Глава 2
5 февраля 2023 г., 13:00
Тсуна пытался успевать за Гокудерой, который мастерски лавировал между людьми, пробираясь не то к ответственному за костюмерку, не то к тому, кто мог бы подсказать, где искать собственно уже приехавших и должных находится на съемочной площадке актеров. Было очень шумно, Хаято многие знали, но здороваться с ним и кидаться с рукопожатиями и объятиями не спешили, а на Саваду смотрели с неуёмным любопытством: он был свежим лицом, почти бесстрашно хватающимся за край рукава известной Дымовой Бомбы, если совсем уж не успевал.
— Где материал? — грубо спросил Хаято у пробегающего мимо мужчины, и тот, побледнев, махнул рукой в сторону длинного ряда дверей, наверное — гримерок. Гокудера недовольно фыркнул, но целеустремленно пошел вперед. — Я не знаю точно, что именно эти бездарные уроды накатали в сценарий, но это определенно лабуда с элементами фантастики, а значит, у главных героев совершенно определенно будет стандартный look. Наша задача сейчас будет оценить поле работы и понять, как сделать из убогих волос тупиц, думающих, что их прическа бессмертна и переживет отсутсвие ухода и отстойный режим сна, что-то гениальное и эксклюзивное. Ты понял?
Тсуна понял только, что он умрет и не справится даже с сотой частью возложенных на него ожиданий, но говорить об этом Хаято было опасно, да и молодой человек уже толкнул нужную дверь, конечно же, ногой и крайне резко. И Савада забыл, как дышать.
В просторном помещении, залитом неярким светом, находилось слишком много народа, и все они смолкли и обернулись в сторону вошедших, как по команде.
— Ты, блять, кто такой, чтобы двери… Дымовая Бомба? — подвижный блондин, вскочив на ноги и оскалившись отнюдь не безобидно, осекся, как только рассмотрел того, кто перед ним предстал. — Я и не думал, что ты реально притащишься в эту жопу мира.
Гокудера раздраженно хмыкнул, по-хозяйски прошел внутрь и остановился перед развалившимся в кресле парнем. И, ками-сама, какие у него были волосы. Черные, блестящие, длинные и удивительно прямые, они спадали на плечи плавными волнами, потоками ночной воды, в которой неявной рябью отражались звезды. Тсуна едва не потянулся к роскошным локонам руками, но вовремя одернул себя: в комнате все еще было множество пугающих людей, а атмосфера приятнее не становилась.
— Уж не ради вас старался, косоруких кретинов, — язвительно заявил Хаято и закурил, словно это было совершенно в порядке вещей: завалиться к звезде европейского кинематографа и закурить, рассыпая пепел на светлый пол.
— Слишком грубо, — предупредительно заметил высокий парень, свои волосы скрывающий под белой легкой шапкой. Ему шло.
— У тебя забыл спросить, — отбрил подачу Хаято, а Савада поежился, чувствуя себя не просто неловко, а умирающим от смущения человеком. — Так и будешь молчать, Рокудо?
Кто не знал о Рокудо Мукуро? Разве что самые глухие и не имеющие доступа к сети и телевидению ни в каком виде. Тсунаёши, покрутившись пару месяцев в сфере модельного мира и пролистав несколько сотен журналов, выучил биографию Рокудо Мукуро почти наизусть. Парень был непревзойденным актером, потрясающим человеком, добившимся всего в своей жизни самостоятельно, и, кажется, начинающим бизнесменом — деньги вокруг него крутились не маленькие. Все это, учитывая, что Мукуро был всего лишь на пару лет старше самого Савады, восхищало и угнетало.
— Рад, что ты заинтересовался проектом, — растянул губы в улыбке парень, и это была самая зловещая из всех невинных улыбок, которые Тсуна когда-либо видел. — Теперь можно не сомневаться в успехе картины, не так ли?
— Зришь в корень, — хмыкнул Гокудера, расслабляясь и размазывая окурок в чьем-то стакане. — Это Савада, мой личный ассистент. Будет помогать мне во всем, так что позаботьтесь о нем, — передразнил Хаято японскую традицию.
— Приятно познакомиться, — пробормотал вконец убитый смущением, красный, как рак, Тсуна и неловко поклонился.
— Вечно орущая псина — это Джошима Кен, швабра в шапке — Какимото Чикуса. Они — личная команда стилистов и гримеров Рокудо, проще говоря, индивидуально лижут своей звезде задницу, и прока от них почти никакого. Еще тут есть Ланчия, менеджер, он пока отсутствует, — не моргнув и глазом, представил парней Хаято. Кен отчетливо, совершенно по-волчьи зарычал. — Перед тобой Рокудо Мукуро, самовлюбленная задница. Поменьше обращай внимания на его заскоки и все будет прекрасно.
— Эй, Хаято-кун, я же и обидеться могу, — нежно пропел Мукуро, но Гокудера только закатил глаза. — Не волнуйся, малыш, я не так уж и плох, как говорит обо мне этот грубиян, — актер мягко рассмеялся, перекатывая звуки между губами, и подался вперед, чтобы лучше рассмотреть шатена. Тсуна сжался в комок, но глаз от завораживающего перелива бликов по волосам отвести не смог.
— Хроме будет? — резко спросил Хаято, прервав затянувшуюся неловкую паузу и оглядывая раздевалку так, словно популярнейший айдол, вечная спутница Рокудо, могла прятаться под стулом.
— Присоединится к съемкам позже, — осязаемо нахмурился Мукуро и заработал от Хаято длинный сложный взгляд.
На этом знакомство и закончилось, и начался настоящий ад.
***
Гокудера не видел перед собой никаких преград, а когда к нему присоединилась М.М., о которой узнали наверху и быстро завербовали, окружающим и вовсе стало не до смеха. Такая вещь, как тайна сюжета, опасность спойлеров и прочие нюансы, стилистов не волновали. Им надо было знать историю героев, чтобы представлять себе персонажей, и им достаточно быстро отдали сценарий (сломались, сдались, и Тсуна несчастных перепуганных людей отлично понимал). Саваде перепало тоже, он увлеченно проглотил содержимое отпечатанных страниц от начала до конца и загорелся, укладывая парик за париком под того или иного персонажа в свободное от уроков с М.М. время: его никто не освобождал от нагрузки. Будущий фильм был об итальянской мафии. Главный герой, на роль которого и пригласили Рокудо, был обычным итальянским мальчишкой, которого захватила страшная семья, презираемая даже в мафиозном мире — Эстранео. В результате мучительных бесчеловечных экспериментов у Мукуро должны были открыться сверхъестественные способности, благодаря которым он однажды сбежал, перебив всех исследователей, и скрылся в Японии. Для сцен этой части фильма использовали заброшенный парк развлечений, который Тсуна — забавное дело — помнил еще вполне работающим. Место, конечно, с течением времени превратилось в целый рай для любителей заброшек: механизмы покосились и заржавели, колесо обозрения поросло травой, а в здании кинотеатра и без всяких декораций было как в склепе. Избегая людей и скрываясь от преследования, Рокудо находил брошенную и всеми покинутую девушку, и, несмотря на собственное практически безвыходное положение, оказывал ей помощь. Конечно же, у девушки тоже обнаруживались сверхсилы, между ней и главным героем завязывалась крепкая связь, которую нельзя было разорвать ничем, даже ложью, предательством и страшными приборами Эстранео. В конце остатки не до конца уничтоженной семьи находили Мукуро, и он, защищая девушку, все глубже погружал свои руки в кровь убитых врагов, и даже если это были полнейшие мерзавцы, Тсуне от такого количества смертей было как минимум не по себе. Развязка была ужасающе сильной и пронзительной, и над ней Савада даже всплакнул, хоть вспоминать об этом и было стыдно. И вот теперь ему надо было изобразить на великолепной голове Мукуро что-то, что хоть отдаленно бы передавало все грани характера его персонажа. Конечно же у Тсунаёши тряслись руки, да и не только они.***
— Тсунаёши-кун, не продемонстрируешь мне, что у тебя есть для меня? Ты же наверняка думал над моим образом? — Мукуро оперся бедром о стол, и вроде бы просто стоял, но Саваде показалось, что за его спиной захлопнулся с лязгом капкан. Гокудеры, чтобы спасти парня, не было, М.М. немного опаздывала: её отношения с Рокудо были странными и девушка предпочитала не оставаться с ним наедине. — Н-не думаю, что это хорошая идея, — промямлил Тсуна, пятясь к стене. — Я… я… Мукуро поднапер, испытывая в сложившейся ситуации разве что азарт и предвкушение, игристым вином разлившееся в крови. — Хии! — вскрикнул Тсуна, врезавшись в стену, и зажмурился, ожидая чего-то неизбежного, но ничего не происходило; хлопнула дверь и кто-то глубоким низким голосом одернул актера: — Хватит, Рокудо. Ведешь себя хуже тех подонков. Тсунаёши распахнул глаза и успел увидеть, как Мукуро отскочил назад, скривив лицо в отвратительную гримасу ненависти. — Ланчия, — прошипел он, но почти тут же рассмеялся, снова становясь невозможно слащавым собой. Савада перевел дух, а потом подтянулись остальные члены группы, и в процессе работы стало не до странностей Рокудо.***
— У М.М.-сан и Рокудо-сана что-то было? — осторожно спросил Тсуна у Хаято, заплетая новую косу. У него постепенно даже стало получаться, и в косички заплетались не пальцы, а волосы. Гокудера хмыкнул и задумчиво пожевал сигарету перед тем, как зажечь. На Тсуну он посмотрел по-новому, с исследовательским интересом. — Да, хоть М.М. и старается не подавать вида. Вообще, у неё ничего так получается, и я даже не знаю, как ты узнал об этом. Мукуро растрепал? — недовольно сощурился Хаято, сминая сигарету пальцами, так что несколько табачных частичек вывалилось. Опять. Гокудера распылял вокруг себя табак, как конфетти, распространял кислый запах и пепел, оставляющий белесые пятна на ткани. М.М. всегда ворчала, но Тсуна видел, что ей, на самом деле, было все равно, или даже приятно, что Дымовая Бомба оставлял такой материальный след в её жизни. Вообще, это серьезно наводило на мысли. — Н-наверное, это интуиция, — неловко пожал плечами Тсуна и упрямые локоны выскользнули из потерявших бдительность пальцев. Пришлось начинать сначала. — Интуиция, значит, — насмешливо поднял Гокудера бровь, глядя на надувшегося ученика. — М.М. росла вместе с Мукуро и этими придурками. Кеном и Чикусой. Этот фильм… в нем намного больше правды, чем кто угодно может предположить, и это все явно не просто так… Хаято нахмурился, сжав губы в непримиримую полоску, но потом встряхнул головой и продолжил как ни в чем не бывало: — Марианна сохла по Рокудо, как только может сохнуть восьмилетняя девчонка по восьмилетнему пацану. Она обожала его, носилась за ним, как привязанная, заглядывала в рот. А Мукуро… конечно, он обо всем знал, самовлюбленная сволочь, — процедил Гокудера сквозь зубы. — И в итоге обставил все так, что М.М. взяла на себя ответственность за одно дерьмо-дело. И он еще ждал, что она все равно останется с ним, проверял её чувства на прочность. Ублюдок. Так что ты не сильно ушами хлопай, — внезапно обратился к Саваде Хаято, ткнув парня длинным жестким пальцем в грудь. — Мукуро — дерьмо, какого поискать. И в фильме не зря имена персонажей совпадают с реальными. Потому что сама история — реальна. И мне это чертовски не нравится, — закончил свою пылкую речь Гокудера и потушил окурок — опять в стакан, хотя рядом была пепельница. Кажется, у этого человека был пунктик на стаканы.***
Тсуна должен был собрать волосы Мукуро во что-то простое и приличное, пока М.М., оттеснив Чикусу в сторону, легкими движениями рук наносила тональный крем парню на лоб. Савада незаметно, как он думал, обтер вспотевшие ладони о штаны, и тут у него зазвонил телефон. Это была Нана. — Моши-моши, мам? — тихо спросил Тсунаёши, отскочив в угол и скрючившись над телефонной трубкой. — Я занят, так что… — Папа приехал! — не скрывая ликования в голосе, сообщила женщина, и её теплую искреннюю улыбку Савада почувствовал на расстоянии. — Сказал, что хочет провести с тобой время, дорогой. Тсуна беспомощно оглянулся на Гокудеру, что-то высматривающему в экране телефона, на М.М., отчитывающую Рокудо, на Кена и Чикусу, которых о чем-то инструктировал Ланчия… раньше он без раздумий рванул бы домой: отец был серьезным типом, грозным человеком и от сына требовал безоговорочного послушания и почтительности. — Я занят, мам, — тихо, но твердо сказал Тсунаёши, совершив непростой моральный выбор. — Извини, но это важно для меня и моей будущей работы. — Да? — расстроенно спросила Нана, и этот тон почти заставил Саваду передумать, но внезапно раздалось шуршание, удивленное восклицание, и Тсуна услышал совсем иной голос: — Что у тебя там, Никчёмный Тсуна? — Р-реборн? — вскрикнул парень, подхватывая трубку еще и второй рукой на всякий случай. — Чем, как ты думаешь, ты занимаешься? — насмешливо спросил мужчина, и Савада сглотнул. Ответить неверно означало подписать себе смертный приговор, не меньше. — Я совершенствуюсь, чтобы стать парикмахером! — решительно заявил Тсунаёши и бросил трубку, аж вспотев от страха, но хоть чего-то же он стоил! Ему хватило смелости выбрать свое увлечение вместо бесполезного времени под издевательским взглядом отца. — Эй, ты долго еще будешь отлынивать? — прикрикнула на парня М.М., отрываясь от своего дела. — Д-да, простите! — улыбнулся Савада почему-то легко и вернулся к своему делу.***
— Что это? — спросил Гокудера ледяным, мертвым голосом. Тсуну затрясло. — П-пробор зигзагом? — промямлил он, чувствуя дыхание смерти совсем рядом. — А дальше? — еще спокойнее и тише продолжил Хаято, и Савада подумал, что обморок — вполне себе выход. — А мне нравится, — заметила М.М., оглядывая Мукуро с превосходством победителя. — Этакий веник. Нет, даже не веник. Ананас! У Мукуро лицо было сложным, белым и очень ровным. Тсуна страдальчески заломил руки. — Ананас, значит? — спросил он, а потом отвернулся от зеркала к Тсуне. — Ку-фу-фу, Тсунаёши-тян, а ты знаешь толк в оригинальности, да? Повторить этот шедевр сможешь? — Хии! Повторить? — Да, для Хроме, — с улыбкой подтвердил Мукуро, снова оценивающе оглядев свое отражение и пальцы запуская в торчком стоящий хохолок. — Н-наверное? — неуверенно кивнул Савада, все еще бледный и немного трясущийся. — Психи гребанные, — выругался Гокудера и вышел, хлопнув дверью. Проветриваться и курить. На ближайшем интервью Мукуро сообщил, что его прической для образа персонажа занимался Савада Тсунаёши, подающий надежды молодой парикмахер. Так и сказал.
