Лев и Змей

POV Драко.       Едва вынырнув из открытого Поттером прямо по ходу движения тайного хода, седоки как один посваливались на верную твердь пола. Их непродолжительное путешествие наверх, по ощущениям напоминало скорее пролёт сетью Летучего Пороха: не видно толком ничего, но дух захватывает. А когда все попринимали вертикальное положение да символически отряхнулись, Уоррен возобновила командование их отрядом.       — Первым делом нам следует доставить больных в госпиталь, а после незамедлительно уведомить директора.       — Директрису. — автоматически поправил ту Малфой. — Я сбегаю за МакГонагалл, а вы проследите чтобы этот.. — безотчётно состроив брезгливую мину, он повёл подбородком в сторону предполагаемого амнестика, — вас исподтишка не обливиэйтнул.       Он покинул туалет прежде чем кто бы то ни было успел ему возразить. Парню требовалось хоть ненадолго уединиться, прежде чем он окончательно погрязнет в надвигавшейся суете сует. Уединиться с тем, кем он себя показал в Камере Сокровений – с исключительно трусливым оппортунистом. Хоть последней и являлась одна из множества личин, что имелись в арсенале у каждого преуспевающего волшебника (по крайней мере, по словам и опыту нынешнего главы их рода), но на данный момент та воспринималась не иначе как с бесконтрольным презрением. Драко шёл по замку в перемаранной мантии да с сочащейся по кисти кровью, но думал об одном лишь искуплении, которому-то он и дал утечь сквозь пальцы. Ведь вместо того чтобы дать отпор неприкрытому злу, он лишь выученно подстроился под волю сильнейшего, дабы выгадать себе любимому местечко под солнцем. Вот только большое и страшное зло в одночасье развеялось как дым, а сам он так и остался стоять один-одинёшенек: на всеобщем обозрении, в лучах жгучего стыда. В то время как все нормальные люди скрывались в тенях, единственно тыкая пальцами да понося ущербного приспособленца. Во всяком случае, так всё выглядело с колокольни воспалённого рассудка парнишки, в то время как реальных свидетелей его позора можно было перечесть и по пальцам одной руки. Но тем лишь невыносимей становилась данность, в которой он вероятно избегнет и всяческого наказания.       Под грузом эдаких дум блондин и преодолевал марши Колодца, покуда не встретил где-то на полпути дежурящего мракоборца. К счастью, тот безо всяких недопониманий внял его оправданиям и даже полностью остановил кровотечение, прежде чем сопроводить мальчика на самый верх – к кабинету директора. А после передачи браздов управления школой их «трансфигурине», смена порядков коснулась и статуи грифона на входе в директорскую, которая более не требовала от визитёров знания пароля. Так что они вдвоём беспрепятственно взошли по бегущим ступеням и постучались в дверь коридорчика ожиданий. Та просто попросту распахнулась, предоставив им проход в рекурсивную пару комнат из округлых башенных кабинетов. И даже несмотря на то, что Драко ни капли не интересовала затейливость окружающего убранства, в глаза моментально бросалось несоответствие общего стиля оформления да наполнения помещения, по отношению к его нынешней обитательнице. По-видимому, дабы начисто избавиться от присутствия Дамблдора, недостаточно было попросту вытурить юродивого старика за порог.       Сидящая за неподъёмным резным столом женщина, подняла на вошедших не менее тяжёлый от усталости взгляд, но споро активизировалась, стоило ей только получше разглядеть двоицу через стёкла прямоугольных очков.       — Мистер Праудфут и.. мистер Малфой? — а дойдя изучающим взором до перепачканной формы и окровавленной руки, мигом присовокупила: — Что ещё с вами приключилось?       — Госпожа директор, — взял на себя бремя разъяснений аврор, источая один лишь скепсис беспристрастности, — юный мистер Малфой утверждает что ему, вместе с мисс Гринграсс и профессором Локхартом, удалось не только отыскать Камеру Сокровений да вызволить оттуда пропавших Поттера с Лонгботтомом, но и лично повстречать «Ужас Слизерина», который оказался василиском, а также пропавшего полтергейста Аргуса, который отныне именует себя «Уоррен».       На разом провисшей физиономии МакГонагалл застыло выражение человека, целиком и полностью не разделившего юмора. Однако каменные лица пребывавших у неё «на ковре» посетителей таки возымели нужный эффект, разом охладив и скоропалительность подступавших вердиктов.       — Это правда, мистер Малфой?       — Всё, за исключением того что я никого не вызволял. — внёс субъективные коррективы тот, — Поттер и Уоррен справились бы и без меня. А Дафни.. — горло стиснул спазм. — пострадала и по моей вине.       — Так.. — директриса сняла очки да принялась массировать виски, — И где, по-вашему, находится вся эта пёстрая компания в данный момент?       — Поттер и Уоррен понесли Гринграсс и Лонгботтома в Больничное Крыло. — с замогильной серьёзностью доложил паренёк. — Лонгботтома скорее всего петрифицировало, как и остальных. Дафни.. поразили Чары Забвения. Локхарта – тоже. Когда он их и наводил.       — Профессор Локхарт применил на студентке Чары Памяти? — недоверчиво переспросила та.       — При всём уважении, будет быстрее и проще если вы просто сходите проверить Больничное Крыло, мэм. — усталость в глазах мальчика не уступала той, что и у его визави.       Выразив своё недовольство единственным тягостным вздохом, да решительным прихлопом по столешнице, МакГонагалл резво покинула насиженное местечко и молча двинула прочь из кабинета, очевидно ожидая что визитёры беспрекословно проследуют за ней. А поспевать за рослой преподавательницей было той ещё задачей, так что на место школьник прибыл уже основательно запыхавшись. В палатах же было необычайно людно: к больным на койках уже прибавилось трио из Поттера, Лонгботтома и Гринграсс (последняя, к слову, оказалась оперативно отгорожена да занавешена), а стоячие места отошли другому мракоборцу, считающему облака зотишнику, незыблемому полтергейсту, самой прыткой целительнице и.. Дамблдору?! И впрямь, у изножья занятых коек белой вороной выделялся легендарный седобород, вокруг которого-то и вертелся упомянутый аврор.       — Мистер Дамблдор..       — Прошу вас Сэвидж, зовите меня Альбус.       — Сэр, — упорствовал тот, — я конечно осведомлён о ваших заслугах, но вас отстранили..       — Альбус! Какими судьбами? — вклинилась его заместительница.       — Ах, и вы здесь Минерва! Воистину, приятные сюрпризы сегодня сыплются как из рога изобилия. — приветственная улыбка экс-директора хоть и уступала в белизне гилдероевой, но хоть не отдавала той же фальшью. — А я только собирался облагородить ваш новый кабинет, прибрав из него остатки своего барахла..       — Сэр! — не сдавался служивый. — Боюсь, вам здесь не место. Попечительский Совет единогласно постановил отстранить вас от должности. А это означает что вам дозволено лишь строго ограниченное число посещений, и только своего рабочего кабинета да личных покоев..       — .. когда мне – весьма спонтанно и независимо друг от друга – стали поступать крайне противоречивые извещения от членов Попечительского Совета. — плавно переведя течение беседы из будничного русла, в самое что ни на есть насущное, старец извлёк из-за пазухи аккуратную пачку конвертов да протянул её мракоборцу. — Что-то из ряда: неосведомлённости о факте самого мероприятия, ввиду пребывания в отпуске на момент его проведения, а также всецелом воздержании от голосования, расцененном как выбор «за»; не говоря уж о таких неприглядных обстоятельствах, как решения принятые под давлением – политического или иного толка. Копии заверенных свидетельств и письменных показаний, к вашему рассмотрению.       Этот Сэвидж огорошенно принял целую кипу бумаг, но, к его чести, засим аврор уже не колебался, сразу же удалившись из палат, дабы приступить к немедленной верификации содержимого. Обязанности же его, по некоему условленному сигналу, перешли к напарнику, что ранее сопровождал Драко.       — Надо полагать, вы возвращаетесь в Хогвартс, Альбус? — в тон трансфигурини проник отзвук робкой надежды.       — Боюсь вам придётся потерпеть меня в начальниках ещё пару-тройку лет, Минерва.       Заместительница хмыкнула, в стремлении замаскировать выдох явного облегчения, а танцевавшая вокруг коек мадам Помфри, наконец-то выискала ответственного для всего многообразия накопившихся востребований..       — Раз уж вы снова за старшего, Альбус, то будьте добры, для начала, проконтролировать соблюдение квот на посетителей. И сделайте что-нибудь с Пивзом. Что угодно! У нас с Северусом уже иссякают запасы всех мыслимых компонентов для припарок. И ещё кое-что! — не отрываясь от дела, перечисляла лекарка. — Если мы не можем более рассчитывать на услуги Хагрида, то школе потребуется увеличить статью расходов на редкие ингредиенты для зелий. И это только из того, что первым пришло на ум. Могу я на вас рассчитывать?       — Всенепременно, Поппи. Рубеус вернётся к своим обязанностям уже в течение ближайших нескольких дней, а Аргус..       — Уоррен. — тут же скорректировал обращение полтергейст.       — Вот как.. — неясно что именно удивило старца, коли уж ему загодя была известна истинная сущность духа, но тогда никто даже не заострил внимания на всеведении директора, списав всё на очередную причуду, — раз так, Уоррен, надеюсь вы вернётесь к исполнению своего долга.       — Разумеется вернусь. — оскорбился тот. — Едва только засвидетельствую произошедшее в Камере Сокровений.       — Я обязательно выслушаю вашу версию событий, но с нею можно и повременить. Чего не скажешь о бессистемных происках Пивза... — Дамблдор дождался исполнения своей воли, побудительно взирая на потустороннего собеседника поверх очков-половинок, покуда последний не ретировался, так и не наскребя весомых контраргументов. — Ну а теперь Поппи, попрошу вас уделить всего минутку запястью юного Драко. Там ничего серьёзного, но мне просто необходимо переговорить с каждым из свидетелей последнего происшествия. В порядке их выздоровления, разумеется.       Целительница таки пошла на уступки своим принципам, но по её упрямо стиснутой, ломаной линии губ, сразу же становилось ясно, что никакой срочностью её приверженности к установленным предохранительным процедурам было не пронять. Медсестра окончательно высушила рану одним взмахом палочки, а следующим же призвала из своих закромов металлическую тубу с пахучей мазью, да обработала ею рану. Нудящую фоновую боль как рукой сняло, а напоследок женщина ещё и обернула кисть слоем эластичного бинта, воспринимавшегося не иначе как податливой перчаткой.       — Благодарю вас, Поппи. Мы уже уходим. — блондин просто-таки кожей ощутил пронизывающий взгляд старика, который тот подкрепил и необязательным мановением длани.       Однако прежде чем проследовать за директором Малфой неслабо так стушевался, безотчётно упрятав руки в карманы, где с нежданным трепетом припоминания обнаружил оцепеневшую тушку Парши. А предельно аккуратно вытянув крысу из кармана, мальчик постарался нащупать у той пульс, но не смог уловить толком ничего, за исключением подрагивания собственных рук.       — Питомец? — раздался прямо над ухом вопрос незаметно подошедшего со спины Дамблдора.       Парнишка едва не выронил своего грызуна, но взметнувшаяся ладонь старца удержала того от падения, укрыв ковшом сложенных пальцев.       — Крыса жива. — внезапно ошеломил хозяина своими наблюдениями тот. — Вероятно петрифицирована, как и прочие жертвы. Полагаю мы сможем оживить её меньшей дозировкой.. к слову, как проходит созревание мандрагор, Поппи?       — Должны поспеть со дня на день. Точнее и не скажешь. Поздние заморозки уже несколько раз оттягивали крайний срок. — мадам Помфри бережно приняла из его рук застывшее тельце и постаралась обнадёжить паренька перед расставанием. — Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся.       Драко лишь растерянно кивнул, запоздало сознавая насколько успел привязаться к своей неказистой питомице, и позволил пожилому волшебнику увести себя в направлении Часовой Башни. Там они сразу же начали спуск по лесам, одновременно с чем старик приступил и к своим детальным расспросам. Те покрывали весь учебный год и даже часть летних каникул, на исходе которых Драко прикарманил дневник. Правда, в отношении того откуда в их поместье изначально взялся тёмный артефакт, ему пришлось немало покривить против истины. А заявил он, что по собственной прихоти увёл книжицу из «Боргина и Бёркса», твёрдо решив не попирать честь рода из-за провинностей самого текущего главы, да упущений его наследника. Но хоть парень и старался оградить свой разум окклюменцией, однако значительная часть его усилий и внимания рассеивалась по великому множеству ступеней под ногами. Так что с уверенностью и не скажешь являлось ли это частью игры, которую с ним определённо вёл престарелый дознаватель, но последний каким-то образом умудрялся даже не сбиваться с дыхания, несмотря на свой почтенный возраст. Правда и окольные пути с уймой лестниц, которыми они путешествовали далее, только подкрепляли эту натянутую гипотезу.       В первую же очередь Дамблдора интересовал путь, проделанный дневником через носителей, вплоть до самого уничтожения. И он в мельчайших подробностях уточнял участь паразита, прежде чем всецело удовлетвориться предоставленным описанием кучки пепла на полу. А юный Малфой, попутно освежавший в памяти их непродолжительное взаимодействие с Тёмным Лордом, вдруг в красках припомнил брошенную вскользь фразу, от одной мысли о которой ему повторно поплохело.       — Сэр! Я вспомнил ещё кое-что.. — его спутник тут же прервал раздумья, обратившись в слух, — Реддл сказал что Грейнджер и Криви уже никому ничего не расскажут о нём, даже если попытаются. Что это.. что он мог с ними сделать? Может нам стоит вернуться да передать это мадам Помфри?       Но собеседник вновь его удивил, продолжив удаляться от Больничного Крыла, как ни в чём не бывало.       — Боюсь, сиё злодеяние – дело уже свершённое. А коли уж мадам Помфри до сей поры не удалось обнаружить ничего достойного заботы при регулярных сонированиях, то и латентный ущерб уже был нанесён. Но всплывёт он не ранее чем дети придут в себя.       Логичность представленных умозаключений ничуть не успокаивала шаления нервов, попросту обозначая сроки выявления неизбежного. Плюс, то было лишь первым из придатков глубинного корня озабоченности мальчика.       — Тебя беспокоит что-то ещё, Драко?       Тот сразу напрягся, но так и не уловил ни намёка на специфичное первоощущение от посягательств легилименции, а потому кивнул.       — Я просто подумал о том.. когда Локхарт пытался стереть нам память, то его самого поразило Забвением. Так может и на Гринграсс оно не сработает? Ну, то есть не полноценно?       — Из того на что хватает моей осведомлённости о функционировании волшебных палочек.. — старец призадумался, — я могу предположить, что Гилдероя поразило из-за физического контакта с разрушившейся палочкой. Эффект результирующего заклятия при этом тем слабее, чем дальше цель от эпицентра взрыва. Но что касается Дафни, то тут первостепенную роль уже играет скорее характер распространения.. Но так или иначе, одно я могу сказать с немалой уверенностью: у твоей подруги есть все шансы полностью прийти в норму.       — Откуда вы знаете? — неверяще вопросил он.       — Здесь куда уместнее придётся не «откуда?», а «что?». — напустил тумана директор. — И, на твоём месте, я был бы не в пример сильнее озабочен мотивацией Малфоя-старшего.       — Я.. на что вы намекаете, сэр? — упёрся рогом парнишка, приготовившись к безнадёжной обороне.       — Драко, сейчас я поведаю тебе о том что мне известно, с той или иной степенью определённости, а ты уже сам для себя решишь как будешь распоряжаться этой информацией. — они как раз достигли Колодца и приступили к спуску. — Ещё перед началом учебного года до меня, как до опекуна Гарри Поттера, по различным каналам, да не единожды, доходили тревожные сообщения о слежке, ведущейся за моим подопечным. Из тревожащих они перешли в разряд зловредных, едва только на Гарри было совершено нападение. Но из ряда вон выходил не столько сам факт случившегося, сколько чьими руками всё это было учинено, ведь пострадавший заявил что на его жизнь покушался эльф-домовик. И ещё сто лет назад любого осмелившегося хотя бы озвучить подобное, попросту подняли бы на смех. А на сегодняшний день, это лишь вопрос тренировки в последовательном преодолении выжженных на подкорке табу.       Но в энную очередь это означало что был и некто, вымуштровавший из своего волшебного слуги потенциального убийцу. И пусть на тот момент Гарри не смог сообщить никаких уникальных примет нападавшего, но деятельность даже одного-единственного отступника, в реалиях бытия угнетённого сверх всякой меры народа, выбивалась из событийного полотна исключительной красноты нитью. Одним таким событием, из последовавшей вереницы, стал заблокированный проход к платформе восемь и три четверти. Инородная магия эльфов оставила на барьере свой уникальный след, и закрылся он вскоре после прибытия Нарциссы Малфой, а вот открылся – едва подоспел её муж, Люциус. — бросаемые между словом многозначительные взгляды поверх очков, всякий раз повергали паренька в неконтролируемые мурашки. — Вскорости после чего, на место в полностью укомплектованный состав эльфийской братии Хогвартса, экстренно запретендовал один из «свежевыряженных» домовиков. Неслыханное дело, сопряжённое с позором и регулярным унижением для любого эльфа, ведь такое понятие как «текучка кадров» не воспринимается в их среде иначе как абсурдным. Я, конечно же, принял ряженого на работу, впрочем приставив к нему и старшего, для надёжности. И уже довольно скоро выяснилось что у несчастного исполнителя чужой воли имеется устойчивый интерес всего к двум персонам: Гарри Поттеру и Драко Малфою. Но помимо возложенного задания, для ряженого не на последнем месте были и свои собственные мотивы. То, должно быть, явилось побочным эффектом от тренировок свободы воли, которыми его истязал господин. Он разрывался между неумолимым господином и новообретённым хозяином, между неотъемлемостью долга и неотступностью желания, между праведностью сопротивления и порочностью потакания.. — Дамблдор на мгновение прервался, дав отзвучавшему поплотнее осесть в сознании смятённого слушателя. — Ну и если без обиняков: тебе ведь не по нраву всё то, первопричиной чему послужил твой отец, а Драко?       Но тот лишь ошарашенно глядел себе под ноги, ко всему прочему поражаясь как он сам до сих пор не оступился, да не пересчитал рёбрами ступени. Всё о чём ему поведал старик не укладывалось в голове, хоть и прекрасно ложилось на события да характер задействованных в тех лиц. И всё же..       — Если.. отец и натворил нечто подобное, — сглотнув, он устоял на своём, — то вам стоит уведомить об этом Министерство. Передать им все ваши доказательства.       В пробиравшем до костей голубом взоре не читалось осуждения или жалости – лишь всемерное принятие.       — Нет нужды. — наконец вымолвил его пожилой спутник. — В этом конкретном случае главный виновник уже был покаран, а наказанием его основному пособнику послужит непрестанное ожидание неминуемой расплаты.       Блондин шокированно воззрился на своего собеседника, но тот ещё далеко не закончил его поражать.       — Но, дабы не засорять твоё понимание одним только моим воззрением, я могу предоставить тебе свои лучшие догадки о побуждениях самого Люциуса. Ведь едва ли некто с его складом характера сочтёт нужным поделиться с ближним.. пожалуй, самым лучшим что в нём имеется. Даже с собственным сыном. Особенно со своим сыном. — пущего призыва к вниманию последнего и не требовалось. — Повторюсь: сугубо по моим предположениям, Малфой-старший был убеждён в выживании Волан-де-Морта ещё до выяснения личности «паразита», или же судьбоносного столкновения с Гарри в Косом Переулке. Явно не будучи непосредственным очевидцем кончины своего Лорда, Люциус просто-таки обязан был иметь связь с тем что осталось от Тома Реддла. И связь эта попросту обязана быть прочнее даже оков Тёмной Метки, или, в противном случае, как-нибудь да проявилась бы групповая активность в среде переметнувшихся Пожирателей. Мне известно весьма ограниченное число нерасторжимых связующих плетений подобной мощи, но одним из них однозначно является Непреложный Обет.       — Но.. — мальчик испытывал трудности с принятием услышанного, — что он.. на каких условиях?       «Не бывать секундарному Обету, доколе не отжил примарный.» — пронеслась у него в мыслях подчерпнутая невесть когда присказка.       — На том, мало-мальски веские аргументы у меня и кончаются, Драко. А в отвлечённых спекуляциях мы правды не сыщем. Несомненно одно – условия эти были крайне суровы. — старец ободряюще похлопал его по плечу. — Может, статься, Люциус сам тебе и откроется. Со временем.       — Но зачем вы мне обо всём этом рассказали? — затруднялся принять помощь задаром он. — Какая вам от этого выгода?       — Выгода? — удивлённо повторил тот, прежде чем издать тяжёлый вздох. — Эх, не осталось в людях веры: ни в себя, ни в окружающих. — разом прекратив движение, спутник вгляделся ему в душу и промолвил: — Потому что родственные узы неоценимо важны, наряду со всеми прочими связями между людьми. Но может настать суровая пора, при которой тебе придётся поступиться и ими, дабы поступить правильно. Лишь крепкие узы окажутся способны пережить сей переломный момент, иные же – распадутся безвозвратно.       От всего снизошедшего у младшего Малфоя почти что вскружилась голова. Дыша часто и напропалую, он вынужден был облокотиться на перила марша в районе первого этажа. Острое желание хоть как-то исправить содеянное их семейством шло рука об руку с нуждой в кислороде, а получило внезапное разрешение, ворвавшись живительной идеей с очередным вздохом.       — Добби! — воскликнул парень в пространство, из которого враз и материализовался их домовик.       Хозяин еле узнавал возникшего перед ним эльфа. И дело было не во временном промежутке между их встречами, а едва ли не мумифицировании, которому тот себя подверг: полосками ткани были обмотаны почти все свободные участки морщинистой кожи создания, включая один глаз да раковину уха. И выбор сего облачения явно не был навеян местными стилистическими соображениями.       — Добби.. что с тобой случилось?       — Этот.. плохо себя вёл, мастер Малфой. — тот запереминался с ноги на ногу. — Этот ослушался приказа господина, и не один раз.. и не два..       Тщедушное тельце эльфа принялось судорожно подрагивать, а Драко зафиксировал т,о обхватив руками с обеих сторон, во избежание грядущих самоистязаний.       — Прекрати, Добби. Ты не должен больше наказывать себя!       Облегчения в огромных глазах не наблюдалось и в помине, ведь хозяин только что отдал приказ, напрямую противоречащий самой природе домовиков. И не то чтобы этот конкретный эльф не мог его нарушить, но...       Блондин резко потянулся к своему башмаку, негаданно придя к ультимативному решению проблемы. А стянув с ноги влажный и вонючий носок, парнишка вручил его слуге со словами:       — Я выряжаю тебя. — и на всякий случай добавил: — Ты свободен.       — Хозяин дал этому одежду.. значит теперь Добби.. — создание всхлипнуло да залилось слезами, уткнувшись в полы мантии своего освободителя, и невольного пленителя в одном лице.       Мальчик неуверенно похлопывал того по спине, а Дамблдор лишь широко улыбался, глядя на их неловкие объятия.       — Подумать только.. это сработало. — подивился он вслух. — Несмотря и на то, что ты ещё не «господин». Должно быть, снова сказались «тренировки» от Люциуса.       Как ни странно, следом директор двинулся в ровно противоположную сторону, вновь взяв курс на подъём, а их оставил с напутствием:       — Полагаю ты найдёшь дорогу до общей гостиной, Драко? А ты, Добби, можешь продолжать работать в замке, если захочешь. — и даже не озаботившись выслушиванием возможных ответов, пожелал: — Доброй ночи, господа.       Двоица обескураженно взирала вслед чудаковатому старику покуда тот не скрылся с глаз. Тогда юный Малфой переглянулся с эльфом да только пожал плечами. Настала пора расходиться. А едва хлюпающее носом создание наконец оставило его одного, как парень умаянно воздел взор ввысь, да мимолётно уткнулся тем в активно бдевший портрет Брайана Гэгвайлда Третьего... POV Гарри.       Поттер уже начинал на полном серьёзе ненавидеть Больничное Крыло. Несмотря и на то что его принудили переночевать там лишь единожды, да чисто ради соблюдения минимально предписанного периода на восстановление. Вот только проблем с тонусом он попросту не испытывал, а даже напротив: его так и подмывало понестись во всю прыть, или тотчас же воспарить в облака на метле. Или без. Никогда ещё он не ощущал себя настолько живым, да не ценил свою жизнь сильнее тех кипучих моментов, последовавших за его чудесным высвобождением. Кроме того, чем дольше он находился наедине с травмирующими последствиями собственных решений, тем невыносимей они для него становились. Хоть на деле речь и шла о его ближайших знакомых да былых друзьях, мальчику уже было невмоготу таращиться на занавеси, за которыми покоились их окостеневшие изваяния. А визуальное разнообразие, это далеко не то чем обыкновенно хвалятся любые больничные палаты.       Прорезавшаяся неусидчивость совершенно доконала брюнета уже где-то к середине ночи. Спать ему не хотелось совершенно, да не от одной только бурлящей в крови энергии, но и из элементарных опасений уже не проснуться. В моменте сон воспринимался им некоей прелюдией к смерти, сводившейся к аналогичному угасанию сознания, что вольно было и не возвращаться. Уже не задумываясь и о прошлых прецедентах, или же собственном опыте инсомниака, парнишка загорелся жаждой ответов на свои бесчисленные вопросы. И не было в замке человека утаившего от него больше секретов, нежели сам Альбус Дамблдор. И пусть последний уже заявлялся перед отбоем, наобещав ему – в частности – информационные горы как-нибудь «завтра». Но так дело не пойдёт. Он не хотел встречаться с задолжавшим ему опекуном на условиях самого старпёра, да ещё и спросонок, когда весь его будущий день определит заданное невесть чем стартовое настроение. Вот уж нет! Покуда он ещё чувствует себя собой, брызжет инициативой да уверен (пусть и чрезмерно) в своих начинаниях, самое время и малость переиначить правила игры.       С этаким настроем он и покинул осточертевшие палаты да прокрался мимо опочивален преподавателей, а от них уже было рукой подать и до Колодца, что вершал Трофейный Зал, с доступом напрямую в директорскую башню. А пока лестницы послушно выстраивались для него в непрерывный виток угловатой спирали, глубоко изнутри донёсся полузабытый голос:       «Бежишь за ответами к Дамблдору?»       «Интуит.. ты всё ещё здесь.» — стальными тисками его сжало дурное предчувствие. — «Я думал ты..»       «Знаю что ты думал.»       «Ну да.. жаль это не обоюдно.»       «...»       «Почему ты молчал всё это время?»       «Мы были не одни. А "говорить" в состоянии подобном моему – значит открывать душу всякому, кто только возжелает услышать.»       «Ну и что? Вы же части одного целого, или.. всё-таки нет?»       «Нет.»       Дальнейших разъяснений не последовало.       «Интуит?»       Тот не отвечал.       «Зачем ты вообще со мной заговорил, если тебе нечего сказать?»       «Сперва посмотрим что тебе сочтёт нужным поведать старик. От этого уже и будем плясать дальше...»       Внутренний глас утих, а разом приунывший Гарри, за неимением выбора, возобновил своё восхождение. По пути ему не встретилось ни охраны, ни запертых дверей. И даже у статуи неуступчивого грифона не возникло к нему лишних вопросов. Так-то он подобрался вплотную к заветной двери, которую преодолел лишь с символическим стуком, покуда окончательно не прогорел его запал. А дальний конец открывшегося ему помещения будто бы отражал переднюю, уменьшаясь в размерах тем ощутимее, чем глубже он в него погружался. Убранство составляли преимущественно книжные шкафы заподлицо, под завязку забитые свитками, разноформатными томами, загадочно поблёскивавшими приборами и диковинными артефактами, а также захламлённые округлые столики да рамы живых портретов, с дремлющими ведьмами и волшебниками. В кабинете царил лунный полумрак, от проникавших в узкие окна отсветов спутника планеты. А единственным искусственно освещённым участком оставалась область вокруг рабочего места директора. Тот до сих пор бодрствовал, занятый перебором накопившейся корреспонденции. И хоть пожилой мужчина уже был одет ко сну, сюрпризом появление мальчика для него не стало.       — Гарри? — осведомился старец, не поднимая глаз.       Похоже он и впрямь дожидался его подтверждения.       — Да. — паренёк ступил на возвышение с письменным столом да остановился в пятне золотистого света ночника.       — Не спится? — как ни в чём не бывало поинтересовался хозяин кабинета, будто бы тот и не ломился к нему среди ночи.       — Я не могу спать.. — решив не вдаваться в подробности своей переосмысленной фобии, он перешёл ближе сути, — пока не узнаю всей правды.       — В этом конкретном аспекте, легко могу тебя понять. — Дамблдор отложил в сторону бумаги и сошёлся с гостем в зрительном поединке. — Уверен, что не хочешь отложить разговор до утра? А взамен я даже пообещаю, что он непременно состоится в день грядущий.       — Нет. Откладывать больше некуда.       — Тогда ладно. Но прежде всего, позволь уточнить: тебя беспокоит нечто определённое?       — Голос в моей голове.. вы ведь о нём уже знаете, да? — а едва углядев утвердительный кивок, парень заскрипел зубами, но пока не позволил пожарищу гнева раздуться. — Он остался со мной, хотя дух Волдеморта – вроде как пропал.       — Ты говоришь о том голосе, который был с тобою с самого начала?       — Да, о нём. — процедил тот.       — И он до сих пор тебе не представился? — подивился директор, заодно удивив и собеседника, отрицательно помотавшего головой.       — Ну.. я зову его Интуитом.       — Вот как.. — старик поколебался перед озвучиванием следующей просьбы: — а не мог бы ты нас представить?       На это он уже основательно призадумался, оставляя свои помыслы открытыми для начала внутреннего диалога, но заместо того восприятие мальчика претерпело сокрушительную коллизию с иносущной волей. Всё его примордиальное «я», словно бы единым порывом смели с поднебесной суши на океаническое дно, в которое его следом же утрамбовал немыслимый гнёт неисчерпаемой толщи вод. Абсолютная чернота, вкупе с пульсирующей тишью, дополняли кристаллизовавшийся образ бездонной пучины. Одной только боли не примечалось – лишь затяжной дискомфорт, с которым уживаться было чутка полегче. По завершении процесса аккомодации, парнишка даже начал различать смутные «отблески поверхности». Но те невразумительные отзвуки, да расплывчатые картины что они доносили, служили одной лишь бесплодной дразнёжке. Судить об утекшем времени не представлялось возможным: с равным вероятием могли как проползти считанные минуты, так и пронестись целая неделя. Но как бы там ни было на самом деле, исход заточения так или иначе ознаменовало стремительное сближение с зеркалом «подводной глади». Приход в себя также походил на успешное всплытие, вплоть до жадного вдоха, наполнившего лёгкие щипучим притоком кислорода. Брюнет порывисто нырнул к коленям, обнаружив себя на том же месте где сознание его и покинуло – в глубоком ситцевом кресле перед директорским столом. Но в данный момент тот пустовал. И не мудрено, ведь в узкие оконца уже пробивалось сияние разгоравшейся зари.       Юный Поттер попытался принять вертикальное положение, но мигом осел обратно, оторопев от нежданного шевеления по правую руку от себя. Однако, присмотревшись к тому поближе, он углядел дивной расцветки птицу, совершенно терявшуюся в лучах предрассветного солнца. Золотисто-багряное оперение поблескивало при слабом шевелении на свету, создавая впечатление тлеющего зарева на облачных барашках. Изогнутые когти с клювом также отливали золотом, а контрастировали с осенней мастью лишь смольные глазки. Размерами птица походила на крупного лебедя, а примечательный абрис разноображивал сложенный хохолок да рулевые перья, не уступавшие в своей длине павлиньим. Паренёк так зациклился на внешнем облике откровенно магической живности, что не разглядел под ним очевидной хворьбы необыкновенного существа. Оно выглядело каким-то взъерошенным, дышало прерывисто, с присвистом, да и явно клевало.. клювом, едва не наворачиваясь со своего же насеста. Инстинктивно подавшись в сторону страждущего создания, мальчик не успел приблизиться к тому и на расстояние вытянутой руки, когда птица распахнула крылья, в размахе превышавшие метра два, да заполыхала отнюдь не иллюзорным пламенем. Тогда, обомлев от ужаса, Гарри пронаблюдал как за считанные мгновения осыпаются пеплом перья да кости, покуда на жёрдочке не остался один лишь наносной слой праха, основная часть которого опала в широкую чашу гнезда, что крепилась чуть ниже. И тут, как нельзя некстати, сверху донёсся стук шагов, а за ними и скрип отворённой двери, впустившей внутрь самого хозяина кабинета, но уже в своём повседневном облачении.       — Сэр, это не!.. — сбивчиво залепетал мальчонка, — я не знаю как.. в смысле, я даже ничего не сделал, а ваша птица вдруг.. сгорела!..       — Нет ни единой причины для волнений, мальчик мой! Всё идёт своим чередом. А Фоуксу давно уж пора было отправиться на перерождение. — невозмутимо отмечал Дамблдор. — Жаль только что тебе пришлось застать его именно на исходе цикла угасания.       — Фоукс-у? — тупо повторил тот.       — Это феникс, Гарри. — разъяснил пожилой мужчина огибая названного, да заостряя его внимание на кучке праха, в которой и впрямь уже нечто ворочалось, — Когда приходит время умирать, фениксы сгорают, дабы восстать из собственного пепла. Как правило, самосожжение приходится на рассвет, а полностью перерождение завершается к закату. — двое ещё молча посозерцали едва различимую под насыпью метаморфозу, прежде чем владелец птицы нарушил магию момента. — Исключительные и прекрасные создания – фениксы, но сейчас куда важнее будет твоё самочувствие. Как ты, мой мальчик?       Брюнет как следует вслушался в отклики собственного тела, но не вычленил и повода для беспокойств, за исключением одной только лёгкой сонливости.       — Что произошло?       — Тот, кого ты зовёшь «Интуитом», несколько переусердствовал, когда попытался тобою овладеть. — и, словно бы это могло хоть сколько-нибудь облагородить случившееся в глазах пострадавшего: — По неосторожности, а не из злого умысла.       — Что со мной происходит, чёрт возьми?! — наконец нашёл выход своему негодованию парень. — Мне надоело ловить от вас подачки! Выдайте уже всё как есть!       Белобород воздел раскрытые длани и заверил недовольного:       — Я отвечу на все твои вопросы, но.. — у Поттера задёргалось веко, однако старец всё же настоял на следующем: — прежде чем мы начнём, ответь только: что насчёт завтрака?       Этот вопрос прозвучал столь неуместно в контексте накалившихся обстоятельств, что бузотёр даже как-то разом подостыл.       — Я.. — а ведь желудок и правда крутило от голода, — бы поел.       — Вот и ладно. — расцвёл собеседник, указывая на кресло у стола. — Присаживайся, и сейчас всё организуем. Добби!       Со звучным хлопком, перед директором предстал давний знакомец брюнета, да только весь перебинтованный. Но, несмотря и на все сокрытые травмы, с явно просветлевшим выражением на проглядывавшем рыльце. А едва эльф только заприметил самого парнишку, так он и вовсе просиял восторгом.       — Гарри Поттер!.. — но живо вспомнил о манерах, — и профессор Дамблдор, сэр! Как Добби может услужить своим господам?       — «Господам»? — сначала мальчик даже не понял что именно его смутило в данной формулировке, а затем как вспомнил.. — Погоди, но ты же..       — Мастер Драко вырядил Добби, сэр! — огласил на всю комнату тот. — Добби теперь выряженный домовик, и работает в Хогвартсе!       Сильно понятнее не стало, но паренёк поспешил выразить общую солидарность, хоть бы и кривоватой улыбкой. А затем переглянулся с Дамблдором, который уже выручил его, в двух словах расписав нежданное избавление прислуги. Впрочем, то заставило Гарри и почувствовать себя ещё хуже прежнего, ведь он ни в какую не смог и принудить своё нутро к искреннему сопереживанию. Хотелось бы верить, что первопричиной тому послужила вящая неопределённость вокруг своей собственной судьбы, однако ж...       — Поздравляю, Добби. — только и смог выдавить он.       — Спасибо, сэр! — вовсе не уследил за его кручиной эльф, бегло переходя уже к своим новым обязанностям. — Что Добби может сделать для господина Дамблдора, сэр?       — «Сэра» более чем достаточно, — усмехнулся тот, — будь добр, обеспечь нам полноценный завтрак на двоих. Ну и.. пожалуй, розеточку с клубничным джемом.       — Добби сделает всё в лучшем виде! — воссиял домовик да испарился, видимо отправившись лично подготавливать заказ.       А за то время что он собирал для них яства, старик расщедрился на подробное освещение всей переделки с участием старшего да младшего Малфоев, дневника Тома Реддла, ну и «вашего покорного».       — То есть, по итогу, всё это.. — с трудом воспринимал информацию парень, — оказалось простой случайностью?       — Обычное стечение обстоятельств и претворение намеченного замысла, зачастую незримо перетекают друг в друга. — пространно заметили в ответ. — Сомневаюсь что паразит из дневника планировал оказаться в Хогвартсе с самого начала, но по ходу действия у него появились для этого все мотивы. И рычаги давления.       — Как отец Малфоя? — памятуя знакомство с тем в Косом Переулке, мальчик озадачился: — И зачем ему было встречаться со мной лично? Он ведь только привлёк к себе внимание..       — Тут мы вступаем в туманную область допущений, но скорее всего Люциус пытался убедиться в присутствии в тебе того самого паразита. Как именно – тоже спорный вопрос, но я подозреваю что свою роль тут сыграла Тёмная Метка. — а на непонимание во взгляде собеседника Дамблдор выдал: — Это своего рода магическое тавро – клеймо, для эффективной коммуникации между Пожирателями Смерти. Учитывая что, в сути своей, Метка завязана на одного единственного индивидуума, то не удивлюсь если при физическом контакте и с отпечатком его личности, имел место некий отклик. Также доподлинно неизвестно по собственной ли инициативе действовал старший Малфой, или же исключительно по наущению чужеядной книженции, но у него явно имелись достаточные опасения на твой счёт, раз уж птица его полёта решилась на прямое покушение. В то, что Добби науськали по велению Волан-де-Морта, я не верю – не в его это стиле.       Вдруг рядом с ними, будто бы по негласному кличу, нарисовался и сам вышеназванный, с накрытым подносом на растопыренной пятерне. Но на сей раз эльф не стал задерживаться, по-видимому таки вняв традициям домовиков, что ставили во главу угла неприметную результативность.       — А почему.. Добби так рвался мне помочь? — осведомился парнишка, попутно работая и челюстями. — Он ведь толком ничего обо мне и не знал.       — Хм.. на твоём месте, я не был бы столь категоричен. — отжевав ложку овсянки с сухофруктами, белобород поделился исторической справкой: — Домовым эльфам при терроре Волан-де-Морта приходилось столь же несладко, сколь и всякому магическому народу, сводящемуся в глазах заправского пуриста к некоему совокупному Нелюдю. А длительно сдерживаемая в узде неприязнь, вполне способна гарантировать их безусловное уважение любому, кто бы ни стоял за единоличным низвержением подобного режима.       Пища уверенно убывала но ещё не иссякла, а потому брюнет пока ограничился будничным раскрытием уже затронутой темы.       — А что значит «вырядить эльфа»?       — Вручить тому деталь гардероба да открытым текстом заявить это самое «выряжаю». — запивая джем чаем, поведал старец. — За исключением описанного ритуала, домовики обычно получают лишь отрез ткани на Рождество, из которого им и надлежит выстрочить себе нательную повязку. Любые иные наряды остаются на усмотрение каждого отдельно взятого хозяина.       Тут-то перекус и окончился. Услужливый эльф прибрал за ними посуду и поспешил удалиться, едва оценив спуд посерьёзневших, скрестившихся взоров.       — Вы давно знали о Реддле. Знали, но позволяли ему творить что вздумается. — негромко начал Поттер, но с каждым отзвучавшим тезисом тон его голоса всё повышался, под конец взлетев чуть ли не до ора. — Он уже открыто смеялся над вашим бездействием, но вы не принимали никаких мер. Из-за вас продолжались нападения на студентов! На моих друзей! Школа уже превратилась в какой-то стрёмный замок с привидениями, а вы так ничего и не сделали! Дотерпелись до того, что вас самого выперли и.. тогда что?! Запросто свалили в отпуск?!! А теперь заявились обратно, как ни в чём не бывало, да строите из себя мудреца с горы?!       Незаметно для себя самого паренёк был уже на ногах, попросту нависая над директорским столом. Однако владелец последнего лишь преспокойно взирал на тяжело дышащего, малолетнего скандалиста, и опять же – ничего не предпринимал.       — Сядь пожалуйста, Гарри. — наконец нарушил звенящее затишье тот. — А я представлю тебе основания для моей линии поведения, и не только в этом учебном году. Ну а после ты уже сам для себя определишь их весомость.       Нечестно. Старик апеллировал к трезвости суждений, принципиальную значимость которой сложно было переоценить. Вот только, в данный момент, капризного мальчишку внутри него подмывало лишь бесчинствовать. До того яро втянув воздух, что в голове стало дурманяще легко, брюнет порывисто опустился в кресло да скрестил руки в немом ожидании.       — Благодарю. А теперь.. — белобород опёрся локтями о столешницу и свёл пирамидкой кончики длинных пальцев, — начнём с краеугольного камня, из-за которого всё и завертелось – с пророчеств. Тебе что-нибудь известно о ворожбе, хресмологии, или прорицании, Гарри?       — Э-э.. ну только что у нас будет похожий предмет в следующем году.. — выбил того из колеи сей рандомный запрос, — ну а вообще, это ж по большей части шарлатанство.. разве нет?       — В большинство своём – определённо. Но я говорю лишь об истинных провидцах, на исключительных способностях которых до сих пор и держится вся отрасль магического ясновидения.       Юный Поттер затруднялся со сведением с собственной физиономии, тотчас же выползшего на него, кислого выражения скепсиса. Что не укрылось и от внимания его визави.       — Отчасти понимаю твоё неверие, но позволь узнать: не поколебало ли твой скептицизм, касательно всяческих магических фокусов, обнаружение под носом целого тайного волшебного мира, не далее чем два года назад?       Это и впрямь заставило его призадуматься. Не является ли его безверие в мире волшебства, уже проявлением обыкновенной ксенофобии? Сколькие, из бесчисленного множества вздорных концепций прямиком с магловской среды, обретают почву и корни в царстве магическом?       — Пока я не прошу тебя поверить мне на слово, но лишь принять к рассмотрению положения из чуждого мировоззрения, которые благополучно выдержали проверку временем.       У парня вышло лишь кивнуть в подтверждение.       — Хорошо. — удовлетворился и тем собеседник. — На самом деле не столь важно, веришь ли в истинные пророчества ты сам, ведь одной веры Тома Реддла хватило, чтобы в одночасье перекроить всю твою судьбу. Да, Гарри – Волан-де-Морт отправился убивать твоих родителей из страха перед исполнением предсказанной ему кончины. Но то предречение носило дуалистический характер, ведь касалось двух равнозначных угроз одновременно, а именно: тебя, и Невилла Лонгботтома.       «Один из двух.. предрекавших мне погибель..» — брошенное вскользь замечание из Камеры Сокровений, вмиг заиграло новыми красками.       — Я лично взялся оборонять Невилла, с расчётом на то что Том – согласно собственной же идеологии – по умолчанию сочтёт чистокровного волшебника большей угрозой собственной персоне, нежели какого-то ущербного полукровку. — продолжил пичкать его свежими данными Дамблдор, — Однако.. случай сыграл с нами злую шутку. Вероломство единственного двурушника раскрыло уязвимость, предопределившую вектор атаки. И надёжнейшие меры сокрытия, в форме Узилищ Верности, оказались не в состоянии компенсировать неотъемлемую порочность юдольника...       Манера формулировать мысль у директора.. не располагала к лёгкому усвоению. Но даже из неё мальчик успел извлечь предостаточно для частичного очумения. Вот только.. не пытался ли старый хрыч замаскировать этим очередное соскальзывание с неугодной темы?       — Но как всё это связано с вашим последним бездействием?       — Аккурат связующей нитью упомянутых пророчеств. — не моргнув и глазом, выдал тот. — Я уповал на них и во всех своих будущих вмешательствах в предвещанное развитие событий.       — То есть.. вы не пытались остановить Волдеморта, из-за того что поверили словам какой-то безумной гадалки? — испытывал трудности с принятием услышанного брюнет, — Или же сами раскинули пасьянс?!       — Повторюсь, — предельно серьёзное лицо пожилого мужчины охладило пыл спорщика лютостью льдистого взора, — в мире магии ясновидение – единичное чудо, а не сплошная вульгарная мистификация. Я слишком много раз убеждался на собственном, да и чужом примере, в беспощадной чёткости претворения предсказанного в жизнь, чтобы не знать цены подобным откровениям. Слепо обесценивать их из тривиальных до пошлости предрассудков – значит оказывать себе самому, как и всем возможным акторам собственной судьбы, медвежью услугу. Очень надеюсь, Гарри, что ты прозорливее этого.       Белобород ухитрился его крепко пристыдить, всего на минутку обнажив монолит ропака, скрывавшийся под наносом эксцентричного рамолика. Но и со всем заявленным жизненным опытом, по существу, его же попросту играючи склоняли к вере на слово? До вынесения каких-либо решений, ему требовалось не в пример больше исходных данных.       — И как ещё вы «вмешивались» в мою судьбу?       — Если рассказывать о каждом эпизоде моей вовлечённости, то наша беседа займёт неприлично много времени, — веско подметил директор, — но если пробежаться по верхам в хронологическом порядке, то начать можно и с одного из твоих ранних, неотвеченных вопросов ко мне.. — а на приподнятую бровь опекуна, он уточнил: — о том, почему я передал тебя Дурслям. Видишь ли, под этим одновременно скрывались как мои собственные резоны, так и острая пророческая необходимость. Из одних только моих соображений проистекало следующее: дабы не рисковать что ты вырастешь баловнем публики, или же изнеженной знаменитостью, наподобие Локхарта, было попросту необходимо изолировать тебя от пагубного влияния разом всего магического сообщества. Конечно, можно было бы и отдать тебя на воспитание в относительной изоляции, одному из моих доверенных соратников, но я опасался что их односторонняя опека приведёт тебя к аналогичным, пусть и менее серьёзным личностным трансформациям. А потому я избрал радикально иной вариант, при котором тебя однозначно не испортят излишним потаканием, а вдобавок близко познакомят и с более приземлённым бытом, на фоне которого ты нагляднее расценишь всевозможные удобства, предоставляемые магией. Я надеялся что это закалит твой характер и когда ты полноценно войдёшь в мир магии, то уже будешь готов ко всему многообразию его соблазнов.. — тут, из всех возможных эмоций, морщинистое лицо исказила растерянность, с которой к нему и обратился разом постаревший Альбус. — Гарри, прошу, скажи мне не таясь: я ошибся?       Поттер не отрываясь глядел на своего попечителя и просто не находил слов. С одной стороны, всю его, в общем-то недолгую жизнь, под самым носом сиротки как сыр в масле катался живой пример упомянутой Дамблдором гиперопеки, в лице ненавистного кузена. Но с другой же стороны.. всё через что он прошёл, всё что ему пришлось превозмочь... Можно ли разом списать подобное, единым духом одобрив сей суровый расчёт. Нет. Ну или, совершенно точно – не сей момент.       — Вы знали как со мной обращались Дурсли? — вместо того, поинтересовался он.       — Я только следил чтобы тебя кормили, поили, одевали, обучали да опочивали.. — впервые белобород не выдержал ответного взгляда и нарушил зрительный контакт, — в остальном, я удостоверялся лишь в отсутствии побоев, ну и в целом, рукоприкладства со стороны старших.       Парнишке не по силам было отделаться от чувства острой неприязни по отношению к своему «радетелю», но при всём при этом, он не мог и отдаться той в полной мере. Могучий волшебник в летах просто начал восприниматься им с оттенком неотъемлемого разочарования. Будто бы показался механизм «бога из машины», обнажив сам скелет фокуса, о доселе парившем в эмпиреях небожителе. И, наверное, он попросту не ожидал от глаголемой легенды чисто людских недостатков, да вопиющих несовершенств.       — Я.. не стану вас оправдывать, — наконец озвучил свой вердикт он, — но и обвинять не могу.       — Справедливо. — старец помалу возвращал ускользнувшее самообладание. — Я очень благодарен за ответ. Это.. снедало меня изнутри.       — А что насчёт моего первого года в Хогвартсе? — увёл их беседу с зыбкого фундамента паренёк. — Что за игру вы вели тогда?       — Тогда я даже не был уверен которая из сущностей в тебе обитает. И наверняка мне это не было известно аж до самого пробуждения фамильяра. А потому от меня требовалось лишь удостовериться, что вы с «квартирантом» Квиррелла не сговоритесь, как части одного целого. Но, само собой, никуда не девались и переломные моменты, по которым выстраивалось всё событийное русло. Ночная дуэль, побег тролля, наша встреча у Зеркала Джедан, твоя вылазка в Запретный Лес, авантюра с Норбертом, ну и финальная полоса препятствий, приведшая Тома к очередному поражению. Всё это требовало длительной подготовки, с вовлечением массы третьих лиц.       — Но разве Реддл тогда проиграл? Ему же удалось вселиться в меня и..       — В конечном счёте, прийти к уничтожению ещё одной части своей сущности и полной утрате всего выгаданного преимущества. — закончил за него визави.       — Ещё одной.. — выделил наиболее тревожащую часть мальчик, — то есть их.. сколько их всего?       — Пока что тебе рано об этом беспокоиться. — опять затянул свою волынку тот. — Поверь, незачем раньше времени переживать о том, на что ты однозначно будешь не в состоянии повлиять ещё, как минимум, пару-тройку лет. Но я обещаю: едва пробьёт нужный час, и ты узнаешь обо всём. А затем примешь решающую роль в нашей борьбе против Волан-де-Морта. В этом весь смысл.       — И когда же настанет этот час? — не повёлся на столь туманные посулы парень, впрочем почти и не надеясь на получение внятных сроков, однако ж..       — Не раньше чем на исходе твоего четвёртого курса, или около двух лет от сего момента.       — И вы просто так рассказываете мне об этом... — поразился он. — Не боитесь, что во мне могла остаться часть Волдеморта, или что он как-то ещё узнает обо всём из моих мыслей?       — Маловероятен уже сам факт, что у Тома вышло бы надолго задержаться в твоём теле без прямого контакта с дневником, или же его фрагментом. А в последнем, если помнишь, мы поспешили убедиться в самую первую очередь. Дополнительным подтверждением вашему полноценному расставанию служит текст пророчества, а также аспект твоего.. «пассажира». Но куда вероятней, к примеру, стало бы восстановление нужной информации из собственной памяти Волан-де-Морта, но тут уже в дело вступает яд василиска, разрушительность которого беспрецедентна, даже в среде магических ядов. Имеется и немалый шанс на утрату абсолютно всех воспоминаний его бесплотной формы. — белобород постучал парой пальцев по виску. — Что же касается «чтения мыслей», то даже у меня возникли трудности с легилименцией при нашей давешней встречи у Зеркала. Несмотря на всю мою компетенцию да богатый опыт в данной отрасли магии. А нынче у меня и вовсе есть все основания полагать, что связь между тобой да гостевой сущностью уплотнилась настолько, что прочитать твой разум без ведома и дозволения последней, станет не под силу даже самому искушённому легилименту.       Упоминание Интуита пододвинуло их вплотную к одному из главных вопросов дня, задавать который брюнету было страшнее всего.       — Так.. кто этот «он»?       — А вот об этом он сам тебе и расскажет, едва только надумает официально представиться. — а завидев возмущённое выражение на лице юного собеседника, дед лишь развёл руками да улыбнулся. — Это полностью его решение, не моё. По итогам наших ночных переговоров, мы железно сошлись на том что я раскрываю тебе всё, касательно меня и моих планов, а насчёт его собственной мотивации и перспектив – он объяснится с тобой при следующем же вашем.. сеансе межличностной связи. Правда, по его словам, придётся немного обождать, ведь после насильного захвата контроля ему потребуется ещё сколько-то времени, чтобы «прийти в себя». Можешь и сам подсчитать сколько приблизительно это займёт, с поправкой на случай первого перехвата браздов, для контроля над василиском.       А Поттер-то задним числом приписал тому состоянию универсальную метку «потока»...       — Но он ведь.. друг, да? — не мог не уточнить он.       — Хотелось бы верить... — на иссечённом морщинами лице Дамблдора и впрямь читалась элегия надежды, — Но до сей поры он тебя не подводил, разве нет?       — В прошлом году он хотел сдать себя Волдеморту, вместе со мной.. — неуверенно протянул Гарри.       — Явно в своих личных интересах. — без следа сомнений заявил директор. — Твой «Интуит» лучше прочих знаком с отвратом истинной натуры Волан-де-Морта. Плюс, ему уже предоставлялась возможность не возвращать тебе тело, да не одна. А он таки вернул. В моих глазах это заслуживает, как минимум, шанса на слова оправдания.       — Это из-за него я могу говорить со змеями? — вдруг осознал парнишка.       — Способности к парселтангу, рудиментарному чародейству, а также взрослому мышлению в возрасте двенадцати лет – всё это плоды вашего имманентного взаимодействия смладу. Его влияние на тебя за все эти годы должно быть столь существенно, что ты и сам вряд ли сможешь разграничить черты ваших характеров, даже если очень постараешься. В каком-то смысле, он воспитал тебя не хуже твоих.. — старик разом опомнился, встряхнув седой гривой волос, — прости меня, Гарри. Порой я забываю об остроте простых слов..       — Да ничего..       Двое разделили неловкую паузу, прерванную следующим наблюдением паренька:       — Даже моя внешность изменилась. — он глядел на своё отражение в стекле и даже фундаментальное узнавание происходило со вполне ощутимой задержкой.       — Это воздействие дневника, а также попыток Реддла спровоцировать раннее взросление. — мигом определил пожилой мужчина. — Тут он ступил на крайне малоизведанную территорию. Неспроста же его попытки затянулись, да почти до окончания второго семестра. И, вероятно, в результате ты отхватил понемножку от своих предков, а вдобавок и от самих Тома с Интуитом. Но я бы сказал, что теперь ты скорее походишь на своего отца, нежели мать. За исключением очков.. но тебе ведь они более и не требуются?       Мальчик немо помотал головой, но повисшая над ним туча уныния не обошла стороной внимания собеседника.       — Тебя беспокоит то, сколь сильно Интуит исказил «истинного тебя»? — безошибочно указал на корень его тревог белобород. — Советую попросту не забивать подобным голову. Абсолютно каждый родитель, и даже сам того не ведая, силится искупить все свои былые упущения, путём манипулирования деяниями потомства. А нередко и пытается наказать последнее за собственные недостатки. Но и при любом возможном исходе, вылепленное из отпрыска, просто по определению уже не сможет стать прежним «собой». До осмысления себя мы – то что из нас вытесала окружающая среда, а после – только то, на что нам самим хватит дерзания замахнуться.       Проникновенный посыл речи Дамблдора его заметно приободрил, позволив вернуть тому вполне искреннюю полуулыбку.       — Кстати, не утолишь старческое любопытство: с чего вдруг ты начал звать Тома «Волдемортом»?       — Ему очень не нравится когда коверкают его титулы, — поделился он подмеченной слабостью Реддла, — и одного этого мне вполне достаточно.       — А я-то подумал, что это ты столь оригинально обходишь Табу. — порскнув, выдал тот.       — «Табу»?       — Одна из бранных уловок Волан-де-Морта, для мгновенного определения текущего местонахождения любого, осмелившегося озвучить его настоящее имя, а после – и прозвание. — не скупился на пояснения старец. — Поначалу лазутчики Пожирателей в Министерстве выявили тех сравнительно немногих, кто был наслышан о Томе Реддле. А затем, скажем по частоте употребления на отдельно взятый жилой район, оказались перекрёстно вычислены и использовавшие оба его именования. В ту пору мы потеряли многих достойных людей, а в народе разлетелось поверье о пагубности кликания Тёмного всуе.       Они вновь замолчали, но на сей раз повисшая тишина не отдавала дискомфортом.       — Итак,.. — выдохнул брюнет.       — Итак?.. — вторил ему директор.       — Что мы имеем по итогу? — ему в голову ударило некое опьянение несуразностью данности. — Я пришёл сюда, надеясь узнать правду..       —.. а правда оказалась самой квазиобъективной материей в известной нам вселенной. — подхватил тот.       —.. и вам нужно чтобы я продолжал следовать этому пророчеству, о котором вы мне конечно не расскажете?       — О, это сказалось бы исключительно контрпродуктивно. Могу лишь с уверенностью утверждать, что исполнение этого пророчества подпадает под самые насущные интересы всех ныне живущих.       — Но.. при всём уважении сэр, вы видите разницу между доверием и верой?       — Ах, частности.. стадии одного и того же процесса, сплачивающего людей.       Двое повторно разделили ухмылки блаженных, но по диаметрально противоположным причинам.       — Жизнь слишком хаотична, чтобы принимать её всерьёз... — вполголоса резюмировал парень.       — Интересная мысль. — оценил ту его визави. — Сам к ней пришёл?       — Нет. Это слова Дафни.. — хандра вновь раскрыла ему свои объятья.       — Не волнуйся, для мисс Гринграсс прогнозируется полное выздоровление. — кустистые брови пожилого мужчины сошлись на переносице. — Куда неопределённее дела обстоят с мисс Грейнджер и мистером Криви, но тут уже может благотворно сказаться твоё несовершеннолетие.. — речь седоборода разом потонула в пучине задумчивости.       — Вы о чём, сэр? — не дал тому уплыть от предмета обсуждений Поттер.       — М-м? Не бери в голову. — напрочь отбросил свои соображения тот, перетекя уже к последующим. — Ну-с, раз уж мы с тобой достигли некоего взаимопонимания, то пора бы уделить внимание и проблемам житейским, а именно – твоему новообретённому фамильяру. Дабы не предоставлять чернильным душам лишнего повода избавиться от одного из последних сохранившихся василисков, необходимо действовать на опережение и первым продемонстрировать им полный контроль над ситуацией. Договориться с ним сможешь только ты, Гарри, а Интуит тебя сориентирует, как только отойдёт от последнего вселения. Но перед этим, будь любезен, загляни в Больничное Крыло. А то мадам Помфри и так устроит мне разнос...       Как бы забавно ни было наблюдать за рельефной опаской архимага перед обычной медсестрой, их беседа уже явно близилась к завершению.       — Если у меня появятся вопросы, то я смогу ещё к вам зайти, сэр? — на всякий пожарный прощупал почву мальчик.       — Разумеется, Гарри. Пароль от моего кабинета будет всяко известен профессору МакГонагалл.       Ну и напоследок обменявшись долгими взглядами да взаимными кивками, они наконец распрощались. Но, вопреки всей своей диспозиции, парнишка ступил за порог директорского кабинета с обретённым чувством собственной значимости, которого ему порой так недоставало по жизни. У него наконец-то появилась своя роль, как и далёкий ориентир в конце пути. А уж насколько озвученное стариком соответствовало действительности.. ну, инаково он бы всяко о том не прознал. То есть, не приняв правил чужой игры хотя бы на бумаге. И теперь оставалось лишь выдавать свои сцены экспромтом, в надежде что его прямо по ходу действа не сменит один из ретивых дублёров, уже выжидавших где-то за кулисами на низком старте...       «Интуит?»       Ответа всё не следовало, а значит сперва ему следовало разобраться со взыскательной целительницей да отбившимся от рук фамильяром. Решив начать с медички он быстро достиг палат, в которых снова было не продохнуть от народа. Но на сей раз компанию местным аврорам составляла и пара «белых воротничков» (из Министерства, не иначе), да та крикливо разодетая репортёрша с фотографом, болтавшимся за ней каким-то неотвязным придатком. Со всей этой толпой безуспешно и цапалась мадам Помфри, но напористость одной только журналистки сводила на нет большую часть её стараний. Однако же, едва завидев вошедшего, все присутствующие дружно двинулись ему навстречу.       — Гарри Поттер! — тот попытался начисто проигнорировать настырную писаку, попросту обогнув её по флангу, но она угадала его манёвр, вновь преградив ему дорогу уже всем корпусом. — Ха, вижу ты меня не забыл. Тем легче пройдёт наше интервью..       — В сторонку, мисс Скитер! — попытался осадить ту один из министерских. — Ваше интервью подождёт сколько потребуется, в отличие от министерского дознания!       — Да разве ж одно исключает другое? — сладко пропела корреспондентка. — Вы дознавайте сколько душе угодно, а я только вклинюсь разок-другой с парочкой пустяковых уточнений..       — Исключено! Вы будете ожидать своей очеред..       — Можно я пройду?! — зычно проголосил брюнет. — Или чтобы получить медицинскую помощь, мне тоже нужно отстоять в очереди?       У взрослых не нашлось тому хоть сколько-нибудь весомых возражений, что позволило ему успешно добраться до лекарки.       — Поттер, — малость охрипшим голосом начала та, — наконец соизволили объявиться?       — Простите, мадам Помфри, — принялся оправдываться он. — но я уже чувствовал себя хорошо и мне не спалось, так что я решил объясниться с профессором Дамблдором. Там и задержался..       — Оправдания.. сплошные оправдания! — женщина затолкала его за ширму и распорядилась: — Дайте мне сменить бандаж, да осмотреть вашу поясницу.       Паренёк послушно сбросил мантию на перегородку и вытянул из брюк заправленные края рубахи да оголил торс, после чего стал спиной к недовольной врачевательнице.       — Все приходят и уходят когда им только вздумается! Да к деревенской знахарке проявляют больше уважени.. — вдруг она оборвала себя на полуслове да порывисто высунулась из-за шторки наружу, тотчас же обрушив на кого-то с другой стороны свою гневную тираду: — Вы можете иметь хоть неограниченные полномочия, но ещё раз попытаетесь влезть во врачебную тайну, и окажетесь на одной из моих коек в качестве пациента!!       Засим одёрнув занавесь на прежнее место, целительница споро разбинтовала перевязь и придирчиво оглядела да прощупала поражённый участок кожи. А исходя из одних только ощущений, тот окончательно подсох и затянулся, что говорило об отсутствии каких-либо серьёзных осложнений.       — Всё в пределах нормы. — заключила она. — Сейчас нанесу мазь, чтобы не осталось шрамов, да перебинтую.       — Как там Дафни и Невилл?       — Их состояние стабильно. Но на полное выздоровление девочки уйдёт ещё несколько недель. А мальчика мы будем приводить в чувство тем же средством, что и прочих петрифицированных. Мандрагоры поспеют уж со дня на день... — не отрываясь от дела, разъясняла медсестра. — Всё! Можете быть свободны.       — Спасибо, мадам Помфри!       Гарри оделся и выскользнул из-за ширмы, поначалу направившись прямиком к группе собравшихся, но в последний момент рванул в обход да пронёсся мимо шагнувших к нему служивых, не ожидавших от него эдакой уловки. А едва сбежав по винтовой лестнице, он просигнализировал трёхсоставный пароль Рабнотту да исчез за рамой его портрета. За полугодие, проведённое в амплуа подневольного зрителя, он прознал о множестве прелюбопытнейших тайных проходов. Хоть какая-то вышла польза из всего того упущенного времени.       Ну а пронизав замок «кардинальным ходом», Поттер быстро достиг туалета Миртл, который теперь отличался от себе подобных разве что уникальной запущенностью. Внутри же он столкнулся с новоявленными шакалами из Министерства, которые куда как скорее относились к «синим воротничкам», да знай рыскали по помещению, выискивая подвластный ему одному лаз.       — Эй, ты чего здесь потерял, малец? — окликнул его также не шибко великовозрастный юноша. — Мужской туалет – напротив!       Похоже его и вовсе не узнавали. Пусть шрам и скрывала отросшая чёлка, но неужели он настолько изменился, что достаточно было попросту снять незатемнённые очки, дабы полностью преобразиться в глазах окружающих?       — Чего уши-то развесил? Не слышал что-ли, чего я сказал?       — Откройся! — вместо ответа прошипел парень.       Раковина мигом подалась вглубь, а проверявший её спец был настолько сконцентрирован, что едва успел отскочить в сторону. Брюнет продолжил вещать на парселтанге, а до остальных только начинало с запозданием доходить, что..       — Ты же он.. Поттер. — переменился в лице молодой человек, обратившийся к нему первым. — Раз уж ты здесь, то у нас есть к тебе неско-а-А-А!!       Оскользнувшись буквально на ровном месте, говоривший подросток разом осел на кладку пола, в ужасе уставившись на показавшегося из тёмного проёма Короля Змей. Повинуясь команде Гарри, фамильяр изогнулся в атакующей позе да приоткрыл пасть (уже по собственному почину).       — Познакомьтесь с моим василиском. — представил одревеневшей от страха публике, своего нового подопечного парнишка, — Он не то чтобы безобиден, но вас не тронет, если конечно не надумаете угрожать кому-то из нас. — хотя единственным чему ещё способны были грозить в сложившейся ситуации министерские, так это чистоте собственных труханов, — И да, в этом году он натворил дел, когда отчаянно пытался выйти на меня одного, — хозяин погладил блестящую чешую бестии, — но больше подобного не повторится. Если понадобится – можете привести свои жизни в доказательство.       Следом мальчик оседлал фамильяра и скомандовал тому доставить его напрямик к Камере. Путешествие верхом на змее было волнительным опытом, повторять который впрочем не очень-то хотелось. Ведь мало того что седоком отирали стенки давно пересохшей, но всё же канализации, так ещё и сами перемещения на подобный манер не виделись хоть сколько-нибудь перспективными, почти нигде за её пределами. Так что, едва только достигнув горизонтальной тверди пещерного дна, паренёк торопливо спешился да отправился прямиком к округлому входу. А успев похлопотать уже об освещении, обогреве да комфортабельном седалище, Поттер наконец-таки дождался и появления главной звезды, что вполне типично заставила себя подождать.       «Я здесь.»       И вот, едва только настал час «икс», как слова друг затерялись на пути к языку. Благо, как раз язык-то им обоим был без надобности.       «Тогда я начну. Безо всяких прелюдий. Моё прирожденное имя – Салазар Слизерин.»       «Если это шутка, то..»       «Все шутки – в сторону. Я – всё что осталось от одного из четырёх основателей Хогвартса.»       «Ты уж прости, что не верю на слово, но..»       «Не веришь – опровергай. Тебя распределили на мой факультет, и быстрее кого-либо в истории. Ты владеешь парселтангом – освоенным мной одним, вербом наг. Тебе повинуется мой личный фамильяр, который предпочёл тебя старшему "наследнику". Сможешь обосновать иначе хоть один из приведённых примеров?»       «Сам ведь знаешь что нет.»       «Ну а иной правды и у меня для тебя – нет.»       «Но – чисто из спортивного интереса – не мог, скажем, парселтанг просто достаться мне по наследству?»       «Освоение этого верба происходит в результате длительного общения на невербе с исходными носителями, которые давно уж как затерялись в океанских глубинах. И всё что ты мог бы гипотетически унаследовать, так это слабую предрасположенность. А предрасположенность без возможности практики – лишь невоплотимый потенциал.»       «Погоди, а что за "вербы" и "невербы"?»       «Первообразный неверб-альный метод коммуникации нагов, по сути своей, телепатия. Верб-альное воспроизведение этого метода – приобретаемая с практикой речевая деформация. По крайней мере, для чародея.»       «Так вот как я услышал василиска за стенами..»       «Со временем ты сможешь не только слышать, но и общаться с ним, даже не прибегая к вербу.»       «И с остальными змеями?»       «Нет. Василиск – венец их эволюции, а змеи – просто пресмыкающиеся. Впрочем, все они склонны покоряться вербу, но сам Король Змей – лишь потому что он фамильяр.»       «"Василиск" да "Король".. у него вообще есть имя?»       «Нет..» — натурально смешался вселенец, — «зачем ему имя, если говорить на вербе мы можем только друг с другом?»       «Бэзил.» — вдруг выдал парень. — «Вот подходящее имя для последнего в своём роде.»       «Я не стану звать своего фамильяра этим самоочевидным погонялом.»       «Это ничего – я позову. За нас обоих.»       «Дерзости в тебе не поубавилось, как я погляжу.»       «Дерзить мне только и остаётся, раз уж вы с Дамблдором порешали за меня всё остальное.»       На сей раз не нашёлся с ответом уже Салазар.       «Так как нам поступить с Бэзилом?» — подсобил тому с темой мальчик.       «Змей сам о себе позаботиться. Он имеет свободный доступ к сточным трубам и Чёрному Озеру, а через него и Запретному Лесу. Нужно лишь ограничить его меню несознательными бестиями. Топероями там, акромантулами, гриндилоу,.. А когда мы уедем из Хогвартса на каникулы, то и он самостоятельно сокроется в стазис-камере.»       Тут перед глазами Гарри возник чрезвычайно яркий образ тёмного провала, что во рту лика статуи.       «Что это было?»       «После уничтожения дневника наши души стали ещё ближе. И теперь мы сможем куда эффективней обмениваться аудио-визуальными посылами.»       «Супер.» — без доли энтузиазма подумал Поттер, да отправился втолковывать базовые правила поведения своему смертоносному питомцу. POV Драко.       Учебный год медленно, но верно подступал к своему досрочному завершению. С учётом нарушения уже крайних сроков подготовки к экзаменации, да и в целом, самой что ни на есть гнетущей атмосферы, сгустившейся вокруг школы в последние месяцы, было принято решение отпустить учащихся с преподавателями на ранние вакации. Пусть и с расширенным списком «к прочтению» на лето.       Но ещё до отбытия, юный Малфой успел встрять в передрягу с фотосессией. А дело было так: на следующий же день после триумфального возвращения из Камеры Сокровений, Поттер выкинул какой-то фортель с василиском, от которого у министерских чинуш моментально иссякло их зачаточное терпение. Затем сам министр подстегнул следаков и те заносились как подпаленные муравьи, требуя у самого директора содействия в их расследовании. Всё это перемежалось с исцелением петрифицированных свидетелей, так что негласной базой следствия вскоре стало считаться Больничное Крыло, к вящему осатанению мадам Помфри. Нередки стали и случаи когда медичка привечала служивых крепким словцом, а напутствовала такими пожеланиями, какие мало сочетались с её миссией в замке. Впрочем их чернильные души это навряд ли трогало, а обсценная лексика давалась и им ничуть не хуже.       Словом, едва прибыв в ту пору за расколдованной Паршой, Драко мигом оказался втянут в процесс дознания. С него многократно спрашивали одни и те же подробности да максимально придирались к показаниям. Например, ему ни в какую не удавалось убедить нахохлившегося клюя в том, что обычная крыса в принципе способна пережить цепенящий взор василиска. А едва ему удалось отделаться от следователей, как свои загребущие объятья для него распахнули репортёры, зачастую работавшие в паре с дознавателями, как часть исполнительно-оповестительной программы Министерства. Эта марака Скитер втолкнула его в кадр прямо с грызуном на руках, да ещё и притиснула к нему столь же кислорожего Поттера. А едва их обширное интервью в преддверии палат наконец завершилось, блондин задержался лишь для того, чтобы попытаться поймать взгляд хоть одного из оживлённых, но тех так плотно окружали министерские, что ему едва удалось выхватить проблески их бледных, растерянных лиц. После возвращения Аргуса (а точнее Уоррена), проделки Пивза вновь свелись к безобидным проказам, так что уже беззаботно шляясь по замку весь остаток дня, слизеринец и не подозревал какими новостями его встретит следующее утро.       Уже за завтраком распространились слухи, что несколько студентов угодили в больницу Святого Мунго. В обед поступили уточнения, позволившие сузить список подозреваемых до кого-то из бывших петрифицированных. За ужином уже все знали что Колин Криви и Гермиона Грейнджер были отправлены в упомянутый госпиталь, в связи с аномальными провалами в памяти. Вследствие того, на ум немедленно приходил Локхарт с его Завбением. Однако у гостившего нынче в стационаре, по соседству с пострадавшими, недопрофессора, при ближайшем рассмотрении не выявлялось и мало-мальски резонных мотивов для обливиации тех двоих. Правда стоило только Драко припомнить одну конкретную фразу Тёмного Лорда, да многозначительный комментарий по поводу неё от Дамблдора, как зловещая картина произошедшего обретала удручающую резкость: паразит обезопасил себя, попросту стерев обоим ребятам память. Дурные известия быстро подтвердились да обросли подробностями. Целители Мунго оперативно выяснили, что использованные чары Забвения отчего-то не сработали в полной мере, затерев от силы полтора-два года крайних воспоминаний. Вину за содеянное так или иначе повесили на оплошность ныне безответного Гилдероя, но Малфой-то чётко понимал как двоице пострадавших неимоверно повезло, что столь энергоёмкие чары наводил только лишь несовершеннолетний.       Всё наприключавшееся за один этот семестр, оставляло блондина в оковах щемящей тоски по неоправдавшимся возможностям, на заглаживание всё разраставшихся провинностей. С головой погруженный в эдакие безотрадные помыслы, он прибыл на дробную платформу, а за нею и в родовое поместье. Там он, подчистую игнорируя незаслуженную обеспокоенность матери, лишь готовился к неизбежной конфронтации, которой избегал как огня уж сколько себя помнил. Ну, хоть что-то неуловимое в нём таки переменилось за утекший семестр, ведь сейчас он тем сильнее преисполнялся мрачной решимости, чем ближе подступал к кабинету отца. А преодолев искомую дверь без стука он наконец стал в полный рост, ровно по центру роскошного ковра, среди траура комнаты в чёрных тонах. На него покровительственно глянули из-за основательного письменного стола, перед тем как и снизойти до комментария:       — Я конечно рад тебя видеть, Драко, но не стоит пренеб..       — Я всё знаю. — оборвал того на полуслове парнишка, да принялся перечислять: — О дневнике Тёмного Лорда, о Добби и Поттере, о Совете Попечителей.. и о твоём Обете.       Глава семейства вскочил, опираясь оттопыренными фалангами о столешницу, и вопросил, даже не пытаясь утаить панику:       — Откуда?!.. — и уже шёпотом предположил: — Это он тебе сказал?.. Тёмный Лорд?       — Не совсем. Тёмный Лорд вернулся.. и снова исчез. — жестоко играл с ожиданиями родителя отрок. — А мне обо всём этом рассказал – ты не поверишь! – сам Дамблдор.       Люциус сделался белым как мел, уже еле держась на ногах.       — Портрет Гэгвайлда не доложил тебе об этом?       Различив таки нотки самодовольства в голосе потомка, Малфой-старший усилием воли взял себя в руки да медленно произнёс:       — Не время злорадствовать, Драко. Ты случаем не упустил того очевидного факта, что пагубные последствия затронут и весь наш род?       — О нет, не упустил. Скорее взял на вооружение. — без доли смущения ответствовал тот.       — Так поднапрягись и вспомни в деталях: что и как именно тебе излагал Дамблдор? В каком тоне и с каким подтекстом? У тебя сложилось хоть какое-то представление о его дальнейших намерениях? — забросал его вопросами мужчина.       — Брайан тебе не передавал?       — Стал бы я спрашивать?! — рявкнул он, но споро уняв дыхание, вымолвил уже куда спокойнее: — Дамблдор заглушил ваши переговоры каким-то заклятием, которое тянулось за вами с самого Больничного Крыла. Теперь мы можем наконец отбросить ребяческие подзуживания да перейти к сути?       — Дамблдор ничего не предпримет. Ему достаточно и того, что ты вертишься как уж в котелке. — отстранённо заявил паренёк. — И если ты опасаешься огласки, то лучше побеспокойся не о Дамблдоре, а обо мне.       — И как изволишь это понимать? — прищурившись, ощутимо напрягся Люциус.       — На всех допросах и интервью я утверждал что спёр дневник из «Боргина и Бёркса», — проговорил парень, сразу за чем выразительно глянул на родителя, — но что возьмёшь с этих детей? Они ведь постоянно забывают о самом важном, или же попросту врут..       — Очень надеюсь, что просто неправильно понял к чему ты ведёшь. — резко перебил сына тот. — В противном случае, советую десять раз подумать, прежде чем и рискнуть высказать мне подобное.       — О, поверь – ни о чём больше я и не думал вот уже месяцы напролёт. — снова переступив через себя, ведь страх перед отцом не сгинул в одночасье да без следа, мальчик опёрся о край стола и встретил леденящий взор отца, прежде чем изречь: — Я понимаю мотивы твоих решений и поступков в этом году, хоть и стараюсь лишний раз о них не думать. Иначе и в глаза тебе смотреть не смогу.. — однако ж, возобновив именно что вышеупомянутое, он успешно преодолел свою секундную заминку да заключил: — Но сейчас всё это неважно – ты и так не послушаешь меня из принципа. В «воспитательных» целях. Поэтому мне придётся вынудить тебя поступить правильно.       — «Правильно»? — по одной вибрации голоса становилось предельно ясно – глава семейства пребывал на грани гневного срыва.       — Мы оплатим лечение тем, кто сильнее других пострадал по нашей вине – Криви и Грейнджер. — твёрдо провозгласил Малфой-младший. — А если нет, то последним что я сделаю, перед тем как вынужу тебя отречься от своего единственного наследника, так это дискредитирую остатки нашего рода в глазах магической общественности.       Закупоренная ярость старшего внезапно рассосалась без следа, развеявшись аки клуб густого дыма на ветру. А вместо неё физиономию мужчины вытянула крайняя степень недоумения.       — Ты ставишь на карту всё что у тебя есть, ради помощи каким-то двум никчёмным грязнокровкам?       — Вот именно – помощи. Мы позаботимся не только о том чтобы их вылечили, но и организуем для них гладкое возвращение в Хогвартс. — внёс ясности в свои требования паренёк.       Люциус ещё побуравил отрока пристальным взглядом, хотя и скорее в поисках блефа или же двойного дна, прежде чем постановить:       — В этот раз я пойду тебе на уступку, но!.. — хлёсткий указ перста, словно бы стал продолжением воли гласящего, — даже не надейся впредь на подобную кнатовую манипуляцию! Эта ставка проканала единожды, но теперь мне известны все твои козыри. А если таки осмелишься крыть той же рукой, то не оставишь мне выбора. Уж будь уверен – я и сам не постесняюсь прибегнуть к Забвению! Тебе всё ясно?!       Драко отошёл от стола, возвратившись в центр ковра и кабинета.       — Кристально. Можно мне идти, отец?       Тот лишь раздражённо махнул рукой в подтверждение, но парнишка сильно сомневался, что родитель был и в половину столь же зол, сколь пытался казаться. А сам наследник рода чувствовал себя как нельзя лучше, особенно в сравнении с мучительно-тягостным душевным простоем последнего времени. Ну и, впервые за месяцы, младший Малфой ощущал себя достойным своего имени, пусть и по причинам, мало сопоставимым с мотто их благородного рода.

КОНЕЦ ТОМА II.