Лев и Змей

POV Гарри.       Поттеру не спалось. Оттого он и валялся в кроватной прогалине, промеж завалов загромождённой спаленки, вот уже битый час внося финальные штрихи в своё сочинение по Истории Магии, освещавшее незапамятное сожжение ведьм. Дело было ранним утром, одного из тех злополучных дней, что с самого своего зачинанья не предвещали очухавшимся ничего хорошего. И – по характерной иронии – аккурат на эти сутки выпадало «торжество» его дня рождения. Однако, нетипичная темень от сизой хмари за окном, да порывы ветра, свищущего изо всех щелей, сулили одно лишь ненастье. К сопутствующим невзгодам прилагался и сегодняшний визит от дядюшкиной сестрицы, который-то пожалуй и вершал сей праздничный торт из напастей. Марджори Дурсль, или просто Мардж, представляла из себя дородную бабищу, не уступавшую братцу ни в тучности, ни в красномордости, ни в холеричности замашек. Порою и невольно думалось что некий злой гений, безвылазно сидящий в своей подземной лаборатории, отчего-то обозлился на весь мир, да решил коварно насолить его обитателям, воспроизведя Вернона Дурсля в женской ипостаси. И ведь не прогадал, коль по итогу, та расходилась с оригиналом лишь густотой щетины усов.       А в стабильный доход для безбедного бытования, тётка уже обернула свою страсть к разведению английских бульдогов. Притом, её питомцы получали столь непропорциональные объёмы потворства и ласки, в противоположность воспитанию и тренировке, что оказались напрочь развращены потаканием хозяйки, да вели себя ей под стать. Благо, брюнету почти всегда удавалось избежать худших проявлений пёсьей вседозволенности. И зачастую, в самом прямом смысле этого слова, ведь короткие лапки пусть и зубастых, но раскормленных сверх всякой меры чурбачков, делали их чуть ли не увалистей тусовавшихся на суше тюленей. Сама же Мардж почти никогда не отзывала своих псин, ведь презирала приёмыша от и до, да практически с первого взгляда. Но, что вполне закономерно, души не чаяла в его полной противоположности – кузене Дадли.       Словом, день грядущий преуспел в том чтобы умаять паренька ещё до своего разгара, а единственным светлым пятном для него промелькнуло одно лишь белоснежное оперение за окном. Гарри столь удивился шумному прилёту Хедвиг, что невольно вынудил птицу в нетерпении подолбить клювом о стенку совушника. А ожидать писем было ещё рановато, да пока и банально не от кого: помимо Хагрида, к которому он и направил свою письмоносицу менее суток назад, у мальчика не было адресов, или же веских оснований для связи с кем-либо из своих товарищей. Обе его школьные подруги, по всей вероятности, до сих пор пребывали в стационаре больницы Святого Мунго (да и не факт, что в принципе сознавали статус их прежних взаимоотношений), а стандартизированное письмо из Хогвартса уже прибыло, как раз и став требуемым толчком, для инициации переписки с лесничим. Ведь ещё с первой половины Июня парень безуспешно пытался списаться с Дамблдором, по поводу навещения Гермионы и Дафни, вот только директор явно умотал в отпуск, а все ушедшие письма похоже так и оседали мёртвым грузом, в долгом почтовом ящике его нечитанной корреспонденции. Министерство Магии также не обладало аналогом телефонного справочника, и единственный надёжный способ привлечения внимания служивых, сводился к учинению какого-нибудь лиходейства с несанкционированным применением магии. Вот и оставался один только великан, путь по воздуху до которого занимал куда дольше, нежели успела бы управиться его малая питомица.       Едва заглянув к взъерошенной полуночнице, хозяин получил в ответ укоризненный янтарный зырк, но внимание его мигом завлекла объёмистая прямоугольная упаковка, на которой и тулилась птица, аж подпирая макушкой потолок своей клетушки. Поспешив аккуратно извлечь посылку из совиного домика, Поттер равно поразился как её увесистости, так и грузоподъёмности своего пернатого почтальона. А наградив последнюю специальным лакомством и заслуженным покоем, получатель развернул сопроводительную записку да пробежал корявое послание глазами. Хагрид писал откуда-то из Лондона, куда и подбросил Хедвиг по пути в.. больницу Святого Мунго. Эх.. не иначе, исполину и в голову не пришло прихватить его с собой. Но как бы там ни было, а память Грейнджер налаживалась и та «навроде угадывала в нём дальнего знакомца». А вот о Гринграсс – ни слова. Своего же белобородого начальника смотритель земель не видал вот уж как добрую пару месяцев, а подписывать форму, пришедшую с перечнем покупок для Хогвартса, по своему почину не взялся. В заключение, парнишку поздравляли с днюхой да отсылали ко внушительному бумажному пакету, но что бы ни оказалось у того внутри, сам именинник с готовностью обменял бы его неизвестное содержимое на обыкновенный автограф опекуна, под разрешением посещения Хогсмида. Доступ к деревушке, населённой одними волшебниками, прогрессивно манил его, да так, что не снилось ни единой магловской достопримечательности. А значит, ему таки придётся выпрашивать дорогостоящее одолжение у сухопутной бизнес-акулы местного пошиба, в лице своего усатого дядюшки. Воистину, что за расчудесный денёк затевается! И почему Дамблдор, тем паче зная о статусе подопечного больше него самого, загодя не позаботился о подписании упомянутого документа на правах опекуна? Неужто его светлую голову, посещаемую всем многообразием помыслов, обошла стороной этакая сущая очевидность?!       «Ты чего это раскудахтался с утра пораньше?» — пробудился от самонавеянного забытья Сэлз (с тех пор как их взаимосвязь упрочнилась донельзя, невольный очевидец его восприятия выучился самопроизвольно погружать себя в полудрёму, лишь бы удалиться от непрерывной рутины существования среди маглов).       И упомянутая вскользь кличка неизменно отозвалась нутряной волной неприятия, но то были ещё цветочки, по сравнению с его первой попыткой прозвания того, что осталось от великого Салазара Слизерина, бдевшего над своими секретами не хуже какой-нибудь наседки.       «Ты ведь в курсе, что нынче я более чем в состоянии тебя покарать? Да так, что небо с овчинку покажется.»       «Просто за то что я оптимизирую нашу коммуникацию, опуская ненужные титулы? И где же здесь логика?»       «Никакой логики – одна только шальная старческая прихоть.»       «Старческих прихотей мне уже и от Дамблдора хватает.»       Не став дожидаться ответных пререканий, мальчик занялся разворачиванием подарка, оказавшегося фолиантом в болотно-зеленой обложке с пилообразными краями, напоминавшими одновременно застёжки и зубья кожистой пасти, под завязку забитой кипой желтоватых листов. Что примечательно, звалось сиё издание «Чудовищной Книгой о Чудовищах», и стоило новому владельцу пробежаться пальцами по позолоте наименования, как зубчатые отростки явственно затрепетали, словно бы в предвкушении раскрытия. Кирпич тотчас же отправился влёт до двери, о которую и шмякнулся, в довершение распластавшись на развороте. Гарри же моментально вооружился безголовой клюшкой для гольфа да навис над узким проходом, вычисляя текущие перемещения книжки по шелесту, с которым та заперебирала страницами, аки декаподами. А силясь втиснуться под его кровать: в промежуток, целиком оккупированный её инертными собратьями, книженция вновь обнажила перед ним свой разворот, который-то он и потыкал концом погнутого стержня. Корешки мигом схлопнулись, надёжно сжав металлический прут бумажной толщей. И эта хватка выиграла пареньку достаточно времени, чтобы накинуть на хищную книгу петлю своего поясного ремня, да зафиксировать ту крепкой стяжкой. А лишь опосля наконец-то выдохнуть с облегчением, только чтобы заслышать фоновое посмеивание его духовного свидетеля.       «Что смешного?! Да меня чуть кондратий не хватил!»       «Твоя подозрительность к книгам начинает обретать патологический характер..»       «К живым книгам!» — оскорбившись, одёрнул того мальчонка. — «Вот чёрт! И о чём только Хагрид думал, высылая мне эту хреновину?!»       «Вероятно о том, как сэкономить тебе парочку галлеонов на школьных покупках.» — а на тотальный невруб своего хоста, следом разжевал: — «Это учебник по Уходу за Магическими Существами из присланного перечня. Помнишь? Реддл же выбрал за нас..»       «.. ещё Уход и Прорицания.» — простонал он да попенял на себя: — «Блин, собирался же заменить на Нумерологию..»       «Может, тебе ещё предоставится такой шанс. А сейчас иди-ка лучше поешь. Твой голод действует мне на нервы.»       И впрямь. Он-то уже свыкся с томительным сосанием под ложечкой. Да настолько, что временами даже упускал причинно-следственную связь между урчанием в животе, и вящими просадками в своём общем настрое. К тому же, если ему удастся задобрить Дурслей готовыми яствами, то он сможет рассчитывать и на раннее избавление от всей этой обузы с пропуском в Хогсмид. На том и порешив, он тихонько спустился на кухню да прикинул время, остановившись на классике «полного завтрака». Засим, в распоряжение юного Поттера поступили компоненты из полностью укомплектованного холодильника, после чего стартовал очередной практикум магловской готовки: ингредиенты достать и обработать, сковороду нагреть и обмаслить, подготовить подходящий клошер и посуду. Первыми в обжигающее масло отправились толстые полоски бекона и бэнгеры. А после схватывания румяной корочки, на смену им шлёпнулись половинки помидоров – до размягчения, да слайсы шампиньонов – до золотистости. За приправлением уже потекли бобы в томатном соусе, а увенчала процесс целая партия глазуний, которые брюнет не стал перетаскивать на тарелки, опасаясь нарушить их целостность – настолько аппетитными они получились. Ну а набрав себе всего понемножку, парень накрыл всё это дело до скорого пробуждения приёмного семейства и отзавтракал, безмерно довольный собой. Первой же, на кухне традиционно объявилась миссис Дурсль. Чуть поведя горбатым носом в его сторону, да состроив свой типичный прищур, блондинка споро удостоверилась в качестве состряпанного, прежде чем резюмировать:       — Неплохо. Чему-то ты всё-таки научился.       Окрылённый неслыханной похвалой, племянник отважился на строго выверенное поползновение.       — Тётя Петуния.. — он развернул прихваченную форму да протянул её женщине, — а не могли бы вы подписать мне одно разрешение для школы? Оно для пропуска в Хогсмид. Это..       — Я знаю что это. — перебила она, удерживая лист пергамента перед глазами пинцетной хваткой.       С уверенностью и не скажешь чем бы обернулся его заход, но тут половицы лестницы и прихожей застенали под грузной поступью, подошедшего вперевалочку мистера Дурсля, который мигом выцепил у жены едва только запримеченный документ, да окинул бумагу уже намётанным взором.       — Я разберусь, дорогая. Так-так-так.. что у нас тут?.. — его моржовые усы неравномерно встопорщивались, будто бы живя своей жизнью, — что это ещё за «свинский медок»?       Гарри обменялся взглядами с тёткой, в надежде что из её уст дядя скорее воспримет прошение, но та отчего-то стушевалась и не стала повторять.. что бы ей там ни было известно.       — Хогсмид – это торговый посёлок при моей школе. Нам можно будет посещать его на выходных.       — При условии подписания мною данного свидетельства, не иначе? — слезящиеся глазки Вернона источали коварство, покуда он нащупывал нужный рычаг давления. — Вот-вот.       Прихватив с собой его разрешение, глава семейства осел в свой многострадальный стул да солидно сложил руки на не менее солидном брюхе. Петуния же, не упустила возможности занять свои тостами да чаем.       — Ты случаем не забыл, что к обеду приезжает Мардж, а после остаётся гостить у нас на всю неделю? — а едва осознав что ответ ему, в принципе, и не требовался, сразу продолжил: — Значит так, слушай сюда: ты учишься в заведении для «трудных подростков» – Центре Святого Брутуса. Когда ты оказываешься рядом с моей сестрицей, то тебя сразу становится не видно и не слышно. Не смей ей хамить, или ещё как-нибудь перечить. Держись подальше от её собаки.. как там её?..       — Его. Потрошик – это кобель. — подсказала жена, демонстрируя неусыпное внимание и острый слух, неотъемлемые для всякой заядлой сплетницы.       — А, ну да.. так вот, — дядя накренился вперед, отчего кровь тут же прилила к его физиономии, — суть уловил, малец?       — Вы подпишете мою бумагу, если я буду хорошо себя вести?       — Посмотрим.. — отклонившись обратно, мужчина прихрюкнул вдогонку: — если что-то не устраивает, то всегда можешь попытать счастья у каких-нибудь других опекунов. У ваших, поди, до сих пор племенное.. — тут он осёкся на полуслове, да перебил уже сам себя. — И чтоб ни слова по эти ваши фокусы! Ясно?! Ни звука!       — Яснее ясного. — с трудом воздержался от закатывания глаз тот.       — Ясно ему.. — проворчал Вернон, скрываясь за утренней газетой, с первой полосы которой на него взирал измождённый мужчина, с тяжёлым взглядом да копной спутанных тёмных волос.       Оставаться на трапезу с приёмным семейством категорически не хотелось, а от изучения волшебной литературы на лето уже гудела голова, в то время как снаружи того и гляди грянет ливень.. Дождь мальчик любил, а вот мокнуть – как-то не особо. Оставались лишь загнанная до подпалин «Сега», да кабельное в гостиной. А потому, сопроводив своё намерение тяжёлым вздохом, Поттер доплёлся до дивана перед телевизором, да ухнулся на него с размаху. Привычные и к куда более серьёзным перегрузкам кожаные подушки обволокли его фигуру, а перед глазами замерцала программа новостей, по которой транслировали ту же морду лица, что и на лицевом развороте газеты. Тогда как из динамиков разносилась сопроводительная речь диктора:       — ..ружён и крайне опасен. От любого верноподданого гражданина, которому случайно доведётся опознать Блэка, требуется избегать любого контакта с подозреваемым и как можно скорее уведомить соответствующие органы по горячим линиям, которые в данный момент отображаются на ваших экранах. Повторим, Блэк..       Где-то в этот миг сытость с недосыпом сложились в умопомрачительное комбо, от которого парнишка во мгновение ока рухнул в глубокий нокаут отключки. Прочухался он часа полтора спустя, под немедленное осмысление собственной уязвимости от кемара у всех на виду, да готовящееся тормошение от кузена, задумавшего окатить его хладной водицей. Гарри эдакие пранки уже за милю предчувствовал, в результате чего ухитрился сколоть ручку чашки своим чародейством, и та обрушилась на ступню самому приколисту, попутно расплескав своё содержимое по ковровому покрытию.       — Ай-а-а! — Дадли запрыгал на второй ноге, едва не раздавив чудом уцелевшую посудину.       На тарарам неурядицы оперативно заявилась хозяйка дома, зенки которой тотчас же вытаращились, попеременно скача с пританцовывавшего сынка на пятно, темневшее броским контрастом в полотне ковра, и обратно.       — Чем это вы тут занимаетесь? — а едва разглядев скуксившуюся мину отпрыска, тут же переключилась на режим хлопочущей гусыни. — Дадлик, что с тобой? Кто сделал тебе больно? Это он?       Как водится, виновный живо отыскался в неугодном племяннике, ну и в подтверждение сразу последовал лживый кивок от «пострадавшего», а большего для стороны обвинения и не требовалось.       — Дадли пытался меня облить пока я спал. — без промедления представил свою версию брюнет. — Но кажется, он даже на это не способен.       Тот настолько обалдел от услышанного, что даже прекратил разыгрывать трагедию, а его мать, возмущённая скорее самим фактом ответной дерзости, была слишком занята выталкиванием несносного мальчишки в шею, чтобы обратить на это внимание. Итого, остаток утра Поттер прозябал в неволе своей спаленки, покуда за окном разражалась гроза.

***

      Едва только в прихожую ввалилась Марджори Дурсль, как паренёк – в порядке обещанного – принял у неё истекающий дождевой водой зонт, да увесистый чемодан на колёсиках, который та пихнула ему с таким толчком, что в злонамеренности последнего у него не оставалось и доли сомнения. Попутно припадая на одну ногу, племянник отряхнул зонт наружу, опустил его в соответствующую подставку, да затворил входную дверь, за которой вовсю ярилась стихия. После чего уже поднял багаж в гостевую спальню. На том его обязанности, по-хорошему, и оканчивались, вот только заключение в спальне не позволило ему отобедать в срок, а пустой желудок – равно как и приёмное семейство – не приемлел оправданий, которыми сыт не будешь. Под напором подобных ипульсов, он и покрался обратно вниз.       Судя по отголоскам стоящего гомона, всё семейство расположилось в столовой, за исключением одной тётки, следом же обнаружившейся за подачей блюд с кухни. На его появление она отреагировала куда пренебрежительнее обычного, ввиду почти осязаемого накала блюдоносной запарки. Из-за упомянутых же кулинарных шедевров, Петунья наотрез отказывалась ковырять ради него свои живописные блюда, а потому парню пришлось дожидаться покуда трапезничающие натрескаются. Тогда-то в его распоряжении и оказывались объедки, которые надобно было ещё подсуетиться да отобрать, между помывками всё прибывавших элементов сервиза. Впрочем, и ошурками он помаленечку наелся до отвала, да и на качество яств жаловаться не приходилось. Если подумать, в следующий раз, быть может он и сам не преминёт оказией напроситься в судомои...       Едва же непрерывный поток столовой утвари ослаб и воцарилось сытое затишье, идеальное для медленного поглощения десертов да всяческих пересудов, мальчик разделался с последними тарелками и предпринял попытку ускользнуть незамеченным. Но когда до спасительного марша лестницы оставались считанные шаги, одновременно со сливом бачка унитаза, на пороге туалета возникла дядина сестрица. В тот самый миг скончалась и надежда мирно пройти мимо.       — Эй ты! — прищёлкнула ему жируха, словно какому-нибудь официанту. — Чего шатаешься без дела? Лучше принеси-ка взрослым чего покрепче, да поживей!       Усиленно памятуя об условленном с дядей Верноном, Гарри отправился к Петунии за дозволением и указаниями, в то время как Мардж устремилась к сбежавшему от неё к телевизору Дадли. Дабы не разукрашивать интерьер прихожей реверсом всего уже съеденного, парнишка поспешил удалиться вне зоны слышимости тех приторных воркований. Что забавно, в отношении к последним, их с кузеном взгляды не то чтобы сильно разнились. Чего не скажешь о поощрениях за претерплённые нежности, в форме разнообразных ништяков: от какой-нибудь запретной сладости, до целой хрустящей банкноты.       Миссис Дурсль помогла ему отыскать пару бутылочек бренди, лишь бы перехватить инициативу, чтобы об участии сироты поскорее забыли, вот только уже гостья ни в какую не отцеплялась от подвернувшегося подростка, подрядив того в качестве некоего виночерпия. И чем больше она «принимала на грудь», тем сальнее да солонее становились её насмешки с издёвками, прицел которых живо смещался с абстрактных политиков, соседей, Джонов и Джейн Доу, на одного, вполне конкретного Поттера...       — .. слышишь чего говрю Петунья? — основательно набравшаяся бабища, силилась посодействовать нечленораздельности своей артикуляции сиволапой жестикуляцией, но не преуспевала ни в одной из сих координаций. — Вы конечн большие молдцы, что до сих пр не утопили этго неблагдарного в речке, но я вм так скажу: никгда не поздно сбагрить щенка в приют!       — Спасибо за заботу, Мардж, — не поднимая взор от скатерти, ответствовала та, — но мы как-нибудь справимся.       — А ты чго отмалчившся, Верн? — взялась она уже за брата.       — А чего здесь рассусоливать, Мардж? — также не глядя в сторону обсуждаемого, отбрехивался тот. — Раз уж взялись, так лучше попробуем вылепить из поганца что-нибудь достойное..       — Дохлый номер! Пойдут все ваши старания псу под хвост! — засидчица раскочегарилась настолько, что превозмогла и ватность языка. — Уж поверь, я знаю о чём говорю! В приплоде агрессивной суки – не без злобного щенка!       — Мардж! — ахнула миссис Дурсль.       — Номенклатура такая, Петунья. — развела руками та, позабыв и о бокале, удерживаемом в чаши наклонённой ладони.       Шапка пенки, от микса бренди с ванильным мороженым, улетела за край стола, на пробу мигом подоспевшему Потрошику.       — Уй ты мой хороший.. — просюсюкала тому хозяйка. — Эй, щенок! Плесни-ка мне ещё бренди!       Подпиравший до сего момента стену брюнет, медленно приблизился к столу да резко пододвинул к выпивохе бутыль, ранее уже отставленную от греха подальше.       — Уверен, вы и сами справитесь.       — Во! Слыхали?! — залпом осушив остатки коктейля, бабень дрызнула себе на очередной «посошок». — Неблагодарный борзой! И весь в мать, не иначе!       Эх.. поругание чужих мамок. Так уж повелось, что у тинейджеров на районе – да не иначе как междустрочным обычаем – издавна установилась практика вербального попускания родни и близких своих кентов да шапочных знакомцев, а тем более – посторонних. Своего рода теста, на сиюминутное выявление феминных обиженок, по результатам которого тебя либо оставляли в покое до следующей проверки, либо нещадно поносили твоих оставшихся присных, от хая до бая. Из плюсов у данной пацанской традиции был разве что опуск лишних проформ на ранних стадиях знакомства, а из минусов.. да буквально всё остальное. Далеко за пределы родной подворотни с подобными повадками не выйдешь. Но, собственно, оттого в кругозор бухой хабалки и не умещался профилактический афронт, сводясь преимущественно к ультимативным посягательствам. Но в тех уже критически не хватало известного нахрапа да огульности, чтобы произвести хоть сколько-нибудь убедительное впечатление на полставочную шпану, вроде него. Но это отнюдь не означало, что ему стоило запросто спускать с рук всё вышесказанное оной, уже крайне немалолетней мадаме, которой пора бы уже и научиться отвечать за свои слова.       А потому, запитав свой дар мерно тлевшим раздражением, он интенсифицировал давление жирных пальцев на бокал, приумножив то достаточно для срыва деликатной структуры стекла. Хрусталь в руке тётки сложился по линиям рельефа, а алкоголь окропил её лоснящуюся морду с блузой, да и жакетом в придачу. Отойдя от секундного испуга, чета Дурслей дружно воззрилась на племянника с некоей промежуточной эмоцией, между животным страхом да распалявшейся яростью. А вот сама Мардж обошлась и единой оторопью, едва только углядев карминовые ручейки, заструившиеся вниз по её дрожащему запястью. Вся краснота потной физиономии словно бы разом схлынула через открывшуюся течь, а привалилась к спинке стула она уже бессознательной торбой. Её брат первым спохватился, уже подавшись к кренящейся туше, дабы удержать ту от падения на пол. Однако тогда мужчине в голень впился Потрошик, на которого тому не посчастливилось наступить. Вопли брыкавшегося Вернона заполонили столовую, вперемешку с причитаниями Петунии, которая пыталась обернуть кровоточащую кисть золовки первой попавшейся тканевой салфеткой, попутно удерживая ту от безвольного соскальзывания со стула. Ну а Гарри созерцал спровоцированную им катавасию с единственно умиротворённым выражением, которое-то в конечном счёте и приметил взбешённый дядюшка, таки спнувший с ноги не менее озлобленную шавку. Непрестанно наступая на паренька, мистер Дурсль принялся бесхитростно выталкивать того к выходу, между делом выкрикивая:       — Вон от-сюда!.. Уби-рай-ся!.. Прочь!..       Глава семейства несомненно чурался его, словно прокажённого, или же доведённого до жгучего каления, но неизменно пёр вперёд, подгоняемый лишь суеверным ужасом. Шаг за шагом, толчок за толчком, он наконец выпихал мальчика за порог да захлопнул и запер за ним дверь. А тот, тулясь на куцем крыльце, озадаченно осматривал сопредельную панораму завесы ненастья. Ну и.. ливень уже ослаб почти что до мороси, так что у него не должно возникнуть особых проблем со взбиранием по водостоку на козырек, да и к лазу совушника, вот только..       «Сэлз.. ты тоже её видишь?» — типичных галюнов он за собой пока что не замечал, да только чем шиз не шутит?..       «Я вижу то же что и ты, так что.. да, определённо. Но вы же в последний раз общались..»       «Ещё до вселения.» — обескураженно закончил за того парень, и дальше отказываясь верить собственным глазам.       А по версии последних, на тротуаре окаймлявшем Бирючинный Проезд, да прямо перед парадным входом дома Дурслей, неторопливо прогуливалась не кто иная как Дафни Гринграсс. Даже не отдавая себе отчёта, Поттер двинулся той навстречу до того как врубился хоть один из сигнальных звоночков.       — Дафни?..       На ясном личике визави играла столь знакомая хитрая смешинка.       — На сей раз – да. — вмиг посерьёзнела она. — Но в дальнейшем, не лишним будет задать хоть один контрольный вопрос.       — Ты как-то сказала мне что «жизнь слишком..»? — не долго думая, последовал её совету он.       — «.. хаотична, чтобы принимать её всерьёз»? — расплылась в довольной улыбке та. — Так и знала что этот принцип задержится с тобой надолго.       — Как ты? — окончательно попустил заслон бдительности брюнет, зачастив об уже наболевшем: — Я заходил в Больничное Крыло каждый день, всю нашу последнюю неделю в Хогвартсе, но тебя куда-то перевели уже перед самым отъездом..       — Домой. — избавила его от необходимости гадать брюнетка. — Мне тогда нужна была помощь родных.       — А что.. — Гарри осёкся на полуслове, только сейчас приметив саму-таки бросавшуюся в глаза странность, — ты сухая...       На девушке хорошо сидело приталенное летнее пальто, вот только ни на нём самом, ни на оголённых прядях волос не наблюдалось и следа вездесущей влаги. А едва его изучающий взор пересёкся с её взглядом, ряд странностей пополнился и матовым отливом, сродни тому же ночному, от зрачков кошек миссис Фигг. Вот только отсвечивать, в данный момент, определённо было нечему. Парнишка рефлекторно сделал шаг назад да нащупал под одеждой бугорок ежелька. Впрочем, все эти инстинктивные телодвижения, лишь позабавили его собеседницу.       — Премного извиняюсь. — с лёгким полупоклоном, коснулась груди она. — После встречи с Забвением все тонкие манипуляции, вроде симуляции намокания, или же маскировки отблеска зрачков, даются мне куда.. хлопотней, нежели раньше.       Мальчик окинул свою подругу свежим взглядом и осведомился:       — Что.. ты, Дафни?       Её улыбка сразу же стянулась в беззубую линию, оказывавшую куда как более мягкий эффект.       — Своим духом и телом, я принадлежу к фратрии вампиров.       Раскрыв ему эти, мало о чём говорящие сами по себе понятия, плутовка немигающе пронаблюдала первую реакцию паренька.       — Мне это мало о чём говорит.. — предварительно помяв лобные складки, дословно передал свои мысли тот, — а точнее – о слишком многом. — зато вмиг загорелся энтузиазмом, решившись действовать методом исключений: — Ты пьёшь человеческую кровь?       — Где-то раз в четверо суток. Ну или пореже, если заглушать нужду зельями. — не стала таиться та. — Кровь наиболее.. энергоэффективна и усвояема. Но не исключительна в своей функции.       — Но солнца ты не боишься? — то опровергал уже его личный опыт.       — Не совсем. Просто у нас имеются свои методы защиты. — она коснулась своего, украшенного драгоценным камнем чокера.       — А что насчёт чеснока, и превращения в летучую мышь?       Брюнетка только фыркнула да закатила глаза: по одному на каждую из выявленных нелепостей.       — Осиновый кол?       Та лишь покачала головой, а дождь накапал юному Поттеру и следующий миф для опровержения.       — Бегущая вода?       — Как ты уже успел убедиться, она выдаёт нас с головой. Но за исключением того.. — снова опровергающая пантомима.       — Но магия на вас действует? — это даже не нуждалось в подтверждении, а лишь в конкретизации.       — Не всегда тем же образом что и на гуманоидов, однако.. — всё же внесла ясности Гринграсс, — какое-нибудь Забвение вполне способно изрядно нам подгадить.       — Если тебе неудобно об этом говорить.. — попытался было воскресить подобие такта парень, да только его живо в том разуверили.       — Трепетное избегание сути никогда не приводит ни к чему конструктивному. — обратилась в пространство между ними девушка, — Прежде я не сталкивалась с этим заклинанием. По крайней мере, литерально. Но его воздействие на саму нашу сущность, не уступает прочим видам как минимум в одном – губительности своих проявлений. Ведь попавший под полномерное затирание памяти человек теряет личность, а вампир – личину. Пусть и не с концами. — далее она пожала уже зреющий вопрос, до его поспевания: — На глубинном уровне мы не выглядим так, как вы нас воспринимаете. Вампиры принимают форму волшебников на основании генетического материала, и преимущественно ради их положения в теневой иерархии текущего мироустройства, а также механизмов магических интеракций с Небытием.       — В общем, способностей к магии.. — подытожил мальчик, да внезапно раздуплился: — а ведь ты при мне почти и не колдовала.. — а следующая догадка уже стрельнула в его мозгу, — ваша магия что, отличается от нашей? Вроде как у домовиков?       — Отличается. — тут она потупила взор. — Но ничего сверх этого я раскрывать не в праве. Таинства Династии превыше волеизлияний коленьев.       Последнее отзвучало подобно некоей культовской мантре, но парнишку куда сильнее занимала иная вспомянутая подробность, со всеми вытекающими.       — Но если вы не те кем нам кажетесь, то что конкретно вы из себя представляете? И что именно с тобой случилось тогда, в Камере? Да и если вы можете уподобиться любому, то почему вы до сих пор не захватили это «теневое мироустройство»?       На то недержание любопытства Дафни лишь усмехнулась, да предложила:       — Давай-ка пройдёмся. Не будем мозолить глаза одним и тем же маглам.       На просвет серого неба над ними надвигался очередной грозовой фронт, ещё чернее прежнего, в мрачной готовности излить на них целую прорву воды. Но не стихийное бедствие свыше сейчас бередило его тревоги.       «Сэлз, что думаешь?»       «Моё мнение на её счёт коренным образом не поменялось: если б она желала тебе зла, то подходящих возможностей у неё уже было столько, что не перечесть. Да взять хотя бы и эту..»       «Что-то не похоже, чтобы тебя в целом удивляло её признание..»       «Были у меня и ранние подозрения на её счёт, но когда я разглядел вокруг неё смоуг, то и последние сомнения отпали.»       «"Смоуг"?»       «Тот аномальный чёрный дымок, что витал вокруг..»       «Так какого ты мне тогда всё сразу не рассказал?!»       «Тогда были темы и поважнее, а после.. да как-то к слову не пришлось. Попеняй лучше на себя, за то что мне не напомнил. А значит не больно-то и интересно было, согласись?»       «Да иди ты в!..»       — Га-аря? — закрался в его внутренний диалог зов Гринграсс. — Ты осторожнее, а то поднатужишься ещё чуть-чуть, да, глядишь, у тебя и голова взорвётся.       Тот разом всплыл на поверхность реальности и более не медлил с ответом.       — Да-да, прости.. пойдём пройдёмся.       Ребята двинулись вперёд, прямиком по полотну проезжей части. Накрапывавшие капли учащались и тяжелели, вновь приближаясь к проливным осадкам. Промокшая одежда холодила кости, а ноздри заложило почти до гундоса, но о раннем завершении их паморочного променада пока не могло идти и речи.       — А что за «фратрия»? — начал с простого он.       — Сословие, род.. клан, если угодно. — лаконично сформулировала она.       — Получается, вы как.. большая семья?       — Именно так.       — И живёте тоже по соседству?       — Не ближе чем разметают гонители, не дальше чем сопрягают узы крови. — довольно расплывчато выразилась та.       Паренёк уловил намёк.       — А тот чёрный дымок, что шёл от тебя тогда, в Камере Сокровений..       — Смоуг, животворящая мара. — девушка поймала его взгляд, прежде чем внести ясность: — Наша суть.       — То есть?.. — смешался собеседник.       — Такова наша истинная форма. До неё-то меня и низвела сиюминутная потеря памяти. — она отвела глаза, явно возвращаясь к мысленным эпизодам не из приятных.       — Но ведь, со временем, ты полностью восстановишься, да?       — Вероятно.. Наша общая малочисленность не позволяет строить надёжных прогнозов, ведь никто в моём поколении не сталкивался с аналогичным ущербом. — в её голосе взыграли меланхоличные тона, — Кстати, отчасти поэтому тебе не стоит опасаться восстания вампиров. И дело не только в количестве. Просто у нас имеются могучие, непримиримые антагонисты. Из-за них вампирам пришлось пойти на многие жертвы за все утекшие годы выживания в тени. — брюнетка взглянула вверх, подставив лицо дождю, капли которого ненатурально растворялись в глади её кожи. — И на последней войне мы решились выступать на стороне Волан-де-Морта, лишь оттого что на ней же сражались и они.       По первости воззрившись на ту в неверии, Поттер распознал лишь траурную обречённость, за которой угадывалось как откровенное сожаление о содеянном, так и мрачная решимость, с которой уже свершённое злодеяние могло быть и повторено.       — Так кто «они» такие? — вместо конфронтации на ровном месте, поинтересовался он.       — Мы не поминаем их всуе, примерно как и волшебники – прозвание Реддла. Сам факт что я окрестила их при чужаке первостепенной озабоченностью фратрии, служит демонстрацией доброй воли и расположения с нашей стороны. Надеюсь, ты оценишь это.       — Уж что-что, а честность я ценю, — да следом вполголоса добавил: — и всё сильнее с каждым днём...       Эта тема исчерпала себя, так что на помощь снова пришли народные поверья.       — Кстати, об окрещении.. а как у вас дела с религией, распятием и тому подобным?       — Ну.. их священные манускрипты это довольно-таки занятное чтиво. Да и в общем примечательное для своего времени, особенно в своей культовости.. — губы Дафни тронула мимолётная ухмылка. — Но я бы не сказала что вампиры хоть сколько-нибудь подвержены его учениям. И уж точно не распятиям да святой воде.       — Ваши не боятся смерти достаточно, чтобы искать там утешение или готовые решения? — предположил парнишка.       — Страх подразумевает неизвестность, но для смерти у нас имеется и недурственный прижизненный референс. Фратрия в принципе наиболее компетентна в вопросах апофаназии да Великого Круговорота, пожалуй среди всех ныне живущих.       Погода не особо располагала уже основательно продрогшего Гарри к экзистенциальным философствованиям, а потому он осведомился на сродную, но относительно безобидную тематику.       — Но вы не бессмертны? Раз опасаетесь.. ну, «их»?       — Всё как я говорила: мы опасаемся не смерти, как таковой, а полноценной утраты всей витальной прогрессии.       — Ты специально выражаешься так, чтобы я не понимал всего? — не удержался мальчик.       — Отчасти. — оскалилась та. — Не вспоминай о цене знания достаточно долго, и не заметишь как оно обратится из бесценного ниспослания, в девальвировавшую всеобщую привилегию. Не говоря уже о пагубных знаниях, которые не только опасны сами по себе, но и обеспечивают политический вес своим единоличным хранителям.       Масса последних намёков уже рисковала единомоментно сколлапсировать в чёрную дыру, покуда парень подыскивал подходящую формулировку для следующего запроса.       — Ты не спросил ещё об обращении в вампира, посредством укуса в шею. — первой нашлась брюнетка, да самолично же развенчала озвученное ранее. — Но как ты и сам мог уже догадаться, вампиры с людьми – это два различных царства. И мы способны уподобиться вам, но не наоборот.       А едва уловив его первичную реакцию, она безошибочно её считала.       — Разочарован?       — Отчасти. — признал тот. — Просто вампиры кажутся такими..       — Загадочными и притягательными? — повторно угадала Гринграсс. — Но действительность куда скучнее и непригляднее. А из неоднозначных достоинств, выделяется своей полезностью разве что одно долголетие..       — Стоп.. — на юного волшебника запоздало снизошло подносное откровение, — а сколько тебе лет?       — Невежливо спрашивать даму о подобном. А то что я не голодная – не значит что я тебя за это не покусаю. — полушутя, пожурила его она. — Но, скажем так.. если бы в Хогвартсе нас распределяли покорректнее, то и меня сразу бы отправили на несколько курсов свыше последнего.       — А... И ты отучилась в Дурмстранге? — припомнил он деталь её биографии.       — Было дело.       — И на самом деле, ты уже совершеннолетняя старушенция..       — Не нарывайся. — сверкнула очами та.       — .. но тогда почему ты выглядишь как младшекурсница?       — Наше взросление в форме человека стабильно завершается к двенадцати годам, а вот старение – уже кому как повезёт. — она заправила выпавшую прядь волос обратно за ухо. — Моё, например, прекратилось почти мгновенно.       Размеренный шаг, диктуемый пареньку спутницей, привёл двоицу к кольцевой развязке, на пересечении шоссе Магнолий с аллеей Глициний. Непогода вновь перерастала в свою темпераментную фазу: со шквальными порывами ветра, да громовыми отголосками молниевых кущ. Что символически обозначало и кульминацию их, вконец исчерпавшего себя диалога.       — Небесам нет дела до наших планов, — прокомментировала она разыгравшееся над их головами светопредставление, — так что давай поскорее разберёмся с оставшимися поводами моего визита..       Девушка запустила руку за полу пальто и вытянула на обозрение брюнета серебристую цепочку, с выпуклым кругляшом из того же материала в её сочленении.       — Это тебе на Рождение. — в догонку пояснила она, одновременно протягивая ему эту подвеску.       — В смысле.. на день рождения? — не сдержался от уточнения он.       — А, точно.. на него. — вдруг смутилась та.       — Вампиры его не отмечают? — предположил по наитию тот.       — Не. Да и в целом, довольно-таки странная традиция.. — враз стряхнув задумчивость, Гринграсс подытожила: — в общем – поздравляю!       — Спасибо.. большое. — хоть и будучи приятно удивлён нежданным подарком, но всё ещё памятуя о досадном сюрпризце от первого, он на всякий случай осведомился: — Это какой-то амулет?       — Не совсем. Это астролябия. — и вместо расписывания на словах, она подтолкнула именинника: — Раскрой её.       Мальчик перевёл взгляд на идеально окатанную поверхность и тотчас же зацепился взглядом за узкое углубление ногтевого поддева. А стоило его необкусанному пазуру разместиться в зацепе, как пухлый медальон раскрылся на две половинки, в одной из которых блестело вогнутое зеркальце. В то время как, под прозрачным куполом второй, обнаружился рельеф разнотипных циферблатов с римскими и арабскими числами, а также всякими астрономическими да зодиакальными обозначениями, не говоря уже о линиях округлых дуг, разделявших разноцветные сектора суточных циклов около тела Земли. Причём именно циферблаты, с указателями Луны и Солнца, обращались вокруг неподвижного поля земной орбиты. Глядя на сиё механическое чудо, от которого прям-таки веяло гением магловских часовщиков (ввиду заковыристости дизайна, чуждого более примитивному подходу магов), юный Поттер лишался дара речи, хоть ещё и не в полной мере сознавая всю широту применений данного устройства.       — Я.. — слова застопорились на подступах к глотке, вынудив силком выдать первое что выпало на язык: — боюсь что мне теперь придётся запереть эту красоту в хранилище Гринготтса, или расплачиваться с тобой до конца своих дней за её настоящую цену..       — Даже и не вздумай! — мигом осадила оба сентимента брюнетка. — Ты навряд ли сможешь её и поцарапать, не то что разбить. А единственная приемлемая плата за подарок – его использование.       Парнишка невольно расплылся в улыбке от моментального потепления на душе, и вновь подкрепил свою признательность всё тем же, но куда как более преисполненным:       — Спасибо.       Его подруга просияла ответной улыбкой и приблизилась, дабы продемонстрировать функционал цепочки, звенья которой можно было беспрепятственно разъединять, скажем, для свивания в браслет, или же фиксирования длины подвески. Также она попыталась на пальцах расписать весь диапазон показаний, которые можно было считать с диковинной висюльки, вот только в какой-то момент Гарри и сам подвис, но уже за созерцанием мимических сокращений ясного личика визави, по итогу прослушав добрую половину ключевых инструкций. А если прибавить к туману в голове и раздувшийся жар в крови, то становилось симптоматически очевидно следующее – он благополучно простудился. Видимо также отреагировав на его ощутимое покраснение, Дафни вмиг опомнилась:       — Ох, прости! Тебе, наверное, куда холоднее во влажной одежде? А я-то ориентируюсь только по общей температуре..       — Ничего стра-а-ЧХУ!! — потугу нордического превозмогания прервал щёкот в носу, живо разрешившийся безотлагательным чихом за оттянутый воротник.       Разрывной чох погрузил ребят в секундное молчание, за которым их физиономии неумолимо стянулись ко рту да прорвались заразительным, безудержным хихиканием. А вдоволь отсмеявшись, они опять подобрались вплотную к неминуемому расставанию, и на сей раз парень решился сделать первый шаг.       — Давай я провожу тебя до поезда.. или камина? Или на чём ты сюда добиралась?       Девушка осталась зримо довольна его предложением, но только отвлечённо заметила:       — Провожать даму до самого порога её дома – дань базовой порядочности. Вот только раскрыть тебе местоположение своего я не в праве. Да и находится он за тридевять земель.. — а хитро заглянув ему в глаза, она закруглила: — но не тревожься – я избавлю тебя от лишних хлопот с этикетом.       Едва произнеся это, Гринграсс одним духом растворилась в столбе вышеназванного смоуга, да взмыла ввысь уже струёй тёмного дыма, которая быстро затерялась на фоне пелены однотонных туч. Мальчик ещё долго безотчётно отыскивал её взором, прежде чем расчухаться да двинуться в обратный путь. При всём при этом, к устам его прочно пристала несколько ошалелая ухмылка. POV Гермиона.       Грейнджер мерила шагами комнату в пастельных тонах, с нетерпением ожидая ежедневного осмотра от приставленной к их палате медсестры. Зуд нутряной нетерпёжки в настоящую пору сопровождал её, куда бы она не направилась. А отправиться она могла в целых три места: столовую – на приём здоровой, но не слишком разнообразной пищи; рекреации – на активный отдых в компании одноплановых пациентов, чем-то напоминавший застой будничной среды в домах престарелых; и, собственно, сами «тандемные» палаты пятого этажа, где пассивный отдых со сном да лечебными процедурами, образовывали становой хребет всякого благополучного исцеления. В последнем же, больным с отделения имени Януса Фики помогало подселение в пару-троицу к ровеснику, или – как и в случае самой девушки да второго пострадавшего – к предполагаемому зачинщику их наведённого недуга. Впрочем, справедливости ради, нынче тот представлял большую угрозу для себя, нежели окружающих, будучи поражён своетворной тотальной амнезией, что низвела его до уровня развития малолетнего ребятёнка. С учётом вышеизложенного, ранее широко известный как Гилдерой Локхарт, а ныне беспамятный жантильный мужчина под тридцать, в принципе не производил хоть сколько-нибудь угрожающего впечатления. Но, как выяснилось уже постфактум, тот и ещё в сознательности был напрямую ответственен за присвоение множества заслуг, от целого ряда неординарных волшебников да волшебниц со всех уголков мира. И как правило, последним удавалось отметиться неким единичным свершением: более чем достойным для занесения в хроники, но нередко обречённым на забвение, ввиду излишней скромности или серости самих героев. Тем же из них, кому не посчастливилось заинтересовать своей историей златовласого присвоителя, доставалась роль опущенных прототипов в последующей серии автобиографий, наряду с полновесным Забвением. Весь этот будоражащий контрастами контекст, послужил шатенке лишним напоминанием о пустопорожности поверхностных оценок, для композитных материй бытия.       Впрочем, в общем и целом расчёт колдомедиков оправдывался, ведь они, на пару с малым по имени Колин Криви, стремительно реконструировали упущенное, наращивая первообразы по стимулам, которыми друг друга и обеспечивали одним только своим пребыванием поблизости. Правда её товарищу по несчастью повезло чуть больше, ведь знакомство с миром магии для него ограничивалось единственным школьным годом, в противоположность её двум. И Гермиона с ужасом представляла объём информации, который ей предстояло наверстать, что также подпитывало свербёж её неусидчивости.       В данный же момент мышиноволосый сосед помалкивал, уже близко знакомый с худшими проявлениями обострений её «чёса», а умственно отсталый экс-плагиатор старательно подписывал бесчисленные копии автопортретов себя любимого (не ведая что сердобольная сестричка уже к следующей смене сведёт с них же чернила, лишь бы предоставить «неприкаянному бедняжке» занятие на день грядущий). И наконец пресытившись затянувшимся ожиданием, Грейнджер сорвалась в уборную по стерильным, выхолощенным коридорам. Лишённые всякого декора стены, угнетали скверными туманными ассоциациями, а разбавляли общие впечатления лишь многоцветные магические светильники, дрейфовавшие вне досягаемости – под самым потолком, словно россыпь разномерных мыльных пузырей. Притом мягкое свечение, что они излучали, ограничивалось одним естественно-белым цветом. Хоть столь наглядное подтверждение существования магии, как таковой (наравне с живыми портретами приёмной и абсолютно немарким гербом госпиталя: из скрещения волшебной палочки с большеберцовой костью, да прочими не особо-то камуфлируемыми наводками, вроде парящих носилок и им подобной, иначе необъяснимой волшбе), и освобождало юную амнезиачку от прибавочных опасений за собственную психику, но в то же время и вымораживало от осознания: сколького она всё-таки не помнила.. Добавочно ретроспекция осложнялась и тем, что всякая реминисценция проявлялась уже смазанной от образа к образу, да то ли от углублённого эффекта заклятия, то ли по вполне естественным причинам. А по итогу так и в большинстве её воспоминаний, при должном рассмотрении, легко отыскивался изъян обрывочности, ставя под сомнение уже эйдетизм девушки, которым та некогда безмерно гордилась. Но если всё вышеперечисленное являлось корнем её треволнений, то почвой для крайних несомненно стала длительная разлука с родителями. Уже два с гаком месяца (да только по её запоздалым подсчётам!), их с Колином наблюдали то в стеснённом школьном, то в замкнутом профильном, но неизменно больничном антураже. А из визитёров их посещали разве как смутно узнаваемые, чай, школьные знакомцы, последним из которых нагрянул самый настоящий великан, представившийся Рубеусом Хагридом. Но его посещение, по большому счёту, свелось к пустому сетованию на дотошный персонал, изъявший разом всю его съестную «контрабанду» гостинцев, да обрядивший лесника (о чём она явственно тогда же припомнила) в бесформенный асептический комбинезон, сидевший на том препотешно. Но потеха враз сошла на нет, стоило только шатенке уразуметь, что смотрителя земель Хогвартса она помнила яснее чем собственную мать.       А сейчас, опираясь на раковину, да рассматривая атрибуты двойника в отражении, она примечала одни только разрозненные урывки из примет родных, которые наотрез отказывались сшиваться в цельные образы двух, незаменимых для дитя людей. Далее блуждающий взгляд потерянной дочери зацепился за поблескивавшие проволочки челюстных пластинок. Она регулярно промывала, подкручивала и надевала этот ортодонтический аппарат, но скорее из накрепко въевшейся привычки, нежели сообразной нужды. И действительно: едва только пробежав языком по ныне стройному ряду зубов, она пришла к окончательному заключению, что активатор Андрезена-Гойпля в полной мере исчерпал свою надобность. Так и подмываемая к любому действию всем своим существом, Гермиона без лишних колебаний подцепила и вытянула изо рта инородное, пластико-металлическое сочленение, да порывисто упрятала то в карман, лишь бегло сполоснув. Следом уже наскоро пробежавшись взором по самою наружности, она прочно увязла в гущине, забранных в тугую косу волос. Одна эта супротивная копна, да только за крайний памятуемый период, растратила столько её времени и сил, что впору уже было выть. Мысль обрезать шевелюру в прежней жизни показалось бы ей не иначе как шальной, ведь мама определённо любила помогать юной наследнице с расчёсыванием сих буйных прядей, ценя последние не в пример сильнее их обладательницы. Но вот та сжимала локоны где-то на уровне подбородка, да изнемогала от внезапного порыва претворить задуманное в жизнь: измениться, сбросить балласт, освободиться от всего лишнего и сосредоточиться на действительно важном, не терять более ни секунды из отпущенного ей времени...       Ничего острого под рукой не наблюдалось, так что Грейнджер надумала раскрутить на пустяковую услугу одну из сестёр. В конце концов, чего тем стоило единожды взмахнуть этой их палочкой, ради исполнения куда как более тривиальной задачи? Вот пациентка и направилась мимо ближайших палат на розыски первой встречной лаборантки, но её продвижение вскоре застопорили двое посетителей в салатовых комбинезонах: высокая пожилая дама с сетчатой шапочкой поверх шляпы, увенчанной чучелом грифа, да светловолосый ровесник самой девушки, с округлыми чертами лица. Оба толклись вокруг знакомой соседки по крылу, с сильной проседью в коротких светлых волосах, наряду с ранними морщинами, затруднявшей более точное определение её возраста. Но содержалась она в паре с мужчиной, который ранее приходился ей супругом, или же просто возлюбленным. Вот только каждый из них необратимо повредился рассудком и обыкновенно перемещался по больнице в неотъемлемом сопровождении сиделок, однако в настоящий момент неизлечимо больная отчаянно тянулась к мальчику, силясь передать тому нечто блестящее. Она налегала всем весом на костистую но неуступчивую посетительницу, однако мадам не сдавала позиций, параллельно утихомиривая ту изустно:       — Тебе с нами нельзя Элис, дорогая..       Впрочем, стоило только пареньку принять приношение, оказавшееся самым обычным фантиком, как фанатичное упорство больной схлынуло (надо полагать, столь же стремительно, сколь и проявилось) и та попросту удалилась обратно в палату, безмолвно шевеля губами. Прикованная к полу разыгравшейся сценкой, шатенка наконец отмерла да поспешила оставить незнакомцев наедине с их печалями. Держась стены, она лишь мимоходом проследила за фантиком, который парнишка аккуратно сложил да упрятал в карман, отчего и встретилась с ним мимолётным взглядом. И в тот самый миг его брови взметнулись к линии волос, в неприкрытом удивлении, но окликнуть её он решился лишь по отдалении, да и то нетвёрдо:       — Гермиона?..       Та обернулась и повторно вгляделась в облик очередного смутного незнакомца, неоднозначно отзывавшегося в её сознании.       — Да?       Парень приблизился к ней неверным шагом да неуверенно протянул руку.       — Я – Невилл Лонгботтом. Мы были на одном курсе в школе, в Хогвартсе.. и даже дружили, до того как.. — тут он вконец смешался, так и не завершив изложения.       Но она крепко пожала его потную ладонь, уже улавливая отголоски интуитивного подтверждения сказанному.       — А, понимаю. Извини, я мало что помню за последние два года. Но приятно снова с тобой познакомиться, Невилл.       — И мне.. — немного просветлел лицом тот.       Дальше представлений их беседа могла бы и не продвинуться, грозя плотно увязнуть во вполне объяснимой неловкости первого, да последнего знакомства, но тогда Грейнджер оперативно сориентировалась:       — Представишь нас? — предложила она, глянув в сторону импозантной особы, терпеливо выжидавшей за его спиной.       — Ой, д-да конечно.. — засуетился он, — Гермиона, это моя бабушка..       — Августа Лонгботтом. — сухопарая особа оттеснила потомка, да вытянула суставчатую длань для рукопожатия. — Наслышана о вас, моя дорогая.       — Оу? — вырвался у той полувздох-полузапрос, когда её кисть стиснули несоизмеримо сильнее прежнего.       — Да-да. Слышала вы не раз выручали моего внука на зельеварении, и трансфигурации, и заклинаниях.. — чем больше предметов она присовокупляла к общему перечню, тем ближе сходились редкие брови на морщинистой переносице, однако момент хмурого настроя столь же скоро перерос в более снисходительное расположение духа, — но он хороший мальчуган. Боюсь только, недостаёт ему отцовского таланта да целеустремлённости...       Женщина невольно обратила взор к палате с парой душевнобольных, а девушка лишь сейчас подобралась к лежащему на поверхности выводу:       — Так это.. твои родители, Невилл?       Парнишка глядел куда угодно, но лишь бы не на присутствующих. А мышцы его физиономии сковывали нагольные терзания.       — Тут нечего стесняться, Невилл! — одёрнула того после наружной трактовки Августа. — Твои родители пожертвовали своим душевным и телесным здоровьем вовсе не ради того, чтобы собственный отрок их стыдился!       — Я не стыжусь.. — промямлил младший Лонгботтом, сменяя кожей оттенки красноты.       — Так продемонстрируй это! — тут-то видная собеседница и возвратилась к зачинающему вопросу шатенки. — Мои сын со свекровью – Фрэнк и Элис Лонгботтомы – были запытаны до помешательства сторонниками Волан-де-Морта.       Светловолосый паренёк отчего-то вздрогнул, но его бабушка этого не заметила, слишком увлечённая наррацией.       — Оба состояли в Аврорате, а затем и в Ордене Феникса. А также были весьма уважаемы в магическом сообществе.. — в зычность тона мадам Лонгботтом закралась секундная осечка, но она мигом её проглотила да подытожила: — Ну, приятно было вас повстречать, мисс..       — Грейнджер. — подсказала та.       — Грейнджер. — важно кивнув, подтвердила дама, прежде чем ухватить под руку внука. — Но боюсь, нам надо ещё успеть обойти чуть ли не весь Косой Переулок, так что очень надеюсь на повторную встречу и желаю вам скорейшего выздоровления. И ты попрощайся, Невилл!       — Пока, Гермиона!.. — еле успел пролепетать напоследок уже на вынужденном полубегу, активно уволакиваемый Невилл.       — Пока.. и спасибо.. — запоздало откликнулась она, оставшись стоять в одиночестве.       Из сказанного выходило, что уже вплотную приблизился Сентябрь, с новым учебным годом в Хогвартсе. Сама вероятность запоздалого начала обучения, да в её-то более чем дееспособном состоянии, подстегнула сбившуюся с курса пациентку, к возобновлению поисков ответственного за выписку всех выздоровевших. Однако на сей раз её задержала уже дежурная медсестра, приметившая подопечную через прозрачные двери родной палаты.       — Всё странствуешь, Эрми? — попеняла ей женщина средних лет в унифицированной лаймовой робе, с выражением материнского терпения да отзывчивости на лице. — Ты задержись-ка на минутку, дай хоть тебя проверю..       — Здоровей я уже не буду, Мими. — возразила девушка, и уже предчувствуя что не сможет долго препятствовать этой сердобольной «сестре милосердия», сосредоточилась на сути. — Когда меня выпишут? Скоро уже новый учебный год, а у меня ещё даже ничего не куплено..       — Не тревожься, волнительных приготовлений к школе ты точно не пропустишь. — отчасти уняла поток её опасений мадам Страут, да обосновала: — Вас с Колином вот уже со дня на день выпишут, да разместят на постой в «Дырявом Котле», где вы сможете встретиться с родителями и попасть напрямую в Косой Переулок.       Ошарашенная свалившимися на неё без привычных вихляний ответами, шатенка уцепилась за немаловажный денежный нюанс.       — Но кто оплатит мне проживание? Я и так уже должна этому «благодетелю» невесть сколько монет.. — да с какой бы стороны она не подступалась к анонимности доброхота, оплатившему им с Колином лечение, ей всякий раз отказывали в раскрытии оной, сродни преступлению какой-нибудь врачебной тайны.       — У тебя нет никаких финансовых обязательств к вашему тайному доброжелателю. — уж в который раз низложила её опасения медсестра. — Он взялся разом оплатить как ваше лечение здесь, так и путешествие с проживанием в «Дырявом Котле», а также большую часть закупок перед школой, не говоря уже о солидном пожертвовании на благо госпиталя. Но всё безвозмездно и с полным самоотчётом – не сомневайся.       Юная Грейнджер зажевала губу, внутренне всё ещё отказываясь примиряться с бескорыстностью этакой стихийной благожелательности, но спорить тут было не с чем, так что она лишь всплеснула руками. А Мириам, малость потешившись её ребяческим возмущением, следом же перешла к регулярному осмотру «болезной», попутно приговаривая:       — Пожалуйста, попытайся расслабиться. Подыши медленнее и глубже, успокойся.. а то ты так ершишься, что у меня не выходит и как следует тебя просонировать.       Женщина поводила палочкой, едва касаясь волнистой линии её волос, что сопровождалось специфичным пульсированием, да покалыванием. Как от пуска слабого электрического тока по её искрящим нейронам – безболезненного, но от того не менее явственного. А едва завершив процедуру, целительница потрепала её за щеку да вознамерилась удалиться, но Гермиона удержала ту за предплечье.       — Мими, а ты случайно не сможешь.. подрезать мне волосы? — приняв банальное удивление внезапной просьбой за недовольство, вызванное запросом не по профессии, пациентка сразу же конкретизировала: — Не сделать стрижку, а просто отрезать лишнее. Я бы и сама справилась, но что-то нигде не видно даже обыкновенных ножниц..       — Эрми!.. С чего это вдруг тебе понадобилось срезать волосы? — искренне поразилась та. — Они же у тебя такие густые и блестящие!       — Знаю, но.. — девушка едва склонила голову, а клятая коса тиранулась о шею, вызвав мимолётное раздражение от щёкотной почесухи, что уже зацементировало финальный приговор: — я однозначно хочу их укоротить. Как минимум – до середины шеи. Вы мне поможете?       В знак готовности шатенка расплела и растрепала косу, а мадам Страут только втянула губы да неодобрительно покачала головой, но таки подошла ближе и описала мановением указки нимб вокруг её гривы. Груз на луковицах волос тотчас же ослаб, наравне с тянущим напряжением, а каштановые локоны плавно опали, осев завитками на кремовых плитах пола. А уже наслаждаясь новообретённой лёгкостью во вращении черепушкой, Грейнджер подметила с каким изумлением да неверием на неё взирали соседи по палате, и в особенности Локхарт. Денди немедленно запустил пальцы в свою длинную золотистую шевелюру, будто бы в желая убедиться в наличии оной, а Криви лишь отвёл глаза да пожал плечами, будучи мало озабочен состоянием своей мышино-русой кудлатой шапки. Сама же Гермиона, без малого ликовала, пусть ещё толком и не зная как результат смотрелся со стороны. Впрочем, и её «цирюльница» ещё оставалась далеко не удовлетворена итоговой причёской.       — Эрми, не вертись! Дай хоть немного подровняю...       Ещё минут десять спустя, медсестра вручила той карманное зеркальце да закусила губу в ожидании её вердикта. Девушка всесторонне оценила свой новый имидж, прежде чем крепко обнять отзывчивую женщину.       — Спасибо тебе огромное, Мими!       — Ой ну тебя, Эрми.. — та малость зарделась да приняла зеркало обратно, — главное – чтоб тебе самой нравилось.       Целительница поспешила убрать обрезанные волосы да удалиться по своим делам, а шатенка встала перед окном, в котором угадывалось её отражение, на фоне картины сумрачного Лондона. Конкретно их крылу открывался вид на экстерьер краснокирпичной постройки, под фиктивным слоем перманентной реновации, а на выцветшей вывеске бывшего промтоварного магазина значилось: «Макн-и-Прочист, лимитед». Прямо под названием блестела единственная уцелевшая витрина с одиноким манекеном, через общение с которым и предоставлялся индивидуальный проход в больницу – прямо сквозь твердь стекла. И уже совсем скоро ей предстояло выйти оттуда «здоровым человеком», навстречу своей новой жизни.       Несмотря на пасмурность погоды, внутри уже почти что бывшей пациентки, расцветало предвкушение всяческих свершений, поджидавших её на изнанке магической Британии. И теперь-то она уж точно не позволит своей бестолковой застенчивости, запятнать чистый лист её нового начала. POV Гарри.       Помышляя лишь о сухости да покое своей спаленки, юный Поттер припустил обратно по запруженному тротуару. А вознамерившись срезать путь через детскую площадку, он прошлёпал поперёк глубокой лужи у самых выходных воротец (ведь на нём и так уже сухой нитки не осталось), когда где-то сзади раздался отчётливый хлопок. Инстинктивно обернувшись прямо на ходу, он мало того что не успел толком ничего разглядеть, так ещё и больно саданулся голенью о низкую ограду, в довершение всего перевалившись и через неё, да скатившись прямиком в кювет. Следующий десяток секунд растянулся для него на минуты пронзительных мучений, а едва он таки подобрался да выковылял на один уровень с верхушкой живой изгороди, то уже не высмотрел чьего бы то ни было присутствия. Оттого-то сразу же ощутимо расслабившись, он благополучно списал специфичный звук на близкий разряд молнии да уже собрался было возобновить свой поход восвояси, когда краем глаза засёк шевеление на периферии обзора. Следом уже крутанувшись на месте, он обомлел со всамделишним явлением ему огромного чёрного пса. В холке тот едва ли не достигал метра, но худоба делала животное похожим на скелет волкодава, в клокастой угольно-чёрной шкуре. Однако не сам внешний вид, или даже внезапность появления, лишали мальчика дара речи столь же скоро, сколь манера поведения зверя, разительно отличавшаяся от привычных собачьих повадок. Этот пёс подкрадывался к нему подступом наискосок, активно втягивая носом воздух, но при том не демонстрируя никаких характерных сигналов ушами, или же хвостом. Он будто бы подбирался к жертве, ещё не вполне ведая, что той хорошо заметны его поползновения. Эдакий рассинхрон выдавал в твари, как минимум – ненормальную, а как максимум – нездоровую особь.       «Сэлз, ты знаешь какие симптомы у бешенства?» — с ноткой паники вопросил у бывалого парнишка.       «Помню что-то про потерю веса и аномальное поведение.. но не рискуй и доставай палочку. Живо! И плевать на Надзор! Просто не дай ей себя укусить!»       Преисполнившись солидарностью со своим единодушником, аки в бытность того Интуитом, Гарри накликал палочку из ежеля, да мигом зажёг её Люмосом. Едва между ним и собакой воспылал яркий огонёк, та остановилась как вкопанная, а шерсть на загривке да по хребту встала дыбом. На опущенной морде пока что не виднелось складок, но лучащиеся в отсвет глазищи неотрывно таращились на сияющий кончик боевой указки. А сделав пару пробных шагов назад, парень на деле убедился что псина не двигается, да так и добрался – спиной вперёд – до ступени бордюра. Едва только соступив за обрыв уровня пешеходной дорожки, он на миг потерял равновесие, но оперативно сумел его поймать, за счёт широких махов руками. Однако ж, когда устойчивость оказалась восстановлена, из поля видимости и вовсе пропала странная собака. Попытки распознать ту в отдалённых тенях, да сквозь пелену дождя, не увенчались успехом, а всего мгновение спустя рядом раздался рокот, на зависть всяким небесным хлябям с их громоносными хмарами. Поттер едва успел отскочить из-под широких колёс возникшего невесть откуда, ярко-фиолетового трёхэтажного автобуса. И уже напрочь позабыв о таящемся волкодаве, да напитывающей штанины мокроте, паренёк попросту вылупил зенки на бесспорно магический транспорт, о существовании которого даже не подозревал. Даже свыкнувшись с расхожей закостенелостью волшебных практик, он и думать не смел что их консервативная община не сочтёт чем-то донельзя зазорным, настоль прозрачное заимствование у маглов. Ведь при производстве этого даблдекера (или, скорее, триплдекера?), не могли не вдохновляться классическим лондонским рутмастером. В остальном же: от вдававшегося капотного углубления, и до открытой задней платформы – всё выдавало знакомый оригинальный дизайн. Эта же конкретная невидаль, выделялась не одним только лишним этажом с ненадлежащей покраской, но и яркостью прожекторов фар, да отливавшей золотом надписью над лобовым стеклом, что гласила: «Автобус Подлунный Рыцарь». От дальнейшего созерцания мальчика отвлёк кондуктор, махнувший ему со ступени входа, в дальнем углу салона.       — Эй, там! Ты чего, авгуреев считаешь? Айда сюды!       Всё ещё пребывая под впечатлением, Гарри поднялся и дочапал до окликнувшего его юноши в неопрятной форме да фуражке, под цвет самого транспортного средства. Лопоухому подростку он бы дал не больше двадцати лет, что стыковалось и с россыпью прыщей на его скучающей физиономии. Молодой контролёр притворно кашлянул, перед тем как зачитать приветственное обращение:       — Пожалуйте в автобус «Подлунный Рыцарь» – экстренный транспорт, для волшебников и ведьм в беде. Я – Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим вечером. Проезд в любой конец Земли стоит одиннадцать сиклей. За тринадцать получите ещё и стакан горячего шоколада. А за пятнадцать – бутылку воды, маску для сна и зубную щётку, любого цвета на выбор. — покончив с заученными формальностями, пацан выжидательно уставился на него. — Ну чо, тебе это по средствам?       «Садись.» — отзвучало у него в сознании побуждение, ещё прежде чем он сам успел как следует всё обмозговать. — «Лучше побережёмся. Даже если нас завезут чуть подальше.»       Возражать было нечем, а потому Поттер взялся споро извлекать заначку со дна ежелька, но и тут его прервал Стэнли.       — Если есть чем платить – заходь. Рассчитаемся внутри.       Подгоняемый замыкающим контролёром, брюнет миновал шторку на входе, за которой открывался несоразмерно просторный интерьер длинного холла. Стены были отделаны деревянными панелями, а стержни вертикальных поручней, разнесённых равномерно по всему залу, увенчивали округлые светильники, делавшие их похожими на торшеры. А вот в стены под окнами были вделаны глубокие кожаные сиденья, со стоячими досками у подлокотников, которые служили перегородкой между соседями, будучи подняты, и столешницами – в опущенном состоянии. Особняком располагалась отгороженная сеткой, секция с багажом. В оставшемся же пространстве прогуливались.. кованые стулья. Но с мягкими седалищами и спинками, подвижными узорами из металлических прутьев, да когтистыми лапами в основании ножек.       — Аккуратней с ними. — намётанно приметив его интерес, тут же предостерёг Шанпайк. — Если тебе не приходилось обсиживать чреслаков, то лучше сразу сядь у стены. А то.. ещё повезёт если просто сбросят, да не отпинают.       Когда же двоица проложила маршрут между фланирующей мебелью и достигла окна водительской кабины, что в дальней части этого полнофункционального вестибюля, черноволосый парнишка успешно оплатил проезд да получил стандартный запрос:       — Куда едем?       — Бирючинный проезд.. тут недалеко. — в последний момент раздумав озвучивать точный адрес, заместо того он поинтересовался: — А вы и правда можете доставить меня куда угодно?       — А то! Ну.. разве что, кроме дна морского, или же каких-нибудь хранилищ Гринготтса.. — ещё усмехаясь собственной шутке, тот позвал шофёра, который похоже успел задремать на рабочем месте. — Эрни!       Стэн звонко постучал в разделительное стекло, чем даже маленько шуганул божьего одуванчика за водительским сиденьем, который воззрился на коллегу сквозь толстенные линзы округлых очков, так и не дожевав надкушенный сэндвич, корка которого комично торчала из угла шамкающего рта, в окантовке седой щетины. Но ответил нашумевшему не дедуля, а скукоженная дредастая голова что болталась над рулём, и которую юный пассажир изначально принял за некий неодушевлённый дикарский трофей.       — Стэнли-Шан разуй могралы: у нас с Прэнгли кофе-брейк, сечёшь плюгавый?       — Не нужны тебе ни кофе, ни брейки, Дрэй. Про Бирючинный – замётано?       — Колебаться на мой счёт – не годится, а свои сомнения пускай через ягодицы!       Тот лишь фыркнул, да занял позицию «в обнимку с торшером». А почуяв неладное, Гарри скопировал позу юноши у соседнего поручня и полюбопытствовал:       — А этот Дрэй.. что он за существо?       — Да он из этих яхнутых бошек.. — начал было пояснять тот, когда вышеназванный возопил:       — ЦАНЦА я, пацан! Зови только так, или схлопочешь в жбан!       Шанпайк только закатил глаза и углубился в свежий номер «Ежедневного Пророка», да так, что даже язык наружу подвысунул. Самому брюнету уже давно пришлось отменить летнюю подписку на эту газету, ведь Хедвиг быстро возненавидела регулярные прилёты от чужих сов. Ведь те забрасывали скрученные трубочкой номера прямиком в её совушник, и вот настал день, с которого та принялась раздраконивать их до фракции гнездового наполнителя. Словом, так мальчик и наткнулся на фото отдалённо узнаваемой морды лица, которое удостоилось аж первой полосы.       — А кто это на обложке?       Кондуктор глянул на паренька, аки на дремучего анахорета.       — Кто это?! — тот обалдел настолько, что разом превозмог и всю вялость должностной скучищи. — Ты с Плутона, что ли, к нам аппарировал? Да это ж Сириус Блэк!       — А-а.. тот сбежавший преступник?       — «Преступник»! — передразнил Стэнли. — Как насчёт «массового убийцы», а «клятвопреступника» – в придачу?!       — И-и-и.. что такого? — юный Поттер никогда не понимал этакой остервенелой реакции на печатное слово, от затейщиков спора на ровном месте. — Для волшебников убийства и убийцы – это редкость, что ли?       К тому же, собственные представления парня о «массовом убийстве», несколько отличались от того, что уже прочно засело в массовом сознании. Можно ли считать опекуна, ежедневной травлей вытесавшего из подопечного душегуба, косвенно ответственным за все впоследствии отнятые тем жизни? А политика, напрямую спровоцировавшего отправку войск на территорию чужого государства – за весь результирующий геноцид? Вдобавок массовость, планомерно размазанная по хронологической шкале, в противоположность той, что единомоментно образовалась внушительным скопом, обычно приобретала более негативный окрас в ретроспективе. А ведь речь шла об одном и том же числе убитых. И это даже не затрагивая самоценность рассматриваемых жизней, крайняя субъективность которой, в отдельных случаях, могла делать трагедию и из гибели каких-нибудь одноклеточных бактерий.       Но как бы там ни было, вина обыкновенно простирала свои корни куда глубже, нежели зачастую удосуживались копать, так или иначе скрашиваясь размытием ответственности. А если ещё и приплетать множитель потенциально случайного ущерба, в форме магии...       — Ну.. вообще-то, она самая и есть – редкость. Таких как он можно по пальцам пересчитать, с тех самых пор как Сам-Знаешь-Кто.. ну это.. того. — уже предсказуемо не отважившись произнести титул Реддла, юноша понизил голос да нервно сглотнул. — А ведь Блэк был его лучшим двурушником... Так что даже не удивительно, что как раз ему-то и удалось впервые сбежать из Азкабана..       — Впервые?! — вполне искренне поразился пассажир. — Из вашей тюрьмы никто раньше не сбегал?       — Ну так в этом же вся соль! Сидел там почти двенадцать лет, и все дементоры ему нипочём, а потом просто взял да сбежал! Пуф – и нету!       Почти синхронно с «пуфом» Шанпайка повторно разнёсся и уже слышанный парнишкой рокот, а вечерние очертания улицы смазались в полосы фонарных бликов, когда автобус скакнул в пространстве, сродни космическому кораблю в телевизионной фантастике. Гарри не верил своим глазам, хоть уже и зарекался недооценивать всесильность магии.       — Где это мы? — потерянно выдал он, сравнивая обилие зелени за окном с явно оставшейся далеко позади, непогожей панорамой.       — Абергавенни, Уэльс, мадам Марш. — ответил напоминалкой самому себе тот, да устремился по неприметной лесенке на верхний этаж.       Прибившись к нему дурным духом, брюнет поднялся на второй ярус автобуса и замер перед очередным вывертом колдо-инженерной мысли: в обеих половинках салона по стенам вертикально ползли проёмы капсульных спальных мест. Их мерное движение угадывалось в темноте по немногочисленным лучащимся отделениям, в то время как оставшееся большинство скрывалось за светонепроницаемыми шторками.       Кондуктор проследовал к одному из последних, что как раз приспустилось до уровня пояса. Но не успел он сам растормошить (надо полагать, за ступню?) тамошнего пассажира, как из-за занавеси выстрелила шишковатая нога, а за нею расшторилась и искомая мадам Марш. Уже завёрнутая в дорожный плащ ведьма недовольно нахохлилась, а по тому как она упорно избегала зевоты становилось ясно, что первопричиной всему послужило банальное укачивание. Когда же ей помогли спуститься, выдали багаж да сопроводили к выходу, мальчик вновь пристроился рядом со Стэном и озадаченно осведомился:       — Так.. что это за автобус такой? Он ведь только что аппарировал?       — Единственная в мире модель. — вмиг возвратившись к своей скучающей мине, подросток повторно разворачивал газету, — Никто точно и не знает кто да как её соорудил, но ходят слухи.. — глаза контролёра вновь зажглись интересом, когда он накренился к нему с порцией молвы, доставляемой уже свистящим полушёпотом, — что это полностью трансфигурированный ЗуВу, в магловской обёртке.       — Зуву?       — А, забей.. — сдулся тот, едва только узрев непосвящённость на лице визави, да уклончиво бросил: — долго рассказывать.       — А почему мы сначала отправились в Уэльс? — не сдавался со своими расспросами Поттер. — Моя остановка ведь была совсем рядом..       — Ишь чего захотел – тут очередь вообще-то! А если рядом, так может стоило того.. своими ножками, не? — а помолчав с десяток секунд, Шанпайк вдруг решил смягчить подачу. — Забросим мы тебя на твой Бирючинный, не очкуй. Но сначала придётся обождать.. кстати, как тебя звать-то?       В тот самый миг паренёк упирался лбом в стойку поручня, что раздвигала пряди чёлки аккурат над шрамом, вот ему и пришлось срочно повернуть голову в профиль, да поскорее сменить тему.       — Просто Дэн. Кстати, а с чего вы вообще решили меня подобрать?       — Так.. ты ж сам голосовал у дороги Люмосом?.. — совсем перепутался кондуктор, поглядывая на него со всё оживавшим интересом.       «Узнай про лежачее место на втором этаже.»       «Что.. зачем?»       «Иначе обзаведёшься огалтелым фанатом в замкнутом пространстве. Или захотелось освежить в памяти начало первого курса?»       Блин, и вправду..       — Стэнли, а я могу занять одну из кроватей на втором этаже?       — Ну да, если есть свободная..       — Есть – после Марш. Так что я пожалуй пойду полежу, спасибо.       — Обращайся, «просто Дэн»...       На том брюнет поспешно и оставил контролёра, да снова взошёл ярусом выше. Освободившаяся сота этого «улья» приняла его как влитого, да пустило в оборот курсирующего «роя». И уже в скором времени становилось яснее ясного, чего ради тут торговали масками для сна, ведь желтоватое свечение изнутри капсулы выглядело неотключаемым. Да ещё и эти зубные щётки с водой, отдельно от горячего шоколада...       «Сэлз?»       «?»       «Как думаешь, что мне впаяют за один Люмос?»       «Вряд ли что-то серьёзное – ты же звезда. К тому же, всегда можно сыграть на исключительном желании вызвать этот "Подлунный Рыцарь".»       «Ну да, можно..»       Наблюдая за бегом стрелок дивной астролябии, мальчик неотвратимо клонился ко сну. Даже вездесущее свечение оказалось не в силах прогнать сморную пелену общей притомлённости, от непрухи последнего дня. А ведь ещё праздником рождения зовётся...       Всплывал обратно к осмысленности он через муть крутоломной толщи, нежданно навалившейся спросонья: голова отяжелела, свет резал глаза, нос наглухо заложило, а горло основательно пересохло. В довершение сего букета болезных проявлений, некто поблизости настырно норовил его дозваться, истязая уже сверхчувствительные барабанные перепонки. Поспешно выбравшись из своей ячеи да проморгав слепящие пятна, окружавшие склонившуюся над ним фигуру, парень наконец рассмотрел в деталях видок тучного мужчины: в полосатом брючном костюме с чёрной накидкой, а также эклектичным сочетанием зеленоватого котелка, алого галстука да пурпурных остроносых туфель. Бередившее нутро смутное узнавание зародилось где-то в области живота, а новоприбывший уже опять навязывал ему диалог.       — Так вот.. как я и говорил, Гарри: до чего же удачно, что нам удалось столь скоро тебя отыскать.       Парнишка постарался принять чуть менее уязвимое положение, прежде чем справиться:       — А вы кто?       — Ох, виноват. Что называется: оставил дома манеры.. — нарочито посмеялись над ситуацией в ответ, — я – Корнелиус Фадж, Гарри. Министр магии Великобритании.       Теперь Поттеру уже не составило труда выудить из памяти многочисленные заголовки «Пророка», в которых фигурировали колдографии этого невысокого, но осанистого волшебника, в настоящий момент демонстрировавшего ему свою примятую седую шевелюру, в символическом поднятии шляпы. Абзац. Сам Министр Магии отправился на его розыски...       — К-хэм.. приятно познакомиться, сэр.       — И это взаимно, сынок. — нахлобучив котелок обратно, тот ухватился за лацканы пиджака да смерил брюнета покровительственным взором. — Сожалею что пришлось потревожить твои сладкие сны, но боюсь уже пришла пора сходить. — на пущее недопонимание во взгляде визави, он добавочно растолковал: — Министерство берёт на себя все обязательства по обеспечению твоей безопасности. Как минимум, на ближайший месяц.       — Моей безопасности?..       — Не изволь беспокоиться. Под нашей защитой, тебе решительно ничего не грозит. — филигранно обогнул фокус его вопроса политикан. — Но давай не будем лишний раз задерживать отправление нашего верного «Рыцаря». Да и Том нас уже заждался..       — Том? — в желудке словно бы поселился, свернувшись клубком, змий скверного предчувствия.       — Он самый. — ошибочно интерпретировав его реакцию, министр пустился в разъяснения, лишь усугубившие возникшее недоразумение. — Вы должны были видеться хоть мельком, за последние-то два года..       — Где мы сейчас находимся?       — Так.. в Лондоне, известное дело.. — окончательно сбился с панталыку мужчина, — на Чаринг-Кросс-Роуд, если тебе нужно знать. Тут буквально через дорогу «Дырявый Котёл»..       Тогда он вспомнил: бармен Том – вот о ком шла речь. Вычислительные мощи его разумения преимущественно оккупировали воспалительные процессы, как следствие противостоянию инфекции, оттого мальчик и не мог себя винить за энную вязкость мышления. Подъём на ноги сопровождало коллективное противление всех членов ослабленного организма, но паренёк сумел не только благополучно добраться до выхода, но и столь же успешно заигнорить живейший интерес, со стороны команды автобуса. Приметив только как Шанпайк из кожи вон лез, лишь бы разок заглянуть ему в глаза (а точнее на лоб), да Дрэй пылко рифмоплётил на ухо немногословному Эрни, Поттер наконец выбрался из автобуса, в зябкость послегрозовой ночи. Дверь проходного паба, с которого и началось плотное знакомство парня с волшебной стороной известного мира, завлекла его быстрее уже не поспевавшей мнительности. А чадящие канделябры да деревянная отделка встретили его столь знакомой атмосферой, наряду с самим владельцем заведения – абсолютно лысым и крайне морщинистым джентльменом.       — Мистер Поттер! В «Дырявом Котле» вам всегда рады.. — вскользь отметив как Том нервно мял фартук, парнишка еле обнаружил тени министерских гончих, застывших безмолвными статуями по тёмным углам общей залы, — может желаете отужинать перед сном? А ежели нет, так ваша комната уже готова..       — К чему останавливаться на чём-то одном, коли можно получить лучшее от обоих миров? — вклинился с риторическим вопросом показавшийся позади Фадж. — Надеюсь вы сумеете – в порядке исключения, разумеется – организовать нам доставку в номер, Том?       — Конечно, господин министр. — ничтоже сумняшеся, ответствовал тот. — Сделаю всё в лучшем виде..       — Знал что смогу на вас рассчитывать. Только молю: ничего тяжёлого. — а обернувшись уже на полпути к лестнице, Корнелиус послал бармену выразительный взгляд. — На самом деле, не отказался бы и от капельки рома в моём китайском зелье..       — Всё будет, сэр.       — Чудесно. — оживившийся взор поседелого мужчины скакнул на паренька. — Прошу за мной, Гарри.       Они взбежали по скрипучим ступеням на второй этаж, где из череды дверей зашли в единственную приоткрытую. В их распоряжении оказалась продолговатая комната, выдержанная в классическом стиле. В общем и целом, помещение казалось довольно непритязательным, но важней всего то, что в нём наличествовал зажжённый камин да тяжёлая стационарная кровать. А перед полыхавшим стенным зевом их уже ожидала пара глубоких кресел, разделённая кофейным столиком. Брюнет рухнул в одно из них и сразу почувствовал себя другим человеком. Теперь бы только не задремать..       — Как я погляжу ты основательно подустал, так что постараюсь долго не разглагольствовать. — министр развесил котелок с плащом на крючья напольной вешалки при входе, да опустился в кресло напротив. — Даже рискуя повториться, не могу не отметить насколько я рад личному знакомству с тобой. Пусть и при столь неприглядных обстоятельствах.       Мальчик только кивнул, взаимности ради, будучи банально не в состоянии отыгрывать напускную заинтересованность.       — И, можешь поверить мне на слово, я не испытывал стольких сложностей с запросом аудиенции, пожалуй за всю свою продолжительную карьеру в Министерстве. Твой опекун.. скажем так: чрезвычайно избирателен в отборе и формировании твоего окружения...       «Не отвечай. Пускай утолщает свою провокацию, покуда та не утянет его за собой.» — напомнил о себе Сэлз.       А он и прислушался к сему недурственному совету.       — Кхм.. словом, был бы рад лично обсудить некоторые из твоих последних решений. К примеру, за ушедшее лето.. — всячески нащупывал подступы к желанной теме политикан.       — К примеру?.. — не облегчал тому задачу парень.       — К примеру, твой отказ предоставить специалистам министерства доступ к Камере Сокровений. — решился брать приступом Фадж. — Разве не разумнее было бы убедиться в безопасности этого места, перед возобновлением обучения? А заодно и допустить гуру своего дела к бесценным знаниям, что могут в ней содержаться.       Даже интересно как бы тот отреагировал на данность, в которой сам Салазар Слизерин ультимативно потребовал от него не впускать нежелательных гостей внутрь своей исследовательской. А под «нежелательные», естественно, подпадали абсолютно все, за исключением двух в одном: самого хозяина да его Наследника.       — Возможно, когда-нибудь я так и поступлю. Но пока мне бы не хотелось попусту тревожить сон Бэзила, так что и Камера пусть побудет закрытой.       — «Бэзила»? — недоумённо повторил собеседник.       — Я ведь уже сообщал вашим кличку моего фамильяра.       — О да, василиск! Одна из самых опасных бестий..       — .. которая осталась последней в своём роде.. — еле вставил парнишка.       — .. что как раз таки и требует ухода да контроля, которые способны обеспечить лишь наши квалифицированные колдозоологи! — не позволил увести себя с линии мысли раззадорившийся мужчина, прежде чем споро восстановить самообладание. — Но, вижу ты стоишь на своём решении. Иногда это даже похвально, но иной раз – просто до крайности узколобо. Я бы сказал что твой.. априорный антагонизм по отношению к Министерству, как минимум преждевременен, а как максимум – излишен. Но пожалуй, сейчас нам стоит опустить дела былые, в пользу дел насущных.. — министр подался к нему всем корпусом, уперев локти в колени, — Гарри, что тебе известно о Сириусе Блэке?       Зачатки его ответа заглушил выверенный стук о косяк двери, сразу за которым в комнату проник пожилой Том, левитирующий пару подносов с парящим питьём да закусками. А ладно расставив оные промеж гостей, тот моментально удалился. Поттер сразу же потянулся к чашке горячего чая, не придавая ровно никакого значения прочему съестному многообразию, от которого его в данный момент исключительно воротило, а Фадж так и продолжал сверлить паренька серьёзным взглядом, вынуждая таки возвратиться к связующей нити диалога.       — Знаю только, что это впервые сбежавший преступник. Массовый убийца и предатель из наших?       — Всё так. Почти двенадцать лет назад Блэк уничтожил дюжину маглов, и одного волшебника в придачу. Но ещё перед этим он раскрыл себя, как верного приспешника Сам-Знаешь-Кого, когда вывел своего хозяина на.. тайное убежище твоих родителей.       Отчего-то озвученное откровение не произвело на мальчика должного впечатления. Чего не скажешь о выводе, к которому его размеренно подводили.       — И вы подозреваете, что он захочет добраться и до меня?       — Именно. А потому мы должны знать все подробности, начиная с того, от чего ты сбежал на «Подлунном Рыцаре».       — Ну.. я просто столкнулся с собакой. — раз уж его шкурную версию власти сами приняли за чистую монету, то ему оставалось лишь той не противоречить. — Она странно себя вела и я подумал что она из бешеных.       — Со-бака?.. — поперхнулся заедаловом Корнелиус, и одарил собеседника недоверчивым взором.       — Большая собака. — единственно поправил тот.       Так и не удостоверившись в серьёзности его заявлений, министр вознамерился занять руки и рот. А затем вытянул из-за пазухи палочку, да единым мановением сбил пар с разом подостывшего чая. После чего он уже добавил алкоголь к бордовой жидкости, как бы невзначай направив указку в его сторону, а Сэлз тотчас забил тревогу.       «Он пытается нас считать.»       «Легилименция?»       «Что же ещё?»       «Уличить его?»       «Хм.. пожалуй, не стоит. Выигрыш сомнителен, а потенциал самой ставки высок. Не выказывай даже осведомлённости об интервенции. Лучше спроси, как эта ситуация с Блэком скажется на наших дальнейших перемещениях.»       — Сэр, получается я теперь под домашним арестом?       Политикан сморгнул отрешённость, выплывшую на лицо ото всех этих магических, да и не только, манипуляций.       — Не вполне. Тебе разрешено посещение всего Косого Переулка, но не его неблагонадёжных закоулков, наподобие того же Подворотного. Тебя будут всюду незримо сопровождать наши люди, так что не беспокойся, коли что – они вмешаются и подскажут что да как.       И, по задумке Фаджа, всё вышесказанное должно было исключительно его обнадёжить.. но что если..       — Сэр, а смогут ваши люди сопроводить меня в больницу Святого Мунго?       — Это.. не исключено, однако позволь узнать чего ради? Ты нездоров?       — Ну.. какое-нибудь противопростудное мне бы не помешало, но меня больше заботит статус моих однокурсников – Колина Криви и Гермионы Грейнджер.       — О, на сей счёт можешь не волноваться. Насколько мне известно, твоих друзей должны не сегодня-завтра, поселить прямо тут, по соседству.       — С ними всё в порядке? — со сладостным замиранием сердца, уточнил парень.       — Насколько я знаю, никаких осложнений выявлено не было.. — малоосведомлённо протянули в ответ.       Несмотря на расплывчатость крайнего замечание, на душе сразу же стало до такой степени тепло, что и Поттеру не составило большого труда перетерпеть компанию министра на протяжённости всего остатка перекуса. Со всеми неотъемлемыми дежурностями, да лицедейством от последнего. И лишь напоследок была затронута животрепещущая тема, навеянная скудным наполнением гостиничной обстановки.       — Сэр, а что насчёт моих вещей и багажа?       — Всё доставят к завтрашнему.. а точнее, уже к сегодняшнему утру. — сверившись с часами, мужчина прихлопнул по коленям да принялся прощаться. — Ну, пожалуй я побегу. А тебе пожелаю спокойной ночи и сладких снов.       Ну и уже нацепив котелок с плащом, тот оглянулся перед самым выходом.       — Я не лукавил, когда говорил что рад нашей встрече. Надеюсь только.. что не произвёл на тебя неправильного впечатления.       — Впечатления не имеют веса, — философски отметил брюнет, — в отличие от дел. Так что, в каком-то смысле, вам не о чем беспокоиться.       Так и не определившись с ответной реакцией, Фадж кивнул, и наконец-то оставил его одного. А сам мальчик немедля стащил с себя лишнее, да забрался под стылое одеяло и закутался им, на пару с покрывалом. Озноб продержал его в сознании около получаса, а последней мыслью, очернившей его перспективы перед отключкой, стало почти наверняка отпавшее посещение Хогсмида в этом году.