Глава 12
27 февраля 2023 г., 13:00
За окном шел дождь, мелкий и такой густой, что ничего нельзя было разглядеть. Тсуна торопливо оделся, схватил зонт, рассовал по карманам все деньги, какие нашлись, и телефон, тревожно прислушался к звукам в доме: Кавахира-сан и его матушка уже спали, чтобы утром быть на ногах с рассветными сумерками, дождь шуршанием орошал крышу и звонко стучал под карнизами. Савада выскользнул во двор, пересек небольшой ухоженный сад, звонко разбрызгал лужи по дороге к автостраде и поспешил к остановке.
Ночной автобус пришлось подождать, он выскочил из сизой темноты, не в силах разбить ее светом фар, водитель затормозил в последний момент, заметив пассажира, и Тсунаёши ввалился в стылый салон, освещенный тусклой лампочкой возле водительского места.
Кроме него и еще пары каких-то припозднившихся дремлющих теперь салариманов никого не было, Тсуна присел, но понял, что слишком взбудоражен, чтобы сидеть, и подорвался.
За окном не было видно практически ничего, только призрачные пятна не то деревьев, не то столбов проплывали мимо, перемежаемые редкими пятнами призрачного света. В отражении Савада без особого удовольствия встретился взглядом с испуганным всклокоченным парнем, съежившимся и вцепившимся в поручень как в последнюю надежду. Он был жалок. На что он вообще надеялся, когда среди ночи бросился на помощь Хроме? Чем он мог ей помочь? Только путался бы под ногами. Стоило позвонить Реборну, Гокудере, кому угодно, кто справился с этой задачей лучше, чем он, Неудачник-Тсуна…
Тсунаёши так отвлекся на самокопания, что устремил взгляд дальше своего отражения, за стекло, и только поэтому успел увидеть…
— Стойте! — воскликнул он, бросился к водителю и полетел вперед, когда автобус резко затормозил. Удар головой был оглушающе болезненным, но то, что мелькнуло за окном… — Я выйду здесь, пожалуйста, — выпалил Савада, поднимаясь на ноги и чуть ли не вручную открывая двери.
Автобус еще не успел отъехать, а Тсуна уже бежал назад, оскальзываясь на размякших листьях, сорванных ветром и то и дело помогая себе удержаться на ногах, руками подгребая землю.
— Эй! — закричал он, когда фигура на мосту даже сквозь дождь стала явной и очевидной. — Стойте, пожалуйста! Нет, пожалуйста, постойте!
Человек повернул голову, медленно, словно он уже давным давно был под водой, она сковывала его и мешала дышать, двигаться, жить… У него было бледное лицо, подсвеченное фонарем и расчерченное ручьями воды, облепленное неряшливыми черными прядями, сутулые плечи, которыми он опирался на костыли… а после он бросил костыли и соскользнул вниз.
Крик застыл у Тсуны в горле, он сам не понял, как оказался рядом и схватил парня сначала за куртку, а сразу после перехватил подмышками. Чужой вес рванул вниз, ограждение моста впилось в живот как голодный зверь, в самую глубину, Савада сипло выдохнул и только сильнее сжал руки.
— Пусти меня, — едва слышно из-за дождя и грохочущей внизу реки потребовал незнакомец, вскинув голову и, наконец, обретая знакомые черты.
— Ямамото-кун? — пораженно прохрипел Тсуна. У парня в лице отразилось непонимание, и Саваде пришлось пояснить: — Я Тсуна, неудачник Тсуна. Пожалуйста, борись, Яммамото-кун!
— Мне незачем, — надрывно всхлипнул Такеши, неловко дернулся и Тсуна застонал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как сползает еще ниже.
— Я не верю, — тем не менее ответил он с силой, с смаргивая дождь и сжимая пальцы до режущей боли. — Ямамото-кун… Такеши-кун, прошу тебя…
В лице парня что-то дрогнуло, но в этот момент мимо с огромной скоростью промчался легковой автомобиль, окатив волной брызг, Ямамото снова дернулся и они с Тсуной, не удержавшись, полетели вниз.
Удар о воду оглушил Саваду и выбил из него воздух, но он так и не разжал рук, только распахнул в мутной воде глаза и прижал Ямамото еще ближе к себе. Надо было достичь дна, чтобы найти поверхность, и Тсуна с неожиданным трезвым спокойствием терпеливо позволил реке принять себя в свои объятия. Время показалось ему вечностью, и когда под ноги ударилось илистое дно, он, сгруппировавшись, что было сил оттолкнулся и всплыл наверх, неуклюже загребая воду по направлению к берегу. Реборн, не один день потративший на попытки научить Тсуну плавать, мог бы им гордиться: Савада упрямо тащил на себе Такеши, пока не смог вцепиться в ветви склонившейся над водой ивы.
— Ямамото-кун, — он закашлялся, но упрямо встряхнул бывшего одноклассника, находящегося в прострации, но явно живого. — Ямамото-кун, надо выбираться.
— Тсуна, — пробормотал парень, пытаясь повернуться, и Савада мгновенно ушел под воду, не готовый к такой акробатике. — Прости!
Ямамото тоже ухватился за иву, настоящее их спасение, и рывком выбросил себя на более менее толстую ветвь. Тсуна, помог ему, раза с пятого перекинув безвольную ногу на обратную сторону. Такеши ползком сдвинулся до ограждения и оттуда, уже из устойчивой позиции, протянул руку Саваде.
Оказавшись на берегу, Тсуна закашлялся чуть ли не до рвоты, а потом долго истерично дышал, свернувшись калачиком и всхлипывая. Остаточный страх и не думал отпускать его, постепенно возвращались мысли о том, как он вообще оказался ночью на мосту непонятно где, мысль о Хроме, беззащитной, ждущей его, жгла сильнее речной воды.
— Тсуна… прости, — раздался сбоку тихий виноватый голос, и Савада только в тот момент вспомнил, что он не один, вздрогнул и развернулся, садясь.
— Ямамото-кун, — с упреком ответил он, разглядывая бывшего одноклассника. — Почему?
Такеши опустил взгляд и сгорбился. Под дождем он казался совсем потерянным и сломленным, очевидным было, что он осунулся и запустил себя: челка беспорядочно скрывала лицо, налипая на лоб и щеки, под глазами залегли синие пятна, губы были все покрыты трещинками и кровоподтеками.
— Пойдем домой, — вздохнул Тсуна, вставая на ноги и с большим трудом помогая подняться Ямамото. Парень навалился на Саваду всем весом, и склизкий размякший склон показался Тсунаёши восхождением не то на Голгофу, не то на другую гору, которую вечно обречен был преодолевать Сизиф.
С костылями дело пошло бодрее, Такеши смог самостоятельно держаться на ногах, а Савада провел ревизию карманов: телефон умер и не подавал признаков жизни, купюры размокли, зато мелочь была в порядке.
Это было, наверное, поворотным моментом: можно было дождаться следующего автобуса и ехать дальше в Кокуё-Лэнд, к Хроме, такой разрушенной, слабой и отчаявшейся… а можно было внять предостережениям вселенной и позаботиться о Ямамото, таком разрушенном, слабом и отчаявшемся… Тем более, что это казалось более реальным, чем спасение Хроме из когтей иностранной мафии.
— Я не могу показаться сейчас отцу, — пробормотал Такеши глухо.
— Поедем ко мне, — согласно кивнул Тсунаёши.
Вдалеке мигнули фары автобуса, Савада махнул рукой, надеясь, что водитель остановится, и тот действительно затормозил. Тот же мужчина, который вез Тсуну к заброшенному парку развлечений, удивленно воззрился на школьников, насквозь промокших и оставляющих за собой лужи воды, но промолчал, только нервным торопливым движением забрал плату за проезд и тронулся.
Тсуна сидел с Ямамото в пустом автобусе, крепко сжимая его руку, полностью опустошенный ночными событиями. За окном убегала дорога, сквозь упавший на влажную после дождя землю туман занимался рассвет.
***
Скуало скользнул по развалинам Кокуё-лэнд тихо и неотвратимо. В сырой глубине этого монстра японской индустиализации его поджидали Ланчия, злодейски шантажировавший все это время Мукуро, и Савада Тсунаёши, сунувшийся не туда, куда надо. Он сделал еще один шаг, до поворота, и замер, услышав приглушенные голоса: — Почему он не едет? — взволнованно спросил женский голос, что-то новенькое в сложившемся раскладе. — Зассал, — ответил Ланчия, кто-то нервно прошелся взад-вперед, явно не он — слишком легкими были шаги. — Ланчия-сан… — голос Хроме Докуро прервался. — А если он так и не появится? — Значит, мы в жопе, — невозмутимо ответил Ланчия, и Скуало не мог с ним мысленно не согласиться. Происходящее пока не находило логичного объяснения, но спешить было уже некуда: Бельфегор караулил черный ход, деваться людям искусства было некуда. — Я не думаю, что выдержу это еще хоть день, — тусклым шепотом заметила Хроме, и только отраженное эхо донесло ее слова до Суперби. — Я больше не могу. Больше всего я хочу, чтобы появился хоть кто-нибудь, кто забрал бы у меня эту ленту. — Ага, повтори это Занзасу, или его псам, — зло усмехнулся Ланчия. — Как думаешь, что они сделают с нами? Отпустят на все четыре стороны? Не говоря уже о том, что все пойдет прахом. — А все уже пошло прахом, — голос Докуро внезапно раздался совсем рядом, она отдернула обгоревшую гардину, за которой стоял Скуало и впилась в него своим единственным глазом. Второй у нее вытек от удара головой столь сильного, что раскрошилась скула. Суперби читал заключение о ее состоянии и тогда его просто передернуло, он проорался на подчиненных и постарался выкинуть увиденное из головы, но теперь… Хроме смотрела на него без вызова, гнева или страха, просто устало разглядывала свою смерть. — Это все уже было, — задумчиво продолжила она, словно не замечая, как за ее спиной вскочил на ноги Ланчия, как в ее грудь упирается острие меча Скуало. — Я стояла перед наследником Вонголы, с которым так удачно так случайно познакомилась… у меня были указания, как поступить и что сделать. И я сделала. Я так надеялась, что это принесет Мукуро-сану хоть каплю счастья… Но он не нашел счастья, даже его краткого мгновения. И тогда, признаться, моя смерть стала напрасной и бессмысленной. Хроме улыбнулась так, что у Суперби зашевелились на голове волосы: мягко и с толикой сожаления. Отступила и махнула рукой на разложенный на столе кейс: — Это готовый фильм. Насколько я знаю, это единственная версия, но… почти все то же записано у меня в памяти, к великому сожалению. Я должна была выманить сюда Саваду Тсунаёши, невинного мальчика, чтобы передать ему этот фитиль, но он умнее, чем все мы… и, надеюсь, будет счастливее. — Хроме, — выдохнул Ланчия, но не сдвинулся с места, только вздрогнул, когда у него из-за плеча выскользнул Бельфегор и достал бабину с пленкой, на просвет разглядывая кадры. — Прошу, — Докуро проникновенно посмотрела на Скуало. — Если сможете, отпустите Мукуро-сана. Если нет… я не буду скрываться и умереть хотела бы вместе с ним. — Это все, конечно, крайне трогательно, — прошипел Бельфегор, вздергивая подбородок и выхватывая нож. — Но здесь копия. Где оригинал? — Вроой! — рявкнул Скуало, чтобы освободиться от чар Докуро и взять себя в руки. — Вздумали мылить мне мозг? Прекрасно сыграно, Докуро. Когда вы передали пленку Саваде? — Мы ничего не отдавали ему, — возразила Хроме, оборачиваясь к Ланчии. — Проверьте телефон, время звонка. Он должен был быть здесь за несколько минут до вас, Мукуро-сан специально подгадал время! — Это правда, — кивнул Ланчия, тревожно хмурясь. — Эй, мальчики, — раздался едкий резкий голос из темноты коридора. — Ищете оригинал?
