Найти Эмриса

Гвейн облизал внезапно пересохшие губы и хриплым голосом попросил: — Докажи! — Я маг, а не циркач, сэр Гвейн! — отчеканил Мерлин, тяжело глядя на рыцаря. Леон встал и вынул из-за пояса меч, который приставил к горлу слуги. Мерлин почувствовал тонкую струйку теплой крови, которая побежала под рубашку. Маг презрительно скривил губы: — Вы же сказали, что у вас нет оружия. — Здесь когда-то жил кузнец, Мерлин, так что один меч я все же нашел,— Леон сгреб сильной рукой ворот рубахи волшебника,— Гвейн прав, Мерлин, мы должны знать, что ты можешь, иначе, как мы пойдем за тобой, на что будем рассчитывать? Покажи нам... — Прости, Леон... — прошептал маг и сверкнул глазами. В этот же миг рыцарь отлетел в угол комнатки и медленно сполз по стене на пол. Меч оказался в руке Мерлина, а вскочивший было Элиан с размаха снова сел на стул и, как ни дергался, снова встать не смог. Толстая веревка со стены захлестнула мощные плечи Персиваля так крепко, что здоровяк едва дышал. Руки Гвейна безжалостно скрутила судорога, и он, прижав их к груди, изо всех сил старался не застонать в голос. На Ланселота опустилось взлетевшее с кровати покрывало и запеленало так, что рыцарь почти задыхался. Не вставший во время всего этого Мерлин несколько секунд смотрел на меч в своей руке, а потом легонько взмахнул им, освобождая всех. Рыцари пытались отдышаться, разминая руки и ноги. Леон сел и с удивлением спросил у чародея: — Зачем мы тебе нужны? Ты настолько силен, что все можешь сделать сам. Мерлин покачал головой: — Не могу. Мне нужны помощники, потому что я просто физически не могу контролировать все. Если бы кто-то из вас стоял сзади меня, то никакая магия меня бы не спасла,— Мерлин помолчал и спокойно добавил: — Если вы не захотите принимать в этом участие, я все пойму. Мне самому страшно идти против воли Артура, да еще так открыто это делать. — Если у тебя есть идея, как спасти короля и вернуть ему престол, мы будем с тобой! — заявил за всех решительный Гвейн. Мерлин встал и прошелся по комнате. — У меня есть идеи, но я должен еще и защитить вас от гнева короля и защитить короля, если у нас ничего не получится. — Как ты это сделаешь? — поднял брови Ланселот. Мерлин усмехнулся: — Я изменю ваши внешности, и никто не узнает, что вы ослушались короля и остались в Камелоте, чтобы вернуть его Артуру. И захватывать Камелот мы будем не для Артура, а для великого Эмриса, который якобы и сядет на трон. Если все сорвется, гнев Агравейна не будет направлен на короля, ведь он тут ни при чем. Рыцари молчали, а Мерлин терпеливо ждал хоть какого-то ответа. Наконец Леон сказал: — Мы с тобой, Мерлин. Рассказывай, что мы будем делать. В камеру подземелья медленно вошел Гаюс и отвел глаза от сидящего на полу короля. Старик был в тронном зале во время наказания Морганы. Ему тогда казалось, что каждый удар он болезненно чувствует своей спиной, он не понимал, как Артур может так поступать. Конечно, Моргана была виновата, но лекарь бы даже понял и принял решение короля отправить ее на костер, но такой жестокости Артура Гаюс не мог оправдать. Ему было страшно даже думать об этом, даже в своих тайных мыслях обвинять короля, но отделаться от чувства разочарования он не мог. Девушка лежала на голом деревянном топчане и судорожно всхлипывала. Артур так же сидел в углу камеры на куче соломы и молча наблюдал за стариком. Гаюс вздохнул, прошептал что-то ласковое Моргане и осторожно убрал с ее спины волосы. На минуту лекарь замер, ему не хотелось видеть то, что должно было открыться перед его взором, ведь он представлял, как нестерпимо болит спина девушки, превращенная братом в кровавое месиво. Артур был сильным мужчиной, его удары всегда были смертоносными, поэтому сейчас Гаюс понимал, что под кровью и разорванными мышцами он может увидеть белые кости. Старик взял себя в руки и медленно освободил спину Морганы от обрывков окровавленной одежды. Однако ничего из того, что старик придумал себе, там не было. На белоснежной красивой спине принцессы горели красным только три неглубокие полосы от кнута. Удивленный лекарь не заметил, как Артур оказался за его спиной и зашептал в ухо: — Преврати ее спину в то, что ты себе придумал, чтобы было страшно смотреть. Агравейну скажи, что миледи Моргана не приходит в себя, что она в очень тяжелом состоянии и долго не протянет. — Слушаюсь, сир. — Обо мне скажи, что я сижу возле нее, не встаю и нахожусь на грани помешательства. Или уже помешался. Как хочешь. — Как прикажете, Ваше Величество! — Гаюс повернулся к Артуру и, нарушая все правила, взял его руку в свою ладонь и почтительно прикоснулся губами к длинным и сильным пальцам своего короля. Королю и его сестре принесли обед или ужин. Им, судя по виду, было все равно: изуродованная девушка ничком лежала на топчане, король сидел на голом полу, уткнувшись взглядом в одну точку. Пришедший взглянуть на это Агравейн разочарованно цокнул губами: — Слабаки! А я еще столько всего придумал! Ладно. Вы мне больше не помешаете, Пендрагоны! Эй! — новоявленный король повернулся к стражникам. — Лекаря пускать, солому менять, факел не забирать, кормить! Пусть свои последние дни проведут хотя бы комфортно. Когда все ушли от камеры, и в подземелье стало до жути тихо, Моргана подняла голову и взглянула на брата: — Почему ты так поступил со мной? — Как? — взгляд Артура тут же стал осмысленным. — Пожалел. Помиловал. — Я не знаю, Моргана. Не могу тебе это объяснить. Просто ты моя сестра, ты девушка. Я привык заботиться о тебе, так учил меня отец. — Отец? — презрительно прошептала девушка. Артур вздохнул и удобнее сел на соломе: — Помнишь, мы сбежали в лес и попали под жуткий дождь? Простудились вместе, но у тебя было страшное воспаление легких. Когда Гаюс сказал, что ты можешь не выдержать, отец пришел ко мне. Он стащил меня с кровати, поставил на колени посреди комнаты и прочитал нотацию о том, как нужно обращаться с девушками. У меня был жар, голова просто разламывалась, грудь разрывалась от кашля, я два раза падал в обморок, пока слушал его. — Я ничего не знала,— покачала головой Моргана. — А что было дальше? Артур усмехнулся: — Он поднимал меня, приводил в себя и продолжал говорить. Потом велел стоять так до утра и позвал няньку, чтобы не позволила мне ослушаться и не давала отключиться. — Это была та противная Брунхильда, которая все время пыталась испортить все наши шалости? — спросила Моргана. — Да, она. Король замолчал, и девушка спросила: — Чем все закончилось? — Я простоял так до утра, Брунхильда бродила вокруг и что-то бурчала. Отец утром сам взял меня на руки и уложил в постель, ноги отекли и не слушались. Ты выздоровела. А я навсегда запомнил, как нужно вести себя с девушками. — Я не просто девушка, я злая и мстительная ведьма. Ты даже не представляешь, как я планировала дальше издеваться над тобой. — Не рассказывай. Забудь. Это уже прошло. Теперь мы с тобой в одинаковом положении, — Артур глубоко вдохнул и сквозь зубы со свистом выдохнул: — Без-вы-ход-ном! Моргана положила голову на руки и нахмурилась: — Прости, если сможешь. Прости меня, пожалуйста. Я не только измывалась над тобой, я еще и думала о тебе плохо. Мне казалось, что ты изобьешь меня до смерти. Король молчал, а потом устало произнес: — Я прощаю тебя, Моргана. Скажу честно, мне было тяжело, но ты моя сестра. Родная кровь — это самое сильное, что может быть на свете, я прощаю тебя, — Артур посмотрел на скромную еду, лежащую на тарелке в углу камеры, — Давай поедим. Был полдень, когда небо над Камелотом накрыла огромная тень от крыльев дракона. Он сел на площади и с его спины вниз соскользнул Мерлин и пять вооруженных воинов, которые сразу же окружили его плотным кольцом. И слуга короля, и его люди выглядели странно: у рыцарей были орлиные головы, а Мерлин был одет в роскошный парадный костюм синего цвета, украшенный серебром. Такими же были плащи у его птиц-рыцарей. Агравейн сам вышел посмотреть на это зрелище. Дядюшка презрительно скривил губы: — Слуга свергнутого короля сошел с ума? Как там тебя?.. Что это за представление? Голос Агравейна был спокоен, но внутри он дрожал, как заяц, потому что открывшаяся его взору картина была странной и устрашающей. Огромный дракон спокойно сидел на площади, ожидая чего-то. Мерлин так же спокойно, как и его дракон, смотрел на новоявленного короля. Рыцари с птичьими головами зорко контролировали все вокруг, охраняя волшебника. — Я не сошел с ума, Агравейн. Это представление для тебя и твоих людей. А познакомиться со мной ты хотел давно, меня зовут ЭМРИС. И королем Камелота теперь буду Я.