Найти Эмриса

Моргана смотрела на закрывшуюся за Артуром и стражниками дверь и чувствовала приятное покалывание в пальцах. Что-то теплое внутри мягко согревало грудь. Это ощущение называлось полной и абсолютной властью над другим человеком. И не просто над каким-то абстрактным человеком, а собственным физически и морально сильным братом. Девушка посмотрела на Агравейна: — Завтра пусть наш король отдохнет и придет в себя, а вот послезавтра... — Ваше Величество, а вы не допускаете, что Артур действительно не знает, кто такой Эмрис? Моргана села на трон и усмехнулась: — Мне уже все равно, Агравейн. Безропотное подчинение Артура наполняет меня такой силой, что поиски Эмриса не имеют никакого смысла. Агравейн подошел к комнате Гелиоса и почтительно постучал. Он едва заметно вздрогнул, когда дверь резко распахнулась, и сам хозяин покоев вопросительно посмотрел на советника. — Гелиос,— слащаво улыбнулся Агравейн и показал великану пузатую бутылку. — Что-то мне тоскливо стало сегодня вечером. Не спится. Давай выпьем? Южанин не сдвинулся с места, только облокотился о косяк двери и забрал бутылку из рук Агравейна: — А ты сходи к своему племяннику, выпей с ним. Думаю, он с радостью согласится послушать обо всех твоих проблемах, поддержит, что-нибудь посоветует. — Гелиос, зачем ты так говоришь? — болезненно поморщился заботливый дядюшка. — Ты не представляешь, как мне больно за него, как разрывается мое сердце от мысли, каким вырастил его Утер Пендрагон. Он создал чудовище и сейчас это чудовище можно только уничтожить... Гелиос рассмеялся: — Что-то я ничего ужасного в нем не заметил даже когда встречался в мирное время. Открою тебе секрет, Агравейн, Артур — один из лучших королей современности, если не сказать, самый лучший. А ты, милый дядюшка, предатель. Ты предал собственную кровь,— Мужчина показал Агравейну бутылку. — Это я забираю себе, а с тобой не хочу иметь ничего общего! Пусть Моргана тебя терпит. Дверь перед носом советника закрылась, а он улыбнулся: — Вот и прекрасно. Артура завели в его покои и оставили. Наводящий порядок в гардеробе Мерлин кинулся к нему, чтобы расспросить, может, чем-то помочь, выслушать. Однако лицо короля было таким, что слуга остановился и захотел слиться со стеной. Такое ощущение в последний раз было у Мерлина тогда, когда Утер заподозрил его в использовании магии. Артур качнулся, прикрыл глаза и оперся руками о стол. Его дыхание участилось, крылья носа раздулись, руки крепко сжали край столешницы. Неожиданно король схватил стоящий рядом стул и изо всех сил с коротким резким криком ударил им по стене. Мерлин посмотрел на стену, и ему стало по-настоящему страшно: крепкий добротный деревянный стул от мощного удара разлетелся на деревяшки. — Выйди. — Негромко и твердо приказал Артур. Слуга выскользнул из комнаты, плотно прикрыв дверь. Король бессильно уткнулся лбом в стену и сперва тихо всхлипнул, а потом беззвучно зарыдал, закрыв лицо ладонями. В девять лет наследный принц пережил первую трагедию в своей жизни: у него умер лучший и единственный друг. Это был сын приближенного к королю вельможи, который, как и его государь, потерял жену при родах. Мальчишек выкормила одна кормилица, за ними ухаживали одни няньки, а потом друг умер. Его забрала страшная и безжалостная болезнь. Окаменевший Артур сдержанно смотрел на холодное тело ровесника, отстоял церемонию прощания с другом, а, вернувшись в свои покои, упал на ковер и забился крупной дрожью. Вбежавший Утер на руках перенес сына на кровать, снял с него верхнюю одежду и нежно произнес: — Плачь, мальчик мой, плачь. — Я м-м-м-мужчина... М-м-мужчин-ны н-н-не плач-ч-ч-чут. Король вытер лицо сына полотенцем и мягко сказал: — Плачут, мой хороший, плачут. И это не плохо и не стыдно. Можно плакать, когда приходит горе, когда настигает беда. Можно плакать, но нельзя опускать руки, нельзя только сидеть и жалеть себя. Понимаешь? — П-п-понимаю. — Но ты принц, поэтому твоих слез никто не должен видеть, ведь люди верят тебе, считают тебя своей защитой, своей опорой. Утер встал и протянул руку сыну, помогая встать с кровати. Вместе они дошли до дверей, Утер разжал руку, выпуская ладошку сына, и велел: — Закройся. Артур понял, закрыл двери на тяжелый засов, а потом рухнул на кровать и зарыдал, давая волю слезам, смывая ими свое первое большое горе. Сейчас Артур рыдал от обиды и унижения. Ему было вдвойне больнее оттого, что над ним издевалась сестра. Король отошел от стены и сел на пол. Сквозь длинные пальцы, закрывающие лицо бежали теплые слезы, широкие плечи дрожали, из горла вырывались негромкие всхлипы, смешанные с легким подвыванием. Минут десять Мерлин нервно шагал по коридору замка, не удаляясь далеко от комнаты короля. Он чувствовал на себе тяжелые взгляды охранников, но игнорировал их, потому что все в этом мире стало для него мелким и незначительным, когда на кону стояла судьба Артура. — Мееерлин! Знакомый призыв, от которого иногда в страхе замирало сердце, душа уходила в пятки, а руки холодели, сейчас казался Мерлину райской музыкой в аду. Слуга влетел в покои господина. Артур расслабленно сидел за столом, вертя в руках погнутую ложку. — Чего изволите, сир? — Мерлину показалось, что он даже сумел улыбнуться. — Где мой ужин? — Артур вопросительно посмотрел на мага и Мерлин готов был поспорить на все богатства мира, что сейчас эта изуродованная сильными пальцами короля ложка полетит в него. Он не ошибся. — Одну минуту, милорд! Я уже бегу за ужином, милорд! Когда Мерлин с подносом примчался обратно, Артур внимательно посмотрел на него и велел: — Садись! Ты весь просвечиваешься. Король выложил фрукты из большой тарелки прямо на стол, а в опустевшую посуду переложил половину своей еды и протянул Мерлину: — Ешь. Волшебник все еще стоял, не решаясь сесть за стол с королем, а уж тем более, есть с ним за одним столом. Артур снизу вверх посмотрел на слугу покрасневшими глазами: — Я сказал: сядь и ешь. Мерлин услышал сталь в голосе своего венценосного осла и быстро сел, решив не испытывать судьбу. Он быстро жевал, не поднимая глаз, не чувствуя вкуса пищи, а когда тарелка опустела, решился спросить: — Артур, ты цел? Тебе нужна помощь? Что с тобой делала Моргана? Может, позвать Гаюса? — Не надо, я цел,— Артур медленно гонял вилкой по тарелке листья салата. Мерлин удивленно смотрел на короля, манеры Артура всегда были безупречными, он не позволял себе таких вольностей за столом. Артур, кажется, понял взгляд Мерлина и отложил вилку: — Моргана меня унижала, Мерлин. Издевалась и унижала, но повредить не успела... Или не захотела,— король вздохнул. — Наивная маленькая дурочка. — Почему? — Не сегодня, так завтра Агравейн заберет власть в свои руки. Это очевидно. Что ждет ее, мне даже страшно подумать. — Тебе...— Мерлин подкатил к себе грушу и с удовольствием понюхал ее. — Тебе ее жаль? Артур посмотрел на слугу, как на умалишенного. — Жаль. Она злобная, она мстительная, она жестокая, но она дочь моего отца,— король побарабанил пальцами по столу и усмехнулся: — Говорят, что Эмрис мой личный маг-хранитель. И где он сейчас, спрашивается? Мерлин чуть не поперхнулся грушей, а потом тихо и осторожно спросил: — А ты не знаешь, кто это? — Мерлин! И ты туда же! Чем ты меня будешь пытать, чтобы это узнать?! — Артур, не злись... Артур... Но тогда ночью, в камере, ты назвал меня Эмрисом. — Тебя?!! — король от души захохотал. — Мерлин, у меня тогда все было в тумане, я ничего не понимал, сейчас я ничего из двух последних дней без сна не помню. Думаю, я тогда мог бы и Агравейна Эмрисом назвать. — А это мысль! — заулыбался чародей. Агравейн сидел в таверне с четырьмя военачальниками Гелиоса. Советник давно познакомился с ними, давно направлял их мысли в нужное русло. Сейчас он подливал им эль и разжигал давнюю тему. — Быть таким сильным королем и подчиняться этой девчонке! Стыд-то какой! — грохнул по столу кулаком один из них. — Это ужасно, Агравейн, но наш король превратился неизвестно во что... — Неизвестно!.. Тряпка в руках этой ведьмы! Сейчас я понимаю, почему его хотели свергнуть два года назад. — Если бы не мы, Гелиоса уже давно не было бы! А он забыл об этом. Агравейн наслаждался и потирал руки от этих разговоров. Когда в таверну забежал взволнованный слуга Гелиоса, советник довольно усмехнулся — все шло по плану. Слуга подошел к столу и тихо произнес: — Король умер. Хмель выветрился из голов военачальников моментально, Агравейн же встал и решительно произнес: — Господа, нужно действовать! Вечером в Камелоте бил набат. Мерлин вздрогнул, Артур же низко опустил голову: — Доигралась, сестричка.