На волос от любви, на волосок от смерти

Заснуть прямо в парикмахерском кресле, пока самый очаровательный по внутренней шкале Суперби Скуало парень если не в мире, то во всей Японии точно укладывал ему волосы было даже не идиотизмом, а настоящим провалом. Мало того, что он проспал все на свете и за окном уже разгорелся закат, так это было еще и верхом беспечности. Парикмахера нигде не было, перед зеркалом так и стояла чашка с недопитым уже остывшим кофе, который Скуало залпом выпил, а после перевел взгляд на свое отражение и замер. Он не заметил сразу, но волосы, которые обычно рассыпались во все стороны, теперь были убраны в косы, вьющиеся от висков к затылку, где несколько прядей все еще свободно рассыпались вниз, тогда как все остальные были аккуратно собраны. Это было, пожалуй, удобно даже на весьма прихотливый взгляд Суперби, и он, довольно подмигнув своему отражению, отправился, для начала, завоевывать симпатичного парикмахера. За стойкой была та же девушка, что и днем. Она резко развернулась к громко закрывшему за собой дверь Скуало, и молча смотрела на него, пока он танцующей походкой подходил ближе. — Ваш чек, — перед тем, как Суперби успел что-либо сказать, выпалила она, пододвигая к нему бумаги. Сумма там, мягко говоря, была ошеломительной, но Скуало было не до калькуляции отпускных финансов. — Без проблем, — оскалился он, доставая из бумажника несколько крупных купюр. — А не позовешь для меня, пожалуйста, этого Натсу? Хотелось бы поблагодарить его за чудесную работу. — Он, к сожалению, уже ушел, но вы можете все написать в книгу отзывов, — увесистый талмуд в дорогом переплете оказался перед мужчиной вслед за чеком. — Может, дашь его номер? Или когда он будет здесь в следующий раз? — Суперби почувствовал, что постепенно начинает раздражаться. Не мог же тот пацан быть призраком? — Он не работает здесь, на самом деле, — развела руками девушка. — Сегодня просто подменял заболевшего мастера. Боюсь, я ничем не могу вам помочь. — Сука, — процедил сквозь зубы Скуало и пошел прочь, навстречу такой неприятной работе. Парикмахера он решил оставить на потом.

***

Тсунаёши задумчиво стер со стекла машины конденсат, проведя пальцами несколько волн вниз. Гладкие и на ощупь похожие на вечное блаженство. Настоящие пара часов рая. Когда Тсуна касался их, то чувствовал трепет где-то глубоко внутри. Невозможно было испытывать столько блаженства, всего лишь заплетая косы, но эти косы… — Ты рад тому, как все прошло, сладкий? — спросила Бьянки, которая подвозила его обратно в Киото вместо Реборна на другой уже машине. — Да, — бездумно выдохнул Савада, мыслями пребывая еще в одной комнате с незнакомцем с волшебными волосами, и Бьянки засмеялась скорости его ответа. — Совсем взрослый уже, — мурлыкнула женщина, улыбаясь. — Свой салон, в котором ты работаешь, когда хочешь, может, дальше — твои подчиненные. Тсунаёши, босс. — Б-бьянки-сан, — Савада, красный до самой груди, замахал руками. — Если Реборн узнает, он вызовет меня на дуэль, заставив съесть перчатку. — Ох, ну ты скажешь, — Бьянки рассмеялась низким мелодичным смехом и поддала газа. — Так и быть, не буду тебя и дальше компрометировать, — посмеиваясь, пообещала Гокудера. — И все же, что такого произошло сегодня, что ты так светишься? И не говори, что это из-за салона, ни за что не поверю. Из-за салона ты бы нервничал и убивался, как на похоронах. — Это, и правда, не из-за салона, — признался Тсунаёши, не в силах согнать с лица мечтательную улыбку. — Просто пока я ждал Дино-сана, мастер из его парикмахерской вынужден был отлучиться, и я подменял его. Под вымышленным именем, конечно, чтобы не создавать никому проблем. И один из клиентов… — Савада покачал головой, не в силах сразу подобрать слова, достойные того, что он держал в руках. — Его волосы были длинными, как зимняя ночь, и на вид сияющими, как подлунный снег. Я никогда раньше не видел и не касался таких волшебных волос, и никогда, наверное, больше не коснусь. Бьянки, скосив взгляд, беззвучно по-доброму усмехнулась. Тсуна, рассказывая, раскраснелся, словно описывал не вполне обыденный процесс помывки, сушки и укладки волос, а что-то намного более интимное, полное похоти и желания. Однако был один момент… — Не подскажешь, как выглядел этот красавчик? — уточнила Гокудера, когда увлеченный своими воспоминаниями парень сделал паузу. — К-красавчик? — озадаченно протянул Тсуна, накручивая на палец длинный локон челки. — Если честно, не помню, — признался он. — Высокий или низкий, какого цвета глаза, какой нос? — уточнила Бьянки, уже предчувствуя, что это бесполезно. Савада беспомощно посмотрел на нее и пожал плечами. — Ну ты даешь, — хмыкнула женщина, качая головой. Позже, глядя в спину бредущему вниз по улице к своему временному дому парню, Бьянки, постукивая указательным пальцем по губам, даже не замечая, как размазывается помада, писала Реборну, что Скуало уже в Намимори.

***

Скуало доехал до дома Савады, крайне рассчитывая на удовлетворительный исход визита, и позвонил, загоняя раздражение поглубже. Жена Савады, основываясь на информации, собранной Мармон в ее профайле, была наивной домохозяйкой, далекой не только от работы своего супруга, но и вообще от реальности, но поговорить в первую очередь стоило с ней. Может, она была не в курсе дел своего супруга, но о сыне знать что-то могла. В конце концов, Суперби сложно было представить, чтобы какая-то женщина совершенно не волновалась по поводу местонахождения своего сына. Припарковавшись неподалеку, Скуало проверил время: часы показывали около семи; дошел до аккуратного ухоженного домика и толкнул калитку, ожидаемо, не запертую. Входная дверь казалась разве что не кукольной и была настоящим образцом традиционной японской обыденности. Хмыкнув себе под нос по поводу несоответствия внешнего и внутреннего, Скуало позвонил и, засунув руки в карманы, приготовился ждать. — Иду-иду, — пропел по ту сторону дверей мягкий женский голос, а потом на пороге возникла Савада Нана, миловидная домохозяйка с очаровательными ямочками на щеках и улыбающимися глазами. — Добрый вечер? — неуверенно поздоровалась она, разглядывая Суперби с живым интересом. — Вы по какому-то делу от моего мужа? — озадаченно уточнила она. — Или, может, вы к Реборну? — разулыбалась Нана так, словно разгадала все вселенские загадки. — Конечно, проходите, добро пожаловать. Реборн-кун! Скуало, не веря своим глазам, сделал шаг за порог этого безобидного на вид дома и напрягся, когда в прихожую из-за поворота выплыл Реборн, придерживая рукой свою неизменную шляпу, в которой он хранил все свои поражения и все торжество победы, каждую улыбку и каждую слезу… — Этот молодой человек, думаю, чего-то недопонял, — протянул Реборн. — Но раз пришел, давай поговорим, Суперби Скуало. Кто это наваял тебе на голове такие баррикады? Не тянет? — Нет, — чуть не сплюнул Суперби, но вид все еще улыбающейся Наны заставил его сдержаться. — Мама, не приготовите еще вашего чудесного кофе? — попросил Реборн и проводил Саваду теплым взглядом. — Ну и? — спросил он, стоило женщине скрыться. — И это ты меня спрашиваешь? Ты знаешь, зачем я здесь, — отрезал Скуало, проходя вперед и останавливаясь перед Реборном. — Эмит намутил кашу, и мне теперь с этим разбираться. — Не Эмит, а Мукуро, — возразил Эспозито. — И, если быть конкретнее, дела творили не очень умные друзья, вздумавшие вкусить безнаказанности. — Это все чертова игра слов, — процедил Суперби. — Посрать, если бы Мукуро порешил всех, к кому имеет претензии, Занзас бы слова не сказал. Но ублюдок покусился на репутацию семьи, а это уже не шутка. Ему следовало ограничить свою вендетту парой убийств, а не устраивать цирк международного масштаба, договариваясь с Савадой. — Возможно, — пожал плечами Реборн. — Не буду спекулировать на тему того, что бы я стал делать, если бы кто-то тронул моё. Однако в этой ситуации есть один момент, который волнует меня непосредственно. Ты поверишь мне на слово, если я поручусь, что младший Савада не имеет к происходящему никакого отношения? — Он тусил с Мукуро, я видел статьи. Их имена только и делали, что полоскали вместе, — покачал головой Суперби. — Не пытайся надолбать меня. — Его притащил на площадку Дымовая Бомба, чтобы Мукуро, опьяненный перспективами столкнуть вас с Эмитом не слишком внимательно следил за руками Хаято. И прием был, даже на мой взгляд, хорош. — Вот как? — недоверчиво усмехнулся Скуало. — Именно, — Реборн смерил блондина внимательным взглядом. — Можешь пообщаться с Дымовой Бомбой, в конце концов, должны же вы верить своему человеку. — Непременно, — мрачно улыбнулся Суперби, отступая к двери. — Но учти, если ты соврал… — Если я соврал и все это мой хитроумный план по водворению Савады в кресло босса, я обязательно прочту длинное признание, когда вышибу тебе мозги. И ты, и Занзас должны понимать, что это не в моих интересах, но в моих интересах защищать моё. Так вот это — моё. — Кофе готов, — сияя улыбкой, заявила Нана, появляясь с кухни. — Что же вы стоите здесь? Проходите, пожалуйста. — Скуало уже уходит, — не сводя взгляда с Суперби, улыбнулся Реборн. — Чаоссу.

***

Тсуна проснулся ночью, потому что смутное чувство тревоги подбросило его на футоне. Снаружи лил зимний ледяной дождь, в доме поскрипывали перегородки и половицы, а комната была тускло освещена дисплеем включившегося телефона. Тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна, Савада взял в руки трубку и, несколько минут вглядываясь в незнакомый номер, звонящий ему раз за разом, ответил. — Моши-моши? — тихо неуверенно спросил он, и, затаив дыхание, прислушался к ответу. — Тсуна-кун? — спросил по ту сторону разговора незримый собеседник, девушка, голос которой прерывался и дрожал. — Хроме-сан? — с ужасом догадался молодой человек, съёживаясь на футоне. — Что случилось? Почему вы звоните мне?! — Тсуна-кун, ты единственный, кто может помочь мне. Пожалуйста, я знаю, что прошу невозможного, но они схватили Мукуро-сана, и Кена с Чикусой. Они охотятся за пленкой… если ты можешь, если тебе не безразличная моя судьба, приезжай в Кокуё-лэнд… Ты моя последняя надежда, Тсунаёши-кун.

***

Леви, не жалея сил, хлестнул Мукуро зонтом по спине, но Рокудо только рассмеялся. — Фильм все равно уже готов, — самодовольно пропел он, надеясь вызвать в А-Тане хоть тень эмоций, но мужчина только равнодушно поправил перчатку на руке и отвесил актеру еще один хлесткий удар. — Где копия? — спросил он, когда Мукуро снова обрел возможность дышать, пережив вспышку боли. — Только Ланчия знает, — всхлипнул Рокудо, словно из него вынули стержень. — С самого начала это была его идея, он вынудил меня участвовать, зная о том, что я делал в прошлом… — Да что ты говоришь, — Леви присел на корточки и приподнял лицо Рокудо, ухватив его за челку. — Что же ты не обратился к нам за помощью? По такому поводу мы, может, прикрыли бы глаза на твои разногласия с Девятым. — Я… — Мукуро закрыл глаза, и с ресниц по идеально чистым белым щекам скользнули слезы. — Он угрожал Хроме, и сейчас держит ее в заложниках, но я больше не могу молчать… Лучше умереть, чем дальше терпеть этот непрекращающийся кошмар… Моя ноша на этом свете была слишком велика, чтобы и дальше нести ее… — Рокудо посмотрел на А-Тана в упор, и в его лице не было ни капли лукавства или фальши, только страшная усталость человека, который умер давным-давно. — Думаю, он отдал пленку тому, на кого поставил в этой безумной игре. Саваде Тсунаёши.