Лев и Змей

POV Гарри.       Новый учебный год затянул их в свой суетный оборот, сразу как миновали удачно выпавшие выходные. А главным нововведением пятого курса стала самостоятельная расстановка упоров на избранные предметы, ввиду грядущей экзаменации С.О.В.А. На практике же, это выливалось в беспорядочное смешение факультетских потоков. Вдобавок, сдавать аттестацию теперь теоретически можно было, и в принципе не посещая занятий. А сказать что этакая перспектива всемерно прельщала Поттера – не сказать и половины. Ведь он и так уже значительно опережал школьную программу, а всякому «закрепительному» повторению, юноша железно предпочитал лишние часы здорового сна. Да только дозволение это, одновременно являлось и своего рода вызовом непосвящённому преподавателю. А шансом уесть излишне самонадеянного студента, не пренебрегали и наиболее лояльные из профессоров. Словом, во избежание всяческих непредвиденностей в решающий момент, именитому брюнету в дальнейшем придётся стабильно появляться на лекциях. Плюс, в этом году у них отмечалось рекордное пополнение в учительском стане, расположение каждого из которых ему ещё только предстояло завоёвывать. И если в отношении Слагхорна и Флоренца уже были совершены некоторые подвижки, то вот на какое-либо снисхождение со стороны ручной тявки (или скорее кваки) министра, рассчитывать всяко не приходилось.       Но как бы там ни было, а первый учебный день неумолимо подступал к своему зачину. И натурально напрашивавшимся отправным пунктом стала доска объявлений. Расписания для старших курсов на ней уже не наблюдалось, но зато наличествовало множество любопытных листовок: подготовительные курсы, с консультациями по каминной сети, неотъемлемые объявления о пропаже всякой всячины (и когда успели?), набор в команду по квиддичу... В груди незамедлительно поселилась тяжесть кручины, стоило только ненароком глянуть на свой обрубок. С одной верхней конечностью можно было забыть об эффективном контроле древка, а соответственно, и о сколько-нибудь манёвренном полёте.       Лишь бы малость прояснить свой упаднический настрой, парнишка зацепился взглядом за наиболее выделявшийся квадрат бумаги – оранжевый, с размашистой фиолетовой надписью «ПриКолдесы Братьев Уизли». Ещё не вполне уразумев как тем удалось разместить свою рекламу в чужой гостиной, парень на автопилоте снял, да развернул их пухлый буклет. А внутри с удивлением обнаружил расширившийся ассортимент, которым близнецы умело завлекали потенциальных покупателей.       И открывала ту подборку перламутровая расчёска, под наименованием «Хамель-чесон». От этого орудия приколиста у жертвы случайным образом менялась длина, цвет и стиль волос. Пуще развивало власяную тему «Фантастичное Брадолепие», представлявшее из себя едва различимую полосу прозрачной маски, на почве которой, коли верить описанию, можно было во мгновение ока отпустить желаемую лицевую растительность. Оно позиционировались уже как более серьёзное пособие, для каждого любопытствующего «будущего мужчины». Были и школьные принадлежности, вроде перьев со встроенной проверкой правописания, или их съестные разновидности, с рассасываемым опахалом, да целой палитрой вкусов на выбор. И первые годились преимущественно для сухого конспектирования, будучи одинаково беспощадны что к красному словцу, что к белому слогу.       Но самого Гарри живо заинтересовала иная парочка волшебных приблуд. Одна, уже виденная им раньше, телесного цвета пористая груша, официально именовалась Удлинителем Ушей. Писалось, что «щупы резонансной камеры управлялись одним приложением мысли», и подчинялись тому, кто удерживал оную в данный момент. Такая штука однозначно стоила приобретения, с заделом на будущее. Ну а второй вещицей были ушные затычки, снабжённые патентованным комплексом чар «Грёзы Наяву». Гарантировали же они наведение сверхреалистичной, получасовой иллюзии, на избранную тематику: романтика, приключение, медитация.. а для любителей, были и ужасы. К слову, с последними шли предупреждения для слабых сердцем, или же мочевым пузырём. А также общие, для всех направленностей, в виде отсутствующего выражения лица, да более чем вероятных слюно- и слезотечений. Даже в форме рекламного преувеличения, это звучало на порядки продвинутее всего, что можно было ожидать ото всей школьной программы. Оттого и желание самолично опробовать сиё изобретение, напрочь забило все прочие позывы, с желаниями.       А потому, первым делом после завтрака, Поттер решил наведаться в указанный на обороте, внутренний двор Южного крыла, чтобы разыскать рыжий бизнес-дуэт. И на деле всё вышло значительно проще ожидаемого, ведь Уизли, совершенно не скрываясь, развернули свою предпринимательскую активность именно там, где и было указано. А вокруг них уже вилась стайка заинтересованных школьников, причём с широкой подборки курсов.       — О! — заприметил его ещё на подходе Джордж. — Дорогу нашему вип-клиенту!       — А, Гарри! — отметил его приход и Фред, отвлекаясь от беседы с ровесницей. — Тебе у нас всегда рады. Обслужишь его Джо?       — Не вопрос, Ред.       — «Джо»?.. — усмехаясь, повторил брюнет, — и «Ред»?       — Это наши рабочие позывные. — прикладывая палец к губам, громко прошептал тот. — Чтобы никто не догадался, с кем реально имеет дело.       Юноша фыркнул, а вслед заметил:       — Вижу у вас уже намечается костяк клиентской базы.       — Не, это наши подопытные. — уже снизив голос, проинформировал его второй близнец.       Черноволосый парнишка воздел бровь.       — Без шуток. Мы набираем желающих, для финального тестирования образцов свежей продукции. За хорошую плату, разумеется.       — А-а.. так вот что за работу вы предлагаете. — он припомнил краткое объявление на обратке буклета.       — «Гвинейские свинки» плохо бы смотрелись в рамках нашей рекламной кампании. — деловито произнёс рыжий.       — Совсем не страшитесь последствий?       — О, поверь, с последствиями мы знакомы лично. И куда ближе, чем нам бы хотелось. — поморщился «Джо». — Этот этап тестирования неспроста зовётся «финальным».       — Но вы ведь наверняка не можете предусмотреть какую-нибудь индивидуальную непереносимость, вроде аллергии.. — с сомнением протянул он.       — Поверь, мы об этом не забыли. И уже составили предупреждения о каждом сомнительном компоненте. Но от худшего, что до сих пор случалось на этой стадии, больше рискует морально пострадать какая-нибудь уборщица туалетов. Которая тут отсутствует.       — Тогда.. остаётся только вас поздравить. — искренне порадовался за их деловую хватку парень. — Приятно знать, что я вложился в стремительно растущий бизнес.       В ответ Джордж церемонно раскланялся, но опосля, более чем серьёзно прибавил:       — Хочешь организуем тебе процентик от прибыли? Нас это вообще не затруднит..       — Сразу пускайте мою долю в дело. — твёрдо постановил он. — Если я доживу до совершеннолетия, то денег мне хватит за глаза и уши.       Уизли благодарно хлопнул его по плечу, вложив в тот жест всё то, чего не смог озвучить. А после осведомился:       — Показать тебе самые крутые новинки?       — Во, я как раз приглядел те ушные затычки, из вашей рекламки..       — У тебя хороший вкус. — оценил его выбор тот, погружая руку в один из своих бездонных внутренних карманов. — Эти штучки пользуются спросом даже у взрослых из.. — он стрельнул глазами вправо и влево, — ОФа.       — И неудивительно. Вы реально нашли способ выбирать сны?       — На практике это оказалось не так уж и сложно. — несмотря на отговорки, Джо выглядел по-настоящему польщённым. — Ведь мозг считай что проделывает всю работу сам, а мы просто периодически подстёгиваем его особыми ритмами..       — Кхе-кхе... — раздалось сперва еле слышное покашливание, — Так, и что же у нас тут происходит? — а следом и разнёсся над двором звенящий вопрос.       Они столь увлечённо обтачивали лясы, что позволили к себе подкрасться той мутной тётке из Министерства. И внятного ответа на её запрос, ни у кого из них, ни в какую не отыскивалось.       — Молодые люди, а вам известно, что несанкционированная торговля на территории коронного учреждения наказуема по закону? — вкрадчиво поинтересовалась Амбридж.       Отвечать взялся выступивший вперёд Фред.       — В Хогвартсе действуют порядки, устанавливаемые местным руководством. И мы получили разрешение Дамблдора.       — «Местные порядки» имеют какой-либо юридический вес ровно до тех пор, пока не начинают противоречить действующему законодательству. — сладко улыбаясь, продекламировала та. — А вдобавок.. стоит ли мне уточнять лично у директора, давал ли он подобное разрешение?       Ответом ей стало гробовое молчание.       — Как я и предполагала. — она торжествующе распрямилась, да глянула на них сверху вниз.. б.. если бы могла.       А так получалось.. наискоснизь?       — Ваши мантии, будьте любезны. — женщина выжидательно протянула руку, короткопалой ладонью вверх.       — У учителей нет права обыскивать студентов! — с куда большей уверенностью заявил «Ред».       Вытянутая длань – палец за пальцем – сложилась в кулак, и скользнула долу.       — Ненадолго. — только и промолвила она, расплываясь в очередном нервирующем оскале. — И десять очков с каждого из вас. В назидание.       После чего крутанулась на каблуках, да удалилась в неизвестном направлении.       — Так ты насвистел?! — полыхнула гриффиндорка Анджелина Джонсон. — Про то, что согласовал всё с Дамблдором? Ха, стоило догадаться..       — Вообще-то нет. — поначалу оскорбился первый близнец, — Мы и вправду с ним договаривались.. — но затем стыдливо потупил очи, — что если мы будем продавать только опробованное на себе, то он закроет на всё глаза. А «при поступлении официального запроса на сей счёт» – будет всё отрицать.       При мимолётном упоминании опекуна, по мышцам физиономии Поттера пробежала судорога, а с лица в целом, медленно сползло всяческое выражение.       Настроение было испорчено. А когда какой-то лоб с Пуффендуя походя пихнул его плечом, он едва сдержался, чтобы не устроить магловский махач. И остановила его отнюдь не однорукость, а близость нового преподавателя.       — Мир тебе, Гарри Поттер. — промолвил Флоренц, степенно вышагивавший по коридору первого этажа. — Направляешься ко мне на урок?       — Да, сэр.       — Тогда звёзды снова свели нас. И можно безо всяких предыменований – просто Флоренц.       Паренёк молча кивнул, попутно вспоминая о чём хотел перетереть с кентавром, с того момента как вновь его увидел, четыре года спустя.       — Флоренц.. вам сильно тогда досталось? Из-за меня, на первом курсе.       — Досталось? — озадачился тот. — Нет, совсем наоборот – меня лишили гастролита.       — «Гастролита»?       — Это камень, что мы вынашиваем, а после вплетаем в тетиву лука. Он позволяет нам творить магию.       Паренёк моментально сбился с шага, да обратил к спутнику взгляд, преисполненный жгучей вины.       — Не нужно жалеть, Гарри Поттер. Ни меня, ни себя. — предугадал его реакцию новый провидец. — В конце концов, ты запряжён в ту же колесницу судьбы. А мне самому.. такой опыт пошёл лишь на пользу.       — Опыт жизни без магии?       — Я бы сказал: выживания без магии.       Они миновали ещё парочку коридоров в тишине, но затронутая ими тема так и оставалась далеко не исчерпанной.       — Тревожнее всего было ощущать на своей шкуре, насколько беспомощными делает чудотворца утрата магии. Я с трудом добывал себе даже базовое пропитание. В особенности зимой. И если бы не участие Рубеуса.. скорее всего, меня бы здесь сегодня не было. — вполголоса делился сокровенным собеседник. — Это заставило меня пересмотреть своё отношение, к так называемому «вырождению магии». Быть может, оно и к лучшему, что этот процесс постепенно подготавливает нас к неизбежному. В противном случае, многие из нас могли бы и не пережить неизбежный обратный переход.       — Я.. представляю о чём вы. — согласно покивав, он излил дистиллированную суть: — Выродились скорее мы – как выживатели.       Тогда между ними установилось взаимопонимание, для которого более не требовались слова. И остаток пути прошёл для них в комфортном молчании. А прибыли они в аудиторию, чертовски креативно приспособленную под нужды лесного жителя: её пол бугрился естественными ландшафтными неровностями, и был устлан травой; стены скрывались под густыми зарослями плюща, к высокому потолку тянулся хвойный подрост, а сам каменный свод носил зачарование, аналогичное тому, что они наблюдали при всяком посещении Большого зала. Только здешний небосвод транслировал исключительно звёздную карту наблюдаемого космоса, в её статичном, и ужатом виде.       На медленно затекавших внутрь однокурсников, класс также производил мощное впечатление, под которым они затруднялись определиться с курсом дальнейших действий. Потому как ни парт, ни стульев, нигде поблизости не примечалось.       — Садитесь, где пожелаете. — разрешил их сомнения четырёхногий учитель, демонстративно укладываясь в дальнем конце импровизированной полянки.       Он ещё выждал, пока они устроятся поудобнее на подушках сложенных мантий, да горбах собственных сумок (искусственной земле было далеко до настоящей, в плане присущей прохлады, но и комнатной температуре она соответствовала постольку-поскольку), а после размеренно вздохнул, и заговорил.       — Моё имя Флоренц. На этих уроках я постараюсь обучить вас так называемой «астрологии», или звездочётству, каким её видят кентавры. Но сначала вам придётся оставить позади всё то, чему вас старалась научить моя предшественница. Говоря не в обиду ей, наши методики имеют значительные расхождения на коренном уровне. И всё чему может послужить её учение теперь, так это основательно вас запутать. Ты хочешь о чём-то спросить, дитя?       — Да, сэр. — неловко потупившись, опустила руку «львица» Браун. — Нам так и не сказали, что случилось с профессором Трелони. А вы случайно ничего об этом не знаете?       — Участь Сивиллы Трелони незавидна – её пленил один из Многоликих.       — Много-ликих?! — заикнулась Лаванда.       — Многие из ваших отказываются звать его по имени, а прочие кличут Лордом Тьмы.       Отпущенная впроброс сенсация, запустила волну перешёптываний, однако не вызвала череды закономерных уточнений. Ведь что ни говори, а многие ученики всё ещё откровенно побаивались гостя из леса.       Остаток урока протекал без существенных отклонений от нормы, не предоставив ни лишней пищи для ума, ни благоприятной возможности для сна. А сами методы гадания у прорицателей, хоть и действительно разнились, но не настолько, чтобы гладко вовлекать в процесс непосвящённого. Слишком уж много двояких правил, да туманных допущений. Особенно для человека, у которого от одного слова «пророчество» уже стабильно разыгрывался какой-нибудь тик.       Следующим же, по расписанию значилось Зельеварение. И лишь на полпути к бессменному классу в подземельях, Поттер вдруг осознал сразу две вещи: что на деле класс не такой уж бессменный, равно как и его привычный руководитель; а ещё, что он сам, вопреки сложившемуся обыкновению, не посещал этим летом Косой переулок. И если вычесть из оставшихся до звонка минут его, допустим и рекордный забег до библиотеки, а также сделать поправку на поиск нового кабинета, то по итогу выходило.. число уж всяко не положительное. А потому, понадеявшись на благосклонность давешнего знакомца, брюнет приступил прямиком к розыскам памятной «лаборатории на основном этаже».       И предприятие то увенчалось успехом в юго-западной части Колокольного крыла, где обнаружилось просторное помещение, со множеством окон, да прямым выходом на террасу. Вдобавок оттуда открывались козырные виды на зелёные холмы перед лесом, каменный сарай с загонами, где Грапл проводила УзаМаС, далёкую совятню, ну и.. квиддичный стадион. Излишне и упоминать, что эти классовые предпочтения Слагхорна одобрили без малого единодушно. А меньшинство составили те, чьи кислые мины и вовсе не менялись от урока к уроку, выражая общее отношение к постылой учёбе.       — Ну как, неплохо я тут обустроился, а? — не преминул задержаться на самой наглядной, из выгаданных привилегий, старый зельевар.       Их ответ слился в единый гул согласия.       — Выбирайте себе места и рассаживайтесь, а после я расскажу о сюрпризе, который для вас приготовил.       Мотиватор вышел что надо. К тому же новые табуретки, увенчанные мягкими подушками, и сами по себе эффективно примагничивали их напряжённые седалища. Да и в целом, своей обстановкой этот кабинет воплощал то, что брюнет ожидал увидеть в каком-нибудь престижном магловском университете. Но с поверхностным налётом вычурной старины, из которой выбивались лишь относительно современные вытяжки, насыщенного медного оттенка. Столы же, как и ранее, были рассчитаны на двух, и в пару к нему живо подсел неугомонный Лонгботтом, с упрямо скукоженной моськой.       — Ну, что теперь? Пересядешь? — едко поинтересовался он. — Или будешь делать вид, что мы не знакомы?       — С чего мне пересаживаться? Я же не рвал с тобой отношений, Невилл.       — А, ну да.. и ещё ты нас совершенно точно не игнорил, с самого начала пира.       Если подумать, он и впрямь не обменивался с друзьями надлежащими приветствиями. Но стыдно ему за это не было. Знай они то же, во что недавно посвятили его, и эти бытовые драмы вмиг растеряли бы для них всю свою значимость.       — Не игнорил. Просто за лето я успел подзабыть, как для вас важны все эти формальные расшаркивания. Мне-то казалось, что дружба – это нечто большее, чем безошибочное соблюдение церемониала.       Пуффендуец проглотил то, что намеревался выдать следом, да возмущённо затих. После чего слово уже взял..       — Гораций Слагхорн, если вдруг память вам изменяет. И к слову, как-нибудь мы ещё успеем сварить средство и от этой напасти. — при смешливом фыркании его усищи забавно топорщились. — Но сегодня, в честь первого знакомства, я подготовил для вас особую, можно сказать двойную программу, с крайне ценным выигрышем. Ну как, заинтригованы?       Ранее их награда ограничивалась числом заработанных факультетских баллов, так что теперь общее воодушевление стало практически осязаемо.       — Ага, вижу-вижу! — знай раззадоривал их тот. — А двойственность эта кроется в зельях, что будут сегодня рассмотрены. И если по варке первого я пойму уровень вашего индивидуального мастерства, то второе послужит уже моей наградой, наиболее искусному из присутствующих здесь зельедеев.       Он медленно извлёк из-за пазухи каплевидный флакончик, наполненный золотистой жидкостью.       — Феликс Фелицис! Шире известный, как отвар «жидкой удачи», а то и как «жидкое золото»! — субстанция и впрямь притягивала взгляд, да никак не хуже отблесков вышеназванного благородного металла. — Само собой разумеется, что вселенской удачи никакое зелье вам принести не в состоянии. Но в этом конкретном составе нивелированы все злокачественные побочные эффекты, при сохранении большей части спектра благоприятных воздействий. И-и-и? Кто мне расскажет, о каких таких воздействиях ведётся речь?       Скорее по привычке, недели по видимому желанию, первой воздела руку Гермиона.       — Да, моя дорогая?       — Феликс Фелицис почти идеально имитирует чувство воодушевления, вдохновлённости, и стабильно поддерживает его на всей продолжительности своего действия. За счёт этого искажения и формируется ощущение удачливости, когда абсолютно все события воспринимаются в соответствующем свете.       — Я бы и сам не дал ответа лучше. Как ваше имя, золотце?       — Гермиона Грейнджер, сэр.       — Грейнджер.. Грейнджер.. а вы случаем не состоите в родстве с Гектором Дагвортом-Грейнджером, основателем «Сугубо Экстраординарного Общества Зельедеев»?       — Вряд ли, сэр. Мои родители – маглы.       — Вот как... — отчего-то взор учителя, на мгновение скользнул в сторону, мазнув по нему. — Но как бы там ни было, а ваша начитанность заслуживает поощрения, в размере пяти баллов для факультета Когтевран!       Бледное лицо шатенки не вспыхнуло от довольства, как ранее, будто бы застыв в маске вежливой нейтральности.       — А теперь, я представлю вам второе зелье, наименование которого столь же метафорично, и открывает схожий простор для интерпретаций. Оно-то и станет вашем сегодняшним испытанием, имя которому – Глоток Живой Смерти.       Многие из студентов зябко поёжились.       — Внушает, не правда ли? — остался доволен оказанным эффектом преподаватель. — Однако титульная смерть грозит лишь неумёхам, которые напортачат в чрезвычайно кропотливом процессе его приготовления. Что же до истинных свойств этого снадобья..?       Он испытующе оглядел аудиторию, над которой одиноко возвышалась всё та же, натренированная рука.       — Мисс Грейнджер? — улыбнулся профессор.       — Глоток Живой Смерти является наиболее потентным, из всех воспроизводимых снотворных. Его эффект во многом схож с летаргией, а снимается элементарно и простым Рябиновым отваром.       — Точнёхонько, аки в рецепте! — аж прихлопнул в ладоши Гораций, после чего сомкнул, да хитро потёр длани друг о дружку. — А скажите пожалуйста.. раз уж вы росли среди маглов, то наверняка вам доводилось слышать их предания об одной девушке, некогда попавшей под эффект рассматриваемого нами сегодня зелья?       — Вы о «Спящей Красавице», сэр? — стоило только спросу пойти за художественную литературу, как девушка зримо напряглась, растеряв всякую авторитетность в манере держать ответ. — Я.. мне конечно читали версию Перро, но это было очень давно.       Однако Слагхорну с лихвой хватило и первой части озвученного.       — Не вполне спящая, да не такая уж и красавица, ежели верить на слово нашему «принцу»... — кивая, посмеивался он. — Но вы, мисси, не устаёте меня удивлять. Ещё семь баллов Когтеврану!       Засим старик взмахнул манерной палочкой, в чёрно-белых разводах, и на доске разом проступили все ключевые факторы риска.       — Нюансы приготовления мы обсудим уже на примере ваших ошибок. Худшей, а то и последней, из которых, станет попытка отведать получившееся варево. Хотелось бы мне верить, что подобные предупреждения излишни, но опыт показывает, что исключительные личности стабильно выискиваются.       Пятикурсники засуетились, разводя бурную деятельность везде и сразу. А Поттер, никуда не торопясь, да заранее не рассчитывая ни на какой приз, отправился прямиком к главному зельевару.       — Профессор?       — О, Гарри! Давненько мы с тобой не общались. Ты давай, не тушуйся, да заглядывай ко мне, по поводу и без – хоть на любой перемене.       — Хорошо. — соврал он, лишь бы поскорее добраться до своей просьбы. — Сэр.. дело в том, что в этом году у меня не было возможности закупиться в Косом Переулке, но мне не хотелось бы стеснять одолжениями товарища по парте. А у вас случайно не найдётся для меня лишнего учебника?       — Ну разумеется найдётся, мой мальчик! — толстяк занырнул в один из громоздких шкафов за учительским столом, и принялся рьяно перерывать содержимое, приговаривая: — Северус только вчера сбагривал мне всё необходимое.. не припомню, чтоб прежде хоть единожды видел его таким довольным... Ага!       Таки урвав у недр шкафа искомую книженцию, он торжествующе воздел её над головой.       — М-да.. лучше лишний раз не светить ею при мадам Пинс, — заключил преподаватель, после беглого осмотра потрёпанного экземпляра, — но, как говорится, чем богаты...       — Благодарю, сэр.       — Ерунда, ерунда... — лишь отмахнулся тот, а после поддел его локтем. — Взамен рассчитываю никак не ниже, чем на «Выше Ожидаемого», а?       В ответ парень изобразил лукавую улыбку, да поспешил откланяться, покуда его не втянули в очередной пустопорожний словообмен. Однокурсники уже опережали его на несколько подготовительных этапов, в силу чего брюнету удалось собрать всё необходимое без толчеи, да вытекающих задержек. А собрав большинство требуемых ингредиентов, он поставил воду на огонь, и погрузился в попунктное описание процесса готовки. Где и столкнулся со своим основным препятствием: поля книги были сплошь исписаны заметками её предыдущего владельца. Но одними полями дело не ограничивалось, ведь самонадеянный предшественник старательно вымарывал целые печатные абзацы, заменяя официально одобренную рецептуру, сомнительными уточнениями собственного толка.       Гарри покосился на соседа, который держал разворот раскрытым лишь наполовину, что не позволяло ему разобрать существенную часть основополагающих пунктов. И судя по периодическим зыркам в его сторону, Лонгботтом знал о его положении, но дожидался пока он уступит, сделав первый шаг навстречу. Поттер же, счёл всё крайнее вызовом, да азартно принял его. В том решении его дополнительно утвердила смутно знакомая убористость почерка, да общая аккуратность письма, говорившие в пользу педантичности их автора. Ну а начав следовать неофициальным инструкциям, он уже не мог пойти на попятную.       Каково же было удивление отчаянного экспериментатора, когда промежуточный окрас, а за ним и запах с консистенцией, совпали с описанными на странице (итоговый вид зелья, это чуть ли не единственное, в чём Либатиус Бораж сходился со своим безвестным корректором). Предварительный успех значительно воодушевил паренька, взявшегося неловко давить единственной рукой Дремоносные бобы (вместо нарезания), а также чередовать помешивания по и против часовой стрелки, разноображивая авторское, однотипное предписание. При добавлении толчёного корня златоцветника, и настойки полыни, в глубинах памяти юноши шевельнулись некие туманные ассоциации, и он едва не сбился с рабочего ритма. Но по итогу его варево таки обрело описанную «кристальную прозрачность», и к моменту фиксации в пробирке, черноволосый «зельедей» предвещал оценку никак не ниже «ВО». Но тут его поджидал довольно неоднозначный сюрприз.       — Отрави меня Медея! Оно безупречно!— выпалил Гораций, сразу по завершении анализа его образца. — Уж сколько я перевидал годных продуктов, но зелий такой чистоты!.. Да я наверное смогу перечесть их все, и по пальцам одной руки!       Забывая умерить тон, да то и дело давясь словами.. Слагхорн явно не играл на публику.       — Вы унаследовали талант вашей матушки! — прослезившись, воскликнул он. — Ох, милая Лили... Столько воды утекло, с тех пор как её у нас забрали, но часть неё до сих пор продолжает жить!       Гарри ощутил почти болезненную неловкость, разом пожалев о своём импульсивном выборе. Но предпринимать что-либо сейчас было уже слишком поздно. Или точнее – слишком стыдно.       — Плюс двадцать пять баллов Слизерину! И я съем свои усы, если у кого-нибудь выйдет обставить образцовую работу мистера Поттера!       Таковых и впрямь не сыскалось. А уже под конец урока, единственному и неповторимому Избранному торжественно вручили фиал с золотистой жидкостью. Аплодисменты раздавались лишь по навязанной учителем инициативе, но сам адресат был бы совсем не против обойтись и вовсе без них.       Ланч пришёлся как раз кстати. Очень не хотелось бы пересекаться с министерской засланкой на пустой желудок. Но сразу после того произошло кое-что, основательно выбившее его из проторенной колеи, причём на долгие месяцы вперёд. К нему первой подошла Чоу. По разумению же самого Поттера, она принадлежала к числу последних, кто станет добровольно искать встречи с ним. Как-никак, а ему единолично вменяли замешанность в бесследном исчезновении её парня. Однако ж...       — Чоу.       — Гарри.       Во взаимной неловкости, они молча стали друг против друга, не сговариваясь заняв ближайшую стенную нишу.       — Кхм.. я уже давно собиралась с тобой поговорить, но так и не собралась. Извини.       — Тебе незачем передо мной извиняться.       — Но тебе ведь пришлось столько пережить этим летом...       К чести брюнетки, они сдержалась, и не посмотрела на его культю.       — Подозреваю, что не одному только мне.       Между ними пролёг мостик трагичной солидарности.       — Я знаю, что ты бы не стал намеренно вредить Седу. — взялась за приступ та. — Но раз ты не можешь раскрыть подробности, то..       — Я могу раскрыть подробности.       Его ответ в одночасье порушил, все заготовленные ею словесные конструкции.       — Ты.. можешь? — в вибрирующих полутонах легко улавливались отголоски мольбы.       — Из дурости благородных побуждений, я постарался сделать так, чтобы мы оба, одновременно коснулись Кубка, и вместе добились победы для Хогвартса. — принялся исторгать жгучие признания он. — Но Кубок оказался порталом-ловушкой, организованной специально для меня приспешниками Волдеморта. Как только мы синхронизировали касания, нас с Седриком забросило на кладбище деревушки Литтл-Хэнглтон, и обездвижило глифами. Нам пустили кровь и бросили на решётку котла, в котором проходил ускоренное взросление Волдеморт. Но чуть погодя меня перевязали для того, чтобы я дожил до дуэли с возродившимся Волдемортом, а Седрик остался истекать кровью за нас обоих. Он кровоточил всё то время, что возрождался Волдеморт, весь тот период, что он чесал языком перед своими Пожирателями, и все те долгие минуты что я бегал от него по кладбищу. А когда я додумался, что Кубок-портал до сих пор активен, то я рванул к нему, не думая что случится с Диггори. Я оставил его там умирать!       Когтевранка сделала шаг назад, невольно прижимая руки к груди. Её глаза медленно обволакивали слёзы, покуда она приходила к принятию правдивости его исповеди.       — Но умереть ему скорее всего не позволят. Ведь его отец работает в Министерстве, и лучшую цель для шантажа им не найти, даже при большом желании.       — Гарри.. — наконец взяла себя в руки Чань, — если всё это – правда, то нам нужно как можно скорее..       — Предупредить о грозящей опасности? — закончил он. — Кого же?       — Да кого угодно! Начиная с родителей Седа!       — Можешь попытаться. У тебя по-любому будет побольше шансов до них достучаться. А после сможешь составить мне компанию, в числе блаженных пророков.       Судя по изменчивому калейдоскопу выражений визави, она в ускоренном темпе проживала последние месяцы под углом его перспективы.       — Должен же быть, хоть какой-то выход... — наконец выдавила она.       — Если отыщешь его – дай знать.       Юноша решительно двинулся прочь, оставив Чоу в том жутком разладе, да внутренне надеясь, что ему за это ещё воздастся. И ожидать своеобразной прелюдии воздаяния ему долго не пришлось, ведь вскоре путь ему преградило воплощение его совести, в пчелиных расцветках Пуффендуя. И воплощение то, явно грело уши в пределах зоны слышимости.       — Почему ты снова отталкиваешь её? — требовательно осведомился Лонгботтом. — Слепому же видно, что она тебе нравится!..       — Не суйся, куда не просят! — сорвался на него брюнет, да не сбавляя хода промчался мимо. POV Невилл.       После крайней стычки с Поттером, Невилл ещё долго не находил выхода праведному негодованию. Даже признавая обособленность своих позиций, он никак не мог смириться с текущим распределением ролей. А потому на первый урок Истории, под свежим министерским началом, он прибыл уже на ощутимом взводе.       — Рассаживаемся, и успокаиваемся. — не успел и отзвенеть колокол, как их настигло первое понукание, со стороны учительского стола.       Гул переговоров тотчас сошёл на нет, уступив место опасливому выжиданию следующего хода незнакомки.       — Здравствуйте, дети! — озвучила та формальное приветствие, едва все расселись.       В ответ на которое эхом разнёсся монотонный, заздравный разнобой.       — Не-не-не! Так не пойдёт. — резко мотнув головой из стороны в сторону, женщина взялась обстоятельно наставлять ребят на свой лад. — Приветствовать старших надлежит стоя. И делать это громко, отчётливо, да не опуская взгляда.       С их же стороны потребовались полные четыре попытки, только чтобы добиться проходного «хм».       — С этого момента я буду негласно ожидать от вас этого элементарного жеста благопристойности, при каждой нашей.. а вы что здесь забыли, любезнейший?       Последнее обращение было адресовано профессору Биннсу, как ни в чём не бывало приплывшему на своё рабочее место.       — Приветствую, учащиеся. — в отличие от своей новоявленной замены, призрак удовлетворился и их неловким молчанием, то ли не услышав, то ли начисто проигнорировав озвученный вопрос. — Сегодня мы приступим к изучению..       — Кхе-кхе...       Даже у привидения не вышло пропустить мимо ушей настоль провокативное вмешательство.       — Да? Вы что-то хотели, коллега?       — Я бы очень хотела, «коллега», дождаться ответа на свой вопрос. — ядовито проговорила та.       — Эм-м.. а не могли бы вы его повторить?       — С какой целью вы вторгаетесь в мой класс во время урока, мистер Биннс?       — Ваш.. класс? — окончательно запутался тот. — Должно быть.. возникло какое-то недопонимание. Этот класс всегда был закреплён только за мной. И мне не сообщали о каких-либо..       — Кхем.. вообще-то сообщали. В устной форме вас обещал уведомить директор. И коли этого не произошло, то все претензии адресуйте уже ему. А вот в получении письменного извещения я убедилась лично. Вы-то случаем не запамятовали?       Верилось с трудом, но походило на то, что в непогрешимой памяти историка и впрямь вскрывались пробелы. Причём связанные скорее с работой защитного механизма психики, нежели с присущим человеку, эволюционным несовершенством.       — Это.. какая-то ошибка. — всё ещё отказывался признавать действительность Катберт.       Сама его энергетическая суть подёрнулась примечательной рябью.       — Я ведь даже не смог бы.. — он осёкся.       — «Не смогли бы».. что? — вцепилась в оброненное Долорес.       — Я.. — восстановив долю самообладания, призрак решился: — Я в любом случае не смог бы прочесть ваше извещение.       — Отчего же? — нисколько не удивилась приведённому аспекту она. — Обыкновенный пергамент не должен был стать для вас сколько-нибудь существенной преградой.       Биннс мешкал с ответом, что автоматически оборачивалось не в его пользу. Но когда отмалчиваться стало попросту нельзя, он выпалил:       — Оттого, что корячиться над какой-то сложенной писулькой в моём возрасте, это уже слишком! И имей вы хоть каплю уважения к духам предков!..       — Так вы намеренно избегали ознакомления с постановлением Министерства?! — торжествующе заключила Амбридж. — В таком случае, ваша неосведомлённость теряет всяческие оправдания в глазах закона.       Она победоносно воздела перст, указав им в сторону двери.       — Я могла бы объявить, что вы уволены, — решила добить раненого министерша, — но ваш контракт со школой и так утратил свою юридическую силу, в момент вашей смерти.       Сколь глубоко было сочувствие Лонгботтома, к их поистине уникальному историку, столь же остро стало оформившееся презрение к этой жабоподобной твари. А разжалованный профессор Биннс враз сник, да словно бы потускнел, натурально выпав из реальности.       — А теперь, будьте так любезны, покиньте мой класс. — всё не унималась жаба.       Призраку ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он тронулся с места, поплыв в случайно выбранном направлении, и мёртво таращась в одну точку, покуда полностью не растворился в стене. А невольным наблюдателям сего неприглядного эпизода, даже не предоставили символическую минутку молчания, дабы устаканить в уме всё это неприглядное действо.       — Так, мы с вами остановились на.. правилах поведения. И, надеюсь, их прояснили. А теперь плавно перейдём к непосредственному содержанию нашего курса. — жируха с комфортом расположилась на чужом рабочем месте, сложив лапы поверх столешницы. — Ознакомившись с программой на этот год, я пришла к заключению, что каждому из потоков критически недостаёт проверенного базиса, по части более современной Истории. Именно в этой области я и буду вас подтягивать. А все прочие любопытные факты из древности, в крайнем случае, можно оставить и для факультативного ознакомления.       Невиллу очень не нравилось то, что он слышал. И чтобы убедиться, что он такой не один, пуффендуец присмотрелся к выражениям товарищей. Малфой хмурился, глядя куда-то под парту. Лавгуд, как всегда, витала в эмпиреях, демонстрируя лишь блеклые оттенки своих настоящих эмоций. Хорошо хоть Грейнджер настоль же конфронтационно взирала на Амбридж исподлобья, даже не пытаясь это скрывать. А вот Поттер.. вообще ни следа возмущения, или хотя бы банального удивления. Зато какой-то пары минут наедине с Чань хватило, чтобы начать огрызаться. Ну что за непоследовательность?!       — Монументальный труд Бэгшот вам тут не понадобится. — уведомила их самозваная историчка, рассылая по их столам куда менее впечатляющие книжонки в мягких обложках. — Вместо него, будете изучать эти актуальные пособия, специально одобренные Министерством.       Нев с отвращением подцепил опустившуюся перед ним макулатуру, от которой за милю разило пропагандой. А бегло пролистав последние страницы, он лишь укрепился в своих догадках. Отныне, на Истории Магии им предстояло бороться не со сном, а с направленной дезинформацией.       Второй учебный день припас для всего студенчества свежую порцию малоприятных сюрпризов, коими стали выборочные инспекции занятий, проводимые лично Амбридж. Одновременно Министерство выпустило декрет об образовании, за номером двадцать три. И если двадцать второй (наскоро одобренный чуть ранее, в выходные) задним числом закреплял полномочия засланки в назначении преподавателей (при отсутствии подходящих кандидатов у директора), то двадцать третий оповещал о назначении уже самой Жабы. Да не абы кем, а «Верховным Инквизитором»! На первых порах, эти известия даже веселили многих маглорождённых, всякий раз приплетавших каких-то испанцев. И не исключено, что с оглядкой именно на эту тенденцию, новонаречённая Инквизиторша первым делом решила откреститься от «архаичного» титула, заместо коего незамысловато окрестив себя «генеральным инспектором». И стартовала инспекция со вводного урока Защиты от Тёмных Искусств, под свежим началом декана Слизерина...       Пятикурсники опасливо затекали в класс Защиты, претерпевший очередное ежегодное преображение. Новый владелец погрузил помещение в привычный ему полумрак, наглухо затворив оконные ставни, да так и предпочитая искусственные источники освещения естественным. Сам же экс-зельевар угрожающе нависал над вошедшими, просто стоя на площадке «ораторского возвышения». Ему, как и прежде, даже не требовалось призывать к порядку, или просить занять свои места. Одной ауры его присутствия обычно хватало, для полной деморализации всего младшего состава.       — Тёмные Искусства. — начал вступительный монолог Снейп, как только они выразили готовность ему внимать, — Один из моих предшественников наверняка знакомил вас с их неоднозначным определением. А возможно и рассуждал, на тему размытости трактовок. Насчёт того, какая именно магия заслуживает зваться «тёмной», или же «чёрной». Та которая в принципе способна нанести серьёзный вред человеку? — параллельно приступив размеренному обходу класса. — Заклятия наподобие Взрывного, или скажем Редуцирующего, при вложении должного потенциала, способны сотворить с вашим телом такое, что эффекты большинства сглазов, или порч, скромно померкнут в сравнении. А всю Трансфигурацию можно будет смело исключать из школьной программы.       Профессор миновал стол Лонгботтома, тем самым вызвав у того волны мурашек.       — Так что же есть Тёмное Искусство? — преподаватель проигнорировал поднятую руку Гермионы, в явном намерении раскрыть суть самостоятельно. — Ответ до банальности прозаичен: это всякое приложение магии, узко направленное, сугубо на причинение вреда другому живому существу. То есть, если причинённый вред косвеннен, а не сознательно заложен в формулу заклинания, узор рунировки али глифа, или же рецепт зелья.. — мужчина резко остановился перед доской, стремительно повернувшись лицом к собравшимся, — то такое применение магии не подпадает под оную классификацию. Ещё любопытнее дела обстоят с категоризацией «безобидных» забав, вроде Чесучильного сглаза, который формально соответствует приведённому мной описанию, но на практике же, зачастую попадает в серую зону, на которую законодатели привыкли смотреть сквозь пальцы..       — Кхе-кхе... — раздалось у входа болезненно узнаваемое покашливание.       — Да? — холодно отреагировал на вторжение Северус.       В мышиного оттенка волосах, не доходящих и до короткой шеи, ныне красовался бархатный бант, с каждой секундой приобретавший всё большее сходство со среброкрылой мухой.       — Прошу простить мне это вмешательство, профессор Снейп, — выступая вперёд, жаба занесла автоперо над жёсткой папкой из желтоватой кожи. — но уж больно меня заинтриговали отдельные аспекты вашей речи..       — И вы сочли необходимым сообщить мне об этом прямо во время урока?       — Боюсь, положение обязывает. — со вздохом, преисполненным притворной горести, та покачала головой. — Вы ведь получали моё оповещение?       — Имеете в виду это? — брезгливо подцепив нечто пинцетным хватом, зотишник извлёк на всеобщее обозрение розоватый листочек пергамента, очень напоминавший форматом магловские цветные стикеры. — Этакие цидулки, знаете ли, сложно воспринимать всерьёз.       — Вы предпочли бы уведомление, заверенное самим министром?       — Я предпочёл бы, чтобы вы перешли к сути, и прекратили отрывать время от моей лекции.       Одарив его мерзопакостной ухмылкой, бабища сверилась со своими записями.       — Конечно-конечно! Мне бы только хотелось особо отметить, что – как вы там сказали? – «серая зона», в этот самый момент, пребывает на детальном рассмотрении у соответствующих отделов Министерства. Ни один из которых не смотрит на данную проблему «сквозь пальцы».       — Я лишь перечислял факты, о текущем положении дел, а не туманные прогнозы их дальнейшего развития. — сухо заметил старший брюнет.       — Ах, Северус-Северус.. — погрозила тому пальцем Долорес, словно юлящему подростку, — вам лучше других должно быть известно, что от характера освещения одних и тех же фактов, во многом зависит в каком ключе они будут истрактованы.       На этих словах выражение Снейпа и вовсе перестало поддаваться распознаванию, а с определённостью удавалось вывести лишь одно – в этом споре ему уже было однозначно не возобладать.       — У меня пока всё. Можете возвращаться к своей лекции.       Высказавшись до конца, Амбридж уселась за последнюю парту, да всецело изготовилась к наблюдению, и протоколированию. Тогда как декан Слизерина только-только нащупывал нить ускользающего монолога.       — Я подводил своё рассуждение к тому, что проблемы с людскими рамками, под которые мы стремимся подогнать окружающий мир, во многом ответственны и за стигматизацию Тёмных Искусств. — довольно-таки неуклюже закруглил свою линию мысли профессор. — Но сегодняшнее занятие я намеревался посвятить не столько самим Искусствам, сколько крайне полезному методу практической Защиты.       По мановению его палочки, на доске живо обрисовалась тема урока, под наименованием..       — «Невербальные чары», — проговорил то вслух экс-зельевар, — или Неверб. Стоит вам только единожды их освоить, и вы в одночасье получите колоссальное преимущество над большинством гуманоидных оппонентов, коии им не владеют. А, можете поверить мне на слово, таковых до сих пор встречается очень и очень немало. Причём чем ближе к настоящему дню, тем печальней..       — Кхе-кхе...       Чёрные брови заходили ходуном, равно как и вздувшиеся крылья орлиного носа.       — Да-а?       — И снова извиняюсь, Северус, но я просто обязана уточнить: вы ознакамливались с актуальной учебной программой, составленной Министерством, в том числе и для вашего предмета?       — Вскользь.       — Вот-вот, и у меня сложилось такое впечатление. Ведь невербальные чары, если мне не изменяет память, то это материал.. аж для следующего курса?       — Строгие ограничения по возрасту для них отсутствуют. А наиболее раннее освоение идёт лишь пользу.       — И всё же, я бы рекомендовала вам не отклоняться от выверенной стратегии Министерства.       — Я услышал ваши рекомендации, но подскажите мне вот что: обязан ли я к ним прислушиваться?       Зеницы присутствующих скакали с одного взрослого на другую, в немом ожидании нового витка в эскалации конфликта. Но их звериным чаяниям не суждено было сбыться.       — Не обязаны. — обнажая один из своих дежурных оскалов, промолвила жаба. — Но лишь пока.       Оставив последнее слово за собой, инспекторша вернулась к наполнению журнала заметками, а пышущий недовольством зотишник – к бесцеремонно оборванной теме обсуждения.       — Как я говорил, нынешняя боевая подготовка среднестатистического волшебного обывателя, оставляет желать лучшего. А принимая во внимание то подавляющее вероятие, что большую часть ваших потенциальных противников в будущем составят другие обладатели магических проводников..       — И с чего же, интересно, у вас сложилось подобное впечатление? — напрочь позабыв о своём фальшивом покашливании, требовательно осведомилась заместительница министра.       — Из общеизвестной статистики. Но, очевидно, недостаточно общей. Или известной. — саркастично заметил преподаватель. — Если вы намерены и в дальнейшем прерывать меня с той же периодичностью, то лучше сразу оставьте мне худшую рецензию, да вовсе воздержитесь от своих комментариев.       — Похоже вы так и не пришли к осознанию всей широты моих полномочий. Я – далеко не рядовой рецензент. И в будущем вам лучше поостеречься, коллега, если вы намерены продолжать работать в этой области.       — Я всенепременно приму к сведению ваши полномочия, — паскудно осклабившись, заверил ту экс-зельевар, — как только они будут подкреплены соответствующими нормативно-правовыми актами. А до тех пор, на моих уроках вас будет ждать лишь действенная микстура от кашля.       Пространство между двумя спорщиками разве что не искрилось молниевыми разрядами. А все, кому не повезло оказаться на линии столкновения, как один позамирали в немом опасении, перед ответным ударом. Но такового не последовало. Вопреки зарекоммендовавшему себя образу действия, на сей раз пробивная бабища предпочла уступить.       — Я ждала от вас большей открытости к сотрудничеству, Северус. — попыталась напоследок уколоть крайнего та.       — И с чем же, интересно, были связаны ваши ожидания?       Вопрос так и повис в воздухе, тогда как его адресат уже покидал аудиторию, спецом поддерживая нейтральную мину, при позорно слитой игре. А едва распахнутая незваной гостьей дверь затворилась, как Снейп привёл их всех в чувство.       — Уши развесили? Хотелось бы верить, что это благотворно скажется на качестве усвоения вами сегодняшнего материала. Ведь нам придётся ускоренно пройтись по теории, чтобы ещё осталось время на практику. Перемены мы, пожалуй, тоже укоротим...       Чертовски странно было воспринимать декана Слизерина народным героем, но именно в те выси временно вознесла его образ та памятная виктория. И пусть торжество независимости оказалось не таким долгосрочным, как им хотелось бы, но сам прецедент дачи отпора взрослым возжёг в сердцах школьников искру бунтарства. А результирующий огонёк надежды заставил обжечься тех многих, как только были приняты поправки, развязавшие министерской засланке руки, в плане назначения испытательных сроков. Вплоть до последующего увольнения любого неугодного сотрудника школы. Однако прибегать к сей крайней мере жаба не спешила, даже по отношению к своему главному оппоненту. Ведь одной угрозы утраты поста, на становление в котором были положены многие годы жизни (а то и десятилетия), зачастую оказывалось более чем достаточно, для её планомерного продвижения к желаемому. И первым преступленным порогом стало доселе немыслимое ограничение, скоропостижно наложенное разом на всю практическую часть школьной подготовки. Теперь от профессоров требовали сводить практику, включавшую освоение новых заклинаний, к одному-единственному успешному исполнению. То есть, для зачёта по теме, студенту отныне хватало и не вполне осмысленного магического претворения, тогда как все тугоучки и вовсе теряли всякую надежду на пересдачу. Потому что активно внедряемая «актуальная программа», с упором на теоретическую базу, более не предусматривала возвращения к уже изученному материалу. А принимая во внимание общий запрет на колдовство в свободное от учёбы время, всех незадачливых отстающих оставили надеяться лишь на милость каждого конкретного преподавателя, могущему разве что по-быстрому принять зачёт на переменке. Ну, или же на несанкционированное, самостоятельное освоение под покровом ночи, в более-менее приватной обстановке совмещённых спален. Ввиду последнего, закономерно подскочила частота непредвиденных магических инцидентов, да сопутствующих обращений в Больничное крыло. Но привело это не к послаблениям в формулировках, а совсем напротив – к дальнейшему расширению полномочий инспектора, вскоре получившего и свободный доступ в каждую из факультетских гостиных. По очень жизненной иронии, это снизило и число вышеупомянутых эксцессов, так что вышестоящие властьпридержатели лишь дополнительно утвердились в прокладываемом Амбридж курсе.       А сама сверхуполномоченная особа, продолжала инспектировать лекции крайне выборочно. Будто бы специально, чтобы не дать им раскусить свою методику. Так она посетила Трансфигурацию и УзаМаС, не проронив ни единого «кхе», да лишь увлечённо строча в своём планшете. Несмотря на то, что сама непосредственность – Грапл – позволяла себе неоднократно прикладываться к мундштуку трубки, прям во время занятия. А вот Заклинания с Прорицаниями выделились, причём каждый по своему. Судя по «сарафанному» консенсусу, на уроках кентавра Долорес и вовсе не появлялась, что не помешало ей заочно потребовать от того незамедлительно обзавестись униформой, дабы не «баламутить юные девичьи умы». Искренне озадачившись эдакой претензией, Флоренц собственноручно сплёл себе жилет, и развития тот конфликт уже не получил. А вот о том, чем не угодил инспекторше добряк Флитвик, было известно лишь ей самой. Изначально прикопавшись к проблемам с ростом у карликового заклинателя, министерша так и не отпустила их, даже со вторым звонком. Её непрестанные уточнения, о самочувствии крохотного профессора, могли бы сойти за декларируемую озабоченность, но лишь для тех, кто знавал эту бабищу менее часа. А все прочие живо распознали раннюю закладку оснований, для неких потенциальных действий, в не столь отдалённом грядущем. Но, опять же – многообещающая угроза, без доли конкретики. По интуитивно понятным причинам, копящиеся возмущения, вызванные инвазивной деятельностью засланки, просто обязаны были во что-то вылиться. И где, как не на её же собственном предмете, как раз посвящённом современной истории?       Стихийное столкновение произошло ближе к концу первой половины пары, на исходе самой насыщенной, из начальных недель Сентября. Тот урок, равно как и предыдущий, состоял из самостоятельного штудирования учениками избранных глав, с последующей устной проверкой от преподши, до того занятой лишь уполномоченным «ничегонеделанием». Но в тот самый раз ей пришлось разнообразить заведённую рутину настойчивым игнорированием поднятой руки Гермионы, которая попросту молча добивалась своего, с упорством сидящей в засаде рыси. Сиё немое противостояние постепенно притягивало всё больше внимания окружающих, покуда весь класс не принялся открыто переводить взгляды с одной на другую. Дозволить этому продолжаться жаба уже не могла.       — Если у вас возник вопрос, милочка, то не лучше ли подождать с ним до перемены? — елейно поинтересовалась Амбридж. — Дабы не отвлекать класс, от крайне индивидуального процесса познания.       — На перемене останется меньшинство, — уверенно проговорила Грейнджер, — а прочие уже не смогут научиться на моих ошибках.       Спорить с подобным было сложно.       — Очень хорошо. — прихлопнула по коленям, поднимаясь, старшая. — Что же, настоль неотложное, вы оказались не в состоянии уяснить сами?       — Мне бы хотелось..       — Для начала представьтесь. — в своей обычной манере, затребовала соблюдения никчемушных формальностей та. — Мы с вами не знакомы и недели, а у моей памяти есть свои пределы.       Ну ладно, быть может не таких уж и никчемушных.. но уж точно не в отношении главной отличницы!       — Гермиона Грейнджер. — споро назвалась когтевранка. — Мне хотелось бы знать чем вы руководствуетесь, сокращая все наши практические занятия до обрывочного минимума.       — Сначала объясните-ка мне, моя дорогая, какое отношение ваш вопрос имеет к нашей текущей тематике? — вкрадчиво поинтересовалась Долорес.       — Он имеет самое прямое отношение к вашему предмету, — не отвела пристального взора девушка, — а также непосредственно, к будущему каждого из нас.       — В таком случае, я с радостью отвечу вам, — широко улыбнулась ей бабень, — как только мы уйдём на перемену.       В эдакое совпадение сложно было поверить, но не прошло и десяти секунд с того заявления, как раздался далёкий перезвон башенных колоколов. А при взгляде на хитро разухмылявшуюся шатенку, всякому становилось ясно: чего-то подобного она изначально и добивалась. С ряхи же инспекторши, довольная ухмылка медленно сползала, сменяясь проблесками подспудного недовольства. Покуда та не взяла их под прежний контроль.       — Все желающие могут отправляться отдыхать. — она повернулась к ним спиной, решив медленно пройтись до доски.       Однако никто даже не дёрнулся в направлении двери.       — Что ж... Лишь качестве исключения, я пожалуй смогу посвятить вас в некоторые проблематики людей взрослых. — женщина вернулась на исходную, полностью готовая нести ответ, с абсолютно идентичной, да словно бы приклеенной лыбой. — Возможно вам могло показаться, что с моим назначением ваша жизнь в замке стала ощущаться на порядки хуже прежнего. И не мудрено. Учитывая сколь.. фривольно в Хогвартсе подходят к строго отлаженным, образовательным процессам, вовсе и не удивительно что вы успели тут основательно избаловаться. И хоть вашей вины в этом нет, но пришло время привести школу к надлежащей организации. Поначалу вам однозначно придётся некомфортно, но вот увидите.. — её оскал стал в разы гаже, — в итоге Хогвартс станет тем оплотом безопасности и порядка, каким его кличут уже скорее по привычке, нежели по заслугам.       — А что насчёт урезанной практики? — натурально взбухла от набежавших уточнений Гермиона. — Неужто не существует способов обучать нас практической магии безопасно?       — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! — пропела жаба.       Девушка вздёрнула было руку, но училка тотчас же обратила физиономию к другой половине класса. Впрочем, то не помогло ей избежать расспросов, ведь пример когтевранки вдохновил на всход целый лес рук, убедительно игнорировать который становилось не под силу даже заместительнице министра.       — Да? — указала она на одного из слизеринцев.       — Уоррингтон. — кратко обозначил себя тот, в явном нетерпении озвучить свой вопрос. — А ваше назначение имеет какое-то отношение к тому, что случилось в финале прошлогоднего Турнира?       — Завершение Тремажего Турнира продемонстрировало всему волшебному сообществу несостоятельность текущего.. руководства на местах, в британской сфере магообразования. Но оно скорее послужило последним звоночком, на о-о-очень долгом пути неуклонной деградации.       — Но почему тогда Дамблдора ещё не отстранили? А Поттера не призвали к ответу, за то что он сделал с Диггори? — «змей» выглядел чрезвычайно довольным собственной кнатовой манипуляцией известными фактами.       И что примечательно, его за опуск руки отчитывать даже не собирались.       — Всему своё время, Кассиус. — шутливо погрозила ему пальцем засланка. — Выявление профнепригодности столь изворотливого и знаменитого директора – дело небыстрое. А что до мистера Поттера...       Она нависла над партой вышеназванного.       — Давайте же спросим его самого: доколе он намерен играть в молчанку? Оставляя родителей и друзей пропавшего томиться в неизвестности.       Невилл внутренне подобрался, готовый поддержать любое высказывание друга. Коли выступать против, единым фронтом, то когда, если не сейчас? Но, очевидно, у товарища на то имелись несколько иные взгляды. Потому как в ответ Гарри установил зрительный контакт с инспекторшей, и совершенно безэмоционально вопросил:       — Предлагаете двинуться в обход министерской программы, и перескочить к самому концу вашего курса?       Амбридж резко отстранилась, словно от щелчка по носу. Она никак не ожидала отсутствия какой бы то ни было реакции, аж на двойную провокацию. Не был готов к тому и Лонгботтом.       — Правда.. и конец этот переписывается в реальном времени... — столь же спокойно подметил следом черноволосый парнишка, будто бы беседуя с самим собой.       Ни стар, не млад, ни друг, ни враг – никто не ведал чем вызвана являемая тем неколебимость. А пуффендуйцу ещё и ни в какую не открывался первоисточник этакой пассивности, броско контрастировавшей с прежней, бедовой натурой брюнета.       — В одном вы правы, мистер Поттер. — наконец нашлась жаба. — Ещё далеко не вечер. И, быть может, этот малодушный уход от темы ещё аукнется вам в будущем.       На сей раз избранный решил и вовсе отмолчаться, лишь подкрепляя отправные посылы этой лицемерной бабищи. Невилла стало натурально подташнивать, от позорности линии поведения, что продолжал гнуть его звёздный товарищ. Тогда как возможность дать хоть какой-то отпор ускользала, с каждым уверенным ударом каблука об пол.       — Да кто вы такая, чтобы осуждать Гарри без доказательств?! — Нев осознавал что говорит уже по произнесении.       Равно как и то, что делает это стоя. Однако, начав, он разом отрезал себе все пути к отступлению.       — Лучше сами бы постыдились подыгрывать слухам! Особенно учитывая, что ваше драгоценное Министерство куда больше виновато в нынешнем положении Седрика!       Заместительница министра встала, как вкопанная, а постояв ещё где-то с пяток ударов сердца – стремительно обернулась, с хищной улыбкой на дряблой морде.       — Мистер.. Лонгботтом, не так ли? Узнаю в вас мать, и отца. — чем-чем, а комплиментом это уж всяко не воспринималось. — Но, сдаётся мне, вам известно об исчезновении мистера Диггори такое, что и не снилось нашим мудрецам. — она театрально присела на край ближайшей парты (вынуждая ту издать надсадный скрип), и дозволительно махнула ему рукой. — Прошу вас, поведайте нам всё! Без утайки.       Его запал выгорел буквально в один миг, оставляя теряться в мыслях, да их производных.       — Ну, я.. имел в виду, что Гарри должен быть невиновен, пока не появится обратного.. то есть, доказательств обратного! — все резонные доводы сплелись в единый клубок, вызывавший в сознании лишь горящее чувство праведной правоты. — А вы вообще не должны высказывать своё мнение, или занимать чью-то сторону!       Все его выпады утыкались в стену напускной вежливости, и ложного внимания, да беспомощно опадали, как прошлогодние листья.       — Есть ли ещё что-то, о чём бы вы хотели мне заявить, молодой человек? — прямо-таки источая терпимость, осведомилась инспекторша.       — Есть, но вы.. похоже меня совсем не слушаете. — он глаголил чистую правду, единомоментно наблюдая её зримую неправдоподобность.       — О, совсем напротив, юноша. Позвольте я вам это докажу. — отлепив необъятные чресла от жалобно взвизгнувшей столешницы, Амбридж стала перед отчаявшимся пуффендуйцем, выглядя при этом много выше своих полутора с небольшим. — Вы начали с вопроса, о моей уполномоченности осуждать преступления мистера Поттера, якобы без весомых доказательств. Затем попытались устыдить меня распусканием беспочвенных слухов о нём же. После обвинили наше Министерство в исчезновении Диггори-младшего. Ну и лишний раз повторились, с первыми двумя пунктами. Я что-то упустила?       Он повертел головой, не в силах подкрепить собственные просчёты вербальной печатью согласия.       — Что же, давайте я помогу вам рассортировать всё по полочкам. Осуждать Гарри Поттера мне позволяет официальная позиция нашего Министерства по данному вопросу. И я, как старшая заместительница министра, просто обязана к ней прислушиваться. Оттого и упомянутые вами «слухи», обретают куда более весомую трактовку в глазах законодателя, нежели ваши голословные обвинения в адрес всего Британского Министерства. Презумпцию невиновности в отношении мистера Поттера также никто не отменял, о чём и говорит его текущее пребывание в Хогвартсе, в противоположность застенкам Азкабана. Но запрещать озвучивать более чем обоснованные подозрения в его адрес я не стану, из служебных, а также моральных соображений.       Засим жаба приблизилась, чтобы «участливо» похлопать его по предплечью.       — Я понимаю, Невилл, что вы стараетесь поступать как верный друг, — она сочувственно свела домиком нарисованные брови, да картинно сжала губы, — но ответьте, хотя бы себе: с чьих слов вы узнали об участи мистера Диггори? И не многовато ли вашей веры, вложено в одного-единственного подростка?       На одно-единственное мгновение, он почти что поверил в верность её внутреннего компаса. Но в следующее же, люто обозлился уже на собственную доверчивость.       — Хватить делать вид, что вас заботит что-то, кроме милости начальства! — гнев как нельзя лучше подпитывал его опрометчивость. — Хороший человек не стал был добивать умершего, просто чтобы продолжать его дело на отвали!       — Довольно! — прикрикнула на него министерша, восстанавливая маску достоинства прямо на глазах. — Эх, мистер Лонгботтом... Даже не имея достаточных оснований, вы предпочли проигнорировать здравый смысл, и повторно ввериться лжи. А если я чего и не выношу, так это откровенного лицемерия..       — Не нравится конкуренция? — язык его – враг его.       В улыбке напротив полномерно отразилось удовлетворение финальным предоставленным поводом.       — Наказание, мистер Лонгботтом. Явитесь сегодня после уроков, ко мне в кабинет.       Звонок с перемены прозвучал финальным же аккордом к шутке, которую он сыграл сам над собою.       — Вот, собственно и всё, что я могу вам рассказать о Темнистом, или же «Чёрном» Терновнике! — подвела итог теоретической части мадам Спраут. — Теперь я разобью вас на пары, да буду поочерёдно допускать к световодному клошу. И запомните, что два человека вашего уровня подготовки – это предельно допустимый минимум, при работе с растениями подобного класса! В идеале, конечно, действовать втроём, но тогда уже я не сумею за вами как следует уследить. Схватываете с лёту?       Теплицу наполнило их монотонное «угу».       — Ну-с, так давайте сразу и проверим! А первыми счастливчиками у нас станут.. Неви и Ханна!       Парень уверенно приблизился к прозрачному куполу из толстого зачарованного стекла, под которым невообразимо переплетались густые заросли колючек, глубокого угольного цвета, да аналогичного тому отблеска, в ветвящихся каналах жил. Травология оставалась единственным уроком, где он ощущал себя в своей стихии. Ведь был заранее уверен как в собственном знании материала, так и в напарнике, который наверняка окажется на порядки неосведомлённей его. Помона всегда формировала команды по такому принципу. И кстати о крайних...       — А Эрми будет помогать.. Гарри! — внезапно осёкшись, женщина огляделась по сторонам. — Где он, кстати? На перекличке ведь точно присутствовал...       Пропажа опальной знаменитости казалась сюрпризом для всех, покуда..       — Во те на... — на мгновение обомлела и деканша Пуффендуя. — Эй, Поттер, подъём!!       Вглядевшись в корни Шепчущего Дуба, что подпирал стеклянную крышу оранжереи, они не сразу разобрали среди них мирно сопящего однокурсника. Заклинательница зелени покрыла расстояние до ствола за четыре широких шага, больше напоминавших распрыжку в длину, да вручную заломила загребущие корни, одновременно пробуждая соню болезненным пинком в голень.       — М-м-ай!       — Не-а – Сентябрь! — натужно гаркнула та. — Живее вылазь!       Паренёк спохватился, с трудом вырвавшись из древесных объятий. Ну а преподавательница отскочила как раз в тот момент, когда щупы уже начали отвечать взаимностью на ейный обхват, и двинулась на провинившегося с настоль многообещающей миной, что тот живо разродился превентивными:       — Прстите пожалста.. — язык ещё не слушался его спросонья, — я только прислонился на минутку..       — Поттер.. — гневно вздула ноздри и вены преподавательница, — даже не знаю за что настучать вам сначала: за то, что вообще решились дрыхнуть в этой оранжерее, или додумались сделать это под деревом, которое как раз и славится живописной корой, с моськами всех своих незадачливых жертв?!       Честности ради, Гарри и не думал продолжать оправдываться, принимая нагоняй со стоическим смирением. Должно быть, отчасти поэтому Помона смилостивилась куда скорее ожидаемого.       — А вы, товарищи фиговы?! Даже не заметили, как сдристнул целый однокурсник! Пф-ф.. ядрёна рожь... — в окончание, ёмко охарактеризовала ситуацию она. — Ну и? На каком моменте вы отчалили в страну грёз?       — Где-то.. когда вы спрашивали у нас, почему в эту теплицу запрещён вход с палочками?..       — То есть, в самом начале. — едко резюмировала профессор. — Я не могу допустить вас к практике. Изучите теорию самостоятельно и подскочите ко мне на сдачу, как-нибудь после уроков. А сейчас идите.. да вот, как раз – зубрите!       Брюнет послушно отправился за учебником в раздевалку, под общий пересмех сокурсников, а Спраут незамедлительно обратилась к первой сформированной паре, спешно навёрстывая упущенное время.       — Неви, Ханна – вперёд!       Светловолосый парнишка принял эстафету, видя что его напарница слишком взволнована, чтобы действовать в меру выверенно. А точность, при работе с этим образцом, шла наравне со знанием тонкостей процедуры извлечения. Кстати, неплохо бы и самому оживить в памяти некоторые ключевые моменты. «Темнистый Терновник произрастает лишь в отсутствие света».. «выражает подповерхностную светобоязнь».. «берёт своё начало в блудном семени, что пребывает в непрестанном движении».. «не нуждается в жидкостной подпитке, коя служит исключительно замедлению роста».       Пуффендуец моргнул, как бы фиксируя переход к делу, и окончательно перехватил инициативу, занимая позицию у одной из двух фокусных ламп, со ступенчатыми линзами.       — Ханна, начнём с половины затвора, и будем постепенно засвечивать от четырёх часов к десяти. Чем ближе к центру, тем уже к месяцу. Хорошо?       Аббот покивала, явно довольная новым перераспределением зон ответственности, и взялась за настройку своей лампы. Засвечивать следовало крайне щедяще, ибо в противном случае, семя могло быть необратимо повреждено. А тогда враз обесценивалась и вся проделанная ими работа. Но, похоже, им пока что удавалось этого избежать.       Лонгботтом дал знак остановиться, как только их полумесяцы сформировали клешни, которыми надлежало двинуться вверх, дабы загнать семечко в чернёную пимпочку запайной капсулы. Главным тут было терпение и размеренность световых манипуляций. Паренёк следил за процессом сквозь кристально чистое стекло, и убеждался что угол наложения двух полос света всегда противопоставлен крошечному отверстию в навершии клоша, покуда тот не закупорил последнее напрочь.       — Шикарно справились, ребятки! — занялась отсоединением и проверкой изолированного семени Помона. — И-и-и.. семечко в полном порядке! Обоим – зачёт. А ещё.. пятнадцать баллов в сумме, для Пуффендуя!       День грядущий для Невилла в одночасье просветлел, и он занял место в рядах зрителей, ощущая себя медленно бухнущим изнутри. А малость остудило триумфаторский пыл лишь окончание урока, с которым его отозвала для приватного разговора деканша. И убедившись в том, что никто больше не задержался поблизости, она склонила к нему курчавую голову, да вполголоса произнесла:       — Слыхала ты уже успел напроситься на отработки у этой Амбридж?       — Да. — без колебаний признал он.       — Ты прилюдно обвинил её в лицемерии, а всё Министерство – в сговоре против Поттера? Так?       — Всё верно.       Предчувствуя потерю всех призовых баллов, парнишка уже внутренне подобрался, однако услышал неожиданное:       — Тебе стоит быть осторожнее, Неви. — она заглянула ему в самые зеницы, высматривая отголоски понимания.       — Я знаю, но..       — Никаких «но»! Этой тётке от нас нужен лишь повод. А дай ей достаточно поводов, так она не моргнув и глазом обгадит тебе всё светлое будущее. Вот и думай: оно тебе надо?       Он не хотел разочаровывать наставницу своей твердолобостью, а потому сдержался и повертел головой.       — Я понимаю, что у тебя прям-таки свербит от нужды к действию, правда. Но порой, лучшее решение – это невмешательство. — женщина прихлопнула его по плечам. — Кто не играет, тот не выигрывает, но ведь и не проигрывает, м?       Она не стала добиваться от него устного подтверждения, за что он был ей крайне благодарен. И отпустила его на все четыре стороны, не отняв ни балла.       Пуффендуец прибыл на отработки сильно раньше, чтобы исключить сам шанс на опоздание. Пришлось порядочно пооколачивать стенки в коридоре, прежде чем его впустили в кабинет, в коем ему ещё не приходилось бывать. По слухам, его оставляли нетронутым (не считая паутины, да пыли), с момента фатального перехода его последнего обитателя. Однако, едва только ступив за порог, юноша смог собственноочно убедиться в обратном. Пожитков Катберта Биннса не наблюдалось и в помине, как и самого призрачного профессора. Зато вещичек новой владелицы было столько, что аж рябило в глазах. Причём литерально. В комнате с крупным перевесом преобладали различные оттенки розового, а само убранство выглядело именно так, каким представляли «девчачье» закоренелые агамисты. Всюду виднелись бантики, рюшечки, блёстки да помпончики. А заднюю стену, вокруг зева камина, сплошь увешивали разноразмерные блюдца, с живым изображением кошек, всевозможных пород.       — Присаживайтесь, мистер Лонгботтом. — вывело его из брезгливого обозрения приглашение хозяйки.       Она указывала на одинарную, моноблочную парту, со скамьёй без спинки. Тогда как прочие сидячие места были приметно шире, мягче, да и в целом, несоразмерно комфортнее. Но он сел, со старта зарёкшись открывать рот. Просто во избежание.       — Будете писать под мою диктовку. — сообщила Амбридж, выкладывая перед ним сложенные книжкой дощечки, на верёвочных петлях. — Раскройте их.       Он с опаской притронулся к рунированному дереву, и сделал как было велено. С внутренней стороны каждого из пластов обнаружилось по широкому прямоугольному углублению, до краёв залитому чем-то, что походило на застывшее топлёное масло. А в специальном пазу вдоль длинной грани, ещё и нашёлся заострённый с одного конца, металлический стержень.       — Возьмите стилус на изготовку, — скомандовала жаба, — точно также, как вы бы держали автоперо.       Он повиновался.       — А теперь напишите на восковом слое: «я не должен лгать».       — Я не!.. — он вовремя прикусил себе язык.       — Бездумное повторение лжи нисколько не изменяет сути оного акта, мистер Лонгботтом. Сперва вы солгали по незнанию, а затем повторили ложь из строптивости, над которой мы сегодня и будем работать. — считала и недосказанное та. — Пишите. Эти четыре слова. Пока я не скажу вам прекратить.       Выводя на податливом веществе требуемое словосочетание, он ощутил странное жжение с обратной стороны предплечья, которому поначалу не придал особого значения. Но с каждым повторением жжение не просто возвращалось, но и усугублялось в арифмантической прогрессии. В то время как выдавленные на воске надписи разглаживались, демотивирующе возвращая его на исходную плоскость. К концу первой четверти часа, он уже без труда различал область покраснелой припухлости, образовывавшейся на изнанке незанятой руки. Но закономерные повреждения кожных покровов отсутствовали как данность, несмотря и на то, что он мог выделить болевой отклик от каждой высеченной буковки, натурально терзавшей его плоть. А хуже всего ему приходилось от почесухи, вскоре подчинившей его секундные порывы, подобно мигам помутнения, или полноценным эпизодам одержимости. Когда же инквизиторша наконец сочла нужным завершить экзекуцию, минуло уже целых шестьдесят минут.       — Для первого раза достаточно. — бесцеремонно оценив масштабы ущерба, она отпустила его руку. — Явитесь повторно через неделю. Свободны.       Невилл ощутил острое желание вытравить её прикосновения какой-нибудь кислотой, однако виду не подал. Хотя узина его запястья уже едва уступала в обхвате расслабленному бицепсу, с трицепсом в придачу.       Пытки. В Хогвартсе. Похоже история действительно имела свойство повторяться. Но в отличие, от общеизвестных истязаний завхозом, пятикурсник столкнулся с полулегальными инициативами министерской садистки, в которых он никак не мог ту уличить. А отсюда вытекала и невозможность стабильно уповать на Больничное крыло. В особенности зная дотошность мадам Помфри. Случись той как-то прознать о модусе операнди Амбридж, и работать в школе определённо останется лишь одна из них – читай та, что покрывается большей шишкой. Вот и приходилось искать исцеления там, где он мало-мальски разбирался – в стеклянном доме своих зелёных друзей. Впрочем, даже ходя в любимчиках у декана Пуффендуя, он автоматом не получал свободный доступ в её заветные оранжереи, и по-прежнему нуждался в резонном основании. И таковое ему, сам того не зная, предоставил его непостоянный товарищ, как раз нарвавшийся на внеклассную досдачу.       А уже вызвавшись в напарники к Поттеру, как выяснилось, он не только избежал всяческих подозрений, но заодно и сумел подсобить наставнице, привычно разрывавшейся между премногими садовыми активностями. Продемонстрированный им ранее навык обращения с Терновником, позволил ей со спокойной душой доверить ему принятие зачёта у Гарри. А самому Лонгботтому – беспрепятственно сцедить под свои нужды соку МиМи. Звёздный брюнет не мог не распознать его манёвр, но тактично не стал докапываться. Быть может и в силу того, что снова отчётливо клевал носом.       — Чем вы там занимаетесь ночами напролёт, в этих слизеринских подземельях, что ты постоянно такой невыспанный? — таки не удержался от любопытствования он.       — Тусим. От заката, и до рассвета. — давя зевоту, подыграл ему тот. — Всем гадюшником.       — А если серьёзно?       — Просто.. в последнее время, мне сняться слишком живые сны. — ухмыльнулся чему-то черноволосый.       — В смысле, кошмары?       — И они, в том числе.       Пуффендуец ответил тактом на такт, и не стал лезть с расспросами (хоть так и подмывало). А вместо того, решил вспомнить об обязанностях заместителя.       — Ты подготовился?       — Ну.. главу прочёл.       Нев по-быстрому убедился, что заявленное более-менее соответствует действительному, и заключил:       — Этот терновник крайне редко встречается в природе, так что вероятность случайной встречи с ним стремится к нулю. Плюс, его семена довольно ценны.. короче, можешь просто повторять за мной.       — Другой разговор... — одобрил Поттер, вставая по другую сторону стеклянного купола.       Разобравшись с затвором и интенсивностью свечения ламп, блондин нежданно зацепился взглядом за отчётливые сальные отпечатки ладоней, на стекле клоша. И их.. в принципе не должны было там остаться. Ведь изолирующее стекло закаляли слои зачарования, помимо всего прочего, делавшие то и немарким. Но, очевидно, лишь в теории.       — Стоп! — скомандовал он на всякий случай. — Возьмём запасной образец, а то..       Тут внезапно дрогнуло, и стало стремительно тускнеть пламя фонарных горелок. Мигом оледенев изнутри, Невилл метнулся к газовым кранам да открыл их на полную, одновременно проверяя и целостность пары шлангов. Но все его усилия увенчались отрывистым треском, с которым быстро утрачивала целостность единственная стеклянная преграда, между ними и смертельной опасностью. А как раз перед тем как они окончательно погрузились в вечернюю тьму, что давно уж сгущалась под чернеющим небосводом снаружи, светловолосый парень ухватил друга за руку, да потащил за собой. К единственному придуманному выходу, из их безнадёжной ситуации. Ориентируясь только по памяти, он двигался вперёд, пока не налетел на искомый стол, с покоившейся на том Мимблтонией. Скрепя сердце, он грубо подхватил горшок, из коего та произрастала, да что было мочи запустил многолетник в направлении ширящегося терния. Раздалось шипение, сродни тому, что вызывает мгновенное испарение воды, и сопутствующий росту скрежет значительно снизился. Но полностью не затих, покуда в непосредственной близости не зажёгся..       — Люмос Дуо! — голос принадлежал Гарри.       В неровном свете блуждающего огонька, пуффендуец рассмотрел брюнета, с ног до головы обляпанного смрадным соком. А в руке у него была зажата..       — Ты протащил сюда палочку?! — нашёл момент, чтобы вспомнить о правилах Нев.       — Квиты? — осознал всё без слов тот. — Я его остановил?       — Да, остановил.. — с бесчисленных шипов кустарника капала зловонная жижа, но иного шевеления не наблюдалось, — квиты...       На него накатило головокружение, а следом подоспел и запоздалый отклик ожогов, от более концентрированной эссенции.       — Мне не открыть глаза. — обратился к нему Поттер. — Можешь стереть эту хрень с моего лица?       — Да-да.. конечно! — он бросился помогать товарищу, с тканевой промокашкой наготове. — Но сперва запусти ещё парочку люмосов, просто чтоб наверняка.. я покажу куда.       Он физически подсобил ему с наведением, а после аккуратно подобрал густую жидкость с глазниц да бровей, да выжал в первую подвернувшуюся ёмкость. Сока у него теперь набиралось.. аж с месячным запасом!       — В сами глаза не попало? — напоследок озаботился он.       — Да.. вроде бы нет. Но вокруг жжётся, что песец.       — Это да.. но как хорошенько промоешь водой, так останется только покраснение. Но и оно должно сойти, где-то через пару дней..       — Клош оказался не зачарован? — вмиг посерьёзнев, осведомился по фактам Гарри. — Или отключилась подача газа?       — Да сперва одно.. а потом и другое... — один да один только сейчас сложились для него в двойку. — Ты ведь не думаешь, что..       — А сам-то, как считаешь? Что бы сделал Терновник, если бы мы не остановили его, вопреки всем шансам против?       — Однозначно пророс бы сквозь нас. Но, всё же.. трудно представить, чтобы один из наших решился на двойное убийство.       — Нет больше никаких «наших», Нев. Пора бы уже начать это принимать.       Он было вознамерился озвучить гору своих возражений, но Поттер сбил его с мысли следующим, шокирующим заключением:       — Нам пока не следует об этом сообщать.       — Ты.. совсем того?! Ну конечно же мы должны рассказать, как минимум профессору Спраут! Нам по-любому не удастся скрыть это от неё..       — Разве куст Терновника не распадается, при уничтожении семечка?       — Да, но..       — Тогда я использую Солем, да возьму всю вину за косяк и беспорядок на себя.       — Но зачем тебе всё это?! К чему покрывать..       — Невилл, так надо! — отрезал он. — Я должен сам кое в чём убедиться, прежде чем перепоручать всё карательным отрядам!       — Так ты уже кого-то подозреваешь? — догадался блондин, но однозначного ответа так и не получил.       Скорее всего, не стоило. Возможно, следовало бы в кои-то веки настоять на своём. Но когда пришла пора решать, Лонгботтом не смог устоять под напором прежнего Гарри. И едва только они наскоро привели оранжерею в относительный порядок (за исключением нескольких саженцев, напрочь изодранных тернием), он не преминул заметить:       — Так ты всё же не растерял воли к сопротивлению?       — Смотря чему. Но ты лучше не привыкай. Сейчас переть против Амбридж мне.. себе дороже будет. Да и вам тоже.       — Тогда придётся мне ещё повоевать за тебя.       — Нев, серьёзно говорю, не стоит..       — Стоит. — на сей раз не уступил он. — А теперь спрячь палочку обратно в ежель, пока её сородичи не порешили тебя, за живодерское обращение с их собратом.