь и сидит, переваривает. Тебе её кормить не надо, просто выпускай на ночь полетать и она сама еду отыщет. Разве что давай лакомство, всякий раз как письмо принесёт. Я там всё что понадобится сложил в чемодан, вместе с инструкцией.       Они зашли в паб, завсегдатаи которого, на сей раз держали себя в руках, и не ринулись к ним едва заметив, ограничившись любопытствующими взглядами искоса. Великан принёс им по миске наваристой похлёбки и некоторое время было слышно лишь их хлюпанья, да причмокивания. Поначалу Гарри был не прочь заказать что-нибудь ещё, но жирное варево удивительным образом утолило весь нагулянный голод. Примерно тогда же сова и открыла светящиеся в полумраке глаза, да взялась наблюдать за ними.       — Ох.. чуть не забыл. — Хагрид полез в карман и выдал ему рулончик бумаги. — Чтобы стать её настоящим хозяином, тебе надобно посмотреть ей в глаза и три раза, чётко произнести её имя. Оно написано на этой бумажке.       — Понял. — в голове юного Поттера всплыл ещё один вопрос из неопределённого множества, — Хагрид, а мой шрам.. он оттого что Волан.. в смысле Сам-Знаешь-Кто пытался меня убить?       — Дамблдор так считает. Кто я такой чтобы считать иначе? Он самым первым начал противостоять Сам-Знаешь-Кому. Ещё со школы его подозревал.       — Сам-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?       — Учился. Почти пятьдесят лет назад. Ну да ладно, Гарри.. — великан поднялся, чуть не задев макушкой канделябр, и потянулся, — я бы и рад ещё посидеть, но у меня сегодня есть важные дела. Так что давай я тебя к Дурслям заброшу, да и закончим на сегодня.       В груди мальчика немедленно затянулся клубок отчаяния. Он по-детски надеялся, что этот день никогда не кончится. Завидев это выражение лица, Хагрид потрепал его за макушку.       — Ну-ну не грусти, Гарри. Месяц пролетит – сам не заметишь. Книжек-то тебе точно хватит. А если Дурсли будут цепляться, напиши мне письмо да назови сове моё имя и адрес, то бишь «Хогвартс». Если улетит, то значит уже знает куда.       Несмотря на ободряющие слова великана, весь обратный путь парень был занят нервотрёпкой, а под конец – и вовсе повергнут переживаниями. Прощание же с Хагридом пролетело мгновенно, и гигант исчез за ближайшим поворотом, будто его и не было.