Лев и Змей

      Школьные будни повторно доказали свою способность ниспровергать и весомейшие проблемы на самое дно повестки дня, ведь на горизонте показалась экзаменационная пора, что обеспечивала учащимся не только лишь навал внеклассных заданий, но и полное погружение в атмосферу непрерывного лихорадочного беспокойства. К примеру та же Гермиона, по их случаю принялась выставлять для ознакомления наиболее неприглядные углы своего характера, по сути сгустившись до сингулярного дёрганого комка нервов. Она требовала проверять и перепроверять уже выученное по учебнику, то и дело вырывая его для сверки из рук того, кому могло не посчастливиться следующим угодить в её оборот. Бонусом шла ещё и бессменная раздражительность, всё сильнее походившая на характерную стервозность самой Петунии Дурсль, от которой юному Поттеру приходилось обособляться вместе со всей своей подготовкой – чисто ради целости их дружбы. Впрочем, было бы несправедливо обвинять Грейнджер в разыгравшейся сварливости и не упомянуть остроту собственных реакций.       Зима сменилась весной, а шокирующие новости о возможном возвращении Волан-де-Морта не просто не получили ожидаемого резонанса, но, должно быть, с концами осели в канцелярии директора Хогвартса. Гарри ощущал себя городским сумасшедшим каждый раз когда выбивал встречу с самим Дамлдором, только чтобы получить от ворот поворот. Статуя грифона на входе в его кабинет ограничивалась стандартным запросом пароля, а выяснение того обернулось внеочередным театром абсурда. Ведь стоило только мальчику в общих чертах обрисовать свою проблему МакГонагалл (которая, помимо всего прочего, занимала пост заместителя директора) и – после многочисленных бесплодных попыток – вызнать таки заветный код, как Альбус Дамблдор снялся с якоря и отчалил в закат на неопределённый срок. Брюнет практиковал волевые нагрузки целый месяц до его возвращения, но по прибытии тот негаданно сменил пароль у грифона, а заместительница уже была погружена в предэкзаменационную катавасию и теперь отмахивалась от паренька едва только завидев. А если прибавить и тот факт, что директора с чего-то было не застать даже за принятием пищи в Большом Зале, то происходящее и вовсе начинало походить на форменное издевательство, ну или происки Фортуны.       Единовременные инвестиции внутреннего ресурса по всем фронтам закономерно привели к тому что Поттер выбыл из сборной факультета, пусть и по собственному почину. Даже воспоминание об этом решении бередило душу, но он просто физически не вывозил жонглирования столькими заботами одновременно. Немалую роль сыграли и треволнения, связанные с любыми контактами со Снейпом. Непрестанно стирать с лица подозрения и опасения перед визави оказывалось куда трудозатратнее любых прогнозов. Ну и в довершение всего, профилактическое сторонение всего Запретного Леса включало не один лишь квиддичный стадион, но и хижину Хагрида с совятней. Однако парень адамантово стоял на своём решении и близко не подходить к границе зоны поражения этим зелёным лучом.       Всё вышеупомянутое сказалось не на одном лишь его самочувствии, но и на отношении к нему всего факультета Слизерин. Декан то и дело прозрачно намекал на перспективу новых отработок, но за неимением формального повода ограничивался холостыми злопыханиями. А вот сами ученики не ограничивались шпильками при общении: толкая ли его походя, подставляя «ножку», или подбрасывая ему в кровать крысиное дерьмо, но они находили способ выразить своё коллективное «фи». Сильнее прочих силился оседлать эту волну презрения Малфой, стремительно навёрстывавший растраченные иерархические позиции. После позорной драки с Лонгботтомом, о которой Гарри с удивлением прослышал лишь спустя несколько дней после матча, гадёныш сделался абсолютно невыносимым. Прорва однообразных комментариев, различных степеней едкости, уже вынуждала воспринимать сам тон его голоса достаточным возбудителем спонтанной агрессии, что и так ярилась внутри брюнета. Одним же из наиболее эффективных методов для снижения уровня тревоги и стресса, себя зарекомендовали кратковременные но донельзя интенсивные упражнения, вроде бега до полного исступления. После подобного отходить ко сну становилось в разы проще.       Второй отдушиной – ввиду разыгравшейся одержимости Гермионы – нежданно стала Гринграсс. Пусть её натура всё ещё и сменялась на лету, словно бы зиждясь на времени года: то она скандалистка-развратница, то – умудрённая летами монахиня. Мальчик больше не пытался выявить закономерности в перепадах её настроений, а просто подстраивался под ту Дафни с которой соседствовал в каждый конкретный миг. Так их совместные зависания в библиотеке прочно заняли собой наиболее объёмистую нишу от его внеурочного времени. Их уголок будто бы обходили стороной все происшествия с неприятностями, покуда в один день приключения не заявились к ним, в лице растрёпанной Грейнджер на уже привычном взводе.       Гермиона вынырнула из затхлых библиотечных глубин да взбежала к панорамным местам у окон, где и обнаружила эту неразлучную двоицу. Поттер теперь всюду таскался с этой Гринграсс, благодарности к которой за спасение так и не хватило для формирования даже номинальной дружбы, ну или хотя бы шляпочного знакомства между девушками. А потому она лишь быстро кивнула Дафне, прежде чем обратиться к её соседу.       — Гарри, можно тебя на минутку?       Парень молча поднялся и направился вслед за ней.       — Ты когда последний раз был у Хагрида?       — Э-эм.. где-то зимой. А что?       — Сейчас покажу.       Она провела друга к секции, в которой изначально и натолкнулась на лесника, даром норовившего скрыть своё присутствие. Хоть у великана и получилось утаить от её глаз одну конкретную книгу, но виноватый вид и единолично выдавал его с головой. Так что когтевранка и путём беглого осмотра выяснила, что вся секция была посвящена..       — .. драконам.       — То есть, Хагрид читает про драконов? Эти бестии как раз в его репертуаре. Чего в этом необычного-то?       — Ты хоть раз видел его в библиотеке? Или же в принципе – читающим?       — Ну-у.. нет.       — Я тоже. А мы здесь разве что не ночуем. У него дома я тоже не заметила ни одной книги, а это значит что читает только он по практической необходимости.       На том очи брюнета разом воспылали, но предварительно он убедился что рядом никого, прежде чем вполголоса проговорить:       — Блин, это даже как-то.. банально, что ли. Более предсказуемо он мог бы охранять разве что подземелья..       — Ты о чём вообще? — запуталась девушка.       — О Запретном Коридоре, о чём ещё?       Юная Грейнджер не удержалась и закатила глаза. Давнишний сказ Поттера о возвращении Сами-Знаете-Кого, охоте на единорога, да катании на кентаврах, походил на знатное приукрашивание действительности, которая, на поверку, имела куда больше шансов оказаться попросту унылой, а не исключено что и весьма постыдной. Выслушав его в первый раз она сделала вид что поверила, а впоследствии всякий раз давала этой теме иссякнуть, в надежде что та не всплывёт повторно. Бесплотной надежде, надо сказать. Гарри упорно возвращался к «Пушку» да Волан-де-Морту, а она всё никак не понимала: отчего он поддерживает в себе веру в эти небылицы? Если эдак он пытался произвести на неё впечатление, то у него это не выходило катастрофически.       — Странно только что Хагрид назвал его «Пушком». — гнул свою линию тот. — Мне-то казалось что все драконы безволосые..       — Да забудь ты наконец про этот чёртов Коридор! — сорвалась Гермиона. — И подумай лучше о Хагриде!       Брюнет глянул на неё с оторопью и не ответил.       — Хагрид топит камин весной. — уже спокойнее поделилась наблюдениями она. — Вот я и подумала...       Она не стала озвучивать свои подозрения на всю библиотеку, дав собеседнику самому прийти к аналогичным выводам.       — Хочешь вместе его навестить и проверить? — быстро сориентировался тот.       — Да, хочу.       — А уроки подождут?       Когтевранка в ней моментально пронялась данной колкостью, но сама девушка решила не попадаться на эту удочку, и до крайности нравоучительно произнесла:       — Иногда нужно целиком удалиться от поставленной задачи, чтобы проще было найти правильное решение свежим взглядом.       — Ну лады.       С показной беспечностью парень отправился за оставленными вещами, а она выждала подольше, лишь чтобы сделать то же самое. Вновь встретились они у выхода, где Поттер уже успел пособачиться с Драко Малфоем.       —.. лиотеке. Не думал что ты умеешь читать. — поносил оппонента белобрысый слизеринец.       — Больше не думай. Это не твоё. — отшил его брюнет, параллельно возвращая книги мадам Пинс.       Когда её друг удалился, дав знак что подождёт в снаружи, Малфой уже собирался переключиться на жертву поскромнее, но она активировала полный игнор, с которым он ничего не мог поделать да быстро нагнала Гарри. Пока они огибали замок самым длинным путём, отличная погодка дразнила их своей безоблачностью и теплотой, от которых тут же захотелось разлечься поблизости от воде, да мирно впитывать весь спектр убаюкивающих веяний. Тем непригляднее выставлялась перспектива возврата в душную библиотеку, не говоря о заходе в хижину лесничего, над дымоходом которой всё также сизел столб дыма. За стуком немедленно раздался лай Клыка, но шедший не изнутри а снаружи: волкодав сидел в огороде на длинной привязи, впрочем не помешавшей ему продемонстрировать пришедшим свою безбрежную приязнь. Хагрид приотворил дверь только уверившись что назойливые гости никак не сдадутся, и то – лишь на ширину пары пальцев.       — Эгей детишки.. никак вспомнили обо мне? Эт конешн здорово, но у меня тут энтот, как его.. экскремент в разгаре. Так шо давайте как-нить в другой..       — Хагрид, мы знаем о драконе. — сразу же прибегла к откровенной провокации девушка.       И великан сбледнул бы, не обливайся он потом.       — Тсс! Осади! — хозяин порывисто высунул голову наружу да окинул взором окрестности, после чего наконец отшагнул, пропуская их внутрь. — Давайте скорее, маленькие надоеды. Низя мне тут выхолаживать.       Юная Грейнджер мгновенно поперхнулась накалённым – как в бане – воздухом, и вгляделась в зев камина, сквозь заполнявшую всю хату дымчатую пелену, где прямо среди играющих языков пламени, чернело крупное яйцо в глянцевой скорлупе. Исполин поспешил обратно к нему чтобы накинуть поверх ещё пару поленьев, а ребята тем временем запереглядывались со смесью боязни и неверия на лицах.       — Хагрид! Это.. драконье яйцо? — на всякий пожарный уточнила когтевранка.       — Ну дык, ясное дело – драконье. Вы ж сами гуторили..       — А ты знаешь что драконы категоризированы Минестерством как смертельно опасные, и неподдающиеся приручению? — настаивала она.       — Да слыхал я, — беспечно отмахнулся тот, — но то ж о взрослых речь. А кому сможет навредить такая-то кроха, шо у меня и на ладони уместится? — гигант умолк, залюбовавшись огненной колыбелью.       — Но дело же не только в этом. — не оставляла попыток вразумить лесника девушка. — Торговля яйцами драконов считается контрабандой и карается по закону..       — Дык я и не торговался ни с кем. — стабильно упускал главное тот.       — Даже если и так – за одно частное разведение может грозить срок..       — Тогда откуда оно у тебя, Хагрид? — вдруг вклинился в разговор Поттер.       Смотритель земель выпрямился и даже слегка выпятил грудь.       — Набрёл на него как-то в Лесу. Выудил прям из-под копыт кентавров: те едва не успели его того.. размозжить.       — В Запретном Лесу что, обитают и драконы?       — Ну вообще нет.. им скорее по душе всякие высоты, но яйца их где токо не находили. А у этого видать мамка на охоте сгинула, вот гнездо без присмотра и осталось.       Гермиона наблюдала нежность с которой великан глядел на вырученное яйцо, и всё отчётливее сознавала что тот не оставит свою худую затею. Так что и ей оставалось лишь постараться смириться с данностью, да поддержать друга чем сможет.       — Ты уже выяснил в каких условиях проходит вылупление? И как скоро? И что это за порода? А пол? И чем кормить драконёнка? — посыпала первостепенными вопросами когтевранка.       Сперва Хагрид немного опешил, но после заметно обрадовавшись подспорью в лице двух ребят, выдал им всё что успел разузнать. А исходя из его слов: рождение драконида могло произойти со дня на день – точнее определить не представлялось возможным; фактура и окрас скорлупы говорили лишь об огненной принадлежности драконёнка, для более глубоких выводов требовался наметанный глаз драконолога; ну а для прокорму на первых порах исполин уже накупил цыплячьих тушек, наряду с.. бренди? С уверенностью и не скажешь для кого: новорождённого, или же его опекуна.       Несмотря на негласное обещание помочь, на практике от двоицы и не потребовалось толком никакой поддержки, за исключением разве что моральной. Сразу после вылупления они внесли свою лепту лишь определением видовой принадлежности, единогласно сойдясь на Норвежском Гребнеспине. В пользу того кричали отличительные чёрные, шипастые гребни, что разделяли спину вдоль хребта, да зеленовато-коричневатый окрас чешуи. Особей этого вида отличало наиболее раннее огнеиспускание, что ярко демонстрировал и их дракоша, которого Хагрид нарёк «Норбертом». Своенравная бестия злопыхала по поводу и без, опаляя всё что бы ей там не приглянулось, начиная с бороды самого лесничего. На исходе месяца последний уже не рисковал надолго оставлять подросшего ящера в доме одного. Как скоро выяснилось – тот не терпел неволи, о чём и давал понять регулярным стачиванием прутьев решёток, да непременным пламенным поливом того что осталось от элементов обстановки.       Последний же раз Грейнджер взаимодействовала со зверем когда тот остался под её присмотром, пока его «мамочка» отлучилась в Хогсмид, для переговоров с потенциальным покупателем. То что великан не сумел сойтись в цене с мутным торгашом большим сюрпризом не стало, а вот укус от «почти беззубого» Норберта таки смог застать девушку врасплох. Учитывая что большая часть проблем исходила из недр его пасти, никто и не придал особого значения пилке едва проклюнувшихся зубов. Их расслабило книжное описание этого вида, включавшее «не является ядовитым», но они не взяли в расчёт бактерии, что путешествовали со слюной да гнездились на зубах и дёснах. Как результат: прихваченная рука сначала просто болела, затем отекла, пошла пятнистой сыпью, а когда через пару дней ко всему вышеописанному добавились мышечная слабость с головокружением и рвотой, кто-то из товарищей по факультету сообщил об этом мадам Помфри. Вскоре после того как её транспортировали в Больничное крыло, к симптомам причислялись и озноб с затруднённым дыханием, а реальность начала походить на горячечный бред.       Юный Поттер готовился подменить Гермиону, которая не ответила последнюю записку Хагрида, а вдобавок и самого великана, который наконец согласился (под давлением неприятного прецедента) смастрячить бестии намордник. А парень лишь запоздало поражался: отчего этот шаг не стал в очереди дел номером один, аккурат после первого же огнеиспускания. Впрочем, у него и в целом не выходило углядеть в этой чешуйчатой твари хоть что-нибудь, даже маломальски притягательное. Больше всего бесило массовое убийство часов его бесценного свободного времени, которое он мог посвятить.. да буквально чему угодно! И это «что угодно» оказалось бы в разы продуктивнее взращивания на своём заднем дворе машины смерти, которая уже поравнялась габаритами с бульдогом. Грешным делом, мальчик даже подумывал откреститься от знакомого в нужде и посвятить себя собственным проблемам. К слову, тот же Интуит был с ним в последнем солидарен, но самому брюнету всё застила одна только совесть, что впоследствии ему неминуемо плешь проест. Вот и оставалось лишь стиснуть зубы, да превозмогать себя.       С подобными мыслями он закруглил работу над домашним заданием (последняя попытка совместить неприятное с полезным окончилась сгоревшим полуторным свитком, да «неудом» по Истории Магии), и был уже на выходе из спальни, когда нос к носу столкнулся с Дафни. А та явно его-то и искала.       — Слышал что случилось с Грейнджер?       — Нет.. — нутро скрутило скверным предчувствием. — Что?       — Отравлена каким-то укусом. Даже мадам Помфри затрудняется с распознаванием. Не знаешь кто это мог её покусать?       — Я.. точно знаю. — просто необходимо немедля сообщить в Больничное крыло эту информацию, но при этом ой как не хотелось выдавать лесничего.       А иных выходов оставалось всего ничего.       — Дафни, я могу на тебя рассчитывать?       Та лишь оскорблённо выгнула бровь, единственной миной заставив парнишку пожалеть об открытии рта, но и медлить было уже поздно.       — Можешь передать мадам Помфри от меня, что это был дракон: детёныш Норвежского Гребнеспина. И нет – это не шутка!       Дафни лишь пуще сузила глаза, перед тем как съездить ему кулачком по макушке. Было скорее обидно, нежели болезненно.       — Ау! Это ещё за что?!       — Тебе встретился настоящий дракон и ты позвал с собой Грейнджер, но не меня?!       Девчонка занесла левую руку для повторного тумака, а едва он рефлекторно прикрыл голову – тыкнула правой ему под дых. Ручка у неё оказалась куда тяжелей, нежели подобало барышне её возраста, а потому Гарри замахал ладонями, призывая к перемирию.       — Прости-прости-прости! Всё не так! Не было в этом ничего весёлого – мы просто с ним нянчились.       Мальчик осторожно поднял взгляд на соседку, но та, словно уже и выпустив избыток пара, мигом восстановила прежнее самообладание.       — Когда вернусь из Больничного крыла, где тебя искать?       — Я.. мне надо поговорить с Хагридом, так что, скорей всего, я буду в его хижине. Она сразу за..       — Я знаю. Там и свидимся. — и ушла.       Когда парень выглянул в коридор Гринграсс уже и след простыл, а сам он поторопился последовать её примеру. Несясь сквозь замок кратчайшим путём, брюнет едва не вписался в пару-тройку студентов, среди которых затесался и Малфой, но не сбавил скорости. Если он не успеет убедить лесничего поступить правильно, то того как пить дать выставят из школы, для полноты картины присовокупив к обвинениям ещё и просчёт с троллем. И то если не отправят прямиком за решётку...       Юный Поттер тяжело протопал через мост и чутка притормозил лишь на спуске с холма, после чего налёг на неподатливую входную дверь, забарабанив в неё кулаками.       — Хагрид.. открывай живее! — давясь одышкой выдавливал он.       — Гарри, чег.. — показавшийся на пороге великан прервался, сразу почуяв неладное, — приключилось шо?       Парнишка протиснулся внутрь хаты и отчасти восстановил сбитое дыхание, перед тем как откликнуться.       — Гермиона в больнице.. от укуса Норберта. Тебе надо сообщить.. о нём Дамблдору. Лично, и как можно скорее.       Исполин застыл, бегая лишь глазами: с гостя на дракошу и обратно.       — Но я.. как же.. но зачем..       — Мне пришлось рассказать что Гермиону укусил дракон, чтобы врачи знали от чего её лечить. Теперь – лишь вопрос времени когда они обо всём догадаются. Тебе нужно действовать на опережение. Если ты так сильно веришь Дамблдору, то самое время положиться на него. — смотритель земель не выглядел полностью убеждённым, видимо всё ещё не сознавая безысходность всей ситуации, а потому мальчик решил дожать: — Рассказать всё добровольно – единственный шанс на смягчение приговора. Я бы и сам это сделал, но меня директор видеть не хочет.       Казалось что Хагрид вот-вот придёт к решению, когда с лица гиганта вдруг разом схлынули все краски, и он подорвался к единственному раззанавешенному окошку, через которое обыкновенно велось проветривание.       — Ох, беда..       Парень потеснил лесника и тут же зацепился взором за спину улепётывавшего прочь ученика. Даже с расстояния, да сквозь отчасти запотевшее стекло, отчётливо выделялся отсвет платиново-блондинистой шевелюры беглеца. А будучи уже одной ногой за порогом, Гарри напоследок проорал через плечо:       — Иди к Дамблдору! Сейчас!!       У Малфоя уже образовалась значительная фора, а Поттер ещё не восстановился после крайнего забега, и это означало что экстремально важно было заранее понять: куда именно направлялся гадёныш, и по возможности срезать путь. Очевидным вариантом казался первый встречный преподаватель, но если брать на рассмотрение лишь те, в которых у него оставался хоть шанс на опережение.. учительская! Сфокусировавшись на том что проносилось под машинально работающими ногами, брюнет достиг круга камней и ворвался под своды крытого моста, с долей отчаяния обнаружив что блондин уже успел целиком тот миновать. Дабы не сдавать и без того проседавшие позиции паренёк вновь ускорился, чувствуя как мышцы наливаются свинцом да начинают жечь, не хуже внутривенной кислоты. Но несмотря на то что маршрут был преодолён в рекордные сроки, самого Малфоя, или хотя бы вызванной им суматохи пока не наблюдалось. А всё те же ворчливые гаргульи на входе приветствовали сложившегося пополам мальчика своим дежурным сарказмом.       — Глянь-ка на него, Лев! Знай носится, поднимает пыль, а нам потом ей дышать.       — Справедливости ради: мы и не дышим вовсе, Прав..       — Без тебя знаю! Но это не значит, что пыль не набивается мне в зенки, и в пасть! Не знаю как ты, но я предпочитаю не иметь на себе следов распада органики.       Пока декоративные элементы пререкалась меж собой, брюнет успел самую малость отдышаться, и во всеуслышание осведомиться:       — Здесь проходил другой слизеринец? Со светлыми волосами.       — Вы – мясные мешки – все на одно лицо. — категорично заявил Прав.       — И мы – привратники, а не швейцары. — дополнил Лев.       — Короче, если только ты, карапуз, не успел заделаться профессором ювенальных наук, то..       — Скатертью дорожка. — закончила более деликатная гаргулья.       Парню уже с лихвой хватило их самодурства, вот он и надумал попросту двинуться напролом. Сторожа только начали возбухать на сей счёт, как вдруг дверь учительской распахнулась наружу, а из-за неё выскочил Квиррелл, в съехавшем набекрень тюрбане. Гарри едва успел освободить дорогу суетному профессору Защиты, а когда тот пробегал мимо расслышал нечто, напоминавшее всхлипы. Глядя вслед этому чудаковатому, но в целом довольно неплохому учителю, мальчик сразу и не приметил чья фигура следом загородила дверной проём.       — Заблудились, Поттер? — низкий голос Северуса Снейпа наполнил его ушные раковины, заставив инстинктивно попятиться.       — Нет.. я просто искал кое-кого. — он демонстративно заглянул за спину зельевара. — Но его здесь нет, так что я наверное пойду..       — Кого же вы искали? — напрочь проигнорировал всю вторую половину сказанного собеседник.       Парнишке уже довелось на собственном опыте выявить следующую закономерность: от декана Слизерина можно было попытаться отделаться недомолвками (зачастую напрасными, ввиду обострённой въедливости профессора), но врать напрямую было чревато раскрытием, за которым неизбежно наступала расплата, не уступающая какой-нибудь гоблинской.       — Малфоя. Вам он не встречался, сэр?       — Вот как. Разрешите поинтересоваться, чего ради вам понадобился мистер Малфой? Ваши с ним отношения трудно назвать дружескими. — чёрные глаза буравили его, в поисках любой зацепки.       — Бытовой вопрос. — поздно играть в невинность – к нему уже решили основательно прикопаться. — Личного характера.       Глаза мужчины сузились, а ноздри раздулись. Мальчик играл с огнём, но уйти вовсе без ожога более не представлялось возможным.       — И что же заставило вас подумать, что вы найдёте мистера Малфоя именно в учительской? У студентов общепринято не приближаться к этой комнате и на расстояние пушечного выстрела, разве как.. — декан навис над ним голодным коршуном, — .. при явке с повинной. Что вы на это скажете, Поттер?       — Думаю это весьма здравое наблюдение, которое распространяется на обширное число случаев, за исключением моего.       — Да что вы говорите.. То есть вы не стояли под дверью с целью услышать то, чего вам слышать не полагается? — вопрос был адресован не столько ему, сколько декоративным привратникам.       — Вполне мог. Уши-то у него есть. — без колебаний выдал Прав.       — Не годится осуждать без надёжных свидетельств.. — протянул было Лев, но был оборван на полуслове зельеваром.       — Мог – значит мог.       Гарри поднял голову и посмотрел прямо в глаза ненавистному преподавателю.       — Вы меня в чём-то обвиняете, профессор?       Тот также выпрямился, взирая на него сверху вниз, с высоты своего немалого роста.       — Обуздайте своё любопытство, Поттер. Прежде чем оно доведёт вас до беды. — перед тем как захлопнуть дверь перед его носом, Снейп оставил витать в воздухе свою последнюю угрозу. — И не забывайте, что на экзамене я спрошу с вас за всё то «свободное время», ради которого вы опрометчиво бросили команду.       Брюнет какое-то время стоял, переваривая всё увиденное и услышанное, покуда не спохватился, упомнив куда спешил до этой стычки. Очевидно Малфою уже выпало предостаточно шансов, чтобы растрезвонить тайну Хагрида всей округе. Таким образом, оставалось лишь вернуться к лесничему да разузнать чем там завершилась его миссия.       Во дворе под Часовой башней он натолкнулся на Дафни, которая доложила об успешном походе в Больничное крыло, как и об общей стабилизации состояния Гермионы. Однако благая весть недолго оставалась неомрачённой, ведь на выходе с деревянного моста им встретился и сам неуловимый стукач. Вышагивал Малфой с чувством выполненного долга, а по взгляду победителя, которым он наградил лично Поттера, становилось кристально ясно, что ему также удалось преуспеть в своём злодеянии. Запоздалым откровением в голову юного Поттера влетела мысль об ещё одном месте, которое он напрочь позабыл учесть в своих прикидках на ходу – о совятне. А это значило что обратный отсчёт уже стартовал, и теперь всё зависело от того кто окажется проворнее: сова, несущая донос некой влиятельной группе лиц, или же пресловутая предприимчивость директора Хогвартса.       Юная Грейнджер медленно вставала на ноги, выражаясь фигурально. На деле же, тотальная слабость не позволяла ей путешествовать на своих двоих даже до туалета. К унизительной смене уток надбавлялась и кормёжка, от одного вида которой девушку всякий раз воротило. Пришедшая на смену целебным настоям жидкая кашица неплохо насыщала, но на том её положительные свойства и оканчивались. Единственной отдушиной были частые посещения от самых разных знакомых: Гарри, Хагрида, этой Гринграсс, профессора Флитвика и даже самого Альбуса Дамблдора. Из разговоров с ними она и составила картину общего положения дел.       Как выяснилось, директору сообщил о Норберте сам Хагрид, по интенсивному наущению Поттера. А прознав обо всём, тот лично позаботился об её выздоровлении, но вот саму ситуацию было решено спустить на тормозах. Причиной тому послужил их лесничий, на счету которого уже наличествовала одна «преступная халатность». Дабы великан не оказался на скамье подсудимых, было решено сплавить Норвежского Гребнеспина по неофициальным каналам, в один из соответствующих заповедников. На таковой удалось выйти через близнецов Уизли, у которых был брат по имени Чарли, работавший укротителем драконов в Румынии. Стороны быстро пришли к договорённости и перешли к улаживанию бюрократических формальностей, намереваясь как можно скорее «изловить, внезапно обнаружившуюся в непосредственной близости от школы, молодую особь». И вроде было всё шито-крыто, покуда Гарри не посвятил её в единственный переломный нюанс. А случилось так, что Драко Малфой вызнал о драконе, как и том кто именно его взрастил, но за прошедшие недели так никому и не сообщил. Её друг подозревал, что тот решил придержать эту информацию исключительно ради эффекта, который она оказывала на его недругов, а также ради чувства контроля и власти над чужими жизнями. Однако стоит ему только пресытиться этим ощущением, как он вмиг накапает обо всём отцу, который состоит непосредственно в Совете Попечителей Хогвартса. Впрочем единственно верного решения – помимо уже организованного плана отправки – эта проблема не имела. Оттого и лишние раздумья на сей счёт казались контрпродуктивными, ведь было о чём поволноваться и сверх уже описанного.       Например, Поттер так и не оставил своих подозрений на счёт причастности Снейпа, к готовящейся краже Философского камня. Он более не поминал непосредственно Волан-де-Морта, но силился обрести подтверждение своим гипотезам, хоть бы и через её одобрение. Даже дополнительные обязательства, в форме помощи с совместной подготовкой к экзаменам (до которых было рукой подать), не смогли остудить его запал. Мальчик был абсолютно уверен что Снейп пытается надавить на Квиррелла, лишь бы найти управу на этого «Пушка». И больше того: он всё чаще заявлял что «просто обязан выяснить кто или что это такое». Все вразумительные уговоры натыкались на глухую стену бараньей упёртости и Гермионе оставалось лишь надеяться, что друг таки не решится на какую-нибудь глупость.