За пять минут до полуночи

Нолан вышел из транса от того, что кто-то постучал в дверь. Это было неожиданно – Прайс полагал, что его не будут трогать до вечера, а то и дольше, а сейчас не прошло и часа с тех пор, как они покинули кухню. Он с подозрением открыл дверь, за которой внезапно обнаружился Дункан. Без всяких предисловий он хмуро буркнул: — Адам пропал. — Что? Куда? — Если бы я знал куда, я бы не спрашивал, — резонно ответил Дункан, складывая руки на груди. Судя по молчанию Нолана и его растерянному виду, он до сих пор был не в курсе, чем когда-то зарабатывал себе на жизнь Дункан Визла, иначе он в жизни бы не поверил, что бывший наемный убийца пришел за помощью именно к нему. Лукас возник в дверном проеме за спиной Прайса и ободряюще положил руку ему на плечо. — Дункан, его точно нет в доме? — Я обшарил все от подвала до чердака. — Значит, он просто ушел, — логично заключил Лукас, видевший подобное не один десяток раз. Дети всегда остро реагировали на ссоры между теми, кто им искренне дорог, и, не имея возможности что-то изменить, часто предпочитали просто сбежать. Он не стал озвучивать это вслух, чтобы не усугублять самобичевание Прайса, но Нолан, похоже, и так угадал его мысли. — Тогда мы все идём на его поиски, — решительно заявил Прайс, усилием воли возвращая себе самообладание. — Если выйти прямо сейчас, у нас есть шанс нагнать его до темноты. — Лучше идти не всем, — аккуратно отметил Дункан, вызывая недоуменный взгляд Нолана. — Кто-то должен остаться в доме. Растопить печь, приготовить ужин и встретить Адама, если он вдруг решит вернуться. Будет гораздо хуже, если, возвратившись, он снова уйдет, но в этот раз уже для того, чтобы разыскать нас. — Да, наверное, ты прав, — с секундной паузой признал Нолан, устало потер переносицу и, вздохнув, направился к двери в комнату Бронсона. Конечно, он мог бы начать с Уилла, и тогда новость о пропаже Адама поведал бы Бобби именно Грэм, но Нолан не любил перекладывать ответственность на кого-то другого, тем более, что именно его стычка с Бронсоном и спровоцировала все дальнейшие события. Он расправил плечи и решительно забарабанил в дверь. — Чё те еще от меня надо? Не все еще высказал...? — устало начал было Бобби, но, зацепившись взглядом за стоящих перед дверью, немедленно осекся. Больше всего в глаза бросался непривычно одинокий Дункан. — Что случилось? Где Адам? — Ушел, — лаконично ответил Нолан, оборачиваясь на звук открывшейся двери. Теперь и Уилл со своим доктором стояли в холле. Семья собралась вместе, как Адам и хотел, пусть даже по такому безрадостному поводу. — Бронсон, я хочу, чтобы ты пошел искать его вместе со мной. Бобби устало потер переносицу ровно тем же жестом, что и Нолан пару минут назад. — Нет, Прайс. Я не пойду его искать только потому, что этого хочешь ты. Я пойду искать его потому что он, блядь, мой младший брат! — Не кипятись, Бобби, я тоже пойду, — миролюбиво добавил Уилл, пытаясь встать между ними. — И Ганнибал, и Дункан, да и Лукас с Найджелом наверняка не откажутся. Снег глубокий, он не мог уйти далеко. Мы быстро его найдем. — Именно поэтому нет смысла идти всем сразу, — внезапно подал голос Лектер, деловито поправляя манжеты. — Снег действительно глубокий и свежий, следы будут видны хорошо, а меньшая группа сможет быстрее собраться и выйти. К тому же, необходимо иметь в виду, что ваш брат может сделать круг и снова выйти к дому с другой стороны. Будет печально, если его встретит закрытая дверь. — Дункан тоже так считает, — подтвердил Нолан. — Ладно, согласен, в этом есть смысл, — признал Бронсон и кивнул головой в сторону Уилла. — Что, Грэм, сгоняем вместе? Ты наверняка взял с собой теплую куртку и сапоги. — В каком смысле – вместе? Вообще-то, я тоже иду, — безапелляционно заявил Прайс, но Бобби тут же смерил его насмешливым взглядом. — Ты? Серьезно? Это не прогулка в центральном парке Нью-Йорка, дорогуша, это ебучий лес! Там дорожки не чистят! А ты даже на природу вырядился, будто на заседание в суд... Не боишься промочить снегом брюки от своего итальянского костюма или испачкать смолой кашемировое пальто? — Я дам ему свои джинсы и сапоги, — тихо сказал Лукас, стараясь поддержать любимого мужчину. Все замолчали, Бобби снова устало потер глаза. Вступать в прения с парнем его ненормального брата не хотелось. — Ок, тогда выходим через пять минут, — сказал он. — Кто не успел, тот опоздал, ждать никого не будем. Зимой темнеет рано, а в лесу еще раньше. И не забудьте взять с собой фонари. Фонари действительно никто не забыл, и через десять минут троица неуловимо похожих друг на друга, разномастно одетых братьев вышла на заснеженное крыльцо и двинулась в сторону леса, а четверо мужчин, которых теперь не связывало абсолютно ничего, кроме любви к кучерявым брюнетам, остались в доме. Неприязненно взглянув друг на друга, все четверо бойфрендов сочли за благо разойтись по своим комнатам. В конце концов, они приехали сюда не ради компании друг друга, а для того, чтобы сделать приятное своим мужчинам. Общаться их никто не заставлял. Да и о чем вообще им было говорить? Более непохожих друг на друга людей было сложно себе представить. Ганнибал Лектер — светский лев и утонченный эстет, светило современной психотерапии и опытный хирург, выбиравший высокую кухню, элитные вина и высшее общество, Найджел – румынский наркоторговец и нелегал, предпочитаюший вульгарную одежду, похабные выражения и непотребный образ жизни, от которого у педантичного Лектера буквально сводило скулы.... Добавьте сюда нелюдимого, но темпераментного киллера на пенсии и обычного парня из датской глубинки, и вы поймете, что кроме «здрасьте» им было совершенно нечего сказать друг другу. Возможно, это было даже хорошо, ведь опыт с братьями показывал, что взрослым людям, даже будучи родственниками, было сложно найти общий язык, что уж говорить об абсолютно посторонних. Именно об этом думал Ганнибал Лектер, спускаясь по лестнице вниз, чтобы проверить кладовую и кухонные шкафы. После ухода Уилла он провел в комнате целых полчаса, но по истечении этого времени его обуяла жажда деятельности, и не любящий терять ни минуты попусту доктор решил проверить, есть ли у него шанс найти хоть что-то к ужину в кладовой или проще пустить на мясо кого-то из здешних гостей. Звук шагов доктора стал тем, что побудило Лукаса оторваться от бесцельного созерцания заснеженного пейзажа за окном и выглянуть в коридор. В коридоре предсказуемо уже не было ни души, но одна из дверей была заманчиво приоткрыта, и Лукас, словно невзначай, решил в нее заглянуть. На полу перед кроватью обнаружился Дункан, что-то задумчиво перебиравший в большой сумке. По правде говоря, Дункан слегка нервничал из-за того, что Адам оказался на улице один. Да что там греха таить, он сильно нервничал, но, тем не менее, он прекрасно знал, что Адам не заблудится в лесу, пусть даже все прочие часто ошибочно принимали его за неприспособленного к жизни неженку. Дункан же точно знал, что его любимый человек куда сильнее и смелее, чем привыкли думать окружающие – он не пасовал перед трудностями, не сидел ни у кого на шее и всегда добивался своего. В конце концов, с его диагнозом иначе было просто не выжить. Поэтому Дункан решил дать братьям времени до полуночи. Если до двенадцати часов вся четверка не появится на пороге дома, Дункан пойдет за ними сам, а пока, чтобы немного скоротать время и успокоить нервы, стоило лишний раз пересобрать и смазать свое оружие. Но не успел Дункан вытащить ствол на свет божий, как за спиной раздался восхищенный вздох. — "Немесис-50"? Швейцарская? — риторически спросил Лукас, облизывая взглядом винтовку. — Классическая «болтовка» с поворотным продольно-скользящим затвором и ручной перезарядкой. Идеальна для точечной работы в городе. И состояние шикарное. Дашь посмотреть? — Ну держи, — после озадаченной паузы отозвался Дункан, протягивая Лукасу ствол. В конце концов, что взять с воспитателя детского сада, который небось ничего серьёзнее пластиковых детских ружей никогда в руках не держал. Лукас же, вопреки его ожиданиям, уверенно принял винтовку, проверил затвор и слишком уж привычным жестом вскинул ее на плечо, целясь в окно. — Легкая. Реально до двух тысяч метров берет? — Обычно я предпочитаю подходить ближе. Так надежнее, — нейтральным тоном сообщил Дункан. — Тоже верно. У меня самый простой "Ремингтон", правда с дальнобойным прицелом. Не идеал, конечно, но на оленя хватает. — Оленя? — Оленя. Они синхронно переглянулись, а потом повернули головы в сторону окна. — Я взял "Ремингтон" с собой, — шепотом произнес Лукас, так, словно они уже были на охоте, и он боялся спугнуть то ли добычу, то ли идею. — А тут хороший лес. Готов поспорить, мы сможем там что-нибудь найти… — Учитывая, что мяса у нас больше нет, а дороги замело, можно сказать, что это наш единственный выход, — согласился Дункан, забирая винтовку у Лукаса. Подождите-ка... Он что, действительно только что согласился пойти на охоту? Причем не с кем-нибудь, а с воспитателем детского сада? Мда, ли в горах слишком разреженный воздух, то ли Дункан Визла с утра стукнулся головой… Впрочем, этот Лукас сумел удивить Дункана, удивить так же, как когда-то Адам. После встречи с юным любителем звезд Дункан дал себе слово не судить книгу по обложке, и сейчас он намеревался его сдержать. Тем более, что бродить с винтовкой по лесу было все же продуктивнее, чем сидеть дома в четырех стенах. А ещё он сможет сразу услышать, если его вдруг позовет Адам – звук разносится в горах слишком хорошо... — Ладно, тогда собираемся, — сказал Дункан, и Лукас вышел за дверь, чтобы переодеться. Когда через пятнадцать минут в кухню спустилось двое мужчин с винтовками наперевес, Ганнибал аккуратно вытер руки полотенцем и воззрился на них. — Вы тоже нас покидаете, джентльмены? — Временно, — буркнул Лукас. Дункан предсказуемо промолчал. Он расставался со словами, как скряга с монетой, сберегая сокровища своего красноречия исключительно для Адама. Впрочем, Ганнибал и сам на данный момент не жаждал поддерживать диалог. — Тогда удачи, — скупо пожелал он и снова повернулся к плите. Хлопнула входная дверь, и Лектер остался один. Несмотря на внешнюю бесстрастность и феноменальную выдержку, Ганнибал достаточно часто раздражался, а сейчас его выводило из себя практически все. Его утомлял педантизм Нолана, бесила бестактность Бронсона, раздражало постоянное молчание Лукаса и Дункана, удручала проблематичность Адама... Но Найджел, безусловно, был вне конкуренции, и Ганнибал не мог даже внятно сформулировать, пр какой причине. Вероятно, Найджел просто был просто средоточием всего, что терпеть не мог Лектер — он беспрестанно курил, раздражая тонкое обоняние доктора, он грязно ругался, оскорбляя его слух, носил несуразную одежду и лез во все грязными пальцами, беспардонно таская еще не приготовленную еду. Патлатый румын был раздражающ и вездесущ, как постельная вошь, и больше всего на свете Лектеру хотелось эту вошь раздавить. Но... не здесь и не сейчас, пусть даже единственные, кто мог ему помешать, только что ушли на охоту в лес. А вот позже, по возвращении в Балтимор... Охота. Определенно, она их объединяла, пусть даже Лектер и предпочитал другое оружие и дичь. Ганнибал успел разбить два яйца в миску и уже начал взбивать их венчиком в пышную пену, когда в кухне послышался аромат табака, пива и дешевого одеколона, предваряющие появление раздражающего румына. — Вау, дежурный по камбузу все еще на месте, — с ухмылочкой протянул Найджел, невыносимо шепелявя, и достал себе из холодильника очередную банку пива. — А где усатый медведь и училка из Дании? — Дункан и Лукас пошли на охоту, — процедил Ганнибал, начиная взбивать яйца еще энергичнее. — И охота им идти на охоту… — протянул Найджел, не замечая изменений в тоне собеседника. Он открыл пиво, сделал глоток и, подтянувшись, водрузил задницу в сомнительной чистоты джинсах на кухонную столешницу. Лектер медленно отодвинул миску с венчиком и усилием воли заставил себя не потянуться к ножу. — А ты что напрягся, будто тебе яйца прищемило? Давай, что ли, по пиву, отдых у нас или где? Лектер очень медленно повернулся к Найджелу. — Слезь со стола. Найджел похабно ухмыльнулся и изогнул одну бровь. — А то что? — А то, что сейчас здесь нет никого, кроме нас, — ровным тоном предупредил его доктор. — Понимаю… Боишься, что тебя некому будет спасти, когда я надеру тебе зад? — нагло спросил патлатый ублюдок, улыбаясь еще шире. Он не боялся Лектера, наоборот, чужая агрессия, казалось, только подзадоривала его. Ганнибал и сам не понял, как у него в руке оказался нож. — Ооо, вот это по-нашему.., — промурлыкал бесстрашный ублюдок и задрал голову, чтобы влить в себя остатки пива из банки. Горло обнажилось. Лектер молниеносно взмахнул ножом и полоснул… по воздуху. Там, где секунду назад сидел Найджел, теперь была только пустота. Наглец невозмутимо вытаскивал из холодильника очередную банку пива. — С такой реакцией ты бы в Бухаресте долго не продержался, — хмыкнул Найджел и снова ускользнул от Ганнибала, огибая кухонный островок. Лектер поступил так же, как во время последнего визита Джека – просто перемахнул через него, попутно запуская ножом в противника. Найджел предсказуемо отскочил, но секундной заминки было достаточно для того, чтобы Лектер успел вцепиться ему в рубашку. Они покатились по полу, сшибая стулья и роняя мебель, осыпая друг друга тумаками и толчками и самозабвенно рыча. Это мало напоминало дружескую потасовку, скорее полноценную драку, и хотя обе стороны бились в полную силу, никто из них почему-то не мог взять верх. Силы были практически равны. Наконец, Ганнибалу удалось уложить Найджела на обе лопатки прямо поверх мокрого коврика у двери. Доктор и наркоторговец замерли, тяжело дыша и агрессивно глядя друг на друга, у обоих из разбитых носов текла кровь. — Говоришь, долго бы не продержался? — зло спросил Лектер, щекоча шею Найджела лезвием скальпеля. — Ну… Возможно и продержался бы, если б не встретил меня, — без тени беспокойства ответил Найджел, и Ганнибал почувствовал, как холодное острие щекочет ему живот. Рубашка выбилась из брюк, обнажая кожу, и доктор с удивлением обнаружил лезвие ножа-бабочки прямо у своего пупка. Он посмотрел в совершенно борзые желтые глаза напротив и медленно отодвинул скальпель от горла. — А ты хорош. — По правде говоря, ты тоже, — признался Найджел, складывая нож. — И где только родня красотули находит себе таких отбитых ублюдков? Я думал хоть ты нормальный, ан нет, такой же ебнутый, как и все остальные. Лектер встал с пола, вопросительно приподнимая бровь. — Не ссы, профессор, это комплимент, — пробормотал Найджел, поднимаясь следом, и оба удрученно уставились на сотворенный ими беспредел. К счастью, они сломали всего один стул. — Может, сжечь его к херам? — задумчиво спросил Найджел, поднимая обломки мебели с пола, и напоролся на изучающий взгляд Ганнибала. — Как ты вообще к ним попал? — Хочешь услышать мою исповедь, отче? — осклабился Найджел, похабно играя бровями. — Я бы даже преклонил колени, но боюсь, красотуля не поймет… Ганнибал закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, борясь с желанием дать собеседнику в морду. Найджел до сих пор неимоверно его раздражал, однако теперь доктор явственно видел, что это всего лишь стиль общения. Невероятно бесящий стиль общения, за который наглеца все ещё хотелось пустить в рагу, но теперь за ним угадывался немалый опыт и тяжёлая жизнь. — Что, дорогуша, ты тоже чувствуешь ко мне ЭТО? Ганнибал невольно открыл глаза. — Тоже хочешь меня убить? — снова спросил Найджел, методично поднимая стулья с пола. — Когда мы с Бобби впервые встретились, он тыкал в меня пушкой и грозился посадить за решетку. Сам понимаешь, я просто не смог устоять. — Серьезно? Тебя тоже? — удивлённо переспросил Лектер, внезапно теряя привычную бесстрастную маску и социальный костюм. Он слишком хорошо помнил их первую настоящую встречу с Уиллом, и она до сих пор будоражила его. Все произошло на кухне Гаррета Джейкоба Хоббса, рядом с не до конца отмытой лужей его же крови. В тот день Уилл впервые по-настоящему увидел Ганнибала Лектера, и впервые угрожал его убить. Наверное, именно той ночью Ганнибал почувствовал, что влюблен. Его сердце билось быстрее, но вовсе не от страха, как мог бы подумать сам Уилл. Нет, он просто был бесконечно очарован, заинтригован и покорен карающим ангелом в каштановом нимбе кудряшек, так страстно сверкающим на него глазами. И пусть в глубине души Ганнибал знал, что он сам спровоцировал происходящее, больше всего на свете он до сих пор жаждал узнать, что могло бы случиться, не помешай им Джек. Решился бы его мальчик умертвить его собственными руками или дерзнул только ранить, по прежнему скованный законами общества и нормами морали..? Лектер сухо сглотнул. — Мы с Уиллом познакомились при схожих обстоятельствах, и да, я согласен, перед этим невозможно устоять. — Ну так а я о чем, — понимающе согласился Найджел, снова прилипая к заветной банке с пивом. — Хорошая ебля всегда начинается с хорошей драки. В конце концов, когда человек видит того, кто потенциально может стать его слабостью, хочется избавиться от него тупо в целях самозащиты. Ганнибал скупо улыбнулся, вспоминая свои манипуляции с энцефалитом. Этот тип мог быть невыносим и раздражающ, но он был явно далеко не глуп. — Читал книги по психологии? — Толкал наркоту. Неизвестно, к чему привела бы в итоге настолько резкая смена темы. С Ганнибалом никогда нельзя было сказать наверняка. Он мог в равной степени снова взбесится или, наоборот, вспомнить о том, что и сам когда-то давал Эбигейл галлюциногенный чай, но им не суждено было об этом узнать, так как живот Найджела именно в этот момент издал заунывную брачную песнь кита. — Да, минет, конечно, штука классная, но завтрака им не заменить, — признал Найджел, потирая рукой отсутствующий живот, и ребячливо шмыгнул носом, всасывая до сих пор сочащуюся кровь. — Кстати, чувак, сорян, что так вышло с тем несчастным мясом. В мои планы входило надругаться только над Бронсоном, а запасы провизии просто случайно оказались у нас на пути. Лектер бросил собеседнику мокрое полотенце и намочил второе, прикладывая к собственному носу. — Что ж, всегда есть шанс, что Дункан и Лукас сумеют что-нибудь раздобыть. — Точно сумеют, Дункан все-таки снайпер, а не хуй с горы, — сообщил Найджел и тут же поймал удивленный взгляд Лектера. — Что? Имеющий уши да услышит, а у меня их целых два. Кстати, если ты не собираешься дальше дрочить свои яйца, может я заберу их? Охота сунуть чего-нибудь в рот. Лектер отбросил полотенце и взял в руки сковороду, намереваясь поджарить омлет. Над каламбурами Найджелу определенно стоило поработать, но задатки у него были. И неплохие. — Язык у тебя, конечно, как помело. — Мастер орального и ораторского, — согласился Найджел, доставая третью банку пива. И на кухне, вопреки всем ожиданиям, воцарился хрупкий, но мир. Тем временем Дункан и Лукас пробирались вглубь заснеженного леса, пытаясь найти хоть какой-то звериный след. На добычу им не везло — птицы спрятались, чуя скорый вечер и пощипывающий мороз, зайцы засели в норах, а олени, быть может, и не водились здесь никогда. Пара мужчин битый час бесшумно кралась под отягощенными снегом еловыми лапами, стараясь не потревожить окружающую тишину и не пропустить ни один след. Внезапно Лукас замер, призывно поднимая руку вверх, Дункан приблизился. — Волчьи следы, — шепотом произнес он, указывая на крупные стежки лап на свежевыпавшем снегу. — Кажется, у нас есть шанс. — Нарваться на неприятности? — так же шепотом спросил Дункан, пристально вглядываясь в ажурную тень еловых ветвей. Он заметно напрягся. — Волнуешься за Адама? — понимающе спросил Лукас. — Да. Но пусть это останется между нами. Я хочу, чтобы Адам знал, что я верю ему и верю в него. — Конечно, — миролюбиво шепнул Лукас, пробираясь дальше. Ему было понятно это чувство, и он и сам часто испытывал его к Нолану – симбиоз отеческой заботы, безмерной гордости и настоящей любви. Он знал, что Нолан непременно справится с чем угодно, а еще был уверен, что Нолан справится куда лучше, зная, что кто-то верит в него. Иногда для того, чтобы действительно перевернуть мир, человеку достаточно самой малости — точки опоры, которой может стать вера в себя. И тогда уже совершенно неважно, кто именно верит — тот, кто рядом, или сам человек. Разумеется, Лукас не сказал этого вслух, Дункан тоже промолчал, и они продолжили путь в никуда под аккомпанемент редких скрипов деревьев и шороха осыпающегося снега. Порой для того, чтобы понять друг друга, тем, кто не привык не тратить слов попусту, даже не нужно говорить, достаточно просто молча идти через лес, сжимая в руках каждый свой ствол и чувствуя, что тот, кто рядом, прикроет твое плечо. — Кажется, нам стоит вернуться назад, — предложил Дункан, но Лукас только коротко мотнул головой. — Идем вперед, мы же видели волчий след. — И что? Я охотился только на людей, а у них другие повадки, — неожиданно даже для себя ляпнул Дункан и замер, ожидая от Лукаса хоть какой-то реакции. Но его спутник не обернулся, он даже плечом не повел. — Я знаю, у тебя оружие киллера. Но это нам только на руку – возможно, стрелять придется издалека. Дункан посмотрел на свою винтовку. Закономерное предположение, учитывая то, что Лукас знал производителя и модель. Разумеется, ему было не сложно сопоставить факты и понять, для чего используется это оружие. Профессия Дункана висела на его плече, словно чертов бейдж. Просто отлично. — Следы хищника говорят о том, что здесь есть, чем кормиться. Если тут бродят волки, где-то рядом наверняка есть кролик, лось или даже олень. Нужно просто хорошо поискать. На деле искать было совсем не так просто, как выглядело на словах, и они блуждали в лесу еще почти час, прежде чем случайно забрели на лужайку у подножья невысокой скалы. Они стояли, задрав головы вверх, изучая рельеф покрытого изморозью камня, когда слева, на грани видимости, возникло едва уловимое движение. Ветки качнулись, смешались тени и в просвете между тонких еловых стволов появилась изящная пара ног. Мелькнул белый хвост, качнулись рога, с низких веток упал потревоженный снег, и прежде чем Дункан хотя бы успел снять винтовку с плеча, грянул выстрел. Лес встрепенулся, из расселины вылетел перепуганный заяц и прежде чем Дункан успел себя остановить, сработал рефлекс — он успокоил ушастого метким выстрелом в голову. Когда раскаты эха от выстрела окончательно стихли, затерявшись где-то в кронах высоких елей, Дункан обернулся к Лукасу. — У нас есть крольчатина. — И оленина, — спокойно ответил Лукас, доставая охотничий нож. Дункан подобрал кролика и подошел к спутнику, наблюдая, как спокойно и деловито он снимает шкуру, чтобы добраться до мяса. Если у Дункана и были вопросы к тому, как они дотащат оленя в такую даль, сейчас они однозначно отпали. Лукас выбирал только мясо, срезая лучшие куски, и хозяйственно паковал их в вощеную бумагу, чтобы забрать с собой. — Белохвостый, — с восхищением пробормотал Лукас, поглаживая еще теплую шкуру оленя. — Смотри, какой красавец. Нам сказочно повезло. Не услышав ответа, он задрал голову, и наткнулся взглядом на Дункана, зачем-то держащего в руках топор. — Что…? — Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал, — спокойно ответил Дункан. — Пусть это останется нашим с тобой маленьким секретом... Громкий стук в дверь отвлек Ганнибала от готовки. Он посмотрел на руки, наполовину испачканные в муке, на заставленный посудой стол и на Найджела, бесполезно сидящего в углу. Тот предсказуемо поглощал пиво, щедро изливая из себя потоки бессмысленных, но бесконечных баек о нем самом, Бобби Бронсоне и всей его семье. Надо отдать ему должное, несмотря на болтливый язык, Найджел очень четко следил за тем, что говорит. В его обманчивой открытости крылась способность прятать себя за вереницей слов так же, как порой делал и сам Ганнибал. — Может, откроешь дверь? — Я что, ебучий швейцар? Я лично гостей не жду, а если это тот медведь с датской Мери Поппинс вернулись, так у них и у самих руки есть. Ганнибал качнул головой, признавая, что в целом Найджел прав. По большому счету, Лектеру было все равно, кто там сейчас торчит перед дверью, главное, что это не Уилл – у братьев тоже были с собой ключи. Жаль, безусловно, что в горах не ловит мобильная сеть, тогда он мог бы позвонить Грэму, чтобы узнать, как проходит спасательная операция, но таков уж был смысл этих удаленных от цивилизации домиков — отдохнуть от всего, включая мобильную связь. Ганнибал снова вернулся к педантичному обваливанию субпродуктов в муке, а Найджел к своему пиву, когда дверь внезапно распахнулась и в кухню ввалился Дункан, действительно больше напоминающий медведя, чем человека. Мех на его парке смерзся сосульками и торчал в разные стороны, усы и шапка заиндевели, а плечи покрылись густым слоем снега, хотя он, кажется, закончился еще с утра. В руках Дункан держал здоровую оленью ногу, из-за пояса торчал окровавленный топор, и он был почему-то один. — А где Лукас? — опешил Лектер, и Дункан поморщился, роняя на пол грязные комья снега. Ему не улыбалось вести дискуссию до того, как он избавится от оленьей ноги и снимет с себя стремительно промокающую одежду. — Я что-то не понял, к чему вообще этот вопрос? — недружелюбно отозвался он, бесцеремонно бросая на стол свою ношу. Он скинул рюкзак и промокшую шапку, и теперь намеревался отнести оружие наверх. — Просто вы ушли вместе, — наблюдательно вставил Найджел, — Он что… успел настолько тебя взбесить? — Он нет, а вот ты — да, — без обиняков сказал Дункан, внушительно складывая крепкие руки на груди. — Смотрю, у тебя есть, что мне сказать? — У меня всегда есть, что сказать, принцесса, — ехидно отозвался Найджел, ловко спрыгивая со стола. Ситуация на кухне повторялась. Двое мужчин опять стояли друг против друга в стойке боевых петухов, и Ганнибал со сдержанным вздохом признал, что это выглядит вовсе не мужественно, а глупо, когда смотришь на ситуацию со стороны. Он отложил полотенце, чтобы быть готовым вмешаться в любую минуту, но натянутую тишину очень вовремя разбил раздраженный голос. — Дункан, ты вроде бы шел за ведром! Поможет мне кто-нибудь или нет?! Троица, не сговариваясь, высыпала в гостиную, посреди которой стоял невыносимо терпеливый Лукас, мужественно сжимая в объятьях здоровую колючую ель. — Охуеть, какая роскошная малышка! — искренне восхитился Найджел. — Действительно, потрясающий экземпляр, — согласился Лектер. — А пахнет-то как, — вымученно улыбнулся исколотый иголками Лукас. — У нас есть мясо, и теперь есть елка. Похоже, у нас все-таки будет настоящее Рождество. — Конечно, будет, это же я ее выбирал, — честно признался Дункан. Тот самый Дункан, который еще полчаса назад просил Лукаса взять вину за ель на себя. Лукас не выдержал и фыркнул от смеха, к нему присоединился Найджел и Дункан, и даже весьма сдержанный Ганнибал. А вот у братьев Грэма ситуация складывалась совсем не так радужно. Они вышли из дома еще засветло и, увидев на снегу четкие и очевидные следы, однозначно уходящие в лес, скоропалительно решили, что поиски Адама займут не так много времени. Увы, они категорически ошиблись. Сперва дорога действительно казалась легкой, несмотря на обильный снег, и комфортной, вопреки удручающему молчанию. Они просто шли вперед, вспарывая ногами снежную целину, и гора, высящаяся впереди, направляла их надежно, как маяк. Но они шли, и шли, и шли, а кромка леса, темнеющего у самого горизонта, казалось, не приблизилась к ним ни на шаг. Высокогорный воздух и слепящий глаза снег сыграли с ними злую шутку, причудливо искажая пространство, и Нолан неожиданно почувствовал, что начинает уставать. Спокойная городская жизнь, злоупотребление такси и отсутствие регулярных нагрузок повлияли на него сильнее, чем хотелось бы, но Прайс не привык сдаваться. По крайней мере, не в присутствии Бобби. — Сколько мы уже идем? — спросил Нолан у Грэма, но Бобби не был бы Бобби, если бы тут же не встрял. — Всего-то минут сорок. А что, наш Адвокат Дьявола уже начал уставать? — Мечтай… — процедил Нолан, совершенно не желающий вступать в диалог. Но когда это могло остановить Бобби? Рот Бронсона был как старый прохудившийся кран, если резьбу срывало, фонтан было уже не заткнуть. — Не, ну так-то прогулка тебе точно пойдет на пользу, — жизнерадостно съехидничал Бобби. — Физическая нагрузка, профилактика геморроя, глядишь, даже спать по ночам начнешь, а не соседям в стенку стучать. Да и вид у тебя в кои-то веки приличный – джинсы с ботинками, как у нормального пацана, а не этот твой педиковатый костюм. — Что-то имеешь против моих костюмов? — огрызнулся Нолан, сразу же забывая про усталость. — Я в них на работу хожу! — Дач в общем-то, ничего, — расплылся в гаденькой улыбке Бронсон. — Признаться, я даже брал у тебя один пару раз. Сам понимаешь, однообразная ебля надоедает, ну мы и вдарили по ролевушкам. Коп с наручниками – дело привычное, то ли дело адвокат... Найджел всегда мечтал трахнуть юриста, а галстуком тоже можно неплохо связать… — Ах ты гондон ебучий! — взвился Нолан. Он, как всегда, не мог понять, шутит Бобби или нет, поэтому терялся в аргументах. — Ну вот, за шмотками и лексикон поменялся! Заебись! Может, из тебя еще можно сделать нормального человека, типа меня или Уилла. Грэм обернулся на конфликтную парочку. На счет «нормальности» он мог бы поспорить, но решил, что третий точно будет лишним в этом дуэте. В итоге он просто закатил глаза и снова молча пошел вперёд, позволяя плетущимся сзади братьям вдоволь нацапаться друг с другом. Когда они достигли леса, солнце уже слонилось к закату, густые тени высоких елей окрасили снег сумрачной синевой. Лес стоял недвижим и тих, словно страж перед тайным чертогом, и высокий скалистый выступ казался древним великаном из волшебных легенд. Но следы вели в лес, устремляясь куда-то вглубь между смолистых деревьев и быстро теряясь в сумраке уходящего дня. А значит и им нужно было туда, следом за огорченным Адамом, непонятно каким образом забравшимся в такую даль. — АДАМ! — зачем-то крикнул Прайс, сложив руки рупором, и Уилл тут же остановил его, положив ладонь на плечо. — Не кричи, это ничего не даст. Он либо испугается, либо не услышит. Определенно, в этом Грэм был прав, и они снова пошли вперед, но уже петляя между деревьев. Теперь, кроме Нолана начал отставать еще и Бобби. Бронсон не признался бы в этом даже самому себе, но он действительно сдал с тех пор, как предпочел тренировкам выпивку и сигареты. Регулярные горизонтальные (и не только) упражнения с Найджелом частично вернули ему тонус, но к марш-броскам по пересеченной местности он все-таки был ещё не готов. Ноги вязли в снегу, отчаянно не хватало воздуха, но Бобби упрямо пер вперед, проклиная про себя то, как много он в последнее время курил. Они медленно продвигались наверх, карабкаясь по обледеневшему склону. Первым — Уилл Грэм — незапыхавшийся и неутомимый, слишком привыкший проходить по полям многие километры, выгуливая своих собак, вторым — запыхавшийся Бронсон, и последним — Нолан, у которого мелко дрожало в ногах. Они почти добрались до первой пологой полянки, когда эхо далекого выстрела спугнуло затаившихся в кронах деревьев птиц. Захлопали крылья, качнулись ветки и снег, лежавший на них пышной шапкой, обрушился вниз, противно попадая за шиворот. Все трое, не сговариваясь, вздрогнули и обернулись на звук. — Нахуя им стрелять? — с подозрением спросил Бронсон, сделал шаг в сторону и, неуклюже взмахнув руками, покатился по склону вниз. Внезапное падение закончилось встречей с елкой, раздался характерный «баммм», осыпался снег, и на месте Бобби Бронсона появился вяло матерящийся сугроб. Нолан оказался рядом в три больших прыжка. Пока Уилл аккуратно, чтобы не подскользнуться, спускался вниз, Нолан успел откопать Бобби, отряхнуть от снега и показать ему три пальца для проверки. — Сколько пальцев видишь? Бронсон ухмыльнулся. — Спасибо, что не средний, братишка. Не ссы, я в норме, ща тока чуть-чуть полежу, — он снова откинулся на снег, и Прайсу пришлось поднимать его обратно за ворот заснеженной куртки. У него задрожали руки. — Бобби? Бобби, ты точно в порядке?? Тебя не тошнит? — От того, что ты рядом? — ехидно спросил Бронсон, и Нолан разжал пальцы, роняя братца обратно в снег. — Уилл, можешь не торопиться, сотрясения мозга точно нет. Невозможно получить сотрясение того, что у него явно отсутствует, — Нолан хотел было встать, но Бобби вовремя схватил его за рукав, удержав на месте. — Ты что, правда волновался за меня, братишка? – пытаясь сфокусироваться, Бронсон сощурился. Прайс моргнул в удивлении. — Ты с ума сошел?? Естественно, я волновался! Ты вообще-то мой брат, хоть и дебила кусок! Когда Нолан поднялся, к ним как раз подоспел Уилл. Он помог Бобби встать на ноги, и Бронсон, жизнерадостно повиснув, у Грэма на шее, путанно, но удовлетворенно пробормотал: — Прикинь, наш задрот все-таки меня лю-ю-бит. Я думал, что только тебя и Адама, а оказывается, что еще и меняаа... Прайс не стал этого отрицать, впрочем, как не стал и соглашаться, лишь раздраженно развернулся и первым двинулся наверх – туда, где в вышине медленно расцветали звезды, символизируя собой ночь Рождества. И пусть сам праздник придумали люди, волшебство морозной ночи, серебрящей лунным светом заснеженные еловые ветки, было настоящим. В зимнем лесу было достаточно светло, чтобы ни один из них не включал фонарь, так что, когда они достигли второго плато, они чуть было не прошли мимо Адама. Он сидел на большом плоском камне, больше напоминающем скамью, и сливался с окружающим пейзажем настолько, что его было сложно заметить. Единственное, что выдавало несоответствие скалам — отсутствие снега на капюшоне парки. Адам посмотрел прямо на них, моргнул и снова перевел взгляд на небо. — АДАМ! — Боже мой, ты действительно здесь! — Заставил же ты нас поволноваться! — Один, ночью, в лесу, полный пиздец! А что, если бы тебя нашли волки?! — И как только ты умудрился уйти так далеко?! Братья загомонили наперебой, облепив Адама со всех сторон, будто три наседки. Адам же сохранял невозмутимое спокойствие, не отрывая взгляда от ночного неба. — Пешком, — лаконично ответил он, слегка поморщившись. — Вы такие шумные, даже здесь. А ведь здесь, если прислушаться, можно услышать музыку звезд. — Серьезно? – троица внезапно замолкла и синхронно задрала головы вверх. Не было слышно ни шума машин, ни лая собак, ни едва уловимого шума электричества — вечного спутника цивилизованного человека. Вокруг были только тишина, покой, бесконечные просторы девственного снега и звезды, которым действительно можно было взглянуть в лицо. В такие моменты человек лучше слышит собственные мысли и понимает чувства других, а это не менее волшебно, чем музыка звезд. И братья, сами того не замечая, молча опустились на камень рядом с Адамом и тоже подняли глаза к небу. Ведь если говорить честно, часто ли в повседневной жизни нам хватает времени на то, чтобы насладиться красотой звезд? Так они и сидели некоторое время, четыре человека в ряд, а против них огромный и очень яркий ковш Большой медведицы. Созвездие братьев против созвездия звезд. — Спасибо тебе, Адам, — наконец сказал Нолан, не отрывая взгляда от неба. — Я не сразу понял твой маневр, но это действительно сработало. — Да уж, Адам, это был охуительно хитрый ход, — согласился Бобби, и теперь губы Адама все-таки растянулись в улыбке. — Я пришел сюда, чтобы загадать желание, и оно действительно сбылось. Но, на самом деле, звезды тут не при чем. Я загадал, чтобы вы пришли за мной, все вместе, и вы пришли, просто потому, что вы мои братья, и мы любим и ценим друг друга. Просто иногда стоит напоминать друг другу об этом. А если загадывать то, что обязательно произойдет, то желание непременно сбудется. Пойдемте домой? Все поднялись с камня, отряхнулись от снега и уже направились было по своей же тропке обратно, но Уилл неожиданно не дал им уйти. — Я ненавижу заниматься психоанализом, — хмуро буркнул Грэм, нервным жестом растирая шею, — но хотел бы прояснить все здесь и сейчас. Адам был по-своему прав, заставив нас выбраться из дома, пусть и таким нетривиальным способом, но я-то вас знаю, вашего прозрения хватит до завтрашнего утра, а потом все вернется на круги своя. Нолан будет страдать от своего педантизма, а Бобби– от дефицита внимания, Адам снова будет страдать от неизменной неразберихи, а я буду разрываться между вашими эмоциями. Мы все – крайние полярности друг друга. Я понимаю чувства всех и каждого, Адам не понимает никого, включая себя. Нолан сходит с ума от перфекционизма, а Бобби на все плевать, но если мы с Адамом имеем диагностированное расстройство и понимаем, с чем нам приходится жить, то вы двое просто изводите нас и друг друга. Нолан, небо не упадет на землю, если ты хоть раз спустишься к завтраку в штанах и футболке и не будешь пытаться решить все за всех. Бобби, никто не сочтет тебя занудой, если ты перестанешь каждые пять минут поминать о своем члене и доказывать всем и каждому, какой ты крутой. Посмотрите правде в глаза, даже нам порой непросто поладить друг с другом, что уж говорить о тех, кто остался внизу. Бобби и Нолан молчаливо потупились, и только на Адама эта проповедь не произвела никакого впечатления. Он давно уже смотрел в другую сторону, туда, вниз, где вдали маленькой звездочкой мерцал окнами арендованный ими дом. — Ну что, пойдемте назад? — с энтузиазмом спросил он и неуловимым движением вынул из кармана пистолет. — И вам не стоило так беспокоиться. У меня есть подарок от Дункана, и я всегда беру его с собой. Троица старших ошеломленно замолкла. Похоже, их маленькому принцу больше не нужны были феи-крестные – он прекрасно справлялся сам.

***

Дом ожидал их на том же месте. Он по-прежнему стоял среди снегов и глядел окнами одновременно и на озеро, и на лес, а его крыльцо, словно затаившиеся механические стражи, охраняли их разномастные, кропотливо расчищенные от снега машины. Однако в этот раз дом не был так безмолвен и пуст. Он приветливо встречал их светящимися окнами точно так же, как встречал бы их собственный, напоминая, правда, уже не корабль, а Рождественский светильник, нашедший своё место в праздничной инсталяции. Свет искристо струился по белоснежным просторам, снег аппетитно хрустел под ногами, а облачка пара, то и дело вырывающиеся изо рта при дыхании, торопили скорее войти внутрь, притворить за собой дверь и отдаться родному теплу. Если бы не одно «но» – никто из братьев не знал, что поджидало их внутри. Адам был уверен в выдержке Дункана, но все равно беспокоился, что на Найджела ее могло не хватить. Нолан переживал о Лукасе, подозревая, что кто-то мог задеть его делом или словом. Бобби нервничал, что Найджел уже подрочил без него, но по-настоящему опасался только Уилл, прекрасно знавший характер своего маньяка. Все четверо были готовы к чему угодно. Кроме того, что предстало их глазам. Посреди обеденного зала, залитого таинственным светом многочисленных свечей, стоял почти полностью накрытый стол, вокруг которого все еще проворно сновали Лукас и Найджел, раскладывая вилки и поправляя салфетки. Дункан неторопливо ворошил дрова в камине, выпуская в комнату искрящиеся снопы искр, выигрышно подсвечивающие зеленую красавицу, скромно примостившуюся в углу. Да, им не померещилось, в углу комнаты действительно стояла рождественская ель, источая головокружительный аромат смолы и леса. Ее нельзя было назвать нарядно украшенной, но среди пушистых ветвей можно было отчетливо различить маленького космонавта, до странности напоминающего Адама, рядом с которым примостился крупный, похожий на Дункана медведь. На соседней ветке красовался по-Нолановски серьезный ворон, задумчиво взирающий на снеговика с датским флагом на брюшке. По центру обнаруживался благородный холеный кот в кружевной манишке, глядящий на людей с видом флегматичного превосходства, так свойствннного Ганнибалу Лектеру, а чуть поодаль, у него за спиной, прятался пес, словно не желающий, чтобы его увидели. Он, как и Уилл Грэм, был готов всю свою жизнь гоняться за котом, снося его сумасбродность и когтистые лапы. Снизу, на самом краю ветвей обнаруживалась сладкая парочка из двух траченных молью енотов, висящих на честном слове, будто так и норовящих сбежать куда-то, как Бобби с Найджелом и, очевидно, потрахаться за углом. Адам невольно расплылся в улыбке. — Где вы добыли игрушки? — восхищенно спросил он. — Позвонили арендодателю, благо он подошел к проводному телефону, и он предложил поискать на чердаке, — за всех присутствующих ответил Ганнибал, только что вошедший в комнату с очередным блюдом. — Вы как раз вовремя. Мойте руки и прошу всех за стол. И как-то так вышло, что за пять минут до полуночи все сели за один стол и все, наконец, встало на свои места. Четыре пары, претендующие на звание семьи, но по факту являющихся лишь любовниками, собрались вместе и действительно стали семьей. Ведь семья – это не влечение, не секс и даже не общий банковский счет, а умение принимать друг друга такими, какие есть, закрывать глаза на мелкие оплошности и прощать недостатки. Причем не только самого партнера, но и его странной, чаще даже чудаковатой родни. — Что это за блюдо, Ганнибал? — с искренним интересом спросил Уилл, накладывая себе что-то с большого подноса. Он ожидал, что Лектер примется словооохотливо рекламировать блюдо, как это и было всегда, но доктор только улыбнулся и кивнул головой в сторону Найджела. — Понятия не имею, это творение Найджела. Как оказалось, мистер Белеа прекрасно владеет ножом и почти профессионально разделывает мясо. Уилл поперхнулся. Ганнибал редко пускал людей дальше простого ассистирования на кухне, не говоря уже о том, чтобы позволить кому-то приготовить блюдо целиком. — Да что там уметь-то, что кролик, что человек, разница невелика, — ухмыльнулся Найджел, потягивая пиво. — Если бы Дункан не шлепнул лопоухого к ужину, мне попросту было бы не из чего готовить, так что все дифирамбы ему. Бобби с удивлением обернулся на Найджела. Серьезно? Найджел действительно это сказал? Тот самый Найджел, который понтовался по поводу и без, как какой-то ебучий гамбургский петух? — По правде говоря, кролик подвернулся под горячую руку. Я хотел подстрелить оленя, но Лукас меня опередил, — спокойно ответил Дункан, переводя стрелки на Лукаса. — Тем более, что идея пойти на охоту целиком и полностью принадлежала ему. Адам не удивился, он всегда знал, что Дункан честный и справедливый, вопреки стереотипам о его работе. Вместо Адама удивился Дункан, он медленно обвел взглядом каждого, но так и не нашелся, что сказать. Вместо него голос подал Лукас, явно чувствующий себя уверенней чем с утра. — Если бы Ганнибалу было из чего готовить, я бы об этом даже не думал, но Уилл так расхваливал фирменные рецепты из мяса от Ганнибала Лектера, что я не мог этого пропустить. Круг замкнулся, все комплименты были сказаны, и впервые на памяти доктора Лектера это были действительно комплименты от души. Возможно, все дело было в том, что это был не званый, а именно семейный ужин, которого никто из них прежде не имел. — За Рождество, — поднял тост Ганнибал. И звон бокалов надежно скрыл смущение, которое испытывало большинство из них.

***

Ночь застала все четыре пары влюбленных в постелях. Адам полулежал на груди Дункана, медленно двигая бедрами в такт неторопливым толчкам. Они занимались сексом достаточно часто, чтобы не испытывать от этого дискомфорта. Смущения от самого естественного из процессов, они не испытывали никогда. Дункан давно отдал любовную сферу на откуп Адаму, одобрительно встречая любое новшество, которое приходило в его кудрявую голову, но на этот раз, они обошлись без затей. Только — Дунка, Адам, постель и бутылка смазки. И разумеется полумрак, чтобы звезды, сияющие на девственно чистом небе могли лицезреть их в окно. — Спасибо, что не пошел за мной в лес, — с полустоном выдохнул Адам, без стеснений смакуя крепкую и толстую длину. Он плавно поднимал бедра, звонко опуская их вниз, а пальцы раз за разом путались в волосках на груди, заставляя Дункана привычно прикрывать глаза, — Я знал, что ты поймешь. — Было бы странно, обижать тебя недоверием, — пробормотал Дункан, запуская крепкие пальцы в бледные бедра. Адам пихнул его кулачком в грудь, рекомендуя не спешить. — К тому же, вам нужно было поговорить. — Да, но хватило и того, что нам удалось вместе помолчать. А теперь двигайся быстрее, я хочу кончить. Дункан повиновался. А совсем рядом, за соседней стеной сексуальная разрядка уже наступила, оставив Лукаса и Нолана в живописном и утомленном удовлетворении. Лукас лежал на блестящей от пота груди своего бывшего адвоката и задумчиво водил пальцем вокруг обмякшего мокрого члена, наблюдая как смешно подрагивает живот Прайса в ответ. Нолан рассеянно перебирал волосы Лукаса, бездумно оставляя поцелуи на его макушке и улыбался потолку, как идиот. Если бы кто-то из его коллег увидел его сейчас, он в жизни бы не узнал в этом лохматом, счастливо улыбающемся мужчине обычного Нолана Прайса. К счастью, сейчас рядом не было никого, от кого Нолан хотел бы что-то скрывать. — Не ожидал, что все закончится так удачно, — тихо прошептал Нолан вспотевшим волосам Лукаса, и тот щекотно фыркнул ему в сосок. — Я же говорил, что все так и будет. В конце концов, вы семья, а это о чем-то да говорит. — О чем? О том, что нашим папашей был один и тот же ублюдок? — Конечно, а еще о том, что его отсутствие породило у вас невероятную тягу наконец-то найти семью. — Знаешь, Лукас, тебе нужно поменьше общаться с этим доктором Лектером… — Конечно, Нолан. Ему я всегда предпочту тебя, — покладисто согласился Лукас, скрепляя обещание поцелуем, — А теперь, давай меняться. И они, впервые за долгое время пошли на второй заход. Через коридор в комнате Ганнибала и Уилла тоже царила идилия, если это слово, вообще было применимо к этой паре. Уилл привычно лежал на простынях, предоставляя Ганнибалу право творить с ним все, что ему вздумается, а сам в это время сосредоточенно размышлял. То, что произошло сегодня требовало какого-то логического объяснения, но единственное, что приходило на ум — это сам Ганнибал. Лектер безусловно был мастером манипуляций, но все, что он делал, всегда вело к проблемам, а не к решению их. Так что Уилл сомневался, что ему стоит благодарить доктора. Напротив, когда все шло из рук вон плохо, Лектер ничем ему не помог. Уилл усиленно искал подвох, нестыковку или дурное намерение, скрипя извилинами так громко, что Лектер в итоге поднял на него взгляд. — Возможно, мне стоит привлечь твое внимание минетом? — Возможно, тебе просто стоит рассказать мне о том, что произошло? — О чем? О том, что я был невероятно раздражен твоим семейством и мне стоило немалого труда не покрошить хотя бы одного из них на рагу? — задумчиво спросил Ганнибал Лектер, прикусывая бедренную кость и щекоча теплым дыханием лобковые волоски Грэма, — Или о том, что я не выношу семейные сборища с тех пор, как сам потерял семью? — снова спросил он, покрывая невесомыми поцелуями яички и основание члена, — Возможно о том, что я ожидал, как ты обвинишь меня в произошедшем? — медленно проговорил Ганнибал, обвивая ствол крепкой рукой, — Или о том, что я намеренно не сделал ничего, чтобы помочь вам в решении проблемы? Уилл застонал и выгнулся дугой, рефлекторно толкаясь в предложенный кулак. — Последний… Вопрос… — Конечно, — улыбка Лектера стала плотоядной, — Я же обещал, что больше не буду манипулировать тобой или как-то влиять? Неужели ты думал, что я рискну твоим доверием и невероятным шансом стать частью твоей семьи из-за такой глупости, как братская ссора? В конце концов, милые бранятся — только тешатся, а виноват всегда именно тот, кто их помирил. Ганнибал провел широкий мазок языком от яичек до самой головки, и Уилл невольно запустил пальцы в его волосы, приглашая действовать интенсивнее и глубже. — Когда ты такой логичный и правильный, мне даже кажется, что я тебя люблю. — Тебе не кажется, — мягко сказал Лектер, размазывая пальцем смазку по головке, — Просто пока тебе не хватает смелости сказать об этом прямо, не пряча смысл за условностями слов. После этого он взял член Грэма в горло, и в лексиконе Уилла остались только междометия и восторженные матерные слова. Однако, Грэму было расти и расти до мастерства Бобби, кроющего Найджела на чем свет стоит. Они шумно трахались неподалеку, и им, разумеется, было не до разговоров. Да и о чем собственно было говорить, когда на двоих у них было два члена и две задницы, которые каждый умел припенить до взаимного удовольствия. В эту ночь Бобби стонал и матерился ничуть не тише, чем накануне, и точно так же громко стучал спинкой кровати в стену, однако в этот раз Нолан не сделал ему замечания. В конце концов, ему и самому было чем заняться в Рождественскую ночь. *** Утром они решили остаться в арендованном домике до конца недели. И ее остаток прошел удивительно хорошо.