Глава 5
11 февраля 2023 г., 13:40
Тсуне снились волосы, широкой волной стелющиеся по воздуху. Они были лёгкие и похожие на паутину, пронизанную светом. Искристую. С нанизанными на пересечения нитей каплями росы или дождя — да, скорее всего, дождя. Савада протянул руку, чтобы коснуться хотя бы кончиками пальцев, чтобы провести по всей длине, почувствовать шелковую прочность на подушечках, на ладони, чтобы только совсем немного… и проснулся.
Будильник надрывался вот уже три минуты подряд; внизу мама тихо переставляла посуду и готовила завтрак. Тсунаёши поёжился от утренней осенней прохлады и опустил ступни на ледяной пол, охая себе под нос.
Умывание помогло немного собраться с мыслями и настроиться на длинный день: сначала школа, потом занятия с М.М. в салоне. Савада, правда, надеялся, что вместо обычной лекции и практики они опять поедут на съемочную площадку, где происходило что-то не то…
Когда Тсунаёши уже вышел из своей комнаты и примерился к лестнице, внизу раздался шум, хлопнула входная дверь, и даже на второй этаж проник запах свежего льда и прелой травы. Захныкал маленький ребенок, а потом в прихожую, которую прекрасно было видно с лестницы, вышли Реборн, мама и — Савада даже глаза протер — Гокудера!
— Здравствуйте, Нана! Привет, Реборн! — певуче поздоровалась молодая женщина, которую Тсуна еще не мог видеть, но которую заранее опасался: Хаято спал с лица, Реборн выгодно загородился шляпой, но его закаменевшая линия плечей говорила о многом. — Это наш сын! Ты же возьмешь на себя ответственность?
Давай, детка, поздоровайся с папочкой!
— Бьянки, ему пять, — процедил Реборн, делая невольный маленький шаг назад. — Он не может быть нашим сыном.
— Ты отказываешься жениться на мне?
— Ты отказываешься жениться на Бьянки-чан, несмотря на ребёнка, Реборн-кун?
— Ты отказываешься женится на моей сестре, ублюдок?!
Тсуна, до этого вцепившийся в перила, потерял равновесие и скатился с лестницы, а когда открыл глаза и кроме черных пятен боли смог различить что-то еще, увидел склонившуюся над ним женщину с поразительно приятным лицом и водопадом розовый пенных волос:
— Привет, сладкий, — улыбнулась та самая Бьянки, совершенно отличная от надуманного Савадой образа кровожадной вампирши. — Наслышана о тебе.
А потом она протянула Тсунаёши руку, помогая подняться.
— Д-доброе утро, — смущенно пробормотал парень, краснея. Что-то завораживающее было во взгляде девушки, что-то… пробирающее до костей. Пугающе и сладко одновременно, словно она была опасной бритвой, скребущей по затылку. Полная уязвимость, ощущение смерти через прерывистый вздох и иррациональный восторг. — Добро пожаловать, — неуверенно предположил Тсуна, оглядываясь в поисках поддержки к маме и натыкаясь на ледяной взгляд Реборна. Бьянки, словно этого было мало, подлила масла в огонь и закинула руку Саваде на плечо, прижимаясь непозволительно близко:
— А мне нравится этот парень, Реборн, — заметила она насмешливо. — Может, он и ответственности не боится, а? Тсунаёши, женишься на мне?
— Хватит шуток, — вытолкнул из самого горла Гокудера, и слова, веские и лишенные любых компромиссов, повисли в воздухе. Бьянки отстранилась и развернулась к сонному кучерявому пацану, снимая с него шарф и разувая. Тот капризно кривил губы, но молчал, смотрел на всех с детским недовольством, и только протянул к Нане руки, когда она подошла, чтобы помочь Бьянки с малышом:
— Пойдемте все за стол, — предложила женщина, укачивая немаленького уже пацана. — Как тебя зовут, малыш? — мягко спросил она у него.
— Ламбо, — плаксиво отозвался тот, с трудом удерживая глаза открытыми.
— Ламбо-кун! Ты будешь кушать или пойдешь поспишь?
— Ламбо хочет есть! — оживился пацан и даже попытался выпутаться с рук Наны на пол, чтобы вперед женщины понестись на кухню. Реборн, помедлив, ушел следом.
— Тупая корова, — процедил Гокудера недовольно и окинул сестру острым взглядом, так что Тсуна мгновенно почувствовал себя лишним и поспешил ретироваться.
***
Когда Тсунаёши, судорожно проглотив завтрак, судорожно засобирался в школу, чтобы только избежать крайне обременительного общества иностранцев, Гокудера внезапно поднялся следом и, вежливо попрощавшись с Наной, проигнорировав Реборна и коснувшись на прощание плеча сестры, нагнал Саваду в прихожей: — Поговорить надо, — буркнул он в ответ на удивленный взгляд Тсуны и первым вышел на улицу, словно нырнул в воду, пробив тонкую пленку поверхности. Тсунаёши опасливо вышел во двор и обернулся по сторонам, закрывая за собой дверь. Хаято стоял уже за оградой и агрессивно курил, глядя себе под ноги. Когда Савада приблизился, он, не глядя, дернул плечом и отбросил окурок в сторону. — Решил в школу сходить? — насмешливо спросил он, но сквозь высокомерный тон, как через тонкую рисовую бумагу, проглянуло что-то безнадежно злое, к Тсуне никак не относящееся. Савада пожал плечами и кивнул, стискивая лямки рюкзака на груди. — Правильно, — прошипел Гокудера, прикуривая новую сигарету. До поворота они шли молча. Тсуна думал об уроке с М.М., и немного — о школе. Она пугала и обилием насмешек со стороны одноклассников, и тем, что Киоко сидела через две парты от Савады, вообще-то, могла в угоду общественному мнению проигнорировать его. Ветер изрешетил лицо Хаято тонкими прядями его чёлки, высекая на бледной коже неровные решетки. Гокудере шло; и то, как он изящно держал сигарету, сжимая ее указательным и средним пальцами, или, иногда, когда он нервничал или бесился — как в настоящий момент — между указательным и большим. Кольца и браслеты звякнули, когда Хаято раздраженно отвел волосы назад, обнажая высокий лоб, и мрачно посмотрел на Тсуну. — Мукуро разослал видеообращения всем членам команды, которые работали над съемками. Там сложная система защиты от Ланчии, пересылать нельзя. Ты не числился в штабе официально, так что тебе не пришло. Но вот, — парень протянул свой смартфон, и Савада, отойдя к краю дороги, чтобы никому не мешать, склонился к экрану телефона, чтобы лучше все видеть. Рокудо сидел на фоне белой стены, в которой Тсуна с удивлением узнал больничную, в стандартной светло-голубой пижаме — Савада, часто попадающий в госпиталь с самыми разными травмами совершенно точно не мог ошибаться. Мукуро изможденно улыбнулся, скривив уголки губ, и заговорил: — Я обращаюсь ко всем тем, кто работал над созданием фильма «Туманный скол». К людям, которые усердно трудились над написанием сценария, съемкой, рождением имиджей персонажей и монтажом. Сегодня для всех нас настал нелегкий день, — «позёр», — фыркнул Гокудера, но Тсунаёши обратил на это внимание только мельком. — День, когда злоумышленники попытались воспрепятствовать продолжению работы. Я говорю это вам и буду повторять журналистам, фанатам, ненавистникам и всему миру: я собираюсь закончить фильм несмотря ни на что. Но я полностью понимаю всех тех, кто переживает за свое здоровье и благополучие, а также за здоровье и благополучие близких, — Рокудо сладко улыбнулся и у Тсуны свело зубы от приторности чужого лица. — Каждый, кто хочет выйти из проекта, может сделать это. Оплачена работа будет сполна, никакого риска. Те, кто не боится бросить вызов целому миру, встать против него и идти до конца — с теми счастлив буду встретиться после выписки из больницы. Надеюсь, каждый примет мудрое решение своим сердцем, ку-фу-фу… Видео оборвалось прямо вместе со смехом актера, а Тсунаёши еще виделся алый отблеск на месте правого глаза Мукуро. Игра света, конечно, но выглядело страшно. — И что, — неловко спросил он, поднимая взгляд на Хаято. — Что произошло? Гокудера болезненно нахмурился и скривился, словно проглотил лимонную дольку целиком: — Кто-то отравил воду, которую привезли на съемочную площадку. Вещество замедленного действия, с быстрым периодом распада. Когда пришло письмо с угрозами, людей уже стали забирать в больницу в тяжелом состоянии. Потребовали официально прекращать съемки, или в следующий раз дозировка будет смертельной, — Хаято впечатал окурок в стену и остро посмотрел на Тсуну: — на съемочную площадку ни ногой. Продолжай заниматься с М.М., а интересного опыта, если не сольёшься, у тебя впереди еще выше крыши. Гокудера развернулся, взмахнув полами черного пальто, снова закурил и быстро пошел вниз по улице, скрываясь за поворотом. Савада моргнул и с запоздалым страхом оглянулся по сторонам. Люди шли по своим делам, серьезные и отстраненные, словно механические куклы, ехали машины. Облака скользили по небу лениво и непринужденно, словно не было никакого массового отравления в каком-то маленьком японском городке, словно пугающий парень не снимал фильм о том, как убивал людей, словно все было как и всегда.***
Тсунаёши сидел дома над домашним заданием, пытаясь в груде учебников найти хоть толику полезной информации для решения конкретной задачи. Дверь распахнулась и в комнату подобно метеору влетел Ламбо, сметая на своем пути книги и даже мебель, превращая недавно заплетенные парики в бесформенные мочалки и разрушая хрупкое единение Савады с самим собой и учебой. — Ламбо! — сдавленно простонал Тсуна, с тоской понимая, что прически на париках едва ли подлежат восстановлению. — Что же ты делаешь, паразит… — Ламбо хочет играть! — заявил ребенок, не останавливаясь ни на секунду. — Глупый Тсуна, поиграй с Ламбо! — Ламбо, я не могу, у меня… ксо! — Савада едва успел выхватить с траектории движения пацана кипу журналов, в которых были бесконечные вырезки популярных моделей, крутых стрижек и причесок. — Выметайся, пожалуйста! Я не буду играть с тобой у себя в комнате! — рявкнул Тсуна, закипая, и попытался Ламбо поймать, но тот ловко проскочил под руками и бросился дальше нарезать круги по комнате. Словно этого было мало, внизу раздался звонок, а потом Нана, открывшая дверь, звонко позвала сына: — Тсу-кун, к тебе пришли! — Кого там могло принести, — раздраженно спросил Тсуна у стены, врезавшись в нее и все-таки поймав Ламбо. Пацан захныкал, пытаясь вывернуться из рук, но Савада, крепко удерживая его на сгибе локтя, открыл дверь и вывалился из комнаты, чтобы встретить гостей. — Ламбо, прекрати вертеться, — шикнул Тсуна ребенку и вздрогнул, услышав возмущенный возглас: — Как ты обращаешься с ребенком?! Хару, крайне возмущенная и воинственная, стояла в самом проходе, уперев руки в бока и грозно насупившись. Савада так и замер, удерживая Ламбо за бедра, уже свесившего голову куда-то вниз. Миура шагнула вперед и неуловимым движением выдернула пацана из рук Тсуны, удерживая перед собой без видимого труда: — Привет, малыш. Как тебя зовут? — мягко спросила она, опуская мальчишку на пол и присаживаясь на корточки. — Ламбо-сан, — важно ответил он, и Савада закатил глаза, удостоившись предупреждающего взгляда от Миуры. — А меня зовут Хару, — представилась девушка, протягивая руку. Ламбо ответил на рукопожатие и отпрыгнул, когда в коридор вышла Бьянки, расслабленная и пышущая интимным горячечным жаром, хотя вроде бы в ее облике все было как обычно. — Ох, — девушка подхватила мгновенно успокоившегося теленка на руки и приветственно кивнула подросткам: — добрый вечер, молодые люди. Прошу прощения за своего воспитанника, я сейчас чем-нибудь его займу. У вас, наверное, были дела? — со значением посмотрела она на Тсуну, переведя потом взгляд на Миуру. Савада едва согнал оцепенение, сковавшее его с появлением Гокудеры-старшей (подумать только!), а Хару вздрогнула и спохватилась: — Точно! Савада-кун, я пришла с тобой поговорить, вообще-то. Наедине, — добавила девушка, оглянувшись, когда Тсуна так и остался стоять, как дурак. Из той же комнаты, из которой раньше появилась Бьянки, вышел Реборн, смерил Саваду непонятным взглядом, сочетающим насмешку и высокомерное живое превосходство, и Тсуну словно ледяной водой окатили: он решительно схватил Миуру за руку и буквально втащил вверх по лестнице, замерев только когда захлопнулась дверь. — Ну ты вообще, — девушка, высвободившись, покачала головой. — То тормозишь, то мчишься, как ненормальный. — Пожила бы в таком дурдоме, — проворчал Савада и со вздохом осмотрелся. Ламбо перевернул все, до чего дотянулся, и вместо привычного родного творческого беспорядка в комнате царил первозданный хаос, из подобного которому когда-то была рождена земля и все ей сопутствующее. — А у тебя тут живенько, — девушка медленно прошла вглубь комнаты, стараясь ни на что не наступить, и с интересом оглядела расклеенные по стенам плакаты и наброски. — Я вообще-то, по делу пришла, — снова спохватилась она и обернулась к Тсунаёши, так и замершему с поднятыми с пола книжками. — Видел видео от Мукуро-сана? Савада кивнул и отложил книги на кровать, разгребая сидячие места возле стола. — Я тоже видела, — продолжила Миура, заметно нервничая. — Помнишь, у тебя еще на столе чай стоял, а ты не пил? Я очень хотела попросить у тебя отхлебнуть, но так и не спросила. Знаешь, неудобно и все такое. А теперь, выходит, словно ками мою руку от опасности отвели? — неуверенно спросила Хару, садясь на предложенное место. Тсуна сел рядом и поджал губы, зарываясь лицом в ладони. Мысли скакали, как сумасшедшие, даже казалось, что в пальцы отдавались их бестолковые удары. Или это был просто пульс. — Получается, так, — ответил Савада, чтобы сказать хоть что-то. Бледная нервная Хару олицетворяла все страхи и неуверенность самого Тсуны, так что даже дышать получалось с трудом. — Ано… Мне Шиттопи-сан, ты ее, может, видел, сказала больше не приходить на съемки. Парень помнил Шиттопи: у Хаято с ней была какая-то давняя вражда (как и со многими другими на площадке). Эта экстравагантная особа, больше похожая на пришельца из космоса, чем на девушку, была художником по костюмам, прямой начальницей Миуры и просто очередной странной пугающей немного личностью. Шиттопи дышала чужим воздухом, говорила на чужом языке и смотрела пронзительно и неприятно: из глубины ее прозрачных глаз, а может, и с той стороны зрачков, смотрели незнакомые измерения, полные непредвиденных и неопознанных опасностей. — Мне Гокудера-кун тоже сказал не приходить, — кивнул Савада. — И ты… не придешь? — с затаенным дыханием спросила Хару, глядя на Тсунаёши из-под опущенных ресниц. Молодой человек даже опешил на мгновение, впервые допустив мысль о том, что Хаято можно было ослушаться. — К-конечно, — пробормотал он, отводя взгляд. — Это опасно, к тому же, у меня и так много дел. Школа… и занятия с М.М… — Выглядит, как отговорки, — фыркнула приободрившаяся Миура, тряхнув чёлкой. На фоне совершенно инертного Тсуны она почувствовала себя увереннее и совладала с собой. — Подумай, что Мукуро-сан продолжит заниматься фильмом, только сотрудников у него теперь будет в несколько раз меньше: не сомневаюсь, что все разбегутся, как крысы с тонущего корабля, — махнула рукой Миура, погрузившись в надуманные образы и витиеватые обороты. — В том-то и дело, что корабль тонет, — всплеснул руками Тсуна, тревожно косясь на дверь: там кто-то шуршал и вообще происходила незапланированная активность. — Тебе не кажется, что разумнее всего забыть об этом проекте? Мало ли, кому Мукуро перешел дорогу, если уж отравили весь персонал? — Ну, да, — сникла Хару, понурив плечи. Савада отвернулся к окну и попытался представить, что такого могло не понравиться таинственным злоумышленникам, чтобы они предприняли столь широкий и рискованный шаг, который мог увидеть буквально каждый интернет-пользователь. — Знаешь, ты наверное прав, — глухо заметила Миура. Она сидела, склонив голову, но Тсуне показалось, что так она пытается скрыть слезы. — Я просто очень эмоционально все принимаю, и мне так нравилось участвовать в создании настоящего фильма, тем более, с самим Рокудо Мукуро, и Шиттопи-чан просто невероятная. Извини пожалуйста, что попыталась втянуть тебя в это, — Хару решительно вскинула голову и Савада и правда увидел покрасневшие глаза и нос. — Я пойду, Савада-кун. — Хару, — пробормотал Тсунаёши, не имея ни малейшего понятия о том, что делать с удрученной девушкой. Пришлось просто встать и проводить ее вниз по лестнице к входной двери, где Саваду внезапно осенило: — если ты хочешь, можно проведать их в больнице завтра после уроков. Взять там апельсинов… и сходить. Пойдем? — Да, — Миура улыбнулась уже не так подавленно и поклонилась на прощание. — Спасибо, Тсуна. Можно же тебя так называть? — А-ага, — кивнул Савада, непонятно почему распереживавшись. — До завтра тогда, Хару-чан. — Твоя девушка? — спросила Нана, выглянув с кухни. — В следующий раз пусть остается на чай. Тсунаёши уже хотел сказать что Миура ни в коем случае не его девушка, но встретился взглядом с Реборном, холодным и подозрительным, и благоразумно промолчал. Лучше бы мужчина думал, что Савада встречается с Хару, чем с какого-то перепуга ревновал к Тсуне Бьянки.
