Sugarbaby

— А где я могу найти кого-нибудь нормального? — Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально. (Л. Кэрролл. Алиса в стране чудес)

      Том расслабленно сидел в просторном полукруглом кресле и смотрел прямо перед собой. Кожа приятно скрипела, когда он лениво проводил по ней рукой, слегка сдавливая подлокотники. Большая комната заполнялась этим утробным звуком, как и еле различимым тиканьем наручных часов.

      Нельзя сказать, что он ждал слишком долго, но и нельзя, что — мало. Ровно пятнадцать минут.

      Сам Том был пунктуальным до безобразия и от остальных требовал того же. Однако Избранному был готов простить подобное пренебрежение к собственному времени, ведь ожидание возлюбленного — уже половина наслаждения.

      Поэтому, уставившись в одну точку, он занимался тем, что улыбался в предвкушении.       Когда музыка сменилась, а светодиодные гирлянды превратились в единственный источник света, за полупрозрачным занавесом появилась фигура, и Том алчно подался вперёд, впиваясь взглядом в зыбкий силуэт.       Луч прожектора по ту сторону резко ударил в глаза, создавая световой контур, и ему показалось, что это язычок пламени скользнул вперёд, замерцав прямо напротив него; казалось, что это сама стихия вильнула в сторону, ловко выгибаясь с помощью располагающегося в центре пилона, и тень же, схватившись одной рукой выше, а другой — ниже, почти что горизонтально застыла в воздухе, следом закружив в плавном вихре до тех пор, пока не опустилась на пол.       На коленях Избранный и остался, когда поднял на Тома взгляд, видневшийся в прорезях алой маски. Подёрнутые дымкой глаза сфокусировались на нём и засверкали, как жадеит, даря ощущение полыхающего в крови проклятия — сегодня детка обошёлся без портящих его тон цветных линз. Том был доволен. На мгновение прикрыв веки, он откинулся на спинку кресла, только сейчас вслушиваясь в слова песни: «…I'm just like anybody who's been unwired (я такой же, как любой, кто прошёл через боль). You act all high and mighty like you're the sane ones, but you’re exactly like me (ты ведёшь себя так высокомерно, как если бы был одним из нормальных), takes one to know one (но рыбак рыбака видит издалека)…»       Интересный выбор музыкальной композиции. И безвкусный.       Том улыбнулся и инстинктивно ощутил чужое приближение, тут же приоткрыв глаза и прищурившись сквозь стёкла очков, что создавали ощущение округлых совиных глаз — о чём он прекрасно знал.       Избранный полз на четвереньках, но при этом не выглядел вульгарно или же нелепо, потому что каждое его движение было неторопливым, ловким и раскованным — танцующим. А главное — каждое движение было посвящено лишь одному-единственному человеку: Тому.       Одно мгновение, и чужие ладони легли поверх его штанин — сегодня тёмно-оливковых, что удивительно гармонично сочеталось с золотистой кожей детки, — слегка сжав. Том в ответ лишь повёл плечом, продолжая скользить взглядом по поднимающемуся меж его расставленных ног телу: по в меру развитым мышцам — сейчас напряжённым и перекатывающимся при малейшем движении, — идеальным горошинам сосков, в которые, как оказалось, были вдеты крохотные колечки пирсинга, по развороту плеч с чётко проступающими ключицами, нервно дёрнувшемуся кадыку, линии челюсти, почти что скрытой под маской…       — Don't get too close (не подходи слишком близко). Ra-ta ta-ra ta… — звучал голос певицы.       Избранный пружинисто переступил через его ноги, обогнул кресло с помощью шеста, встроенного в спинку, и оказался за спиной.       — Walk on tip toe (лучше прокрадись мимо). Ra-ta ta-ra ta…       Том откинул голову и ощутил, как чужие руки скользят по его плечам, груди, животу и останавливаются на пряжке потрёпанного ремня. Пальцы обвели блестящую поверхность и пересчитали углубления, заигрывающе потягивая за металлическую форму, но не решились двинуться дальше. Избранный наклонился настолько близко, что он почувствовал сквозь прорезь рта чужое дыхание: неровное и поспешное; ощутил аромат с примесью агавы, лайма и чего-то неуловимого.       — Right under your nose I'm a motherfucking psycho (прямо перед твоим носом грёбаный психопат), psycho (психопат).       Том расплылся в улыбке, невольно задев языком губу, что просочилось наружу коротким поскрипывающим шипением, и тепло рук исчезло: детка резко отпрянул, точно ошпарившись. Он стремительно обогнул кресло, на ходу сгибаясь, будто готовясь к прыжку, но в следующую секунду ловко ухватился за центральный пилон, на ходу развернувшись вокруг своей оси. Сделав полукруг, Избранный оттолкнулся от пола в пробежке и, схватившись руками снизу и сверху, закружился ровно посередине шеста, постепенно выпрямляясь. Его напряжённые мышцы натягивались подобно струнам, а взмокшие на затылке волосы влажно поблёскивали. Струящаяся ткань штанин следовала его полёту, даря иллюзию пламени.       Это адское приспособление — тяжёлая и на вид усложняющая дыхание маска — было совершенно лишним между ними, ведь нужда в ней явно отпала: они и так были знакомы. Хоть и негласно. Тем не менее алое матовое покрытие продолжало скрывать от него всё самое интересное, что нервировало: Том предпочитал наблюдать за тем, как лицо превращается в живую маску, а не за её жалким заменителем. Ему хотелось стянуть надоедливую вещицу, а затем и тонкие, из некоего подобия шёлка, свободные штаны, плотно обтягивающие бёдра, но свободно расширяющиеся книзу; хотелось разрезать их по швам или порвать на лоскуты, очищая столь ценное произведение искусства от всего лишнего, точно — апельсин от кожуры. А потом сожрать кисло-сладкий фрукт, который как раз призывно выгнулся, перевернувшись в воздухе, и молниеносно соскользнул по спирали вниз, после ступив на пол.       Еле слышно выдохнув, Том ощутил пульсацию вожделения и благосклонно улыбнулся, стоило Гарри шагнуть к нему. Том продолжил улыбаться, когда детка одним ловким движением опустился на его колени, явно ощутив, насколько желанен, и осклабился, когда Гарри прильнул к нему вплотную, даря глоток еле различимого парфюма: древесного, с нотками фрезии и шлейфом амбры. Этот дурманящий разум аромат и дразнящее тело движение бульдозером проехались по выдержке Тома, но правила есть правила — его руки ни на миллиметр не сдвинулись с изначального положения: спинки кресла.       — Don't act like you’re unlucky, like you’re a victim (не веди себя, как будто тебе не повезло, как будто ты жертва), I told you not to trust me, know how to pick ‘em (я говорил тебе не доверять мне — будешь знать, как выбирать не тех людей), — громче зазвучала музыка, и Том невольно облизал пересохшие губы, ощущая остаточный привкус коктейля.       Избранный подался вперёд, на этот раз неторопливо перемещая ладони в обратном порядке — снизу вверх, — и забрался под расстёгнутый ворот рубашки. Спрятанное за маской лицо оказалось напротив, и Том позволил Гарри разглядывать себя с неприкрытым интересом, притаившимся в мутных болотах глаз. Он с тем же молчаливым снисхождением разрешил коснуться своих волос и даже потянуть за них, следуя намеченной траектории движения — Гарри запрокинул его голову. Однако, когда тот спешно коснулся кончиками пальцев ушных раковин и попытался снять с него очки, Том мягко покачал головой.       Нельзя, детка. Нельзя, даже если очень хочется. Как мне сейчас хочется сжать твоё горло и ощутить учащённый пульс под своими пальцами, когда я приспущу эти, безусловно, очень мешающие нам штаны и насухую трахну тебя, чтобы ощутить твою боль, — ощутить свою боль. В этой боли мы станем единым целым…       Это, наверное, так. Да. Так ли, Гарри? Так это должно быть? Без боли нас никогда не будет. А нас не может не быть.       — If I keep the terror in your eyes maybe you won't see what's in mine (если я сохраню ужас в твоих глазах, возможно, ты не увидишь то, что в моих)… — завибрировал женский вокал, и Том моргнул, потеряв нить своих мыслей.       Он инстинктивно ощутил, что молчаливым отказом спровоцировал чужое недовольство. Это иллюзорное ощущение вызвало насмешливую улыбку, и Том уже сам откинул голову на спинку кресла, приглашая творить с собой всё, что Гарри заблагорассудится. Однако тот, в свою очередь, решил показать характер: молниеносно вскинув руки, он подтянулся на шесте и с акробатической грацией перевернулся в воздухе, повиснув головой вниз. Ткань брюк разошлась по бокам, обнажая обтянутые эластичной материей ноги, и скрыла его тело плотным полотном, будто в отместку за отказ снять очки.       — Don't get too close (не подходи слишком близко). Ra-ta ta-ra ta… — повторились эхом первые строчки припева.       Том даже не увидел, скорее, прочувствовал, как чужое тело напряглось, когда Избранный одной рукой сдвинул свою маску наверх и обнажил чувственную линию губ, искривившихся в столь же прекрасной, сколь и едкой усмешке.       — Walk on tip toe (лучше прокрадись мимо). Ra-ta ta-ra ta…       На золотистой коже Гарри выступила видимая испарина, и Том мысленно слизал её, смакуя на кончике языка и спрашивая себя, так ли она сладка, какой кажется на вид. Ответ был очевиден.       Избранный внезапно сдвинулся вниз и навис прямо над ним, еле слышно выдыхая:       — Right under your nose I'm a motherfucking psycho (прямо перед твоим носом грёбаный психопат), psycho (психопат), — его вибрирующий шёпот, переплетающийся с заигрывающим женским вокалом, создал уникальную гармонию, будоражащую Тома до ощутимой, но нереальной дрожи.       Чужие руки упёрлись в спинку кресла, а губы Гарри накрыли его: сначала пробуя их на вкус, чтобы следом с упоительной и отчасти наивной жадностью властно впиться. Как будто тот мог что-нибудь контролировать.       Нет-нет, контроль — это исключительно моя прерогатива, детка.       И Том разомкнул губы, бесцеремонно вторгаясь в желанную глубину чужого рта на правах хозяина. Растягивая поцелуй как дорогое удовольствие, ведь именно таким оно и являлось, он неторопливо скользил языком, теперь явственно ощущая послевкусие микса из нектара агавы, текилы и сока лайма: ощущая вкус его Маргаритки. То был вкус принадлежности — райского наслаждения, а это местечко для таких, как Том, всегда будет закрыто. Как и для Гарри, впрочем. Гореть им вдвоём на адских углях, ра-тa тa-рa тa…       — Psycho-oh-оh (психопат), psycho-oh-оh (психопат), — слова растягивались, эхом разносясь по залу.       Да и сомневался Том, что хоть кому-то в конце пути выдадут билет в обитель крылатых ангелочков, как и сомневался в самой концепции. Знавал он как-то одного святошу, любителя невинных агнцев… у которого тоже был приятный вкус и червивая сердцевина.       Растащили ли кости этой крысы шакалы, или же он до сих пор гниёт?       Том расплылся в улыбке и ощутил болезненный укус.       Солоноватый металлический привкус тотчас окрасил поцелуй в новые тона. Слегка отстранившись, Том прокусил свою губу до конца, поймал языком каплю крови и толкнулся в чужой рот, ощущая молчаливое согласие: ощущая, как Избранный обхватил его подарок, алчно посасывая, будто подтаявшее эскимо.       — Psycho-oh-оh (психопат), ra-ta ta-ra ta…       Напряжённые мышцы рук Гарри дрожали. Хоть он и держался ногами за шест, казалось, что детка сейчас рухнет прямо на него, и Том был совершенно не против поймать подобный подарок небес, как когда-то уже сделал. Тогда у него бы появились законные основания прикоснуться руками к этой мерцающей полубликами коже, под которой циркулировала неразбавленная ядовитая любовь, отравившая его прожжённое сердечко.       Однако рано или поздно всему приходит конец. Песня, отыграв последние аккорды, закончилась. Стремительно разорвав поцелуй, Избранный вернул маску на место и ловко соскочил на пол. Том же не шелохнулся, по-прежнему взирая на него со своего места и в той же самой позе.       Стабильность — признак мастерства.       — В следующий раз, — внезапно заговорил Гарри, подходя к занавесу, — Марволо Мракс?.. — с лёгкой заминкой и явным скепсисом обратился он.       Том дёрнул уголком рта в ответ с ласковым уточнением:       — Да-а?       — Я хочу увидеть именно тебя.       Сделав вид, что не совсем понял, чего именно от него хотят, Том в изумлении вскинул брови и услышал раздражённый вздох.       — Знаешь, а ведь у меня есть право отказать клиенту, — нетерпеливо заметил Избранный, — есть возможность аннулировать лист ожидания и занести определённого человека в чёрный список. Навсегда.       Угроз Том не любил, ой как не любил.       — Детка, — продолжая улыбаться, певуче протянул Том, и того передёрнуло, — чего конкретно ты хочешь?       Он неторопливо опустил ладони на колени и, задумавшись на мгновение, встал, с немым вопросом взирая на него.       — Неправильная формулировка. — Гарри сделал шаг ближе, но остался стоять на расстоянии вытянутой руки. — Чего от меня хочешь ты?       Том промолчал. Ответь он честно, и как бы сердечко птички не остановилось от ужаса или же восторга — от чего конкретно, интересно? Ужас или восторг, восторг или ужас?       Восторг!       — Наш первый разговор вышел весьма драматичным. Или же не первый? Если же не первый — драматичности маловато. Повысить? Или не стоит? Первое впечатление очень важно, как ты считаешь? — поинтересовался Том, спрятав руки за спиной и выпрямившись. — Я люблю производить неизгладимое первое впечатление, но, боюсь, оно забыто.       Избранный тем временем опустил голову, покачал ей и невозмутимо отозвался:       — Первый разговор может стать последним. Или приходи со всем своим багажом, или не приходи вовсе. Ты меня прекрасно понял, Марволо, как и я понял тебя. Я не против повеселиться.       — Повеселиться? — повторил он, будто пробуя это слово на вкус.       — Считаешь меня идиотом? Прекращай следить за мной и слать эти тошнотворные лилии. Меня от них блевать тянет.       — А фотографии понравились? — с толикой любопытства спросил Том, подразумевая: «Тебе понравилось то, что я хочу сделать с тобой?»       Узнал ли? Догадался ли ты, детка? Какая глупость. Конечно, догадался, если выдвинул такие наглые требования. Вопрос в другом: когда именно? После проказ с похищением, ограблением, прослушкой или до них? Когда же именно? Когда?       Том невольно потянулся вперёд, желая узнать ответы на свои вопросы, ведь ответы были. Нужно было только смахнуть занавес и подсмотреть. Одним глазком. Гарри танцующе отступил и с предупреждающим смешком ответил:       — До встречи, Марволо Мракс. Или прощай… Решать тебе.       Прожектор вновь ударил Тому в глаза — не спасли даже затемнённые стёкла очков, — а в следующий момент Избранный упорхнул, будто его пламя никогда не ласкало эти стены и его душу.       Ра-тa тa-рa тa…