Лев и Змей

      Поттер жался к двери, принимая отголоски ударов, покуда ему не подчинился искомый запор, послушно скользнувший в нужный паз. Ощущая себя последним гадом, он с трудом вытащил импровизированный клин (в виде сброшенного башмака) из-под двери да вернул его на ступню. Сфокусировавшись на высматривании деталей окружения в крайне тёмном помещении, он сделал пару неуверенных шагов внутрь и основательно перепугался, едва по периметру комнаты – от пола до потолка – взмыла полномерная стена пурпурного пламени. Она осветила стол в самом центре, походивший скорее на цельный блок жертвенника, с полностью укомплектованным набором зельевара. Это могло быть лишь испытанием от самого Снейпа. То же подтверждал знакомый почерк в письменной инструкции, выведенной на куске пергамента, а не привычной грифельной доске. Что не вписывалось в аналогию с их зельеварскими буднями, так это вопиющая простота предоставленного рецепта. Его приготовление состояло из многократного повторения одной и той же процедуры с фигурным помешиванием, а также необычайно длительной готовки на огне (ну или в его конкретном случае – на кристаллах). Ингредиенты также были максимально распространённые и незамысловатые (то есть, не требующие сложной обработки). Целиком алгоритм привёл брюнета к мысли, которая вероятно и послужила главной идеей для проектировщика всей этой полосы препятствий: дабы отвадить желающих поживиться чужым, надобно усложнить процесс обретения желаемого до такой степени, что большинство отсеется ещё на подступах, а самые упорные застрянут столь надолго, что неминуемо попадутся. Просто и гениально.       С рьяной готовностью приступать он и поднял крышку котелка, а обнаружил там.. готовое зелье?! Вероятность ошибки стремилась к минимуму, ведь консистенция, цвет и запах результирующего отвара указывались в конце инструкции, а обнаруженное варево обладало как непрозрачной белизной, так и требуемой водянистостью, с острым чесночным запахом. Там же указывалось что непосредственно зельем и надлежит тушить пламя, а значит сей остаток был прибережён вором на обратный путь. Он же – единственный выход... Гарри с готовностью вылил всё на порог следующей двери и стена огня мигом расступилась, допуская его к проходу. Тут-то мальчику напомнил о себе животный испуг, разыгравшийся внизу живота: за этой дверью уже вполне мог обнаружиться сам Снейп, а то и не он один... На стороне же самого паренька оставался единственно призрачный шанс, при неожиданной атаке из слепой зоны: напасть со спины и бить насмерть, то есть – в шею или же нижнюю часть торса, незащищённую рёбрами. Он вытащил из-за пазухи прикарманенное накануне у Хагрида длинное шило, да обнажил его остриё. Руки дрожали. Осознанное убийство – дело не простое. Окончательно решиться ему помогло окровавленное лицо Дафни, что так и стояло перед глазами, словно бы выжженное на изнанке век. Она погибла не по одной лишь его глупости, приведшей единственных друзей на расправу, но и по первородному злому умыслу вора. Без того не возникло бы ни побуждения ему препятствовать, ни самих смертельных испытаний.       И вот парень предельно аккуратно приотворил дверь лишь на ширину своего тела, молясь чтобы та не скрипнула в самый ответственный момент, и взялся потихоньку протискиваться внутрь. Однако все его ухищрения оказались излишни, будучи пресечены мгновенной реакцией схлопнувшейся западни. Шило вылетело из руки далеко за пределы досягаемости, а его самого распластало по дверной поверхности, аки шкуру трофейной дичи. Припоздало отходя от радикальной смены парадигмы, он таки отыскал очами главного зачинщика. То был не Снейп. И даже не Волан-де-Морт. Держа палочку на изготовку, к нему медленно приближался Квиринус..       — Квиррелл?! — выдохнул брюнет.       — Гарри Поттер. Добрался-таки.. — страшное осознание лишь подкрепило отсутствие каких-либо заиканий.       — Вы?!       — Я. — голос узнаваемого незнакомца отдавал уверенностью и холодом, которых ранее и в помине не демонстрировал их преподаватель Защиты от Тёмных Искусств – какая ирония...       Шокированный донельзя, парень не находил слов для облечения уймы своих вопросов, но что до неприятеля – тот не преминул сразу же взять его в оборот.       — Кто ещё с тобой? Кому ты рассказал?       Парнишка сжал губы да упрямо вздел голову.       — Мы не на уроке, Гарри. Отмолчаться не получится. Флагранте!       К бытовым неудобствам школьной формы нежданно добавилось неистовое жжение, сродни тому, какое можно ощутить коснувшись накалённой огнём посуды. Мальчик дико завопил, а вопль его знай носился, рикошетя от безразличных стен, но не оставляя равнодушным лишь одного мучителя. В те доли секунды когда лицо бывшего учителя оказывалось в поле зрения мечущегося юнца, на нём гуляла лёгкая ухмылка. Вкупе со склоненной набок головой, тот производил впечатление любопытствующего подростка, созерцавшего занятный эксперимент. Одежда остыла столь же быстро, сколь и раскалилась, а ирод немедленно повторил свой вопрос. Поттер и не тешил себя надеждой повторно сдюжить с подобным, а потому с ходу заявил:       — Я.. пришёл с подругой. Её убили шахматы..       — Какая жалость. — вот только в его голосе ничего похожего и близко не угадывалось. — Ну, за это можешь поблагодарить МакГонагалл. А кому ты рассказал обо мне?       — Я.. не знал. — язык плохо слушался. — Я подозревал Снейпа.       — Ах, да.. Северус. Вечная жертва. Что поделать – таким уж он уродился. Но вопрос не снимается: кому?       — МакГонагалл..       — Как удобно. Это всё?       — Хагриду..       — Хм. А что насчёт той грязнокровки, с которой ты всюду таскался?       — Она.. умерла.       — А, ну да.. шахматы?       Брюнет дёргано кивнул.       — Что ж, туда и дорога.       Мужчина развернулся и прошагал к центру комнаты, сходившимся пологим амфитеатром к массивному зеркалу. Затуманенный отголосками боли разум пленника, не сразу и признал в нём то самое – Джедан. Квиррелл раз за разом огибал изукрашенную раму, будто бы пытаясь приметить некую упущенную деталь. Гарри же воспользовался передышкой чтобы как-следует осмотреть помещение, оказавшееся тупиковым. Укрыться в нём не представлялось возможным: парочка неглубоких ниш да декоративных колонн – вот и всё его убранство. А раз проход дальше отсутствовал, значит Камень скрывался где-то внутри этой комнаты, где-то рядом.. Вспомнив о центре внимания врага, мальчик задался следующим вопросом:       «Камень.. внутри Зеркала?!»       «Или так, или Дамблдору только что удался грандиозный розыгрыш.»       Парень отвесил себе воображаемую оплеуху, за то что умудрился забыть о своём главном аналитическом пособнике.       «Интуит! Что мне делать?»       «Единственное что ты можешь, так это тянуть время. В бою ты ему и близко не ровня. Хоть какой-то шанс у тебя появится, только если сумеешь первым раздобыть Камень.»       «Камень? А какой от него прок?»       «Так.. похоже ты окончательно перепоручил усвоение всей вспомогательной информации своему бессознательному. Эликсир Жизни – далеко не главное предназначение Философского Камня, а лишь самый популярный среди смертных его продукт. Магистерий сам по себе является сильнейшим магическим катализатором и квинтэссенцией Небытия. Он способен..»       — Поттер! — ледяной голос врага аки клинком полоснул по занавесу его сознания. — Надумал игнорировать преподавателя? Давай-ка я тебе продемонстрирую как нерадивых учеников наказывали за проступки до эры Дамблдора..       Он уже на подсознательном уровне различил спин и внутренне подобрался, что позволило ему более достойно вынести накаление обувки. Ну или просто садисту не терпелось поскорее перейти к расспросам, которые прослушал парнишка, удовлетворившись лишь его скоропреходящим скулежом.       — Я спросил: что тебе показывает Зеркало?       — Мою семью. — не раздумывая выдал тот.       — Прекрати, ты меня растрогаешь. — сардонически отмахнулся гад, но мигом посерьёзнел. — Я подразумеваю – что ты видишь в нём сейчас?       Гарри поднял глаза и негаданно обнаружил что зеркало более не отображало столпотворение из его предков, а действовало более-менее по назначению. Вот только очертания комнаты в отражении подёргивались и колебались, будто не имея стабильного агрегатного состояния, в отличие от их чётко очерченных фигур. Он дословно пересказал увиденное, на что Квиррелл лишь утвердительно хмыкнул да продолжил наворачивать круги вокруг Зеркала. В какой-то момент тот попытался почесать голову но помешал тюрбан, являвшийся неотъемлемой частью гардероба профессора на протяжении всего учебного года. С новым раздражённым вздохом головное убранство полетело в пыльный угол, а его бывший носитель усиленно растёр лысую черепушку ладонями. Когда же он убрал руки брюнету представилась возможность как следует рассмотреть блестящую макушку, сплошь расписанную сложными узорами вытатуированных рун. Они-то косвенно и навели пленника на подходящую тему, для отвлечения внимания.       — Вы – не Квиррелл, да?       — И что же привело тебя к этому гениальному выводу? Неужто отсутствие д-дурацких заик-каний? Или пропавшие замашки невротика? Или может тот факт что я, пребывая в теле этой жалкой натуры, умудрился разом переиграть «Величайшего Волшебника Всех Времён», да ещё и захватить его самую главную драгоценность?       — Но Камень..       — Э-э нет, не Камень. — лицемер приблизился и тыкнул ему в грудь палочкой. — Ты – его главное сокровище. Это тебя он берёг как зеницу ока. Как свой главный трофей, оставшийся от победы надо мной. Победы чужими ручонками беспомощного младенца, которого он отдал на заклание, вместе с его родителями. Занятно.. насколько всё-таки схожи порой оказываются наши методы.       — Волан-де-Морт.. — процедил мальчик.       — Кличешь меня по имени. В опрометчивости тебе не откажешь. Очевидно, это у вас семейное.       Стараясь не поддаться на провокации, Поттер упрямо гнул свою линию.       — Но как такое возможно?       — Рамки возможного для волшебника образуют его сила и амбиции. Если ты не обделён ими обоими, то и сама Смерть тебя не удержит.       — Сила, амбиции и Магистерий?.. — поправил того юный собеседник.       — Вот тут ты и ошибся, Гарри. Эликсир философов – не более чем очередное средство.       — Но тогда зачем.. вы потратили целый год чтобы добраться до Камня?       — А это не самоочевидно? — противник изогнул бровь, глядя прямо на..       — Из-за меня?! — замолчавшая арфа начинала обретать смысл. — Но я же мог умереть..       — ..в стольких несчастных случаях. — раскрыли его мысль. — Будь то под дубиной тролля, или в бестолковых шатаниях по Запретному Лесу, или на смертельных испытаниях, за которые лично ответственны ближайшие прихлебатели самого Дамблдора. Но, как оказалось, всё что от меня понадобилось, так это терпение. А ты и сам неуклонно стремился ко мне навстречу.       — Но.. вы же сами и отвечали за тролля!       — Отнюдь. Тут уж пресловутая гениальность Дамблдора сыграла с ним злую шутку. — с кривой усмешкой начал мужчина, явно желая поделиться зачинами своего текущего триумфа. — Изначально он допустил меня лишь до внешнего слоя защиты Философского Камня, как наименее доверенного, из всего устоявшегося коллектива лизоблюдов. Вплоть до того, что уход за тварью перепоручили этому тупорылому полукровке-провинциалу. Не соображая правда, что большая часть ответственности при любом потенциальном инциденте, также ляжет на него. И надо же было такому случиться – усыплённый тролль проснулся, а деревенщина как раз неудачно позабыл закрыть дверь, когда отправился кормить свою шавку. Впрочем, стоит отдать ему должное – его цербер оказался самой проблемной преградой на всём пути сюда. Выяснение его имени казалось около невозможной задачей, и я уже даже подумывал привлечь к нему внимание Министерства, но тут мне на помощь подоспела твоя детская простота. — его взгляд всё глубже пригвождал пленника к двери. — Кто же знал, что этот чурбан проговорится, а ты предоставишь ответ мне на блюдечке в тот самый миг, когда я уже собирался махнуть рукой на Камень и довольствоваться одной твоей смертью.       — Я.. предоставил?..       Волан-де-Морт всмотрелся ему в лицо голубыми глазами Квиррелла, перед тем как таки предоставить ответ.       — Твой незамысловатый разум наделён не худшей врождённой сопротивляемостью, чем у этого полувеликана. И пробиться в твои мысли было непросто, но тем отраднее стала добыча: не одного только имени цербера, но и твоих очаровательных подозрений в отношении Снейпа. Ты сам себя убедил в нужной версии и напрочь позабыл о моём участии, удобно оправдав его одними лишь субъективными допущениями. Причём не только для себя самого, но и для всех заинтересованных. И за это, Гарри, я выражаю тебе свою искреннюю благодарность. — он отвесил насмешливый полупоклон. — Не всякий обречённый так упрощает работу палачу.       Поттер путался в мельтешении собственных мыслей да волнах самобичевальной хулы, пытаясь как можно скорее выдать последующий отводящий запрос.       — Но ведь за год у вас было множество шансов убить меня! Да так чтобы не заподозрил Дамблдор..       — Разумеется. Ты даже не представляешь сколь велико порой было желание свернуть тебе шею, как цыплёнку. Однако, убивать тебя – значит выдать себя Дамблдору. Без вариантов. Плюс, если помнишь, я почти ухватился за свой шанс в Лесу. Эх.. — злодей на мгновение отдался реминисценции, — одно из немногих мест рядом с Хогвартсом, где не фиксируют произнесение Непростительных Заклятий.. и такое невероятное везение с твоей стороны! Но надо признать, в том была и моя ошибка. Нельзя недооценивать силу слепого случая..       Тут взор мужчины молниеносно скакнул обратно на парня.       — Заговариваешь мне зубы, мальчишка?!       Палочка Квиррелла мигом взметнулась да стеганула его поперёк лица новым заклятием, которое ощущалось сродни удару калёной плетью.       — Ну ничего.. сейчас мы всё наверстаем.       По волеизъявлению заклинания, которого ему так и не удалось расслышать, парнишка оторвался от двери да полетел в сторону Зеркала, где оказался сброшен на колени.       — Коснись его. — неприятель указал подбородком на отражающую поверхность, а когда понукаемый замешкался прошипел: — Живо!       Делать было нечего. Внутренне подготовившись к наложению какого-нибудь страшного проклятия, брюнет приложил одну из кистей (единственную не поражённую область его тела) к твердохладной глади. Но ничего так и не происходило. Тогда он разожмурился и глянул на своё отражение, сразу после чего поспешно одёрнул руку. Он был там! Камень и впрямь был заключён в зеркале!       — Что ты увидел? — тут же приметил его реакцию враг. — Он там? Философский камень там?! Отвечай!!       Гарри стерпел очередное бичевание, отчаянно перебирая малочисленные выходы из сложившейся ситуации. И лучшее чего он мог добиться, так это поскоропостижнее скончаться, дабы хоть как-то замедлить извлечение Камня, но.. легче сказать чем сделать. А тянуть время ему становилось более не по силам. Знакомство с истинной, неуёмной болью разом попирало все умозрительные построения о перспективности всяких там «превозмоганий». Таким образом, оставалось прибегнуть лишь к одному, последнему, и наиболее унизительному способу. Он заплакал. Рыдая как дитя, он давился слезами и причитал:       — Я.. не знаю!.. Не знаю.. как достать камень! Я вижу.. как живу.. и встречаюсь с друзьями! Я.. я не хочу умирать!       Его рёв прервали новые полосования, следовавшие один за другим, даже когда он уже упал на пол да скрючился в позе зародыша. Мальчика секли с такой ожесточённостью, что вынудили безмолвно молиться об избавительной тьме беспамятства. Но даже едва та укрыла его своей сенью, от него не спешили отставать назойливые голоса.       «..ышишь меня? Ты должен повторять за мной! Повтори ему мои слова!»       «что?.. кто?.. я не понимаю.. какие слова?..»       «Кольцо-Марволо-Гонта. Повтори!»       «кольцо.. нарволо.. гонта..»       «Марволо! Кольцо-Мар..»       — Пора вставать, Гарри. — из знакомого каждому ребёнку побуждения к пробуждению, сочился яд.       Первым из-за трепета век показался Квиррелл, сидящий на корточках у его малоподвижного тела. Он наблюдал за его потугами собраться всё с тем же спокойным довольством на ненавистном лице.       — Ну что, хочешь ещё разок испытать судьбу и попытаться меня разжалобить? Или сразу перейдёшь..       — Кольцо.. марволо гонта.. — еле слышно повторил измождённый парнишка слова своего ангела-хранителя.       Чувство превосходства немедленно сползло с рожи изувера, словно плавящаяся восковая маска, и обнажая то, чего Поттер совсем не рассчитывал увидеть – панический ужас. Глаза напротив расширились и даже рот слегка приоткрылся, перед тем как визави спохватился да схватил брюнета за грудки.       — Повтори.. то, что ты сейчас сказал. Или тебе не жить.       — Кольцо Марволо Гонта..       — Откуда ты узнал о нём?! Говори! — допрос сопровождали неистовые встряхивания. — Кто ещё знает?! И только попробуй смолчать! Я причиню тебе такую боль, что ты станешь молить о смерти!!       — Не знаю.. выдержу ли я это. — явный испуг врага придал ему сил. — Но похоже.. я пока нужнее тебе живым.. чем мёртвым. Мало ли.. кому я там что рассказал..       Волан-де-Морт оттолкнул его от себя, одновременно вскакивая да подаваясь в противоположном направлении, и похоже лишь для того, чтобы скрыть собственное выражение лица. Только придя к какому-то заключению он обернулся, со словами:       — Ну что ж, Поттер, планы меняются. Тебе удалось меня заинтриговать. — понукаемый очередным мановением палочки, мальчик стал столбом перед Джедан Олакрез: его тело целиком парализовало магией, а руки с ногами вытянулись по стойке смирно. — Ты отправишься со мной как только мы извлечём Камень, а теперь рассказывай что ты видел в зеркале.       С учётом истощения запаса всяческих сил, весьма удачно что продумывать новую обманку не потребовалось.       — Только то, что Камень внутри. Оно отреагировало на моё прикосновение, вот и всё. Тогда Камень выглядел как-то.. расплывчато...       — Хмм.. — мужчина провёл ладонью по лицу, будто колеблясь перед финальным рывком. — Похоже другого выхода и впрямь нет.       И размашисто опустил ладонь на твердь отражения. Вопреки призрачной надежде, его не накрыло специально рассчитанным проклятием, а скорее осенило индивидуальным опытом. Поначалу расширившиеся голубые глаза, вмиг сфокусировались на том, что могло быть только плавающими контурами Магистерия. Перепробовав тактильный контакт из всевозможных комбинаций конечностей, а также спустя уйму отвергнутых заклятий, он подключил к действу и застывшего наблюдателя, предварительно освободив тому руки (за дееспособность ног брюнет и сам был не в состоянии поручиться). И только когда они притронулись к отражающей глади вдвоём наметился ощутимый прогресс: острые грани Камня обрели кристальную чёткость да зависли в воздухе, по ту сторону небьющегося стекла. Выглядел он довольно непримечательно, походя скорее на переливавшийся кусок кроваво-красной, иссохшей смолы. А выделяло его разве что едва различимое, внутреннее свечение. Рука Квиррелла сомкнулась на его ориентировочном местоположении, сграбастав один лишь воздух. Дальнейшие махи той из стороны в сторону также не принесли результата. И словно бы по наскоро выработанной привычке, взор неприятеля вновь обратился к Гарри. Впрочем, все его попытки также оказались тщетны, а «тронулся лёд» лишь когда они приложили совместные усилия. Воздух, промеж их шарящихся вслепую пальцев, подёрнулся, обретая густоту. А стоило им только сложить длани вместе, как те мгновенно слиплись, расступаясь лишь под давлением растущего меж ними Камня. Наступившая боль однозначно не переплюнула острейшую за день, но определённо выбила своё почётное место в топе, ведь красная тинктура, считай, выстраивала себя за счёт их жертвенной крови. Едва обвыкнувшись с мучительностью свежих ощущений, парень принялся усиленно соображать и скоро нащупал один возможный вариант развития событий, при котором ему удастся избавиться от Камня. Получится ли – не факт, но ни на что большее его уже попросту не хватало. Стоило Магистерию поравняться в размерах со своим отражением, как мальчик напрягся, что не осталось незамеченным Волан-де-Мортом.       — Без фокусов, Поттер. — холодно бросил тот, обхватывая добычу пальцами.       Брюнет сделал вид что отпускает, медленно разжимая кисть, но резко одёрнул руку утягивая злосчастную драгоценность вслед за ней. Он до конца не был уверен что справится с телекинезом, но всё сработало по наитию, не затребовав практически никаких сверхусилий с его стороны. Однако следом наставала самая ответственная часть. Изогнувшись, дабы хоть сколько-нибудь смягчить падение навзничь плечом, другой рукой парнишка вытянул палочку и навёл её на Камень. Удерживая в уме нужную руну, он взялся разом выводить спин и озвучивать формулу:       — Эванеск-хл-а..       На сей раз враг не стал полагаться на палочку (а может и банально не успел её выхватить), попросту кинувшись на упавшего, да обхватывая его за горло, а кроме того устремляясь и за Камнем в далеко отставленной руке. Парень из последних сил стискивал Магистерий в кулаке, едва ощущая как тот впивается в плоть на фоне сокрушительного сдавливания шеи. За неимением другого выхода Гарри обратился к Импульсу, в последней надежде скинуть удушающий хват. Исход же превзошёл все мыслимые ожидания: всё тело Квиррелла разом отшвырнуло прочь, с невиданным доселе ускорением (особенно для его массы). Тот мощно приложился о рельефную стену, под аккомпанемент ясно различимого влажного хруста, после чего съехал по ней на пол, да так и застыл в полусидячей позе.       Юный Поттер рвано выпустил воздух, возвращаясь в лежачее положение. Ему было.. худо – от и до. Конечности мелко подрагивали, пока он силился вдоволь надышаться, не тревожа едва схватившуюся корку на ошпаренной коже. Но дрожь охватила не его одного... С нарастающим ужасом, мальчик уловил явное шевеление со стороны предположительно бездыханного тела. Причём, не похоже было что дыхание в том возобновилось.. или – хоть бы и в перспективе – имело шансы на восстановление. Впрочем, данность не заботили возможности, ведь полутруп уже резво вскочил, словно бы поддетый за нутро, а затем неуклюже и урывками нащупал палочку, да медленно указал ею на лежачего. Вот только при попытке монотонно выговорить формулу в глотке мужчины булькнуло, а на подбородок моментом излился целый поток крови. Но тот не сдавался, попросту отбросив бесполезную деревянную указку, да начав медленно, но верно подступать к парнишке. Тут впору было из последних сил цепляться за свою жизнь, попутно ломая ногти да сдирая кожу, но Гарри уже исчерпал свои лимиты. Последний Импульс опустошил его нахлынувшим откатом, а струпы во всё тело сковывали движение не хуже какой смирительной рубашки, неизменно наказывая за любую попытку целым букетом острых ощущений. Так что и оставалось ему лишь беспомощно коситься на приближающуюся смерть, в обличье бывшего профессора Защиты. Едва его получше осветило мягкое сияние зеркала, как брюнет окончательно убедился: тот не должен был выжить. Страшные вмятины на черепе являлись разительно несовместимы с жизнью, но мертвец продолжал своё марионеточное движение. И вот нежить уже нависла над ним, отсекая последний свет, да повторно сдавила ему шею, на сей раз задействуя обе руки.       Вот и всё.. В глазах стало темнеть, а нажим на гортань превысил все мыслимые пределы, оборвавшись с внезапной яркой вспышкой. Давление сразу исчезло, но боль осталась. Последним что предшествовало спасительному ускользанию в забытьё, стал проникновенный взгляд лучисто-голубых глаз. И весь мир померк.       Череда последовавших метаний по калейдоскопам мучительных образов, да каскадам муторных ощущений, растянулась на весь неопределённый промежуток времени, что он провалялся в беспамятстве. Наиболее осмысленными среди тех выглядели преисполненные светом, высокие залы замка, а также люди в белых халатах, то и дело сновавшие вокруг него. Когда же ему удалось наконец разлепить глаза, то первым на что он наткнулся оказался всё тот же небесно-голубой взор, что и провожал его в царство забвения. Сам его обладатель воссидал на прикроватном табурете, в окружении матово-белых ширм, и внимательно наблюдал за его пробуждением. На кончике языка тут же возникла толкучка из всевозможных вопросов и сообщений, ни одно из которых ему так и не удалось облачить в слова, ведь всё что покидало его горло неизменно оборачивалось монотонным сиповатым хрипением.       — Не пытайся говорить, Гарри. — пресёк его попытки Альбус Дамблдор. — У тебя временно травмировано горло. На восстановление уйдёт несколько дней, но ты полностью поправишься. — живо подметив, что окончательно успокоить парня так и не вышло, он поспешно добавил: — Не переживай насчёт всего, что случилось в Запретном Коридоре. Все твои друзья в добром здравии, а враг обезврежен. Тебе не о чем беспокоиться.       А распознав что озвученное только сильнее взбудоражило пациента, старец не растерялся, следом сотворив из воздуха карандаш с твёрдым пластом бумаги, которые подвесил в воздухе прямо над рукой больного. Отрывистыми и неуклюжими движениями свободной от бинтов кисти, Поттер начеркал одно-единственное слово: «Дафни?».       — Она жива. — директор указал на контуры соседней зашторенной койки. — Как я и упоминал: выжили все, за исключением одного лишь Квиринуса Квиррелла. Он скончался на месте от полученных ран. Мисс Гринграсс и впрямь сильно досталось, но мадам Помфри сотворила настоящую магию, и сейчас жизнь девочки вне опасности.       Брюнет даже не делал попытки сдержать слёз облегчения, бесконтрольно хлынувших по щекам. Он не обрёк на гибель друзей – его первостепенное опасение развеялось, как туча после мимолётной грозы. Старик тактично промокнул его лицо носовым платком, а парнишка уже тянулся к карандашу, с намерением набросать второстепенный запрос: «Квиррелл – Волан-де-Морт?». Прочитав и его, Дамблдор тяжело вздохнул, да сумрачно кивнул в подтверждение.       — Боюсь что так, Гарри. Твоя победа над ним во младенчестве не была окончательной. Рано или поздно он отыщет путь к полноценному возрождению – если не с помощью Философского Камня, то каким-то иным способом, который более чем в состоянии предоставить Тёмные Искусства. А до той поры ему придётся довольствоваться телом случайного бедолаги, волю которого ему удастся подточить.       Мальчик уже строчил следующий вопрос: «что с Камнем?».       — Он вернулся туда, откуда и был изначально добыт – в Небытие.       Похоже его пожилой собеседник не спешил развивать данную тему. А вот сам парень не разделял этих побуждений, и планировал по полной воспользоваться своим жалостливым положением, уже заканчивая очередной запрос: «как у меня и ВдМ получилось его добыть?».       — Понимаю твоё любопытство, но всё чем я смогу поделиться сейчас, так это одним лишь принципом. Зеркало Джедан является окном туда, где изменчивое пространство, по сути своей, имеет неотъемлемое сродство с мыслительной деятельностью, то есть – с мозгом предрасположенного к магии существа. Именно за счёт этой связи, потусторонняя материя и поддаётся всякого рода внешним манипуляциям, вплоть до пространственной трансмутации.       Так и не уловив прочной взаимосвязи с самой сутью своего вопроса, Поттер поспешил озаботиться на другую тему: «почему ВдМ не украл Камень у Фламеля?».       — А, ты наслышан о Николя... — старый волшебник обратил взор в невиданные дали. — Всё дело в том, Гарри, что даже у первооткрывателя Философского камня уже давно не выходит производить новые образцы Магистерия. А если быть точным, то затраты на его производство критически превышают объёмы, да и качество самого финального продукта.       Поттер: «Значит он тоже умрёт?».       — Как и любой другой человек. Если, конечно, не раздобудет нечто наподобие мифического «Неизбывного Ребиса», также известного как «нерасходуемый Философский Камень». Впрочем, я полагаю что человек прочувствовавший на себе все тяготы неприукрашенного молвой долголетия, вполне может и десять раз призадуматься о целесообразности вечной жизни.       Оставались и вопросы иного характера, но их он бы не стал задавать никому, кроме одного Интуита. Вот только последний сильно его тревожил по неким, ускользавшим от разумения причинам. Дамблдор же, видимо решив что поток расспросов и вовсе иссяк, поспешил ретироваться, напоследок наградив его долгим нечитаемым взглядом. А после ухода директора над ним захлопотала уже школьная медсестра, споро сменившая повязки, да воспользовавшаяся «опросником» предшественника, дабы вызнать общее самочувствие больного. Перетерпев все эти докучливые процедуры, мальчик отказался от предложенной опции посещений да постепенно склонился к недосмотренным беспокойным сновидениям.       Когда юную Грейнджер выписали из больничного крыла, в одночасье разобравшись с парой-другой ссадин да дюжиной синяков, она быстро выяснила что две зашторенные секции по соседству занимали её друзья. Допуска к обоим не было на протяжении и всей последующей недели, за которую она успела не только вымотать себе все нервы, но и придумать под сотню способов претворения в жизнь своей кары, для этого самонадеянного прохвоста. Однако стоило ей лишь завидеть перебинтованного аки мумия товарища, как всякие претензии да зломыслы растворились в волне натурального сочувствия. И не заглядывая под перевязи, ей хватило увидеть одни синюшные кровоподтёки на шее, да уже затягивающиеся полосы разошедшейся кожи на лице, чтобы осознать сколь тяжко тому пришлось вследствие того выбора. Но он выжил. Впрочем, истинным недоразумением стало выживание Дафни, у которой уже она сама умудрилась не нащупать пульс. Та восстанавливалась от травм ещё быстрее, да так легко болтала с Гермионой, будто они дружили уже не первый курс. От того на душе становилось разительно теплее. А вот очнувшийся Гарри, напротив выглядел отрешённым и подавленным. Он даже не обращал внимания на целую гору гостинцев от сочувствующих однокашников, что медленно разрасталась на прикроватной тумбочке. Крылась ли причина непосредственно в травме горла, от которой и размеренная устная речь давалась ему с трудом, или же в неведомом последнем испытании Камня, о котором он так и не обмолвился ни единым словом – сказать было сложно.       Из волн слухов гулявших по Хогвартсу, можно было вычленить лишь два универсальных пункта: профессор Квиррелл попытался украсть нечто из недр Запретного коридора, да трагически сгинул в процессе. Министерство Магии отреагировало уже привычным образом: выслав целый отряд для проведения инспекции и возбуждения будущего разбирательства. Однако после обшаривания указанного коридора вдоль и поперёк, там не обнаружилось ничего подозрительнее запылённого скопления излишек мебелировки. Ввиду этого, когтевранке напрочь отбило желание посвящать кого бы то ни было в их захватывающие приключения тем злополучным вечером. Саму же гибель профессора Защиты списали на буйство Норберта, после «обнаружения» тела первого под грудой обломков. Дракона, к слову, забрали всё те же удобно подвернувшиеся румыны, напоследок как бы между делом отметившие, что всё это время они имели дело с самкой, что зачастую оказываются куда агрессивнее и опаснее самцов. Впоследствии, любопытный нюанс открылся и с телом незадачливого вора, но в несколько инородной форме замысловатой пентаграммы, вытатуированной во весь проломленный затылок умершего. Согласно вышедшим следом газетным ремаркам демонологов, подобное начертание являлось эссенциальным для большинства оккультных наук. Оно облегчало вселение и первый контакт для «связных», предоставляя доступ непосредственно к их сознанию, как к медиуму в переговорах с потусторонними сущностями. Серьёзное же расхождение с ортодоксальными практиками проявлялось в нанесении подобного символа на собственное тело, что не считалось безопасным, даже по меркам наиболее бесшабашных оккультистов. Ко всему прочему приплеталось и отсутствие завершённости, в форме стандартного описанного пентакля, будто татуированный не имел представления даже о базовой одержимости демоном. Словом, газетчикам было что помусолить, как минимум на всю ближайшую половину лета.       А лето-то как раз было в самом разгаре, и с наконец-таки полученными результатами экзаменов, длительное ожидание девушки увенчалось десятью «Превосходно». Когда же она передавала другу его бланк, то краем глаза заприметила в нём ассорти из «Выше Ожидаемого», «Удовлетворительно», «Слабо» и даже «Отвратительно». У неё до сих пор в голове не укладывалось как они исхитрились, по большей части занимаясь приготовлениями совместно, получить настолько различные баллы. Впрочем, с учётом всего пережитого, она не сомневалась что их бы перевели на следующий курс и с десяткой одних лишь «Троллей».       Так-то незримо подобрался и конец учебного года, довершившийся царским Заключительным Пиром. А перед его началом определили победителей межфакультетских и квиддичных соревнований. В первом, с небольшим отрывом восторжествовал Слизерин, а его зеленью и серебром расцвели полотнища, развернувшиеся на стенах. А вот в квиддиче лидером оказался Когтевран, и в честь него с потолка свесились сине-бронзовые флаги. «Змеи» с «орлами» дружно рукоплескали своим, за единственным исключением черноволосого мальчика в круглых очках, не поднимавшего головы от столешницы с самого начала застолья. Причём, не похоже что причиной тому были сами яства – бессчётные огляды на протяжении всего празднества, сумели шатенку в этом крепко убедить. Приподнятое настроение окончательно развеялось, когда на все попытки вытащить того на свежий воздух сразу после торжества, товарищ заявил лишь что «нужно собирать чемоданы», да удалился восвояси.       Путевой чемодан поглотил все его школьные принадлежности, за исключением тех что уже находились на нём. Поттер защёлкнул верхнюю крышку и напоследок окинул прощальным взором свою спальню. За целый год проведённый в замке, тот стал для него самым настоящим домом. Парень просто не мыслил себе существования вне него, а тем более в грязной обыденности зверинца Дурслей. Хоть за два с лишним месяца у них, он и заработает себе следующие девять с гаком в Хогвартсе, но всё же.. жаль никак нельзя было остаться. Пусть большинство преподавателей и уходили в отпуска, но тем не менее: Хагрид, Филч, да и сам Дамблдор – вроде как никуда не собирались. Эх, пустое...       Так Гарри снарядился в последний обход замка, а уже по пути ему встретился живчик, по имени Дафни Гринграсс. До сих пор не верилось что мадам Помфри удалось нечто немыслимое, «прям как настоящей волшебнице» – со слов самой воскрешенки.       — Э-эй, Гаря! — она стопарнула его за рукав да вручила деревянную флейту ручной работы, с сопроводительным: — Чуть не забыла. Куда идёшь?       — К Хагриду. — подарок и впрямь напомнил ему, как великан ещё в больничном крыле просил заглянуть к нему перед отъездом.       — А, ну ладно. Передавай ему привет.. с того света. — загыгыкала она, да бодро направилась дальше.       Впервые за последние дни мальчик искренне разулыбался, глядя вслед пружинящим подскокам соседки. Попутный же обход Хогвартса занял теперь слишком мало времени, ведь его общая планировка была изучена за год от и до, а потому вскорости он достиг выхода, да набрал полные лёгкие свежего воздуха. Это спровоцировало приступ саднения в горле, а с незначительным дискомфортом заявились и они – внутренние голоса, нечленораздельным хором заладившие в очередном гвалте. Уже приноровившись к их внезапным появлениям, парнишка тут же вообразил: скрипы иглы циркуля по грифельной доске, разделочного ножа по тарелке, истеричный вой пузатой мелочи на детской площадке,.. и голоса наконец смолкли. По крайней мере, на какое-то время. Этот способ зарекомендовал себя единственной гарантированной мерой противодействия: раздражающие звуки что он воображал, судя по всему воспринимались ими куда громче и явственнее, нежели им самим. А какими такими «ими»? Одним из вышеупомянутых точно был Интуит, а вот вторым.. страшно было и подумать.       Брюнет стряхнул всю эту ветвь размышлений и вышел ко склону холма, ведущего к искомой хижине. Первым заметив Клыка, отдыхавшего в её тени, он подумал о неопределённой участи Пушка, перед тем как мгновенно застыть на полушаге. Поттер медленно поднял руку, с зажатой в ней флейтой, да тупо переводил взгляд с неё на чёрного пса и обратно. Быть не может.. или же... Он ринулся к двери, да не стучась ворвался внутрь.       — А, эт ты, Гарри. — приветствовал его лесничий. — Заходи-садись. Чайку б..       — Хагрид, — от волнения у него аж сбилось дыхание, — почему ты подарил мне флейту? Тогда, на Рождество.       — Э-э, ну дык я.. чой-то и запамятовал уже.. — врать исполин так и не научился.       — Хагрид..       — И энто.. не надобно на меня так смотреть. Ежели подарок не нравится – так и скажи. Я возьму и сделаю.. свисток для Клыка, да.       — Хагрид, пожалуйста.. — взмолился мальчик. — Флейта хорошая. Мне только нужно знать откуда взялась сама идея. Просто.. я ведь до неё и в руках-то не держал ни одного музыкального инструмента.       — Вот оно как.. — нахмурился гигант. — Ну мне это.. профессор Дамблдор насоветовал. А я покумекал, ну и решил что ему, стал быть, видней. Как опекуну твоему.       — Спасибо, Хагрид. — от души поблагодарил паренёк.       — Да, не за шо благодарить.. Во! — встрепенулся хозяин подскакивая, да зарываясь в одно из отделений буфета. — Ты мне напомнил.. чегой я тебя намедни звал..       Великан издал довольный возглас и повернулся уже с широкоформатной книгой, в кожистой обложке. А затем протянул её гостю со словами:       — Пущай у тебя будет. Как напоминание, значица.. о том шо твоё место – здеся.       Раскрыв вполне солидное на вид издание, брюнет моментально поперхнулся воздухом, ведь с пожелтевших страниц да вделанных в них живых фотографий, на него глядели счастливые лица родителей. Фото, из которых и был составлен альбом, явно охватывали разные временные периоды: от школьных лет, до свадьбы и.. рождения самого Гарри.       — Я тут списался со школьными корешами Лили и Джеймса. Вот они все и наприсылали..       Мальчик прервал лесника самым крепким объятием, на которое только оказался способен, надеясь лишь передать этим жестом всю глубину всколыхнувшихся чувств. А судя по громким всмаркиваниям над ухом, тот разделял эти его эмоции.       Менее чем через сутки Поттер уже провожал глазами лицо бородача да силуэт замка за ним, высовываясь из откинутого окна алого паровоза. Он вовсю набирал скорость, планомерно скрывая платформу за клубами дыма, покуда та не сузилась до точки, оставшись далеко позади. Парень старался не терять Хогвартс из виду так долго как только мог, а едва школа таки скрылась за ломаной линией горизонта, он решил прогуляться по проходам вагонов, чувствуя острую нужду в уединении. Хоть бы и мимолётном. А одолев прогулочным шагом где-то треть состава, он нежданно услыхал раздавшееся за плечом:       — Надумал сбежать от собственного гласа разума?       Порывисто обернувшись, брюнет обнаружил лишь одного старшекурсника, околачивавшегося у открытого купе неподалёку. Но тот однозначно не успел бы метнуться до него и обратно, а опосля ещё и подпереть косяк этакой расслабленной позой.       — Но от себя не спрячешься, Гарри.       Стоп.. тон этого голоса..       — Нет..       «Да-а-а.»       Мальчик немедля вообразил наиболее резкие и нестерпимые какофонии неблагозвучий, какие ему вместе и не приходилась слышать в действительности, однако чуждый внутренний монолог продолжился, как ни в чём не бывало.       «Ты видно не знал, что всякой живой твари свойственно адаптироваться к среде. Это залог выживания. А я несравненно опасней какой-то там дрожащей твари..»       Паренёк заскочил в ближайшую уборную и рывком задвинул дверь. Из зеркала на него косилась пара разинутых глаз, с напрочь перепуганной физиономии.       «Ты ничего не сможешь мне сделать. Ты – просто голос в моей голове.»       «Квиррелл бы с тобой не согласился, хотя.. ой, и правда – он же мёртв.»       «Интуит!» — воззвал парнишка к своему неблагонадёжному «гласу рассудка».       «"Интуит"?» — издевательски переспросил всё тот же голос. — «Думаешь он – твой друг? О нет-нет, Гарри... Я вижу его мысли, точно также как и твои. К примеру, тебе известно что он планировал захватить твоё ослабленное тело? И всё ради того, чтобы попытаться выбить сделку со мной.»       «Ложь.» — даже его внутренний голос умудрился дрогнуть.       «Ты так считаешь? А почему же Интуит не просветил тебя о моей попытке чтения мыслей, как он это провернул с аналогичной от Дамблдора? Или не отговорил тебя идти в Запретный коридор, как более сведущий "глас рассудка"?»       «Я тебе не верю.»       «Ты сам себе не веришь, а вот это уже клиника..»       «Я расскажу о тебе.. всё расскажу Дамблдору! Просто отправлю письмо с Хедвиг!»       «И как думаешь поступит Дамблдор, когда узнает что с тобой соседствует сильнейший волшебник двадцатого века? Станет ли церемониться, или будет действовать наверняка? Одно знаю точно: не мне стоит опасаться твоей исповеди. Ох, не мне.. Да и слышал ведь что я так или иначе, но "отыщу путь к полноценному возрождению"? В кои-то веки вынужден согласиться с Альбусом Дамблдором!»       Где-то глубоко уже вовсю занималась паника.       «Если ты не такой идиот каким уже успел себя показать, то остережёшься сообщать подобное кому бы то ни было. А то рискуешь прочувствовать на собственной шкуре, насколько солидарны бывают волшебники с маглами, едва дело доходит до всяких "голосов в голове".»       Но к какому бы решению далее ни склонился сам Поттер, один факт так и оставался неоспорим – он начинал терять контроль.

КОНЕЦ ТОМА I.