Sugarbaby

Глупо надеяться совершить что-то глобальное, например, установить мир во всем мире, устроить счастье для всех, но каждый может сделать какое-нибудь маленькое дело, благодаря которому мир станет хоть чуточку лучше...К примеру, застрелить кого-нибудь. (Т. Пратчетт. Пятый элефант)

                    — И к чему мне эта информация? — отмахнулся Том, выбираясь из такси и закидывая сумку на плечо.       Машина тут же сорвалась с места, скрываясь за поворотом.       — Винда заключила…       — Знаю я, что она заключила, — отрезал он.       — Ты злишься? — Геллерт вздохнул и добавил: — Мне просто нужно удостовериться. Перед праздниками нам не нужна массивная рассылка органов и очередной скандал.       — Злюсь? Нет. Занят… немного, — заключил Том, когда с глухим хлопком что-то пролетело мимо и вошло с треском в дерево за спиной.       Он оглянулся.       — Я перезвоню, — спешно добавил Том и отключился.       В доме Гарри не горел свет.       — Переговоры? — громко поинтересовался Том, и вторая пуля оставила красивую дырку прямо рядом с первой. — О! Ты поговорил с мамой, детка.       — Заткнись!       Том шутливо поднял руки вверх и сощурил глаза, вглядываясь в полумрак: Гарри стоял на террасе и целился в него из карабина. Де Лизл. Волосы были взъерошены, челюсти — сжаты, глаза — хищно прищурены, а на лице играли желваки. Всё в нём выдавало предельную концентрацию.       — Застрелишь меня? — поинтересовался Том с улыбкой и сделал шаг вперёд.       — Позволь теперь мне рассказать тебе историю, Риддл, — процедил он. — Ты узнал от Северуса Снейпа, кто в действительности в ответе за всё произошедшее в Тупике Дьявола. Ведь ты винил его в том, что он лишил тебя и отца, и матери: даже помешанная психичка и меланхолик на цепи лучше того, что ты после пережил в приёмных семьях. Но оказалось, что Снейп — лишь простое звено в цепочке, тянущейся дальше. Ты узнал о Хепзибе Смит, узнал, что через неё получишь желаемое, напросился на встречу и продемонстрировал, чем можешь быть полезен такой, как она. Обычно Хепзиба долго присматривалась к кандидатам и тщательно выбирала, но тебя взяла сразу же — я читал отчёт ответственного за тебя сотрудника из соцопеки, — зло сощурился детка. — Ты манипулировал ею с самого начала и катался как сыр в масле. Делал её секреты своими, использовал её связи для себя. Она считала, что поводок был у неё, но на самом деле это она сидела у тебя на привязи и выполняла любую команду. Вот только незадача: главная ветвь клана Поттеров не пользовалась её услугами. Но ты нашёл, что может заинтересовать Лили Поттер, и дал ей понять это устами Хепзибы. Когда поступил заказ, ты уже знал, что нужно моей матери, и вызвался сам. Явился в амплуа невинного агнца, пожелавшего избавиться от коварной эксплуататорши. Показал Лили Поттер, что зависишь от неё, что благодарен ей, а затем оказал услугу, о которой она не просила, потребовал то, чего она дать тебе не могла, и заставил её испытать страх, подобный тому, который ты сам испытал! Так скажи мне, Том, стало ли тебе легче, когда ты обрёл власть над моей матерью? Стало ли это самым счастливым моментом в твоей жизни — смотреть в её глаза и знать, что она ничего не сможет сделать с этим? — буквально выплюнул он.       Детка поспешно перезарядил карабин, и новая пуля вошла в землю прямо перед ним, когда он предупредил:       — Ещё один шаг — и у тебя в ноге появится дыра.       — Всё так, — спокойно отозвался Том, заметив игру желваков на чужом лице. — Кроме одной малюсенькой, но важной детали. Ты сам свалился на меня в тот день, когда я собирался забрать кое-что другое.       — Что ты собирался забрать?       — Кольцо.       — Какое ещё кольцо? —  дёрнулся Гарри.       — Считай, реликвия. Принадлежало моему деду, — улыбнулся он. — Я долго отслеживал семейные ценности, распроданные им после разорения. У Хепзибы был медальон моего предка, который дед также выставил на аукцион. Достаточно подробно?       — Плевать. Я не верю тебе, — заявил Гарри, вновь направляя на него оружие.       — Тогда действуй.       Том опустил руки и решительно двинулся вперёд.       — Стой, — прошипел Гарри, и очередная пуля вошла в землю. — Тогда почему ты не забрал кольцо? Какого хрена ты вообще ко мне прицепился и порезал лицо?!       Сколько вопросов.       — Твоя мать в тот день должна была встретить меня лично. Она надевала кольцо на палец на разные мероприятия, и мне оставалось лишь указать на него, — вздохнул он. — Но ты свалился на меня с неба, а в то время я часто поддавался эмоциям, когда всё получалось не совсем так, как мне того хотелось. Однако приходилось следовать своим же правилам.       — Это так ты объясняешь вот это? — Сместил он чёлку в сторону, показывая едва заметную линию шрама, и едко усмехнулся: — И заключённый договор?!       — Мне нужно кольцо.       — То есть, — на его лице вновь заиграли желваки, — я — путь к кольцу?       — Можно сказать и так, — мягко согласился Том, — ведь оно достанется тебе по наследству. Но этот ответ вряд ли тебя устроит, детка. И это не совсем так.       — Ты мог заставить отдать его парой слов, — понизил он голос до шёпота.       — Мог бы, но это неинтересно.       — Вот оно как, — и очередная пуля, будто нож, вспорола землю. — Тогда иди, придумай другой интересный план по его получению, потому что я пас. — Гарри нервно облизал губу и буквально рыкнул: — И почему именно сейчас ты прицепился ко мне, а?!       — Случайность, — просто отозвался он. — Послушай, — Том сделал ещё один шаг, и Гарри сжал крепче ствол карабина, — со временем ты стал почти таким же ценным, как кольцо или любая другая реликвия…       — Ого, — со смешком тряхнул он головой. — Почти таким же ценным… И на какой я строчке в твоей таблице ценностей? После кольца? Или после всех остальных безделушек, что ты вернул?       Как же это сложно.       — Во-первых, это не безделушки. А во-вторых, я пытаюсь сказать тебе, — медленно выдохнул Том, — что ради тебя я многое прощал твоей матери. Она трижды пыталась меня убить, а это не очень-то приятно, но я не держу на неё зла. И всё потому, что она твоя мать.       — Видимо, это должно мне польстить, — вновь хмыкнул он.       — Детка, разве я скрывал от тебя прошлое? Я ведь мог промолчать… — Том оборвал себя на полуслове: ещё один смертоносный вихрь пролетел мимо, на этот раз едва задев волосы.       Гарри, безусловно, был метким стрелком.       — Ты заставлял меня решать свои грёбанные шарады и развлекался за мой счёт, — яростно прошипел Гарри. — Какого хуя ты стал преследовать меня? Зачем сблизился? Зачем признался через картину? Зачем вообще ты устроил весь этот цирк?! Просто потому, что однажды сможешь забрать кольцо из моих рук? Потому что тебе ску-учно?       Том вздохнул, сунув руки в карманы:       — Мне стоило прийти к тебе в кабинет и положить на стол договор?       Детка всё-таки понял смысл рисунка — Том не ошибся на его счёт.       — Ты сообщил Лили?       — О чём?       — О своих догадках, — расплылся он в улыбке.       Гарри сузил глаза.       — Маме нет никакого дела до Снейпа.        — То есть ты ей не сказал.       — А должен был? — напрягся детка.       — Было бы интересно, не считаешь? Северус Снейп был… — так ведь начался ваш разговор? — Том сделал паузу, кивнув за Гарри. — А ты бы заметил: знаешь, а мой любимый его отправил на тот свет.        Карабин дрогнул, и глаза детки расширились, а затем вновь сузились, когда он процедил:       — Ты мне не любимый.        — Детка, отрицай не отрицай, но мы имеем то, что мы имеем.       — Если я достану для тебя кольцо, ты отстанешь от меня? — холодно спросил Гарри.       — Дело уже не в кольце.       — Тогда чего ты хочешь? — рука дрогнула.       — Пойми меня правильно, детка, но какой мне смысл отпускать тебя, если я могу получить всё сразу? Возможно, следуя твоей логике, меня бы могло почему-то удовлетворить, как Лили просит пощадить её сына, — Том сложил руки в молебном жесте. — Я ведь мог тогда обменять твою жизнь на кольцо прямо на месте, но не сделал этого. Как думаешь, почему? — развёл он руками и шагнул вперёд, но Гарри тряхнул головой, вскидывая карабин и предупреждающе качнув им. — Скажи мне, какой смысл мне подводить тебя к разгадке тайны о том дне, о нашем договоре, обо мне самом? Когда целесообразней было утаить всё и вынашивать свои хитроумные планы в отношении тебя и дальше. Но тайны не приводят ни к чему хорошему, детка, — выделил он, заметив, как чужие плечи поднялись и опустились. — Я не ценитель горок из рода люблю, не люблю, ненавижу и убью, — покачал Том головой. — И не очень-то хочется предаваться страданиям, когда можно не страдать. Поэтому подведём итог и перейдём к главному смущающему тебя событию: договору. Ты сейчас в ярости, слишком взбудоражен, чтобы мыслить ясно. Подумай же… Тебе сейчас больно. Больно же? Или хорошо? — прошептал Том, широко раскрыв глаза. — Потому что я уже забрал твою свободу: ты мой целиком и полностью. Поэтому так злишься. И поэтому твоя злость бессильна: ты не хочешь быть свободным от меня.       Одного взгляда хватило, чтобы выхватить эхо: «Невозможно… Не влюблён я, нет. Я не могу! Чёрт… Сука, чтоб тебя черти сожрали! Риддл, блядь! Бля! Влюблён?!.. Убил бы!»       Его детка всегда был столь красочен в выражениях.       Гарри сверкнул глазами:       — Ещё скажи, что я влюбился, — желчно заявил он.       — Ты сам это сказал, не я, — приторно улыбнулся Том и увидел, как его глаза широко раскрылись:       — Когда?!       — Только что, — коснулся он виска, заметив, как злость разбавилась смущением, но всего лишь на секунду.       Детка не привык смущаться, но привык взрываться и сметать экспансивной волной всё на своём пути — очередной выстрел с хлопком прогремел над головой.       — Когда я увидел тебя, — сделал шаг вперёд Том, и Гарри продолжал яростно полыхать, не заметив приближения. — В клубе увидел тебя, — повторил он, понизив голос, — я не знал, что клуб твой. Не знал, что ты — это ты. Ты обманул меня.       «Обманул?!» — яростно выплеснулась чужая мысль на поверхность, и тень упала Гарри на лицо.       — На мгновение я растерялся, — признался Том.         — Тогда какого хрена пришёл, если ничего не знал? — рыкнул он.       — А нельзя? Вывеска понравилась.       — Ты снова врёшь мне.       — Совсем нет.       — Тогда не договариваешь! Как обычно!       Гарри, опустивший оружие в попытке осмыслить сказанное, спустя несколько секунд тут же снова наставил его, нахмурившись:       — Зачем ты пришёл в клуб? Зачем ты следил за мной, если и так всё знал?..       — Кое-кто привлёк моё внимание.       — Опять загадки! — и Гарри чертыхнулся, злобно заскрипев зубами. — Мне повторить вопрос?       — Какой из? И… — Том коснулся ствола, проведя по нему пальцем, — стреляй уже или опусти оружие, пока сюда не сбежалась вся округа.       — У меня нет соседей, и ты это прекрасно знаешь!       — Тогда ты так и будешь держать меня на мушке всю ночь? —  Том поправил сумку на плече, о которой со всеми этими развлечениями совсем забыл. — Она тяжёлая.       — Что это?..       — Я же написал тебе.       Чужие губы дёрнулись в оскале и скривились.       — Я никуда с тобой не поеду.       — Я уже купил билеты.       — Риддл!       — Ну же, детка, только ты и я, — потёр он кончиком пальца выпуклость на оружии. — Ну и ещё куча туристов. Но что поделать — люди продолжают плодиться.       Гарри тряхнул головой, будто в очередном приступе бессилия. Казалось, ещё мгновение, и он правда выстрелит. Однако вместо этого детка опустил карабин. Склонив голову набок, он пристально рассматривал Тома, словно в попытке что-то для себя решить —  Том не подглядывал, — а затем отступил, сурово изрекая:       — Я ничего ещё не решил, так что не радуйся заранее. Пристрелить я могу тебя и дома.       Том посмотрел себе под ноги, умиляясь тому, как детка забавно отрицал очевидное.       Он знал Гарри достаточно, чтобы знать, что тот не мусорит там, где спит.        — Ты не забыл покормить птичек?       — Перед твоим приходом.       — Я могу войти через дверь? — с улыбкой спросил Том.       — А мой отказ что-нибудь даст? Ты всё равно пролезешь: хоть через окно, хоть через камин, — отмахнулся Гарри.       — Значит ты согласен?       — С чем? — повернулся тот, глянув с толикой скепсиса на Тома.       — Встречаться, — терпеливо пояснил он, — согласен?       — Не слишком ли ты спешишь? Или принял всерьёз всю ту мешанину, что у меня в голове по твоей вине? Хотя кого я спрашиваю, — насмешливо фыркнул он. — Нам предстоит долгий разговор.       — Насколько долгий? Долгий деловой, дескать, обсудим пункты контракта? Или долгий светский, — будем говорить о погоде, — или долгий откровенный, после которого ты расплачешься и признаешь, как долго ждал меня? — Том вопросительно вскинул брови.        Гарри вздохнул, тотчас пояснив:       — Очень долгий непростой, щекотливый и интимный разговор, Риддл. Такой, какой должен был состояться с самого начала.       — Как разговаривать о таком, когда ты меня едва знал? С едва ли не незнакомцем, — озадаченно протянул он.       — Например, не следить за ним из-за угла, а хотя бы представиться из вежливости? Например, рассказать всё? Например, не оставлять ему шрамы на память о себе? Мне продолжать с примерами?       — Из-за угла я следил не за тобой, — Том пожал плечами. — И тайна эта не моя. Лили предпочла всё от тебя скрыть.       — А за кем ты тогда следил? — хмыкнул Гарри. — За моей тенью?       — Можно сказать и так, — согласился он и покосился в сторону.       Похоже, они были не одни.       — Мне кажется, у тебя завелись соседи, — заметил Том, шагнув к террасе.       — Это Гойл, — спокойно пояснил Гарри. — Привёз… контракт. Раз уж я передумал — пока что, — его мы и обсудим.       — Грегори Гойл. Тут как тут, — расплылся Том в улыбке. — Замечательно!        Гарри же озадаченно застыл, когда он окликнул:       — Эй, здоровяк! Выходи!       Послышались тяжёлые торопливые шаги, и показался Гойл. Мрачный как туча и злой как чёрт, видимо еле сдерживающий себя от вмешательства в их небольшую ссору. Однако под этой маской скрывалась чистая растерянность, как та, которую тот испытывал, убивая судью. И ревность, как та, которую он испытывал, избавляясь от всех остальных.       Удивительно, что Том не почувствовал его сразу же.       Может, дружелюбный Грегори копал ему могилу позади дома?       — Убирайся отсюда, — процедил здоровяк, оскалившись.       — Пока ты подозревал меня во всех грехах, детка, не заметил рядом с собой кое-кого довольно-таки занятного, — усмехнулся Том и, развернувшись, сделал круг. — Раз уж меня, похоже, не оставят в покое, то лучше помочь горе детективу, хотя я предпочёл бы иного рода помощь… — пробубнил он и замер, оглядываясь и набирая в кармане номер Геллерта. — Гойл или же тебя лучше звать Траляля? Такое ведь было у тебя прозвище? Или Труляля? Я вечно их путаю… А какое было у Крампа? — задумчиво поинтересовался Том, поцокав языком, и хмыкнул: — Ах да! Святой.       — Том, что происходит?.. — недовольно поинтересовался Гарри.       — Ты же спрашивал, детка. Вон она — твоя тень, за которой я наблюдал, — Том горестно вздохнул. — Я вдруг понял, что это не случайность. Совсем нет. Видимо, это была судьба. Так облажаться с судьёй, надо ещё постараться, — обернулся он к Гойлу.       Гарри, надо отдать ему должное, подобрался, но задавать бесполезных вопросов не стал. Он молчал, задумчиво переводя взгляд с Гойла на Тома. По всей видимости, пытался прийти к какому-то выводу, прежде чем действовать. Одна из чудесных черт характера, что была Тому так по душе: рисковал детка вовсе не бездумно.       — Ты знаешь, куда пропал твой бывший охранник? — обратился он к Гарри.       — Хагрид в отпуске до мая.       — Верно, мистер Гойл? Он ведь в отпуске? — поинтересовался Том, а тот буквально вздёрнул губу, показывая массивные зубы в грозном оскале, точно это и правда могло напугать. — Сожалею, детка, но Хагрид не вернётся.       Гарри вздрогнул, нахмурившись. Взгляд стал мутным, а затем острым, как нож, когда тот посмотрел на Грегори.       — Так вот, прости меня за это маленькое представление, — нараспев продолжил Том, мысленно надеясь, что Геллерт отклонил звонок и он сможет поиграть с Гойлом по-своему. — Я тут столкнулся с весьма забавным делом год назад. С виду совершенно непохожие друг на друга убийства: один повесился, второй упал в душе, третья выбросилась из окна, четвертый отравился… Категорически не мой профиль: часть выглядела как несчастные случаи, а другая — как самоубийства. Ведь тяжела доля охранника, ведь так, Траляля? — вскинул он брови, шагнув к Гарри.       Грегори покачал головой, криво усмехнувшись:       — Ты мне сразу не понравился, как только я тебя увидел.       — Я мало кому нравлюсь. А таким, как ты, я крайне не нравлюсь. Сам не знаю почему. Почему я тебе не нравлюсь? — спросил Том, и Грегори напрягся, не сводя с него блестящих глазок, полных страха, смешанного с затаенной ревностью. — И, по всей видимости, именно твоим волнением воняло на местах преступления, — ласково подытожил Том.       Альбус всю душу из него вытряс, доказывая, что жертвы, решившиеся на столь страшный поступок, испугались за момент до смерти. А раз боялись, значит, смерть их естественна. Что Том мог сказать? Логика Дамблдора всегда была ему непонятна. За исключением утопленника, сами смерти Альбус не видел: эмоции были чересчур туманными. А утопленник напился таблеток и захлебнулся.        — Чёрта с два! — хмуро процедил Грегори и стал неторопливо приближаться, каждым шагом приговаривая его в мыслях к мучительной смерти, чем вызвал невольную улыбку.       Том покачал головой и вздохнул:       — Так вот, детка, что было у них общего? Все жертвы работали охранниками и все они были наняты твоим клубом. Забавно, да? Я не соврал, когда сказал, что меня привлекла вывеска: клуб «Амортенция» такой один, к счастью. У тебя случайно не пропадали люди?       Гарри молчал, настороженно разглядывая Гойла, а тот подался вперёд, подняв плечи и выдвинув челюсть, будто питбуль, готовый наброситься по команде.       — Я заметил только тех, что исчезли из-за тебя, Том, — неспешно пояснил Гарри и улыбнулся Гойлу. Тем не менее улыбка эта могла вызвать изжогу, до чего едкой она была. — Но вот увольнений по собственному желанию и отпусков было около пяти, но я не придал этому значения: год выдался тяжёлым.         — Грегори Гойл — человек весьма ревнивый, не терпящий рядом с тобой никого, кто мало-мальски может вызвать интерес. Он, детка, влюблён в тебя. Разве ты не заметил этого?       — Закрой свою пасть, сучара!       Гарри растерянно приоткрыл рот и тут же закрыл, поджав губы. Брови сошлись на переносице, а черты лица заострились, выдавая высший уровень напряжения. И, похоже, он всё понял, что облегчало Тому задачу. Чужая ладонь коснулась карабина, висевшего на плече, но там и осталась, неспешно поглаживая корпус.        — Если у тебя не хватает смелости признаться — это сделаю я, — продолжил Том. — Какие интересные чувства он к тебе испытывает…       Грегори же перебил его, рыкнув:       — Не смей порочить мои чувства… Не смей! — его буквально трясло. — Гарри, я искренне… А он врёт! Мои чувства чисты и намерения тоже... Он же псих! Посмотри на него! Он же совершенно безумен! Ты не должен верить ни единому его слову!       — Так старательно поднимался по карьерной лестнице, чтобы стать единственным и неповторимым личным телохранителем Избранного… — проигнорировав его выпад, продолжил Том, ощущая, как телефон в ладони завибрировал три раза.       Сигнал.       Какая жалость.       — А затем начать избавляться от всех кандидатов на твою руку и сердце, — кисло продолжил он. — Ведь Грегори слепо верит в то, что ты любишь его, но стесняешься в этом признаться, поэтому ни с кем и не встречаешься…       — Заткнись! Заткнись… Заткнись! — рявкал Гойл, багровея, и следом выпрямился, угрожающе шагнув вперёд.       — Дорогой дневник, сегодня мой малыш разозлился на меня. Всё потому, что я не уследил за этим мерзким выскочкой Мраксом, который преследует его везде. Он снова принёс ему букет вонючих лилий. Идиот не знает, что малышу не нравятся цветы. Мой малыш так совершенен — так бы и трахнул его насухую; он так искусен и грациозен — так бы и разорвал его; так мил и добр — запер бы его, чтобы всякая грязь его не касалась... Полагаю, всё это звучит именно так двухметровый ты карапуз, Гойл. Карапуз в теле... взрослого карапуза. Или наоборот? — Том махнул руками. — Иногда не слишком понятно: форма у тебя расплывчатая.       — Кто ты такой, чтобы смеяться надо мной?! Да как ты вообще смеешь рот свой раскрывать, упоминая его?!       «Ты сейчас стоишь, — поймал его взбешённый взгляд Том, — в очень вязком болоте. Видишь?»       — Советую тебе не двигаться — затянет ведь, — произнёс он вслух.       Грегори озадаченно посмотрел на него, а потом — на свои ноги, растеряв весь свой пыл.       — Но, если честно, ты меня так увлёк собой, детка, что я как-то даже подзабыл, для чего я, собственно, пришёл в клуб, — тихо рассмеялся Том. — А потом твой дружелюбный охранник чуть руку мне не откусил, и я наконец-то сфокусировался. Его мысли были такими громкими, что мне самому постоянно хотелось снизойти до банального насилия, — Том скривился. — Впрочем, хорошо, что ожидать долго не пришлось. Вчера он налажал, когда избавлялся от Филиуса Флитвика, и я даже благодарен ему за это. За то, что избавился, а не налажал, то есть, — уточнил Том и ласково добавил: — Он ведь так эффективно тебя охранял, Гарри. Жаль, конечно, что и от меня в том числе, но я не сержусь. На маму твою же я тоже не сержусь, а должен.       Гарри озадаченно нахмурился, еле слышно прошептав:       — Я послал его с судьёй…        — И поэтому, Грегори, я, милосердный Том Риддл, даю тебе шанс сбежать, — заключил великодушно Том. — Беги из страны.       Гойл перевёл обескураженный взгляд на Тома и моргнул. На его лице нарисовалось такое неподдельное удивление, что ему было впору начать себя щипать, чтобы проверить, сон ли это.       — Но прежде, будь добр, отдай мне оружие, — добавил Том, протянув ладонь. — Ведь ты не хочешь поранить Гарри?       «Не хочешь».       — Ты в своём уме? — одними губами спросил детка, а Том покачал головой и скинул сумку с плеча.       Надоело держать её на весу.       Гарри закатил глаза, скользя кончиками пальцев вдоль ствола оружия, а вторую руку перемещая в сторону, явно собираясь в ближайшее время пострелять по собственной охране.        Том надеялся, что до этого не дойдёт: с Грегори он хотел поиграть после.        — Я не могу, — наконец изрёк Гойл, но оружие из кобуры извлёк, дрожащими руками передавая его Тому. — Не могу уйти от него: я так скучаю, когда не вижу его дольше часа. — Он обернулся на Гарри и спешно заговорил, буквально давясь слюной и эмоциями: — Ведь ты теперь можешь признаться, что любишь меня? Теперь, когда ты знаешь обо всём, мы можем быть вместе… Можем. Всё, чем я пожертвовал ради тебя… Всё, что я делал, было ради твоей сохранности и благополучия! — сверкнул он глазами. — Ты нуждаешься во мне, просто ещё не совсем понимаешь это; никто не понимает, насколько тебе нужны тепло, забота… а я всегда буду рядом с тобой, — твёрдо заявил он, горящими глазами обводя пространство. — Я всегда буду охранять и защищать тебя, и… и никто другой нам не нужен. Хочешь, мы сбежим вместе? — вскинул он брови, шагнув к Гарри.       Тот едва заметно скривился, помрачнев ещё больше.       — Сбежим… Деньги не проблема! И твоя семья тоже нас не найдёт, — с воодушевлением заметил Грегори.— Ты ведь хотел, чтобы они оставили тебя в покое, хотел оставить всё позади. Так давай сбежим, Гарри. Я… я взял твой паспорт, — хлопнул тот по карману. — Куда бы ты хотел уехать?        Ярость поползла ядом по его жилам, но он заставил себя отключиться от неё. Гойл заслуживал безумия, и он его ему обеспечит. Потом… не сейчас, хоть так хотелось, чтобы он неудачно упал, свернув себе шею…        Потом.        Том сцепил зубы, а затем медленно выдохнул.       — Э-э, нет, карапуз, — натянуто улыбнулся он. — Беги один или сдавайся. Что выбираешь?       Грегори тут же метнул в его сторону взгляд, полный ярости, изменившись как по щелчку, и процедил:        — Тебя я убью следующим, урод.       Как всегда, оригинален.        — Только давай без обезглавливания, — скривился Том. — У тебя явно рука дрожит.       — Что ты сделал с Флитвиком? — холодно спросил Гарри.       Гойл удивлённо вскинул брови, будто не ожидал такого вопроса, а затем нахмурился и развёл руками:       — Он посмел коснуться тебя! Так грубо, так бесстыдно! — его голос срывался и дрожал. — А ты… У тебя было такое лицо, такое лицо, полное отвращения, что я просто был вне себя от ярости и горя!..       — Как я тебя понимаю, — вздохнул Том, а Гарри скосил на него взгляд, пригвоздив им к земле, а затем расчленив.       У Тома аж мурашки по коже пробежали от удовольствия. В ярости его детка был прекрасен, жаль только, что Грегори за своей манией ничего не замечал: ни омерзения, вызванного его словами, ни убийственного намерения на дне чужих глаз. Не замечал и не слышал, как слышал эхо тысячи красноречивых выражений Том.       — Ничего ты не понимаешь! — рявкнул Гойл. — Такие, как ты, только и можете, что глазеть на Гарри, подпитывая свою греховную душонку и сальные мыслишки, но не знаете, насколько он раним… А этот блядский судья посмел обозвать его шлюхой, посмел наброситься, как животное! Я пытался ему объяснить, чтобы он не подходил больше к Гарри… Я правда пытался! Но он посмеялся надо мной и сказал, что будет трогать кого и когда захочет, а какая-то клубная цепная псина ему не указ!       — И мне не указ, — расплылся Том в улыбке, заметив, как побагровел Гойл.       Было ещё кое-что. Одна важная деталь. Малюсенькое уточнение.       Пока квартиру Флитвика обыскивали, он заметил своеобразную коллекцию… точнее, её отсутствие. Пустую витрину.       — Ты на вырученные от продажи коллекции судьи деньги собрался жить с Гарри? — уточнил Том.       — У меня есть и свои деньги! — вспыхнул он, будто его обвинили в одной лишь несостоятельности.       — И чем ты ударил этого мерзкого судью? — поинтересовался Том, полагая, что Нарцисса уже вышла на след заложенных вещей.       Грегори победно ухмыльнулся, словно получил выигрышный лотерейный билет, и совершенно не замечал, что его подвиг не является таковым ни для кого, кроме него самого. Ну и для Тома. Частично. Хотя… он предпочёл бы покопаться в голове Флитвика в переносном смысле, а не в буквальном, обеспечив тому пару бессонных ночей, полных кошмаров. В оплату за подобные вольности и грязный рот. Для Гарри же потеря судьи стала проблемой: тот был ему нужен, иначе бы он не стал с ним особо сюсюкаться в тот день.        Том прекрасно знал крутой нрав своей детки.       — Что ты сделал? — процедил Гарри.        — Флитвик оступился, а потом завопил, что к нему уже едут из какого-то бюро и что меня посадят за попытку убийства! Я не мог подставиться под удар, — спешно говорил Грегори.        Дело было в том, что вопрос задал детка, или же он хвастался?        На его месте Том бы молчал.        Молчание — золото.       — Мне нельзя в тюрьму, нельзя покидать тебя… Гарри, я так люблю тебя! — простонал Гойл, сделав ещё один шаг к нему. — Я испугался, что никогда не увижу тебя, если меня упекут за решётку из-за этой судейской мрази. Мне нужно было что-то сделать… Я растерялся…       — А из-за остальных? — будничным тоном спросил Том.       Это уже начинало ему наскучивать. Походило на одну из сцен тех ужасных фильмов, что любит Гриндевальд.       — Я был аккуратен, урод, — фыркнул он, оскалив вновь на Тома массивные зубы.       — А, ну да. Но так как в этот раз ты напортачил, то решил воспользоваться почерком своего давнего знакомого, Сайласа Крампа, — закончил за него Том, вздохнув. — Надеюсь, ты всё понял, мистер Серьёзный? Потому что завтра я улетаю и на пальцах ничего объяснять не собираюсь.       Том вздохнул, ощутив тройную вибрацию телефона, и убрал в сумку чужой пистолет.        Главное не забыть его там. Весело им тогда будет в аэропорту.        — Что? — Грегори посмотрел на Гарри. — Видишь? Он сам с собой разговаривает! Он ненормальный, как ты и говорил, а я… — Гойл осёкся. — Я не могу оставить тебя рядом с этим психопатом, я должен тебя защищать, — процедил Гойл, вновь скалясь. — Он преследует тебя, Гарри? — чужой тон менялся с ласкового до угрожающего за долю секунды. — Только скажи, и я убью его… Только отдай мне приказ! — проскулил он.        — И закопаете на заднем дворе, — подтвердил Том с толикой скепсиса. — Я сегодня в хорошем настроении, поэтому повторю: у тебя последний шанс бежать, — напомнил он.       «А я найду тебя, где бы ты ни спрятался…» — прошелестел Том в чужих мыслях.       Грегори, развернувшись на ходу, порывисто направился к нему, уже протягивая руки, когда раздалось громогласное:       — СТОЯТЬ!       Гарри в мгновение ока поднял Де Лизл, целясь Гойлу в спину, а Грегори застыл, изумлённо хлопая глазами. Небось увидел нечто невероятное.       — Почему?.. Я только хочу помочь! Он ведь путался у тебя под ногами…       — Я не только под, — ласково улыбнулся Том, — но и между.       Гойл завыл, подобно раненому зверю, и замахал ручищами, заставляя Тома думать, что напрасно они взяли подобное — Инспекционная дружина — название для своей подростковой преступной шайки, когда больше походили на Хоровод дикарей или оборотней из Квинса. Те вроде выли на луну, мешая всем спать.       — Не двигайся, Грегори, — предупредил Гарри и тут же обратился к нему: — Я не собираюсь его отпускать, Том.       — Вот видишь!.. — пробасил Гойл, широко улыбнувшись, что со стороны выглядело злорадным оскалом.       Том флегматично фыркнул, потерев лоб. Он подсчитывал, сколько времени уже прошло за их милой малопродуктивной для него беседой. Тем временем Гойл продолжал вводить себя в заблуждение, всё глубже погружаясь в свою навязчивую идею:       — Он нуждается во мне! Гарри не хочет меня отпускать! Потому что он меня любит… Мы будем счастливы вместе, когда покинем эту чёртову промозглую страну, — шипел здоровяк, размахивая руками и содрогаясь всем телом, явно не справляясь с давлением внутри. Гойл пытался убедить самого себя, пытался подавить подсознание, чей шёпот слышал Том в своих собственных мыслях. — Верно, Гарри? Ты будешь со мной очень счастлив, даже не сомневайся. Но прежде нам нужно избавиться от свидетелей. Я… — Грегори внезапно сунул руку в карман брюк, выхватив небольшой складной нож. — Это сделаю я. Не марай свои руки, не надо.       «Постой-ка на месте, поковыряй этой зубочисткой меж зубов», — предложил ему Том и шагнул к Гарри.       Судя по убийственным мыслям, ситуация выходила из-под контроля.       — Детка, зайди в дом, — попросил он.       — Он убил Хагрида, — сощурил глаза Гарри, сжимая крепче карабин.       — Скоро здесь будет полиция… — Том глянул на часы и насмешливо заметил: — Мы не успеем избавиться от его тела за пять минут. Да и возникнут вопросы. Например, куда делся подозреваемый.       Губы детки дрогнули в едкой ухмылке, а затем он перевёл взгляд ему за спину.       — Что он делает?..       Грегори активно ковырял ножом во рту, кровь стекала по подбородку, но он не унывал, суя лезвие всё дальше за щёку.       — Чистоплотный, видимо, — пожал плечами Том, но взгляд Гарри из настороженного стал хищным.       — Я хочу…       — Не сейчас, — нахмурился он. — Сейчас ты отдашь мне оружие и пойдёшь в дом.       Гарри скривился.       — Давай, — протянул он руку.       — С каких пор ты мне указываешь?       — Я не указываю. Не хочу опоздать на самолёт, а не опоздать будет проблематично, если ты сейчас не исчезнешь внутри и не сделаешь вид, что спал, — и он требовательно пошевелил пальцами.       Хотя это вряд ли прокатит, но надежда умирает последней. Пока Геллерт будет мариновать здоровяка, они успеют отдохнуть.       Гарри нехотя отдал ему карабин, и Том поспешно вытер его.       — У нас есть группа зачистки, Риддл…       — Ага, и зачищать они будут под присмотром полиции. Не глупи, детка. Хватит упрямиться.       Гарри недовольно сверкнул глазами и поджал губы.       — Грегори, — позвал Том.       Гойл обернулся.       «У меня для тебя новая игрушка, карапуз», — показал он ему Де Лизл, улыбаясь.       Грегори улыбнулся в ответ, потянувшись к карабину обеими руками. Во рту пенилась алая слюна. Кровь промочила насквозь некогда светлую рубашку.        «Вытрешь свою прежнюю игрушку и отдашь мне?» — попросил Том.       Послушный карапуз обтёр лезвие о рукав рубашки и передал ему ножик.        «Беги на дорогу, через пару домов, и постреляй птиц», — махнул Том ему рукой, и Грегори, пуская багровые слюни, побежал, грузно и тяжело.       — Что ты внушил ему? — раздался настороженный голос Гарри за спиной.       — Ты принципиально упрямишься? — обернулся он.        — Да.       — Самолёт в три, а ты ещё не упаковал вещи.       Со стороны послышались еле различимые хлопки.       — Я не собираюсь никуда с тобой лететь, пока мы не поговорим…       — Занеси мои вещи в дом, пожалуйста, — передал ему сумку Том. — И пистолет куда-нибудь убери.        — Ты вообще слушаешь меня?!       — Очень внимательно, — кивнул он. — Как и звук сирены. А ты? Слышишь?       Гарри помрачнел, дерганно схватил сумку и пошёл в дом. Свет тут же зажегся на первом этаже и следом погас, а шторы колыхнулись на втором.       Детка следил за ним.       Послышалось ещё несколько хлопков, и вой сирены приблизился настолько, что Том увидел ореол мигалки. Затем звук резкого торможения, смачную ругань и хлопки дверей.        Геллерт, конечно, был вне себя от ярости, когда застал бегающего около одного из пустых домов Гойла, собирающего по дороге подстреленных птиц — Том подсмотрел, когда тот целенаправленно шёл к нему, с каждым шагом выглядя всё суровее.       Геллерт не успел рта открыть, а Том уже напел:       — А тело судьи у него дома, кстати. Дружелюбный Грегори уже начал консервировать.       Том краем глаза заметил, как офицер толкает Гойла в спину, заставляя его залезть в полицейскую машину.       — Ответь мне, почему нужно из всего устраивать цирковое представление? — всё же прорычал Гриндевальд.        — Ты хотел найти убийцу перед праздниками, я тебе его нашёл. У него дома целый фейерверк из улик, — пожал он плечами. — Чего ты ещё хочешь от меня?       «Чтобы ты был аккуратен, чёрт тебя побери, Риддл!» — грозно уставился на него Гриндевальд.       — Поехали, — добавил он вслух.       — Зачем это?       — Ты свидетель.       — Свидетель чего? Незаконной охоты на птиц? — уточнил Том и покачал головой. — Это твоё дело. А у меня заслуженный отпуск. И свидетелем я быть не могу, о чём ты прекрасно осведомлён.         — Тогда свидетелем будет он, — уставился Геллерт куда-то влево, и Том обернулся, увидев силуэт Гарри в окне.       Это казалось…       — Я чего-то не знаю? — уточнил Том.       — В смысле?       — Не одно, так другое. Ты ищешь предлог, чтобы меня никуда не отпускать. Почему?       Геллерт нахмурился.       — А-а, — усмехнулся Том, уловив остаточное эхо той самой мысли. — Всё совсем не так.        — Перед праздниками нам не нужна война кланов и куча трупов, — напряжённо заметил Гриндевальд.       — Тебе вообще на праздники не хочется работать, да? — поинтересовался Том и показал свою руку. — Видишь это? — И он обвёл предварительно очищенным кончиком лезвия, что забрал у Грегори, безымянный палец.       Глаза Геллерта сузились, а затем широко раскрылись, чтобы снова сузиться — уже угрожающе.        «Ты не можешь связать себя узами брака с мафиози!»       «Гарри — стриптизёр, — улыбнулся Том. — Слышал, что жениться на стриптизёрше — мечта многих мужчин».       «Ты за дурака меня принимаешь? Он ПОТТЕР!»       «Как будто вокруг мало Поттеров. Может, он не тот самый Поттер…»       «Ты не можешь», — помножилась в чужих мыслях эта идея, эхом разбредаясь.       «И вообще, почему я должен оправдываться?»       «Потому что, Риддл, ты — представитель закона! А он — преступник!»       «Ну так поймай его, — осклабился Том. — А заодно и меня, и себя. Будем сидеть вместе в одной камере. Какие чудесные перспективы».       Геллерт помрачнел.       — Закон, Том… И холодное оружие? Серьёзно? Убери нож, — процедил Гриндевальд.       — Я вообще-то на частной территории, — отступил Том на шаг. — Барбекю готовлю. Какое счастье всё же, что закон таким, как я, не писан, правда?  И не хмурься, Геллерт. Улыбнись, — помахал он прижавшемуся щекой к стеклу карапузу рукой. — Может, Альбус тогда обратит на тебя внимание.       Гриндевальд поджал губы, сверля его с минуту пронзительным взглядом, а затем медленно выдохнул и хмыкнул.        — Когда-нибудь ты доиграешься.       — Когда-нибудь, — подтвердил Том.       Но точно не сегодня. И хорошо бы, не завтра.