Согласна.

Воскресенье, 15 ноября. Девяносто один день до свадьбы. Я уже исходила все чертово крыльцо вдоль и поперек в ожидании, когда Торп соизволит «осчастливить» меня своим появлением. Сегодня мы должны наметить план действий и вообще понять, в каком формате будем работать над нашим, так сказать, «проектом». Он задерживается уже на десять минут, отчего получает примерно сто бесплатных проклятий и купон бессрочного действия на медленное беспощадное убийство. Небо затянуто темными грозовыми тучами, а холодный ветер задувает со всех сторон, пронизывая до самых костей. Надетое шифоновое платье — совсем не по погоде, и даже длинный тренч не спасает ситуацию. Ноги покрываются мурашками, и я уже совершенно не чувствую пальцев рук. Блуждая в собственных мыслях, не сразу слышу шум камешков, скрипящих под колесами на подъездной дорожке. Черный лексус Ксавье резко останавливается у дома. — Привет, Уэнс, — опустив стекло до половины, монотонно произносит парень в солнцезащитных очках. Ему светит в глаза собственное эго? Я бы сказала, определенно. Небо становится темнее прежнего, и первые дождевые капли касаются земли. Быстрым шагом направляюсь к пассажирскому сидению, не отвечая на его приветствие. Меня сто лет не называли этим дурацким сокращением. Кажется, он придумал его, когда мне было пять, и тогда это точно так не раздражало. Но все меняется. Непонятно только к счастью или к сожалению. Захлопнув за собой дверь, пристегиваюсь и жду, что мы без промедления тронемся с места. Но мы стоим: секунду, пять, тридцать. — Забыл, где педаль газа? Чего ты ждешь? — не вытерпев, шиплю я, разворачиваясь к нему лицом. — Жду, пока ты взбесишься, Уэнс, — отвечает Торп и, кинув очки на приборную панель, наконец-то переключает передачу, начиная движение. Я закатываю глаза, в очередной раз убедившись, что время, проведенное с ним, будет совсем непростым. Почему мы не можем общаться, не доводя самих себя до состояния припадочной ярости? В детстве мы понимали друг друга с полуслова. Нам не нужен был никто. Мы были — Уэнсдей и Ксавье, — против всего мира. Но это больше не про нас. — Ну так что, Аддамс, какая именно помощь от меня требуется? И почему мы тащимся в город в такую погоду? — его голос звучит собранно, хотя вид слегка потрепанный. Волосы по обыкновению собраны в пучок, но некоторые пряди остались за его пределами, спадая на лицо; под глазами виднеются темные круги. Видать, действительно, ночка выдалась более чем веселой. — Мне нужно найти парня, кото… — Для этого тебе нужен не я, а мобильное приложение, — ухмыляется Торп, неотрывно наблюдая за дорогой. — Заткнись и дослушай! — кажется, рядом с ним я теряю по сто тысяч нервных клеток за минуту, — Мне нужен не просто идиот с сайта знакомств, а парень, который окажется достаточно… приемлемым, чтобы я смогла провести с ним эти три месяца до помолвки, и достаточно наивным, чтобы поверить в мою «искреннюю» заинтересованность в серьезных отношениях. — Аддамс, все это совершенно не объясняет, зачем тебе я, — бросает короткий взгляд. — Наше соглашение, несомненно, греет мою темную душу, особенно та его часть, где ты исполнишь любую мою прихоть, но неужели ты действительно не сможешь провернуть это сама? — Не смогу… — с горечью признаю столь раздражающий меня факт. — Я жду деталей, — приподнимает ладони над рулем в явном недоумении, — Потому что не верю в это, Аддамс. В семь лет, тогда, на похоронах тети, ты единственная, кто услышал мой скулеж из гроба, когда я застрял там намертво. Вот это была реально критическая ситуация! Я весил как минимум раза в три больше тебя, а до момента кремации оставалось меньше минуты. Но даже тогда ты справилась и вытащила меня. Что же такого сложного в обычном парне? Воспоминания о том случае вызывают во мне некое тепло в области солнечного сплетения, заставляя приподнять уголки губ. Удивительно, что он до сих пор помнит этот день, проведенный в Италии: шел ливень, бабушки взяли нас с собой на панихиду, и Ксавье чуть не умер. Просто восхитительно. — Наверное, то, что у меня их никогда не было! — голос неожиданно срывается, когда я произношу это на тон выше, чем хотела. Торп неожиданно вздрагивает, от чего машина виляет немного вправо, на долю секунды заезжая на соседнюю полосу, и переводит на меня удивленный, полный непонимания взгляд. Я чувствую себя неуютно под напором зеленых глаз. Они такие яркие и отчего-то такие гипнотически-притягательные. Мои зрачки бегают в попытках считать какую-то информацию на его лице, но, спустя пару секунд безуспешных попыток, я отворачиваюсь, вглядываясь вдаль. — Давай еще раз… Ты ни с кем не встречалась? Ни разу? — он с силой сжимает руль, как будто боится, что, если отпустит его, машина тотчас развалится на части. — Я не собираюсь это повторять. — Ты что, даже на свиданиях не была? Не целовалась никогда? А всякие там шалости руками, секс? Совсем ничего? — от количества вопросов начинает кружиться голова. Паника охватывает все мое существо и заставляет пульс участиться до чертовой сотни. — Я была на свиданиях, — тяжело вздыхаю, потому что признаваться в собственной неопытности оказывается немного сложнее, чем я предполагала, — Три раза… Ксавье неожиданно заливается смехом, таким заразительным и громким, что хочется присоединиться, но объектом насмешек являюсь я, так что — ни за что на свете. Бью его кулаком в плечо, сразу замахиваясь для следующей атаки, но Торп быстро перехватывает руку, сжимая мою ладонь своей, и не допускает повторного нападения. — Хорошо, Казанова. Что там дальше по списку? — он говорит это очень по-доброму, опускает наши руки на мою коленку и, слегка задержавшись в такой позе, возвращает свою на руль. А мои ноги покрываются мелкими мурашками, хотя в машине довольно тепло. — Ну, я целовалась с ними… — кидаю на него убийственный взгляд. — Если ты рассмеешься еще хоть раз, я выкину тебя из машины на полном ходу. — Я не обещаю того, что мне не под силу, — кривая улыбка не сползает с его лица. — Я бы никогда не обратилась к тебе, не окажись мы в такой ситуации. Поверь мне, ты — последний человек во всем мире, с которым мне бы хотелось обсуждать подобное, — вздыхаю, откидывая голову на сиденье. Я действительно сначала хотела попросить Энид, но мне нужен именно мужской подход. Стопроцентная уверенность, что мои действия польстят любому парню. Ну, и было бы странно не поставить Торпа в известность о том, что я хочу соскочить со свадьбы с ним же. — Но все же ты обсуждаешь. — К моему глубочайшему сожалению. — Ладно, теперь я знаю нашу проблему. Точнее, я бы не сказал, что это проблема, — он немного запинается при формулировании своей мысли. — Ну, то есть твоя неопытность… может быть приятным бонусом... — В какой вселенной ты живешь, Торп? С каких пор отсутствие навыков востребовано? — я искренне удивляюсь его ответу, совсем не понимая, отчего он мнется. Ксавье точно не стесняется разговаривать на подобные темы, но сейчас выглядит, как малолетняя школьница в день выпускного бала. — Ты невыносимая заноза в заднице. Вот наша основная проблема! Точнее, твоя, — сердится парень, а я лишь могу догадываться, из-за чего его настроение меняется, как по щелчку пальцев. Наверное, погода в двадцать пять уже начинает сильно влиять на организм. Старики ведь очень метеозависимы. — На себя посмотри, придурок, — безразлично тяну я. — Ладно, давай серьезно, как именно ты это все видишь? Молчу, не моргая уставившись на свежесделанный маникюр. Слова комом встали в горле и не намерены превращаться в звук. Мне реально нужно это произнести? Действительно попросить его сходить со мной на тестовые свидания и обсудить тонкости взаимодействия двух полов? — Уэнс, ты тут? — машет он рукой, возвращая к реальности. А я лишь жалобно мычу, прикрывая лицо ладонями. Если бы могла покраснеть, то уже была бы похожа на вареного рака, что подают в ресторанах с подложкой из зеленого салата. — Мне нужно, чтобы ты объяснил, что значит ходить на нормальные свидания. Как вообще обычно реагируют девушки на всю эту тошнотворную романтику? Что нравится парням и что должно нравиться мне? Потому что я не верю в любовь с первого взгляда. Для меня это все странно и ново… Так что ты просто обязан подготовить меня ко всей этой ерунде. Вариантов — нет, если не хочешь, чтоб я убила тебя в первый же день после свадьбы. А, поверь мне, так и будет, если мы не успеем расторгнуть помолвку, — я беспрерывно говорю, не показывая своего лица. Тарахчу, как автоматная очередь, и не верю, что все это на самом деле происходит со мной. — Ты просишь меня помочь влюбить в тебя кого-то? — Торп напрягается, переводя взгляд с меня на дорогу и обратно. — Пожалуйста, соображай быстрее своим крошечным мозгом, — если бы я знала, что он так плохо усваивает новую информацию, то предварительно выслала бы презентацию с картинками. — Мне не нужна вся эта чушь с любовью до гроба! Мне просто нужно, чтобы кто-то проявил ко мне настоящий романтический интерес, а я представила его потом родителям. — Ты сумасшедшая… — У тебя есть другой план? Или, может, твой отец просто так решится разорвать помолвку, потому что нам этого не слишком хочется? — до нервного срыва пять секунд. — Мой отец скорее посадит меня на цепь до свадьбы, чтобы я не смог ничего предпринять… — упоминание Винсента всегда болезненно для Торпа. На сколько я знаю, они так и не научились слушать друг друга за эти годы. — Тогда молчи и делай то, что я говорю, — резко восклицаю я. — Мы провернем все прямо перед их носом. Быстро и точно. Будем постоянно рядом для вида, одновременно с этим обрабатывая какого-нибудь наивного парня. Когда наши отношения с «Мистером X» выйдут на уровень, где он теряет рассудок от моей красоты, — трясу руками от непонимания процесса. — Я познакомлю его с родителями, и все. Они поймут, что ошиблись. Соглашение аннулировано. Мы свободны. Я занимаюсь дальше своими делами, а ты трахаешься со своими девицами. — Значит, ты думаешь, что мои единственные дела — это девицы? — Кажется, твоя попытка залезть моей горничной под юбку вполне подтверждает мою теорию! — Как скажешь… — он снова злится, но мне некогда заботиться о его нежных чувствах и подбирать более деликатные слова, опасаясь изранить душу творца. И вообще — это правда, которая не должна колоть ему глаза. — Отлично! Ощущение, что мы совершенно не можем общаться без ругани — крепнет с каждым часом. Ксавье выводит меня одним лишь своим взглядом, я отвечаю привычными колкостями и сарказмом, чем довожу его, а он, в свою очередь, насмехаясь, выплевывает свой ядовитый ответ, и вот мы оказываемся в точке кипения. Бум! Взрыв сбивает с ног и обжигает кожу каждого. Оставшиеся двадцать минут — мы едем молча. С тяжелым сердцем, но все же я готова признаться, Торп водит хорошо. Плавно и достаточно быстро, чтобы не взбесить меня вновь до дрожи в руках. Ненавязчивый приятный запах в салоне автомобиля и тихая фоновая музыка в сочетании с погодой за окном расслабляют. В этот момент мимолетного спокойствия, мне так интересно, что там, в его голове, после сказанных мною слов. Наверное, считает меня жалкой фригидной стервой, но я не виновата, что рядом не было человека, который пробудил бы во мне хоть каплю чувственности. Только непроходимые идиоты вечно пытались связать со мной свою судьбу. Но факт того, что это просто я не создана для отношений, тоже не стоит исключать. Когда мы въезжаем в город, лобовое стекло застилает дождем так сильно, что дворники уже не справляются. Погода сегодня плачет, как могла бы я, если б умела это делать. Торп быстро паркуется у кофейни и стягивает с себя пиджак, оставаясь в одной футболке. Он уже не худощавый подросток и точно не пухлый ребенок из детских воспоминаний, потому что руки, почти не скрытые футболкой приобрели вполне заметный рельеф. — Возьми зонт, он в бардачке, — сказав это, Ксавье накидывает пиджак на голову и выходит под проливной ливень. — Ну да, пойти со мной под зонтом — слишком много чести, Мисс Аддамс, — закатываю глаза и, схватив зонт и сумку, стремительно выбегаю из машины.

***

Мы сидим за столиком у окна, и я наблюдаю, как капли бесчисленным количеством дорожек спускаются вниз по стеклу. Поразительно интересное занятие в ожидании заказа. — Два эспрессо и клубничный торт для вас, — милая официантка отчаянно пытается флиртовать с моим «будущим мужем», ставя десерт перед ним. Я помню, что это его любимый торт еще с детства. Именно из-за него он весил на килограмм пятнадцать больше нормы. Побольше взбитых сливок, клубники и бисквита — вот он, десерт его мечты. — Благодарю, — коротко отвечает Ксавье, расплываясь в улыбке перед девушкой, прежде чем она уходит. Жаль, что он не смотрит ей вслед, ведь она так старательно виляет бедрами именно для него. — Не налегай на сладкое. Не влезешь в свадебное платье, — отпускаю саркастичное замечание, чтоб сбить эту дружелюбность с его лица. — Ты бы постаралась хоть немного и не была такой язвой. А то мои советы для отношений не понадобятся, так как их просто не на ком будет опробовать, — он размахивает вилкой в воздухе, словно волшебной палочкой, а затем стремительно принимается за поглощение торта с каким-то невообразимым аппетитом. — Хотя, один пялится на тебя с момента нашего прихода. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь увидеть своего «преследователя», но не понимаю, о ком идет речь. Сегодня тут не сильно много людей, и все присутствующие заняты исключительно своими делами. Как Торп успел заметить, что на меня кто-то смотрит? Мне казалось, его внимание сконцентрировано только на официантке и клубничном куске диабета. — Прекрати вертеться и послушай меня. Это парень за баром, — я непроизвольно дергаю головой, но Ксавье ловко перехватывает мой подбородок пальцами, удерживая на месте. — Что непонятного в словосочетании «прекрати вертеться»? Когда он смотрит так пристально и серьезно, внутри все странно сжимается и холодеет. Я бы описала это чувство, как неприятное скукоживание желудка от испорченных суши, просящихся наружу, но все же немного иное. Вероятно, меня просто тошнит от нарушения личных границ. — Сейчас медленно повернись в сторону бариста и, мило улыбнувшись, поправь волосы, — говорит Ксавье, убрав свою руку от моего лица. Мне хочется возмутиться, с чего вдруг он указывает и пытается контролировать мои действия, но, вспомнив печальную новость, о том, что я сама его попросила об этом, покорно выполняю просьбу. Смастерив самое приветливое лицо в своей жизни, я устремляю взгляд на парня у кофемашины. Нервничаю лишь долю секунды, пока приходит осознание, что мы с ним уже знакомы. Тайлер действительно смотрит на меня через весь зал, и, когда наши глаза встречаются, одаривает ответной улыбкой и слегка машет рукой, приподняв ее на уровень плеча. Он, как и в первый раз, кажется мне совершенно простым и абсолютно открытым миру. Его кудряшки добавляют образу мягкости, а карие глаза греют своим теплом. От него веет спокойствием, как и от капель дождя, стекающих по окну. — Я ударила его машину, — отправив приветственный кивок Тайлеру, говорю я, переводя взгляд на Ксавье. — Поздравляю, это твой шанс. Он явно заинтересован, — слишком самонадеянное заявление. — Ты это понял потому, что он махнул мне ручкой, как британская королева? — Я это понял потому, что в его взгляде крупным текстом читается: «Я такой милый и преданный, как золотистый ретривер, возьми меня с собой погулять и больше никогда не отпускай». Он точно наш парень. — Я этого не понимаю... — мы вроде бы смотрим одинаково, но видим абсолютно разное. Как это возможно? — Наверное, поэтому тебе и нужна моя помощь, — улыбка вновь на его лице. — Ужасно. — Нам нужно подтолкнуть его к действиям, — Ксавье нагибается ближе к столу, откладывая вилку на уже пустую тарелку из под десерта. — Что ты имеешь ввиду? — не успеваю опомниться, как рука Торпа касается края моих массивных ботинок чуть выше щиколотки и медленно начинает двигаться по голой коже вверх по ноге. Я замираю. Смотрю на Ксавье, просто ожидая дальнейших действий, в то время как места столь тесного контакта с его пальцами горят огнем. Готова поклясться, что, если опущу глаза вниз, увижу реальные ожоги на своем бледном теле. — А теперь, будь милой, подойди к нему и закажи себе еще один кофе. Если спросит про меня, значит, он на крючке, — рука останавливается чуть выше колена, едва задрав платье. Его голос звучит ниже обычного, а я как под гипнозом встаю из-за стола. Что это, черт возьми, такое? — Надеюсь, сегодня ты не ударила мою машину? — произносит Тайлер, когда я оказываюсь у бара. — К твоему счастью, сегодня я не за рулем. Сделаешь мне еще один эспрессо? — выдавливаю полуулыбку на своем лице, все еще ошарашенном после манипуляций с моими ногами. — А твоему парню что-нибудь нужно? — черт возьми! Откуда Торп знал, что все так и будет? — О нет, ему хватит на сегодня… И он мой друг детства, а не парень, — в голове проскакивает другой, более честный ответ: «Он не мой парень, а мой будущий муж», но это точно что-то из шоу со скрытой камерой. — Хм, интересно, — парень копошится за кофемашиной, готовя мой эспрессо. — У всех же есть друг гей, с которым вы как лучшие подружки, — Ксавье точно не обязательно знать, как я его представила, — Ну, знаешь… ходите по магазинам, пьете кофе в дождь, красите ногти... — боже, что я несу?! — У каждой приличной девушки, я полагаю, — Тайлер смеется и протягивает мне чашку с напитком. Я делаю судорожный глоток, как бы закрывая поднятую тему. — Уэнсдей, — тихо начинает он, — Я хотел бы... все-таки вернуть тебе чек... Конечно, что же еще он мог сказать?! Из-за некой неловкости с его стороны, я подумала, что он сейчас позовет меня на свидание, многократно облегчив мне задачу, но конечно же нет. Это все не может быть так легко. Он просто благородный рыцарь, который не хочет брать мои деньги. Какая досада. — И еще кое что… — протягивает помятый чек, которым он, по всей видимости, и не планировал пользоваться. — Может ты хочешь… сходить со мной в кино как-нибудь, или поужинать? ЭТОГО. ПРОСТО. НЕ МОЖЕТ. БЫТЬ. Впервые в жизни, парень, который мне не отвратителен, зовет меня на встречу, на которую я сама хочу. Ну, то есть, у меня, конечно, свои причины, но все же. Моему удивлению нет предела и от этого я зависаю, как старенький компьютер на пару минут, чем пугаю Тайлера. Вероятно, он уже ждет отказа, так как на лице моментально отражается тень разочарования. — В кино было бы отлично, — ведь все мои предыдущие свидания с ужинами были катастрофой. — Оставишь свой номер? — лицо Тайлера светится от восторга и удивления. Он точно не был уверен в успехе, отчего рад еще сильнее. Вероятно, Ксавье привел хорошую метафору на его счет. Он вполне похож на ретривера: добрый, семейный, не внушающий никаких опасений. — Я бы могла сказать, что тебе придется добыть его самостоятельно, но за отличную порцию кофеина, думаю, смогу написать его тебе прямо сейчас, — делаю последний глоток и, поставив чашку на бар, тяну руку к телефону парня, чтоб вбить свои контакты. — Такой же черный, как твои глаза, — тихо произносит Тайлер, а мне кажется вполне не тошнотворным его комментарий. — Как моя душа, — улыбаюсь я, возвращая гаджет, и направляюсь обратно к своему столику. Чувствую, что ретривер смотрит мне вслед. И мне от этого приятно. Может, я люблю собак? Возвращаюсь к Торпу с максимально триумфальным выражением лица. С моим синдромом отличницы, быть первой во всем — не прихоть, а обязательство. Если сейчас поблагодарю Ксавье за содействие, то рискую потешить его и без того раздутое самолюбие. Поэтому просто молчу. — Ну что, Черная вдова, поймала его в свою паутину? — Замолкни, — отвечаю я, скрывая улыбку гордости за себя. — Все даже легче, чем я думал, — Ксавье откидывается на стуле, потягиваясь и разминая спину. Его футболка задирается, оголяя торс и я непроизвольно заглядываюсь на рельеф мужского тела. — Удивительно, что ты способен думать, — колкости — мой любимый вид ответа. — Удивительно, что ты способна быть милой, — состроив ангельское лицо, Торп быстро начинает махать своими светлыми ресницами. — Я могу постараться для тех, кто мне нравится, — чувствую, что разговор начинает перетекать в не совсем нужное русло. — Значит ретривер тебе нравится? — глаза парня становятся серьезными. — В это что, так сложно поверить? — мой голос звучит спокойно, как никогда, но меня откровенно напрягает, что он так откровенно критикует выбор Тайлера в качестве кандидата. Мог бы и порадоваться, что мы так быстро двигаемся в нужном направлении. — Невозможно, я бы сказал. — Невозможно тут только то, что мои родители решили подсунуть мне в мужья такого идиота, как ты! — Ну все, я поехал, — он резко вскакивает из-за стола. — А ты, со своим дерьмовым характером, оставайся тут. Думаю, сама разберешься, как добраться до дома. — Ты не посмеешь! — мне хочется заорать на него прямо посреди кофейни, но нужно держать лицо, поэтому я просто испепеляю его взглядом в надежде, что он упадет замертво. — Еще как посмею, — он уходит, оставив несколько купюр на столе под чашкой, а я закипаю от злости и просто не могу поверить, что он кинул меня в такую погоду. Ну и ладно, таксист Убера будет более приятной компанией, чем этот хам. Кто угодно будет более приятной компанией! Тянусь к сумочке, чтоб взять телефон. Меня пробивает мелкой яростной дрожью, движения получаются нервными, и я задеваю чайную ложку локтем. Она со звоном отскакивает от блюдца на пол, разнося мерзкий звук по помещению. А я лишь сильно прикусываю губу, чтобы взять эмоции под контроль и игнорирую заинтересованные взгляды окружающих. За окном раздается резкий автомобильный гудок, и, взглянув через стекло, понимаю — сигналит Торп. Пронзительно смотрит с водительского своими зелеными глазами, кивая головой в знак того, чтоб я тащила свою задницу в машину. Ну да, бегу и спотыкаюсь. Я не девочка на побегушках, не девица, которая заглядывает ему в рот при каждом слове. Я знаю, что он не принц на белом коне, который решил не оставлять меня в дождь за кучу километров от дома. Мне плевать на то, если его сожрут муки совести. Поэтому, посмотрев на него своим самым безразличным взглядом, я показываю Мистеру «при-виде-меня-никто-не-устоит» Торпу средний палец и направляюсь в уборную.

***

Пожалев сто раз, что не взяла зонт этого засранца с собой, я, промокшая до нитки, захожу в дом, хотя пробыла на улице пару минут, пока бежала по подъездной дорожке. Влажные волосы неприятно прилипают к шее, а подол платья — к коленям. Надеюсь, я простыну и умру, чтоб больше не участвовать во всем этом абсурде. — Тучка, ужасно выглядишь, — провозглашает мама, выплывая из гостиной. Конечно, ее внешний вид всегда идеален. В солнце, в грозу, в дождь или в метель — она невозможно прекрасна, чего не скажешь обо мне. — Спасибо, ты так добра, — саркастично отвечаю, направляясь на второй этаж. — Уэнсдей, я так рада, что вы приняли приглашение на скачки! Это последний забег сезона и ваш первый выход в свет в качестве обрученной пары! В голове крутится миллион винтиков и шестеренок, но ни один мыслительный процесс не дает ответа на высказывание Мортиши. Кто такие «мы»? И что еще за приглашение? — Будь так добра, уточни, о чем идет речь, — голос звучит как шипение кобры несмотря на широкую улыбку. — Я разговаривала с Ксавье пару минут назад… — ах, вот оно что. И дальше я слышу только: бла-бла-бла, «...ты не брала трубку...», бла-бла-бла, «...он был так рад, что я поинтересовалась вашими планами...», бла-бла-бла, «...сказал, что ты не против, и вы с радостью прибудете на скачки...», и снова-бла-бла-бла… Значит, пока я тряслась в Убере под индийскую музыку водителя по имени Мухаммед, имеющего пять звезд, он болтал с моей мамой, решая, где провести выходные?! Я убью тебя, Торп…