На волос от любви, на волосок от смерти

— Чёрт, это вообще нормально — допускать недоучку до волос Мукуро-сама? — цыкнул Кен, сплевывая на землю. Они с Чикусой стояли за трейлерами, в которых актеров поселили прямо посреди парка Кокуйо, чтобы не тратить время на перемещения по окрестностям города. — Дымовая Бомба всегда знает, что делает. У него не бывает осечек, — пожал плечами Чикуса, докуривая тонкую ментоловую сигарету. — Да и М.М. не дала бы произойти ничему непоправимому. — Но эта грёбанная прическа… — Мукуро-сану понравилось, и я слышал, произошедшее даже подняло настроение Хроме-сан, так что все пока как надо. — Хроме… — прошипел Кен и замолк, носком конверса сковыривая пожухлый кустик травы. Тсунаёши как можно незаметнее отошел и выдохнул, счастливый, что сумел остаться незамеченным. Но в трейлер он влетел, проехавшись лицом по полу под насмешливые комментарии Гокудеры. Интересно, правда ли он с самого начала знал, что из Тсуны вышел бы толк?.. Тсуна уже способен был справиться с простенькими укладками и самыми базовыми прическами. Моделей ему находила М.М., но чаще всего это были парики и пряди. Француженка практически перестала колотить Тсуну по рукам, и это можно было считать огромным прогрессом, а еще Савада совершенно внезапно оказался популярен: широкая общественность, узнав, что сам Рокудо Мукуро остался от юного дарования в восторге, теперь осаждали салон, в котором учился Тсуна, не только для того, чтобы выпросить автограф у Гокудеры. И произошла еще одна совершенно неожиданная вещь.

***

— Привет, Тсуна-кун! — Хии?! — Савада вздрогнул, почти опрокинул стойку с инструментами, но выстоял, удержавшись за стену. Девушка, стоявшая за его спиной, постаралась замаскировать смешок за покашливанием, изящно прикрыв ладошкой рот, но получилось у нее так себе. — Помнишь, мы учимся в одном классе? Просто ты уже так давно не был в школе. Конечно, я понимаю, ты так сильно занят. Круто, наверное, выбрать себе цель и идти к ней, Тсуна-кун? Конечно же Савада знал, что за девушка стояла перед ним. Он был влюблен в Сасагаву Киоко с самой первой их встрече на вступительных экзаменах в Среднюю Намимори, и потом, каждый день наблюдая за скромной отзывчивой девушкой Тсуна все более укреплялся в своей влюбленности. Ему даже не нужно было внимание его недостижимой Химе, достаточно было только издалека наблюдать за ее улыбкой и движениями, слушать ее смех и быстрый перестук легких шагов. Ладно, наверное, это все немного смахивало на помешательство, но, честное слово, Тсуна никогда не доставлял своей принцессе проблем, а значит, в том, что он на расстоянии любовался ей, не было ничего такого. Даже старший брат Киоко, Реохей, его не замечал, или, может, не воспринимал как угрозу чести своей сестры. — К-конечно я помню, Киоко-тян, — поспешил заверить девушку Тсунаёши и тут же осекся: у него не было никаких прав называть своего кумира так фамильярно. — То есть, Сасагава-тян, — исправился он, но девушка только тепло засмеялась. — Конечно, можешь звать меня по-имени, — заверила она Тсуну, и на того словно снизошло солнце, настолько это было приятно слышать. — Надеюсь, ты не слишком занят? Тсуна нервно подумал о том, что не мог быть чем-либо занят, а потом перевел взгляд на ножницы в своих руках. Точно, он тренировал каре к возвращению М.М. в салон. Как вообще Киоко смогла найти Тсуну в салоне, если он никому не говорил ровным счетом ничего? — Конечно нет! — заверил Сасагаву Тсуна, откладывая ножницы. — А что? Ты пришла, чтобы уговорить меня вернуться в школу? — Что? Нет, Тсуна-кун! Я считаю очень смелым и правильным, что ты так целеустремленно движешься к своей мечте! Правда, я могу дать тебе свои записи, если тебе нужно. Представляю, как сложно, наверное, думать и о выпускных экзаменах, и о тренировках. Если, конечно, тебе нужны мои записи, — Киоко смутилась и потупилась, и Савада и сам почувствовал, что краснеет. Кто бы отказался от конспектов девушки, в которую ты был влюблен уже много лет, тем более если она сама предлагала их? Тсуна знал, что никчёмен, но упустить свой шанс и в тот момент означало полностью разрушить свою жизнь. — Конечно, я не откажусь от твоих конспектов, Киоко-тян! — даже слишком поспешно ответил он и неловко улыбнулся. — Но ты же не поэтому здесь? — А, да, — девушка словно очнулась и неловко улыбнулась, снова краснея. — Дело в том, что мне недавно написали сотрудники, отвечающие за кастинг в фильме, в котором снимается Рокудо Мукуро. Они предложили мне второстепенную роль, всего в паре эпизодов… — Это же так круто! — искренне заметил Тсуна, позволяя себе широкую улыбку. Больше всего он боялся своей неловкостью испортить момент. — Да, — кивнула девушка, теребя юбку. — Тсуна-кун, пожалуйста, ты создашь мне неповторимый имидж, как Рокудо Мукуро? Савада распахнул рот, споткнулся, хотя стоял на месте, и растянулся на полу.

***

Тсунаёши ужинал и рассказывал Нане, что недостижимая ранее Киоко снизошла до него, когда в дом вошел отец, наполняя пространство запахом гари и алкоголя. Следом за ним шли Реборн и Дино, и все они резко подпортили Тсуне настроение: Реборн бы его влюбленность просто высмеял, а отец, не приведи Ками, еще стал бы давать советы. Ужасно. — О, сын! — воскликнул Иемитсу, хлопая Тсунаёши по плечу, так что тот прямо влетел в стол, и садясь во главе стола. Нана торопливо достала на всех посуду и наложила рис, и только Реборн с Дино поблагодарили её. Это Тсуну внезапно задело: он вспомнил, что, несмотря на поразительную грубость по отношению ко всем, Гокудера никогда не позволял себе игнорировать заботу М.М., и незаметно заботился о ней в ответ. Это не было показушничеством, это было должным, тем, чего никогда не было между родителями Савады. — Неужели оторвался от своих заколок, чтобы порадовать нас своим присутствием? Это было больно, не получать поддержку от ближайшего человека, но Тсуна проглотил набежавшие слезы вместе с рыбным пирожком, да и Реборн под столом пнул его ощутимо. — Сегодня я подравнял кончики Киоко-чан, — сказал Савада, подняв на отца уверенный взгляд. — Она — мой первый клиент, а не модель. — Поздравляю, Тсуна! — солнечно улыбнулся Дино. — Я знал, что у тебя все получится! — Не говори гоп, тупой Дино, — одернул ученика Реборн, но и его глаза блестели, как показалось Тсуне, живо и с одобрением. Какое-то время все ели, потом расползлись по гостиной в разные углы. Иемитсу, нацепив очки, читал что-то с компьютера, иногда ругаясь себе под нос. Нана вязала, поддерживая ничего не значащий разговор с Дино, Тсуна делал в тетради наброски причесок, с каждым разом все увереннее проводя карандашом по бумаге, а Реборн цедил коньяк, развалившись в кресле. — Мама, — обратился он внезапно к Нане, обращая на себя внимание всех. — Моя девушка приедет в Японию. Можно она поживет здесь? — Что за вопрос, Реборн-кун! — мягко улыбнулась Нана. — Конечно можно! Ах, надеюсь, мы с ней сможем стать настоящими подружками, у меня так давно не было компании, чтобы сходить за пирожными… Дино как-то слишком нервно рассмеялся, а Тсуна попытался представить себе девушку Реборна. Выходил какой-то терминатор с женскими формами, стальным взглядом и волчьим оскалом. Парня передернуло. — Кстати, Никчемный Тсуна. — А? — Ты же знаком с Дымовой Бомбой? — Д-да, Реборн… — Гокудера Бьянки — его сестра! — самодовольно припечатал мужчина, вставая. К образу терминатора добавилась привычка тушить окурки в стаканах и всех втаптывать в грязь. Это было страшно.

***

— Так больше не может продолжаться, Савада! — рявкнул мужчина и закашлялся до рвотных спазмов. В трубке послышалось шуршание, словно ее загородили ладонью или носовым платком, а потом голос снова вернулся, севший и слабый, прерывистый. — Ты мой партнер, Эмит. Я очень дорожу связями с тобой. Но ты, мать твою, обещал разобраться с этим дерьмом. Мое имя полощут какие-то сраные азиаты. А ты просто говоришь мне, что съемки не могут быть остановлены?! Савада Иемитсу скривился, как от зубной боли, и отодвинул трубку от уха, пережидая еще один страшный приступ кашля. — У них есть связи, — заметил он, когда наступила долгожданная пауза. — Полмира наблюдает за процессом создания этого долбанного фильма, и десятки известнейших и влиятельных людей участвуют в этом, дон. Мы бессильны. И уж точно никто не просил твоего сына бросаться на популярную… — Заткнись! — взревел мужчина, взяв откуда-то и силы, и голос. — Не смей порочить память моего сына, Эмит. — Ты знаешь, что он сам нарвался! — рявкнул Иемитсу, потеряв терпение, и какое-то время царила тишина, прерываемая только сиплым дыханием одного и раздраженными выдохами второго. — Он сам нарвался, — уже тише повторил Савада, успокаиваясь. — И я, чёрт возьми, не собираюсь совать свою голову в петлю из-за того, что твой покойный сынок не способен был удержать член в штанах. Это бизнес, и он проебался, а ты неспособен был держать его в узде, и теперь пойдешь на дно, если что-нибудь не придумаешь. Вот так это выглядит. — Вот как? — обманчиво спокойно спросил тот, кого назвали доном. — А может, просто твой сын работает в команде этих ублюдков? Я слышал, он теперь знаком с самим Рокудо Мукуро, лижет его задницу, плетет ему косички. Это все чертовски мило, Эмит. Я даже растрогался, пока читал об этом в новостях. — Дон, — прошипел Савада, угрожающе сдвинув брови. — Сворачивай этот цирк, или я сверну его сам, и, кто знает, может, с кем-то из обслуживающего персонала может произойти несчастный случай, Эмит. В трубке раздались короткие гудки, а потом Савада от души влепил телефон в стену.