За пять минут до полуночи

Утро перед Рождеством наступило. Солнечный диск лукаво выглянул из-за горизонта и тут же стыдливо прикрылся деревьями, будто кокетка, прячущая в веер свое лицо, и обозревая настоящее зимнее чудо — мир, преображенный в одну ночь. Там, где еще вчера блестели утоптанным снегом дорожки, теперь виднелся только девственно-гладкий снежный покров. Ели искрились пышными шапками снега, словно печенье, щедро украшенное сахарной глазурью, а озеро попросту скрылось от глаз, выстеленное, будто искрящейся скатертью, снежным покрывалом. Машины, надежно спрятанные под толстым слоем снега, превратились в уютные холмики и больше не выбивались из пасторальной идилии этого снежного мира. Остались только лес, небо и дом. Все вокруг, насколько хватало глаз, все дышало безмятежностью, тишиной и покоем. Белоснежный пейзаж сиял и искрился, слепя глаза первозданной чистотой, а небо было настолько безоблачно-синим, что сулило этой ночью мириады звезд. Мир был готов, убранный в свой лучший праздничный наряд и замерший в ожидании чуда. И этой ночью у него были все шансы произойти. Если бы хоть один из обитателей заснеженной избушки имел склонность к религиозным воззрениям, он бы наверняка это оценил, но увы. Мужчины, собравшиеся под этой крышей, были сплошь реалистами и прагматиками до мозга костей. Впрочем, это не помешало солнечному лучу заглянуть в каждую из спален, чтобы убедиться, что большинство жителей дома все еще спят. В столь ранний час бодрствовали только доктор Лектер, Дункан, Лукас и Адам. Ганнибал вставал рано в силу привычки, Дункан – в память о неспокойной работе, а Лукас из-за слишком ранних смен в детском саду. Один только Адам вставал ни свет ни заря по велению сердца. Он был жаворонком от природы, чем несказанно раздражал трех живущих с ним в одном доме сов. Однако сегодня никто не омрачал ворчанием идиллию этого солнечного утра, и четверо ранних пташек уютно окружили кухонный стол со всех сторон. Лектер успел облачиться в привычный, но не совсем уместный в горах костюм-тройку, Дункан натянул на себя потрепанный свитер, Лукас выбрал простую рубашку, а часто мерзнущий даже в теплое время года Адам поверх фланелевой рубашки надел еще и дурацкий вязаный жилет. Ганнибалу подумалось, что если бы кто-то из его друзей заглянул сейчас на эту кухню, то наверняка решил бы, что попал в какой-то европейский артхаусный фильм, настолько они все не сочетались друг с другом. Беззвучно усмехнувшись своим мыслям, Ганнибал взял в руки банку с кофе и, смерив присутствующих взглядом, вежливо поинтересовался: — Кофе на всех? — Адам не пьет, — буркнул тот, кого звали Дунканом Визлой, и за столом вновь воцарилась гробовая тишина. Ганнибал поджал губы. — Значит, на троих, — решив не обострять, лаконично констатировал он и снова отвернулся к кофеварке. Через пятнадцать минут он разлил кофе по чашкам, предложив самому юному брату Уилла стакан молока, и занял место у стола. Пока Ганнибал вдыхал крепкий будоражащий аромат свежесваренного кофе, в ответ прозвучало три разномастных «спасибо», и над столом снова повисла липкая тишина. Адам гипнотизировал взглядом стол, Дункан — Адама, Лукас — свежевыпавший снег за окном. Только Ганнибал переводил взгляд с одного на другого, перебирая в голове варианты тем для застольной беседы. — Кажется, ночью была вьюга, — светским тоном произнес он в итоге, поглядывая в окно. — Дорожки совсем замело. Ганнибал, разумеется не любил быть Капитаном Очевидность, но надо же было с чего-то начать. А разговоры о погоде считались наиболее нейтральной темой, которую было легко поддержать. Однако на его наживку никто не клюнул, только Лукас вяло пожал плечами, выражая то ли сомнение, то ли согласие. Остальные же попросту промолчали, даже не глядя на Лектера. Доктору стало не по себе. Ганнибал и сам любил тишину, но если бы он вел себя так, как ему комфортно и молча глазел на собеседника часами, словно хищная рептилия, люди быстро бы сообразили, что с ним что-то не так. Поэтому он и потратил много лет на педантичное выкраивание изящного социального костюма – натренировал уместную мимику, научился вести бессмысленную светскую беседу и привык ничем не выбиваться из общества безмозглых богатых снобов. Но теперь перед ним сидела троица, которую подобные условности нисколько не волновали, и ладно скроенный социальный костюм Лектера внезапно затрещал по швам, становясь неудобным и явственно тесным, поэтому он отвернулся к окну и тоже в полном молчании занялся кофе. Когда особо настырный солнечный луч все же пробил брешь в занавешенной шторе и нащупал лицо Нолана, на часах было уже девять утра. Прайс потянулся, перевернулся на другой бок и с неудовольствием осознал, что он в кровати совершенно один. Вокруг была незнакомая обстановка чужого дома, непривычные запахи и оглушающая тишина. Прайс так привык к вечному шуму Нью-Йорка, что сейчас чувствовал себя почти неуютно. И это чувство только усилилось, когда он вспомнил о неудавшемся ужине. Вчерашний вечер еще не был катастрофой, но происходящее имело шансы стать ею в любой момент. Нолан простонал и перевернулся на живот, пряча голову под подушку. Вставать расхотелось окончательно, но такова была взрослая жизнь. Она требовала от человека мужества встречаться с проблемами лицом к лицу и, не жалуясь, разбираться с ними, а не валяться до обеда под одеялом. К тому же, судя по тишине дома, Бобби со своим хахалем еще не восстали, и поэтому стоило опередить их, чтобы занять стратегически важную дислокацию в кухне. Сегодня был самый важный, предпраздничный день, так что Нолан небезосновательно полагал, что ему потребуется максимум душевных сил, гибкости и дипломатизма, чтобы сделать его удачным. Но сперва – кофе. Застегнув пуговицы рубашки и повязав галстук, Нолан спустился вниз и, обозрев открывшуюся ему картину, на секунду даже поверил, что день может пройти не так уж плохо. Внизу было тихо, светло и уютно, оглушающе благоухало кофе, а четверо самых ранних пташек вполне себе мирно сидели у стола, и лишь войдя на кухню Прайс заметил, что эти четверо подчеркнуто игнорируют друг друга. Однако, стоило Нолану показаться в дверях, как партнер Уилла, знаменитый психиатр доктор Лектер немедленно оживился. Прайс решил, что это хороший знак. Он вошел в кухню, как входил в зал судебных заседаний — уверенно, безапелляционно и излучая умеренный оптимизм. Ночь прошла, настало утро, и Нолан снова был уверен в себе, своих силах, принятых им решениях и собственной возможности все разрулить. Если бы он позволил себе сомневаться, из него никогда в жизни не вышел бы хороший юрист. — Доброго всем утра. Продам душу за кофе, — улыбнулся Нолан, ласково целуя Лукаса в щеку. Тот уже было вознамерился уступить Прайсу свою чашку, но Ганнибал поднялся и отошел к кофейному аппарату, вслух сетуя на то, что не додумался привезти хорошую джезву с собой. — Бога ради, доктор Лектер, — с улыбкой заверил Нолан. — Ради меня точно не стоит стараться – адвокат, почти всю жизнь проживший в Нью-Йорке, с утра сможет выпить даже ослиную мочу, лишь бы она бодрила. Благодарю. Лицо Лектера неуловимо напряглось. Два оскорбления его кулинарного таланта за два дня! Неумение делать комплименты у родственничков Уилла явно было в крови. Им и без того крупно повезло, что они в родстве с Уиллом, но даже семейные узы иногда не могли стать панацеей, в конце концов, Ганнибал не святой! В итоге он нацепил на лицо самую дружелюбную из своих ничего не значащих улыбок и елейным голосом произнес: — Не за что, Нолан. Я все понимаю. Шумный город, обширная практика, деловые хлопоты... У меня самого схожий ритм жизни. Думаю, после тягот большого города, ты сейчас больше всего на свете хочешь насладиться тишиной и покоем. Жаль, этой ночью нам всем не повезло с тишиной. Ума не приложу, кто из взрослых и воспитанных обитателей здешнего дома мог так вульгарно орать… Нолан окаменел, крепче сжав в руках чашку и стараясь не измениться в лице. Очевидно, попытка оказалась неудачной, потому что губы Ганнибала дрогнули, обозначая намек на удовлетворенную улыбку. Доктор, еще вчера казавшийся Прайсу таким приятным, сейчас буквально плюнул ему в лицо. Лучше бы он плюнул ему в кофе – Нолан слишком привык выходить победителем из споров, чтобы это терпеть, а сейчас он не мог даже вслух возмутиться – слова Ганнибала были только намеком. Если Прайс сейчас что-то скажет, то сам возьмет вину на себя. Хищная улыбка Лектера стала шире, когда Прайс оказался вынужден промолчать. Лукас беспокойно заерзал на стуле, чуя беду, и только Дункан с Адамом по-прежнему находились в своем собственном мире, не замечая накаляющейся атмосферы. Нолан и Ганнибал напряжённо замерли посреди кухни, выжидая следующего выпада противника, и казалось, скандала было уже не избежать, но внезапно помощь пришла откуда не ждали — на кухню ввалился Бобби, одетый лишь в собственную трехдневную щетину. Символ его принадлежности к мужскому полу понуро клонил голову, в то время как сам Бронсон свысока обозрел обитателей кухни и выдал: — Утречка, придурки. Что вы тут в кружок собрались, будто в клубе анонимных алкоголиков? – не дожидаясь ответа, Бобби потянулся к Нолану. — О, ты мне даже кофейку приготовил! Ну спасибо, братец! Неужто в компенсацию за вчерашнее? Если так, то можно было бы еще и коньячка внутрь долить… Нолан одернул кружку и смерил Бронсона возмущенным взглядом. — Какого хрена, Бобби? Ты даже трусы не надел! — Не парься, Прайс, от нервов, говорят, лысеют. Чего мне стесняться, когда кругом одни мужики? Спорить готов, что и ты член не только руками трогал, но и за щеку брал, так что отъебись. От подобного перекосило даже не склонного к появлению эмоций Лектера, не говоря уже о побагровевшем Нолане, явственно готовом взорваться. Он агрессивно ткнул пальцем в Адама, последние пятнадцать минут что-то прилежно пишущего в блокноте, и сердито зашипел: — Бронсон, поимей совесть, и заткнись. Адам все еще здесь и все слышит! Адам отложил ручку, поднял на Прайса по-детски невинный взгляд и отчетливо произнес: — Не переживай, Нолан. Я хорошо знаю мужскую анатомию и технику минета. Дункан может подтвердить, я тренировался на нем много раз. Следом он все так же спокойно вернулся к своим записям, а в комнате воцарилась поистине гробовая тишина. В этот момент в дверях возник Уилл, и ему совсем не нужно было быть эмпатом, чтобы констатировать, что дела в доме идут из рук вон плохо – выражения лиц присутствующих и так складывались в красноречивый транспарант. Он молча обвел всех взглядом, устало потер шею и задумался, что сказать. Уместные слова просто не шли в голову. Пусть Грэм и был достаточно опытен по части психоанализа, он редко имел дело с живыми людьми. В конце концов, его работа предполагала компанию трупов, но в этом доме до этого (пока что) не дошло. И вообще, почему решать конфликты должен обязательно он? Нолан вон дипломированный юрист с прекрасно подвешенным языком, способный найти подход к любому, а Ганнибал так и вовсе известный психотерапевт. Мог бы проявить солидарность и хоть немного помочь. Но, вопреки ожиданиям Грэма, именно эти двое выглядели злее других. Уилл сообразил, что немая сцена затянулась, и осмотрелся, немедленно замечая шесть пар уставившихся на него глаз. Он на секунду преставил, что это не люди, а собаки, и украдкой вздохнул – насколько все было бы легче, будь это псы. Он просто выпустил бы их на улицу, позволив набегаться вдоволь, и снова запустил в дом, предложив ласку и вкусный обед. Впрочем… Так ли люди отличаются от собак? Может, предложить им прогуляться? Не успел Грэм открыть рот, чтобы озвучить свою идею, как в дверях появился последний из их компании — Найджел, причем почти голый и с сигаретой в зубах. К счастью, в отличие от Бобби, ему хватило скромности надеть хотя бы трусы. Найджел взъерошил пятерней и без того лохматые волосы и беззаботно стряхнул пепел в первую подвернувшуюся чашку. — Нихуя себе у вас тут дресс-код... Мне чо, пожрать не дадут, если я забыл свой ебучий смокинг? Лицо Лектера стало абсолютно бесстрастным, что по опыту Уилла, сулило большие проблемы, однако Найджел, совершенно не сознавая угрозы, невозмутимо пересек кухню, открыл холодильник и стал неопрятно выкидывать на стол еду, пригодную на бутерброд. — Завтрак будет готов через час, — ледяным тоном произнес Лектер, но его гротескная копия даже не обернулась. — Пока ты будешь играть здесь в шеф-повара, моя красотуля с голоду помрет, так что, чувак, я лучше сам. Да и чего там этот завтрак готовить? Уилл не завтракает, Нолан тоже, Адам слопает Мак-н-Чиз или хлопья, а моя детка привыкла пить кофе с бутербродом. Так что расслабь булки, профессор. Я, в отличие от тебя, давно знаю этих ребят. Намек неприятно кольнул Ганнибала. — Вообще-то я доктор. — Честно? Мне похуй. Хоть сам Папа Римский, бутерброд от этого сам себя не сделает. Уилл понял, что ему пора вмешаться, пока ситуация не зашла в опасную стадию, но тут голос подал самый младший и молчаливый из братьев — Адам. В этот раз он обошелся без рассказа о космосе, просто еще раз сверился с записями в блокноте и спокойно произнес: — Я составил для нас список дел. Думаю, для нас всех будет продуктивнее заниматься делами, а не спорами. Скоро встречать Рождество, а у нас ничего не готово. Все немедленно уставились на Адама, и рука Дункана привычной заботливой тяжестью легла ему на плечи, напоминая о том, что он не один, что все хорошо. Чувствуя поддержку, молодой человек выпрямил спину. — Сейчас я их прочитаю, а потом Бобби и Найджел уйдут в свою комнату, чтобы одеться, — Адам внезапно остановился и вопросительно посмотрел на Бронсона. — Это нормально, что я об этом сказал? — Более чем, — вместо Бобби ответил Дункан и многозначительно зыркнул на голого братца, мол, если что-то не нравится, предлагаю решить это со мной. — Его висюн и так отбил всем аппетит. — Хэй! — попытался возмущенно вклинился Найджел, но Бобби уже пихнул его локтем, предлагая замолкнуть. Адам продолжил: — Нужно расчистить двор и дорожки от снега, наколоть дров для камина, чтобы они успели просохнуть, сходить за елкой и приготовить еду. Думаю, приготовление праздничного ужина захочет взять на себя доктор Лектер, но ему понадобятся помощники, иначе он потратит на это весь день. Мне кажется, это все, увидимся через полчаса. Закончив, Адам поднялся и невозмутимо направился в свою комнату. Дункан последовал за ним. Через минуту рассосались Найджел и Бобби, и даже Нолан с Лукасом нашли куда себя деть. В кухне остались только Уилл и доктор Лектер. Профайлер медленно подошел к Ганнибалу и нежно положил ладонь ему на грудь поверх рубашки, жилета и лацкана пиджака. Сквозь все слои Уилл не мог ощутить биение его сердца, но эмпатический дар подсказывал Грэму, что Лектер буквально в полушаге от тропы войны. «Просто шикарно! — подумал Уилл, — Спасибо, Нолан» На календаре был канун Рождества, день еще не добрался до полудня, но в домике, словно застывшем посреди идиллической картины зимней безмятежности заснеженного леса, все уже шло из рук вон плохо, обещая стать еще хуже. Уилл обреченно вздохнул. Они действительно снова встретились на кухне через полчаса, но в этот раз состав многочисленного семейства Грэма оказался неполон. Отсутствовали двое любителей экскгибиционизма в лице Найджела и вечно матерящегося Бобби. В общем-то, никто и не ожидал, что они явятся вовремя, но никто и не рассчитывал, что они опоздают настолько сильно. Зная вредный характер Бронсона, Уилл полагал, что ему хватит пятнадцати минут на то, чтобы удовлетворить свое эго и снизойти таки вниз. Он ошибался. За то время, что шестеро взрослых и ответственных людей ждали пару долбоебов, Уилл успел передумать много разных мыслей и все они в большинстве своем были нецензурными. Уже через десять минут привыкший к пунктуальности Нолан озабоченно посмотрел на часы и раздраженно цыкнул. Еще через десять не выдержал Ганнибал. Он выразительно посмотрел на циферблат на своем запястье и демонстративно сунул руки в карманы. Что ж, хоть в чем-то они с Ноланом однозначно сходились. Уилл ожесточенно тер шею, Адам рисовал в блокноте неведомые мотивы, Дункан словно секьюрити маячил у него за спиной, а Лукас флегматично наблюдал за начинающимся снегопадом в окно. Судя по всему, адвокаты и серийные убийцы обладали куда меньшим терпением, чем наемные киллеры или воспитатели, способные дождаться как свою цель, так и ребенка, который непременно должен доесть свою кашу сам. В целом, ожидание не беспокоило бы Уилла настолько, если бы они были чем-то заняты, но нет – на кухне царила оглушительная тишина. Нолан и Ганнибал не делали ничего, чтобы сгладить ситуацию, словно беззвучно условившись после утренней стычки, что теперь ведут турнир на звание "Королева драмы". Ганнибал еще раз посмотрел на часы. Прошло уже сорок минут. — Полагаю, что за это время мистер Бронсон успел бы надеть не только штаны, но даже кринолин с корсетом. Прошу простить мою грубость, но мне пора приниматься за ужин, если мы хотим сесть за стол раньше семи. Некоторым блюдам просто необходимо настояться. — Тебе помочь? — опасливо спросил Грэм. Несмотря на то, что взгляд Лектера, который он бросил на Уилла, был острее, чем нож в его руках, ответ все же оказался положительным. — Буду рад твоей помощи. — Ну хоть кто-то здесь будет рад! — фыркнул Нолан, привычно упирая руки в бока. — Как этот человек вообще может носить гордое звание полицейского, когда на него никогда нельзя положиться?! И черт меня побери, если он сделал это не специально! Ладно если бы этот олух опять трахался со своим наркодиллером, в этом-то как раз нет ничего нового, но вы не хуже меня слышите, что в доме царит тишина! Спустив пар, Нолан замолк, раздраженно растирая переносицу пальцами. В ответ все присутствующие дружно промолчали. Адам и Уилл и так прекрасно знали, что Прайса выводит из себя любое нарушение правил и дисциплины, Лектер был слишком занят ужином, Лукас — пейзажем, а Дункан просто не считал нужным вступать в разговор. Он вообще был не из тех, кто часто треплет языком. В воцарившейся на кухне тишине был слышен только монотонный стук ножа по разделочной доске — доктор Лектер начал шинковать зелень и пряности для своего маринада, – но следом Нолану показалось, что он слышит какой-то звук. Потом ему показалось, что не показалось. Прайс напряг слух и его впечатляющие уши уловили ритмичный стук, словно эхом вторящий шинкуюшему ножу. Он поднял руку вверх, призывая к тишине. — Вы это слышите? — Что? — спросил Уилл, но тут же тоже замер, прислушиваясь. В наступившей тишине стук стал слышен отчетливее, причем, казалось, раздается он совсем неподалеку. Все присутствующие, не сговариваясь, двинулись на шум. При этом Лектер так и не выпустил ножа из руки, а Дункан привычно вышел вперед, прикрывая Адама, а заодно и Нолана широкой спиной. Они крадучись шли по коридору, гадая, что бы это могло быть. Забравшийся в тепло дикий зверь? Забытая стиральная машина? Или, может быть, вор, решивший внезапно проникнуть в дом? Все это звучало откровенно бессмысленно, но маньяк и наемный убийца, возглавляющие сборище, слишком привыкли воспринимать любую угрозу всерьез. Как оказалось, звук шел из кладовой. Это делало более правдоподобной версию с животным, ведь именно сюда они вчера сгрузили все съестные припасы. Наверняка какой-нибудь хорек или енот… Они почти угадали. Прямо по центру кладовки, в луче падающего между стеллажей света, поверх небрежно оставленных пакетов с мясом для праздничного ужина самозабвенно совокуплялись Бобби и Найджел, забыв на эти короткие мгновения обо всем мире. Бронсон отчаянно сжимал кулаками край стеллажа, истекая эякулятом прямо в пакет с парной вырезкой, и стеллаж звучно гремел об стену при каждом толчке Найджела. Когда открылась дверь, стали слышны и другие звуки — влажное чавканье, характерное для хорошего секса, сбившееся дыхание и хриплые стоны. — Сто баксов за просмотр… — хрипло выдохнул Бронсон, с трудом фокусируя осоловевшие от кайфа глаза на гостях, – … с-сскаждого… Ганнибал оглушительно захлопнул дверь, оставляя совокупляющуюся парочку в одиночестве, и вернулся на кухню, чеканя шаг. Уилл прекрасно знал, что это плохой знак, и был рад уже просто тому, что Лектер сходу не пустил в дело нож. Если остальные могли не понимать, в чем проблема, то он-то точно знал – Ганнибал не простит им испорченного мяса. Ганнибал выразительно опустил нож на столешницу, вытер руки полотенцем и отставил наполовину готовый соус к мясу подальше от края. — Боюсь, сегодня нам придется обойтись без горячего. Я могу предложить вам закуски, десерт и, возможно, салат, но к мясу я не притронусь и вам не советую, — опасно спокойно сообщил он. Уилл сглотнул – его партнер сейчас явно прикидывал в уме, с каких частей тела двух его сумасбродных родственничков стоит начать разделку. — А в чем проблема? — морщась, спросил Нолан, все еще под неприятным впечатлением от увиденного. — Они трахались на пакетах с мясом, — подал голос Дункан, более наблюдательный в силу профессии. — Причем с некоторых кусков уже явно соскользнула упаковка. Мне-то все равно, я не брезгливый, но Адаму я подобное есть не дам. — Я не люблю мясо, — сообщил Адам, возвращаясь за стол. Нолан прикрыл ладонью глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что нерешаемых проблем нет, а значит он что-нибудь придумает. Найдет способ добыть другое мясо на ужин, удержать член Бобби в штанах, достать Адаму елку и не дать им всем окончательно чокнуться. Ведь он, в конце концов, их старший брат. В этот самый момент в кухню ввалился потрепанный, но очень довольный жизнью Бронсон, а следом за ним и Найджел, неторопливо застегивающий ширинку на штанах. — О, я смотрю все уже собрались, — жизнерадостно констатировал Бронсон, растянув блядскую улыбку от уха до уха. Они с Найджелом сейчас выглядели словно живое воплощение поговорки "Два сапога пара" – пара потасканных, грешных ублюдков с одинаково глумливыми ухмылками и неисчерпаемым запасом ругательств. В конце концов, копы не зря часто женятся на проститутках – с кем им еще знакомиться на работе – разве что конкретно этому копу попался наркоторговец-нелегал. Прайс внушительно сложил руки на груди и нахмурился, в свою очередь отчетливо напомнив Уиллу одну из самых зловредных учительниц в его школе. — Бобби, радость моя, ты заблудился по дороге? — Ага, свернул не туда, дверь захлопнулась, и от страха с меня слетели штаны, — вяло огрызнулся Бронсон, слишком удовлетворенный сексом. — Остальное ты и сам все видел, так к чему теперь эти подъебы? Давайте по делу, время-то идет. — Надо же, теперь он задумался о времени! — рыкнул Нолан, отходя к гипнотизирующему пейзаж за окном Лукасу, чтобы немного прийти в себя. Если он взбесится, он точно не сможет все разрулить. — Вы в курсе, что вы испортили мясо? — Ничего мы не испортили, просто проверили, точно ли оно разморозилось, — вставил Найджел, запуская палец в почти приготовленный соус и тут же засовывая его в рот. Ганнибал в сердцах шваркнул полотенце на стол и сложил руки на груди. Рядом с ним тут же оказался Уилл, озабоченно кладя руку ему на предплечье. Он-то прекрасно знал, что Ганнибал терпеть не может, когда кто-то сует лапы в еще готовящуюся еду. Атмосфера стремительно накалилась, уже второй раз за день. Нолан устало выдохнул – у него оставалась последняя попытка что-то изменить. — Ладно, давайте успокоимся и будем рассуждать логически. У нас есть список дел, благоразумно составленный Адамом, и необходимость купить свежее мясо взамен испорченного. Будем отталкиваться от этого. Возражения есть? — Нолан обвел взглядом окружающих. Возражений не было. — Хорошо. Тогда предлагаю поступить следующим образом – доктор Лектер вместе с Уиллом попробуют реанимировать ужин, Дункан с Адамом расчистят двор от снега, Бобби с Найджелом сходят в лес за елкой, а мы с Лукасом доедем до ближайшего города и постараемся достать мясо. Если действовать быстро, мы даже успеем вовремя сесть за стол. Ответом ему была благословенная тишина. Прайс уж было собрался выдохнуть с облегчением, но через несколько секунд раздалось закономерное: — Да схуяли?? Кто это так решил?? — Разумеется я, Бронсон! Кто еще в этом доме способен принимать решения, пока ты протираешь своей голой задницей все доступные поверхности?!? — Например, Адам, — спокойно ответил Дункан, категорически не терпящий того, что его мальчика часто принимают за безмолвное и безвольное создание. Адам был очень умным, собранным и ответственным, пусть зачастую и молчаливым. — Именно он составил список, пока вы бессмысленно грызлись с утра. Нолан, собравшийся было продолжить разнос Бронсону, спешно захлопнул рот, но, поняв, что продолжать Дункан не собирается, продолжил: — Окей, Бобби, у тебя есть какие-то возражения на счет моего распределения? Хочешь готовить ужин вместо Уилла? — Нет, хочу поехать за мясом вместо тебя. — И что ты тогда привезешь? — снова завелся Нолан. — Мясные чипсы к пиву или банки с тушенкой? Или десяток кур? Ты вообще мясо когда в глаза видел?? Мясо – это не те цыпочки, что стоят вдоль дороги! — Да тебе-то откуда об этих цыпочках знать, гребаный ты импотент?! — не остался в долгу Бронсон. — Я, по крайней мере, мужик, а не херов прилизанный интеллигент, и у меня есть потребности!! И это, блядь, абсолютно нормально, вон, доктор Лектер тебе подтвердит! Но доктор Лектер не хотел ничего подтверждать. Откровенно говоря, глядя на эту свару, он хотел только одного – собрать вещи, посадить в машину Уилла и уехать обратно в Балтимор, подальше от этого шумного и склочного семейства. Праздник должен быть проведен тепле и уюте, в романтической атмосфере с любимым человеком, а не с вот этим вот всем. — С какого рожна я вообще должен переться в лес?! — продолжил разоряться Бронсон так, словно после сегодняшней выходки имел на это хоть какое-то право. — Не беспокойся, Нолан, мы сходим за елкой, — спокойно сказал Адам, пусть это спокойствие и давалось ему с трудом – он уже начинал беспокойно обнимать себя руками. Сейчас его поддерживала стабильность Дункана, и он держался за нее, как за последнюю опору, чтобы не сорваться подобно воздушному шарику и не улететь ввысь. — Мы с Дунканом. Ты же знаешь, что я люблю гулять в лесу. — Но не тогда, когда там снега по пояс! Все, это не обсуждается, в лес идут Бобби и Найджел! В повисшей тишине неуверенный голос Адама прозвучал оглушительно громко. — Почему? — Почему?! – прорвало Нолана. – Да потому, что я хочу, чтобы они хоть на время свалили из дома и с глаз моих долой! Это же, черт возьми, просто невыносимо — они лишь трахаются где попало, хамят, матерятся, возражают и бездельничают! Они все равно не сделают тут ничего полезного, и все, что я могу доверить этим двоим – это найти приличную елку, спилить ее и принести сюда!! А что там снега дохрена – так может хоть угомонятся ненадолго! Нолан замолк, тяжело дыша, и тут же понял, что сболтнул лишнего. Он понял это, как только увидел искаженное лицо Адама, и оно явственно демонстрировало именно то, что окаменевший Бобби сейчас должен был ощущать. — Значит ты хочешь, чтобы мы хоть ненадолго исчезли из дома? — тихо и очень спокойно переспросил Бобби. — Хорошо, Нолан, я тебя понял. Не беспокойся, мы можем исчезнуть и насовсем. Найджел, поможешь расчистить дорожку и соберешь сумку, а я пока прогрею автомобиль. Нам здесь не рады, — с тем Бронсон накинул куртку, подхватил лопату и вышел во двор. Найджел взбежал наверх, все остальные растерянно молчали. Адам мелко и нервно задрожал, следом по его телу прошел первый спазм и, прежде чем смогло произойти что-то похуже, Дункан сгреб его в охапку и унес наверх, попутно покачивая на руках. Лектер осмотрел опустевшую комнату и одернул жилет. — Знаете, Нолан, кое в чем я солидарен с Бобби. Думаю, нам тоже стоит уехать. Сомневаюсь, что праздник состоится, после того, как у всех пропал рождественский настрой. Если выехать сейчас, мы успеем домой до вечера. Что скажешь, Уилл? Уилл не хотел говорить ничего. Хлопнула входная дверь. — Пиздец! — раздался голос Бронсона, стряхивающего снег со штанов прямо на пол. — Этого долбаного снега навалило с полметра, не меньше! Раздевайся, Найджел, уехать все равно нереально, по крайней мере пока до нас не дойдет снегоуборочная техника. Мы, блядь, просто заперты здесь! — Аренда на неделю, не стоит так волноваться, — произнес вышедший на шум Нолан, и палец Бобби немедленно уткнулся ему в лицо. — А с тобой я вообще не разговариваю, адвокатская крыса. Это ты во всем виноват. Ты это придумал. Семейный праздник захотел? Давай теперь, наслаждайся! Мы уедем как только почистят дороги, а до этого времени будем у себя в комнате, сами по себе! Бобби вышел из кухни, громко хлопнув дверью. — Что ж, раз поездка отменяется, я пожалуй тоже пойду, — сказал Лектер, — Уилл, ты со мной? Последними наверх поднялись Лукас и Нолан. Причем несгибаемый адвокат впервые сгибался под грузом вины и ответственности, возложенными на него его же семьей. Если бы он знал, что все закончится так, он никогда бы даже не заикнулся об этом. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает, а Прайс был деятельным от природы, что часто приносило ему вред. — День еще не закончен, — толкнул его плечом в плечо Лукас, — Все еще может измениться. Не вешай нос. Нолан и не вешал нос, вместо этого он закрывал дверь. Ему тоже, хотя бы на время, хотелось спрятаться в своем уютном коконе в компании Лукаса, который всегда был рядом и все понимал. Четыре двери закрылись, в доме воцарилась обманчиво мирная тишина. Но даже несмотря на нее, никто так и не услышал мягких почти неслышных шагов по лестнице, пока Адам, не особо прячась спускался вниз. Его истерика прошла, привычно впитавшись слезами в широкую грудь Дункана, и Адам попросил на время оставить его одного. Дункан пошел в душ, а Адам посмотрел в окно и сразу понял, что ему делать. Конечно, он не верил в Бога или Санта-Клауса, но он всегда доверял свету звезд. Они сияли над ним далекие и вечные, даря призрачный свет, летевший к Земле сквозь космос миллионы лет. И пусть Адам прекрасно знал, что вселенная безгранична, звезды на самом деле огромны, а то, что люди считают падающими звездами, не больше, чем космический мусор, сегодня ему отчаянно хотелось поверить в падающую звезду. Может же вселенная хоть раз сотворить чудо и подарить одно желание Адаму Раки. Самое простое и очевидное — мир между братьями, которых он так искренне, пусть и по-разному любил. Входная дверь закрылась почти беззвучно, свежевыпавший снег, надежно заглушил шаги, а щуплый парень в парке на пару размеров больше, уверенно углубился в лес, чтобы добраться до горного склона. Он хотел забраться повыше, чтобы звезды точно услышали его.