Sugarbaby

      — …Закончил Эдинбургский университет. Проработал семнадцать лет адвокатом в конторе «Рейвенкло и сыновья». Вступил на должность окружного судьи пять лет назад, два года назад был назначен заместителем судьи Высокого суда…       — Все мы знаем биографию Филиуса Флитвика, Питер, — раздражённо отозвался Геллерт. — Прошу тебя опустить это и перейти к сути.       — Простите, с-сэр, просто… это часть протокола, — неловко улыбнулся тот.       Языком перекидывая из стороны в сторону лимонную карамельку, которые каким-то сказочным (вовсе нет) образом вечно оказывались в его карманах, Том скользил глазами по экрану телефона и просматривал рейсы: он хотел увезти Гарри из страны на время. Небольшое путешествие должно было пойти ему на пользу, вот только сам Гарри не знал, куда хотел. Это смятение опутывало его мысли, будто детка никогда не задумывался насчёт отпуска.       Перед глазами застыла картина скользящего на тёмных простынях тела, и на кончиках пальцев он буквально прочувствовал остаточную дрожь Гарри. Определённо, то, как в самом конце детка выгнулся в его руках и забился едва ли не в конвульсиях, вызвало у Тома эстетическо-эмоциональный оргазм. И тот был сильнее, чем физический.       А это путешествие… будет почти как медовый месяц.       Губы растянулись в улыбке, пока над плечом не прозвучал могильный шёпот:       — Куда это ты собрался? У нас новое дело.       Новое?       — Ты читал трудовой кодекс? У меня есть право на отпуск, — машинально парировал он. — Тем более после оказанной тебе услуги.        Зайчата и правда прятались в норке. Прятались там, где никто не стал бы искать снова: нашли уже одного. Они не ушли из обветшалого дома Лаванды Сальвес и по другой причине: ждали возвращения зайчихи. Но та не сумела запутать следы, и вместо неё в нору сунулся большой серый волк. А истощённые голоданием зайчата так никогда и не вырастут. Конец.       Сказка была получше, чем та, которую прислала ему мать детки.       Очередное письмо, начинающееся:       «Жила-была женщина, и был у нее единственный сынок, которого звали Том. Ростом он был не больше мизинца, и поэтому прозвали его Том с ноготок. Рос он добрым и послушным на радость матери. Вот достиг он совершеннолетия, и мать сообщила ему, что пора выбирать себе невесту…»       Том прекрасно знал эту сказку и знал, чем она заканчивается, но дочитал до конца:       «Ну вот, наконец, они подъехали ко дворцу, и их проводили к принцессе. Увидев его, та сразу же влюбилась без памяти, и их обвенчали в дворцовой церкви. Затем в честь молодых был дан пышный пир. Том с ноготок сидел рядом со своей великаншей женой. Бедный жених так проголодался за долгую дорогу, что чуть не умирал с голоду: он съел все кушанья со своей тарелки. Но вот дело дошло до сладкого бананового пудинга. Тут Том решил начать его есть с середины, где находились вкусные ежевичные цукаты. Взобравшись на тарелку, он смело ступил на середину кушанья и вдруг почувствовал, что тонет, как в болоте. Сколько он ни кричал, никто не мог услышать его тоненького голоска. И бедняжка утонул.       Он плавать не умел,       И это был финал.       Принцесса овдовела,       А может, я все наврала?»       Слишком много раз он дразнил её.        Намёк Лили Поттер был ему понятен: стоит ему переступить порог дома Поттеров под руку с Гарри, как утонет он в банановом пудинге. Лили отказывалась сотрудничать и мириться с нынешнем положением дел, продолжая угрожать.       Не так явно теперь.        Том хмыкнул, а Геллерт на мгновение замер, а затем медленно выдохнул. Это было похоже на процесс смирения с неизбежным, а неизбежным было то, что Том решил его проблему. Не будет судебной волокиты, растянутой на год, а то и дольше, ведь Разидиан оказался особенным, а на таких всегда был спрос и плевать, сколько людей они порешили; не будет ещё двух занятых палат — мест и так везде не хватает. Будет только быстрый пересмотр дела и пополнение списка жертв Разидиана Сальвеса — жив ли тот вообще? Сколько успокоительного вкололи ему ночью? Почувствовал ли он агонию остальных своих «я»?           — И разве есть сомнения от чего он умер? — Том перевёл взгляд на прикрытую белой простыней голову Флитвика.       Геллерт вздрогнул, будто приходя в себя, недовольно цокнул языком и подошёл к столу:       — Прошу, Питер, продолжай, — а затем он чертыхнулся, глянув на дверь: — Где, чёрт побери, снова носит Розье?!       — Она… — неловко кашлянул Питер, — будет через десять минут.       — Получается, что она вечно опаздывает, а я делаю её работу, — прокомментировал Том скучающим тоном. — И работу Дамблдора. И в отпуск мне нельзя.       — У нас было много работы эти дни… — возразил Петтигрю и тут же опустил взгляд.       — Работы, от которой не было никакого толку, — Гриндевальд покачал головой.       Питер подобрался, склонившись над единственной частью судьи, с которой Том успел поздороваться. Причём встретила та их на пороге: останки Флитвика оказались весьма гостеприимными. Стажёра вырвало на месте, и Нарциссе пришлось вызывать дополнительный наряд — так что визит получился весьма коротким. Зачем Малфой прихватила с собой Тома, осталось тайной за семью печатями. Она любила молчать, и Том ценил это в людях. Иногда. Флитвику к тому времени уже было всё равно. Впрочем, ему было лучше в таком состоянии после того, что он отколол в «Амортенции».       Том ощутил, как желваки заходили на лице, и медленно выдохнул. Злость была ему противопоказана.       — Мистер Дамблдор толком ничего не увидел. Во-первых, жертва была оглушена, и не только, — тон Питера тут же сменился, став из неуверенного нейтральным. Тот начал монотонно бубнить. — Дважды. Первый удар был нанесён, скорее всего, ребром ладони, — он занёс руку, показав размах, — но этот удар лишь вырубил его. Он не нанёс серьёзного вреда здоровью, кроме последующей головной боли. Второй удар пришёлся на височную долю, — Питер указал на спёкшуюся на виске кровь и развернул экран со снимком черепа. — Присутствует небольшая вмятина. М-м, предполагаю, что от рукоятки.       — Пистолета?       — Нельзя исключать такую возможность.       — От тесака, — встрял Том, всматриваясь в синюшную бледность судьи.       — Тоже склоняюсь к этому варианту. Мистер Дамблдор видел урывками блеск, — деловито подтвердил Петтигрю. — Второй удар также оказался не смертельным. Уверен, что оба были нанесены разными людьми, но это не означает, что убийц было двое. Присутствие алкоголя в крови, а также на коже, в затылочной зоне… Возможно, жертва с кем-то повздорила в вечер убийства, в результате чего и получила первый удар.        И Том даже знал, кто его оглушил.       Его детка был таким...       Перед глазами предстала сцена заваливающегося Флитвика, и Том невольно дотронулся языком до губы, облизав ту и скалясь. Геллерт покосился на него, но ничего не сказал.       — Смертельная стычка произошла после, — продолжил Питер. — Возможно, он и не приходил в себя, когда всё началось, поэтому мистера Дамблдора стошнило от его… эмоций. Без тела не могу исключать присутствия вторичных повреждений, но смерть однозначно наступила в результате обезглавливания, а не до него.       — То есть он был ещё жив, когда это началось? — уточнил Геллерт, потирая лицо обеими руками.       — Да, — Питер обошёл стол, слегка наклонил голову, показывая неровные края. — Местами методичный срез, местами рваная рана; есть несколько зазубрин на позвонках. Убийца столкнулся со сложностями. Могли сказаться нервы или же затуплённое лезвие. Почему я и склоняюсь ко второй версии: судя по разрезу, — соскочил он с темы, слегка приподнимая голову и указывая на края, — орудие убийства схоже с обычным мясным тесаком с округлой рукояткой. Голову, извините за выражение, буквально отчекрыжили. Санта же всегда был аккуратен: чистый срез, механический.       — Ты можешь с уверенностью сказать, что это подражатель? — спросил Геллерт, закрыв глаза и нажимая пальцами на веки. — Смена почерка или ошибка? Голову всегда находили последней, — пробубнил он, шумно выдыхая, и резко всплеснул руками: — Блядь! То одно, то другое! Ну что за месяц?!       Петтигрю тактично кашлянул.       Случаются же случайности. То Разидиан, то Крамп…       — Я отправил жидкость из канистры на экспертизу, — сообщил Питер спустя небольшую паузу. — Так как в СМИ многое не освещали, при условии, что это обычная вода, то, если тот не изменил почерк, как вы правильно заметили, можно говорить о подражателе. Если же нет, то, скорее всего, Крамп и правда не виновен или же убийца имел доступ к документам по его делу. Но если это так, значит была допущена ошибка очерёдности.       — Или же судья разболтал кому-то некоторые детали. Он очень любил болтать, особенно в нетрезвом состоянии, — улыбнулся Том, задумчиво барабаня по экрану пальцем. — Старый Порт, Замок Иф, Нотр-Дам-де-ла-Гард, Марсельский национальный балет… Морская прогулка до Корсики на парусной яхте, думаешь, ему понравится? Или слишком банально? Не люблю банальности.        — Звучит хорошо, — заметил Питер, вновь растеряв всю уверенность. — Ой!       — И далеко отсюда, — помрачнел Геллерт и, накинув простыню, оглянулся на него.       — «Il habitait depuis si longtemps une tombe qu’il pouvait bien se regarder comme mort», — протянул Том. — Я немного подустал за этот месяц.        Гриндевальд наградил его задумчивым взглядом, а затем покачнулся на месте, сунув руки в карманы брюк, и поёжился:       — Понимаю, но нам нужно разобраться с этим, потому что если Крамп не виновен, то…       — После удачного разрешения вчерашней ситуации меня бы больше волновало, что Крамп виновен, а это досадное недоразумение может стать опорой для его защиты, последующего освобождения и требования моральной компенсации, — перебил он Геллерта, глянув исподлобья.       И эту проблему придётся решать, возможно, весьма драматично-фатальным способом.        — Позвольте сделать предположение, — подал голос Питер. — По моему скромному мнению, человек, убивший судью Флитвика, — дилетант…       — Который решил замаскировать своё преступление, — продолжил за него Том, — и сделал это весьма неумело, потому что был зол, затем занервничал и решил, что лучше перерезанной глотки — отрубленная голова. А лучше отрубленной головы только голова в канистре а-ля Санта, ведь Крамп угрожал судье, угрожал прилюдно, что осветили в прессе. Это если исключить факт того, что эти двое могли быть знакомы, а исключать нельзя ничего, — осклабился он. — Подозреваемый физически развит… Но, к всеобщему счастью, умственно — не совсем. Другими словами, он идиот, знакомый с холодным оружием, который пошёл на поводу у эмоций.       Перед глазами возникло перекошенное ревностью лицо, и он усмехнулся.       — П-протестую, — оспорил Петтигрю, а затем замолчал, кусая щёку изнутри, отчего его пухлое лицо вытянулось. — Орудие убийства не было найдено. Тесак, — он вытянул руку, делая вид, что выхватил оружие из подставки, всадил в горло близстоящему Геллерту и, ни чуточки не смутившись, покачал головой, — в сильных руках знакомого с холодным оружием человека вошёл бы ровно, оставляя чистый порез с одной стороны. Однако этого нет, как и тела… — он вскинул взгляд, обнажив передние зубы во взбудораженной улыбке. — Быть может, первоначальный порез находился ниже.       Питер вновь повторил движение, но на этот раз изменив траекторию, потому что Геллерт увернулся.       — Он полоснул его по шее, но рана была не смертельной, — пессимистично изрёк Гриндевальд.       — Попытка перерезать горло судье — интересный способ познакомиться, — едва заметно улыбнулся Том, покручивая телефон в руке. — О чём, наверное, они оба и подумали. Убийца запаниковал и вырубил его. Что было дальше — всем уже известно. Поэтому я бронирую билеты, а вам счастливых поисков.       Геллерт собирался что-то сказать, но не успел: дверь открылась нараспашку и влетела ведьма, накинувшаяся на Тома с возмущённым возгласом:       — Какого хрена ты опять тут ошиваешься?!       — Пришёл сообщить, — кивнул он в сторону Геллерта, — что уезжаю.       — Куда? — сузила глаза Винда.       — Куда — не скажу. Скажу, что хочу порадовать тебя своим отсутствием, но не забывай о квартплате, — вежливо объяснил ей Том.       — Издеваешься, как всегда. Всё, выметайся, — подхватила она халат и, не оборачиваясь, направилась к себе в кабинет.       — Ну и что, что-нибудь нашла? — окликнул он её.       — Есть подозрения, — отмахнулась Винда.       — Какие же?       О, Том не хотел стать вторым. Он был сыт, но не настолько, чтобы давиться очередным пополнением в своей коллекции. Тем более таким специфичным.        — Разве ты не уходил?       — Но я всегда готов тебя выслушать, — осклабился он, убирая смартфон в карман. — И поделиться соображениями.         — Может, хватит препираться? — встал между ними Геллерт.       Том пожал плечами.       — Винда, поторопись, — обратился к ней хмурый Гриндевальд.       Том же направился к выходу.       Здесь ему больше делать было нечего.       — Эй, — теперь уже окликнула его ведьма. — Знаешь об Инспекционной дружине?       — А ты знаешь, что судья недавно нанял охрану из агентства Крэбба? — поинтересовался Том, склонив голову набок, и заметил тень понимания в карих глазах.       Винда поправила халат, хмыкнув:       — Выскочка. Не смей больше лезть к моим клиентам, — глянула она в сторону Флитвика, — и заниматься тем, в чём не разбираешься. — Винда подошла к столу, махнув на него: — А теперь кыш!       — С удовольствием, — развернулся он.       — Я сейчас, — послышался голос Геллерта, когда Том собирался прикрыть дверь. А затем появился и сам Гриндевальд.       — Что теперь?       — Пытаюсь понять: серьёзно ты это насчёт отпуска или же очередная шутка, фантазия…       — Справедливо. Для многих отпуск — действительно фантазия, — отошёл Том к стене, прислонившись к ней.       — Что насчёт второго захоронения? Где оно?       «Я уничтожил его», — внушил ему Том и приподнял брови.       С каких пор они обсуждают подобные проблемы вслух?       «Ты не имел права так поступать, чёрт возьми! Этих девушек ищут и ждут!» — нахмурился Геллерт.       «Тем, кто их ищет, лучше пребывать в неведении».       «Из неопределённости рождается надежда, Том, а надежды для их семей нет».       Том склонил голову, улыбаясь:       «А определённость порождает желание отомстить, но, — тряхнул он рукой, — мстить уже некому. Разидиан этой ночью явно не скучал».       — Иан… Иан? — шёпот разносится эхом.       — Молчи, — выдыхает другой.       — Он ушёл?..       — Молчи! — рявкает, должно быть, Иан.       — Как нам…       Том проводит рукой по шероховатой коре дерева, позволяя себе прочувствовать. Волоски на руках шевелятся, и он покрывается крупными мурашками, вздрогнув в предвкушении.        — Он ушёл, — вздыхает с облегчением Иан.       — Куда нам теперь идти? Бабушка…       — Она вернётся!       — Но твоя рука… — возражает Ид.       — Это всего лишь вывих. Прекрати ныть, — осаждает его тот. — Мы вернёмся в дом. И больше не выйдем. Запасов хватит, чтобы дождаться её… Ты что, обоссался?       — Что? Нет… это я в лужу сел, — бормочет Ид. — Но что, если…       Том обходит дерево, взбудоражено поёжившись.       — Ш… Ты слышал?       — Что?       Том замирает, прижавшись спиной к дереву. Улыбка тянет уголки губ, и он не может с ней справиться.        Зайчата слишком напуганы. Их страх слишком явен — он пропитывает лес, ведёт его по следу.       Проходит пара секунд, прежде чем Иан признаётся:       — Послышалось. Нам нужно выбираться отсюда.       — А если он вернётся к дому бабушки?       — Прекрати паниковать!        — Но мы оба это видели! Бабушка была там, а потом он… Потом её не было, и был только он.       — Нам просто показалось, — возражает Иан. — Не сходи с ума. Мне и мыслей Раза хватает. Он совсем расклеился в дурке.        Том невольно усмехается.        — А что теперь будет со вторым циклом? Мы… испортили жертву.       — Плевать, что случилось с захоронением. Важно, что жертвы были перенесены. Всё, хватит, — раздражённо выдыхает близнец, заталкивая страх поглубже.       Том отделяется от дерева и направляется к их укрытию. В таявшей темноте леса всё ещё смутно видны очертания, но деревья расступаются; листья еле слышно шуршат под ногами; он знает, что дышат близнецы в разном ритме, и сердца стучат не в унисон.        — Иди первым, — громче шепчет Иан.       — Почему я?       — Куда же вы собрались идти? — протягивает Том голосом Лаванды в чужих мыслях.       Он видит, как оба силуэта замирают, снова растерявшись, а затем собираются бежать. Но время для беготни кончилось.       — Что же вы, непослушные мои. Не бросайте бабушку, — расстроенно шепчет Том, подходя к замершему Иду.       — Бабушка?..       — Это не она! — орёт Иан.— Чёрт, беги!       — Я не могу! Не могу пошевелиться! Что…       — Смотри на брата внимательно, — шелестит Том, обходя Ида по кругу. — Смотри…        Геллерт с немым вопросом уставился на него.       «Коллективный разум, — пояснил Том. — Они могли разделять мысли и эмоции друг друга, а сейчас он остался совсем один. Их страх, боль и паника отражались в его разуме…»       — Прекрати! — сверкнул глазами Геллерт.       «Нравится, когда я решаю твои проблемы, но не нравится знать, как именно я их решаю. Подумай лучше, что сделать с результатами вскрытия и чем умаслить ведьму. Если не сможешь, я заставлю её ошибиться в датах».       Гриндевальд стиснул челюсти. На бледных щеках заиграли желваки.       «Уничтожение улик… На это ты намекаешь? Я детектив, и каждый раз…» — мысль оборвалась, и Геллерт коснулся подбородка, потерев его, а затем поднял на него взгляд: «Ты не понимаешь, какая ответственность на мне лежит!»       «Ответственность не за меня, детектив. Я криминалист, а не стажёр, опеку над которым ты взял и который творит, что ему в голову взбредёт», — Том цокнул и уже вслух сказал:       — Как только закончу с этим делом, буду отсутствовать неделю. Предупреждаю заранее.       — С этим делом? — переспросил Геллерт и обернулся, посмотрев в сторону закрытой двери.       А Том отступил от стены и направился к выходу.       — Риддл!       — Ско-оро, — попрощался он и толкнул дверь.       На улице было уютно пасмурно.       Стоило ему шагнуть наружу, как начался дождь. Мелко заморосил. Телефон завибрировал в кармане, но Тому не нужно было видеть гневное сообщение, чтобы понять, что фотографии достигли адресата. А главное — цели.       Скоро.