Дочь Феанора

Кажется, еще недавно в Тирионе царило радостное настроение. Отовсюду слышались смех, музыка и песни. Дома и улицы были украшены гирляндами цветов, разносящих дивные ароматы, и каменьев, блистающих разными оттенками. Неприятности покинули думы нолдор, основная работа отложена в сторону. Даже казалось, что Пламенный Дух примирился со своими сводными братьями, разделяя с ними общее веселье. Город готовился к празднованию свадьбы Атаринкэ. А следом за ней и другая – Турукано также связывал себя клятвой верности. Кажется, это было только вчера…. Но вот уже подрастают маленькие Итариллэ и Телперинквар. С появлением детей меняется многое. Их смех приносит облегчение, унося усталость. Рядом с ними понимаешь, что ты уже в ответе не только за себя. Каждый миг ты отдаешь им – маленьким созданиям с яркой улыбкой. Менеланна души не чаяла в своих племянниках и теперь под любым предлогом убегала из дома, чтобы проводить больше времени с ними. Она как-то отметила, что и работа стала для нее не то чтобы утомительной, но интерес к ней словно увял. Теперь ее можно было встретить играющей с детьми где-то в саду, на полянке или у берега моря. Канафинвэ зачастую с радостью составлял ей компанию. Тот день они оба запомнили, пусть его начало не особо разнилось от предыдущего. Подхватив на руки восторженно смеющихся племянников, брат с сестрой наперегонки побежали к Альквалондэ. Немало игр и шалостей было проделано, прежде чем Феаноринги устало опустились на теплый песок, а Телперинквар и Итариллэ занялись ужасно важным делом, которое взрослым доверить никак нельзя – перебирали найденные ракушки и раковины. - Они так быстро растут, правда? - улыбнулся Макалаурэ, наблюдая за ними. – А ты очень любишь детей, сестричка. Помню, как ты возилась с младшими братьями. - Я жить не смогу, если у меня отнимут возможность заботиться о ком-то, - ответила Менеланна. – Ах, Кано, брат мой любимый, ты один знаешь все, о чем я думаю. Ты знаешь, как я мечтаю о своих детках! Ведь у тебя те же желания... - Твоя правда. Я так хочу, чтобы когда-то у меня был сын! И я счастлив, что в моей жизни есть тот, кто понимает меня без слов, кто лишь с одного взгляда знает мои мысли. Я счастлив, что ты со мной! - Так и есть, - негромко сказала Феанориэль, переплетая пальцы брата со своими. – Твое сердце бьется вместе с моим собственным. Словно одну жизнь проживают сразу двое. Одна радость приходит к нам, когда мы просыпаемся в один и тот же миг. Одна мечта разделена нами. И если случаются печали, то и их мы тоже переживем вместе. Рядом с тобой я чувствую себя целой, настоящей, словно... Словно оболочка Сильмарилла, которая имеет совершенную законченность лишь со светом Древ внутри себя. Ты для меня не только отражение. Ты – это я сама. - Мы никогда не расстанемся, - нежно проговорил Канафинвэ, обхватив ладонями ее лицо и соприкоснувшись с ней лбом. – И все наши мечты однажды сбудутся. Не только отец наш хочет видеть улыбку на твоем лице, но и все мы. Красавица моя, я обещаю, что мы больше не подведем тебя и приложим все усилия для поддержки спокойствия, которое недавно воцарилось в нашем доме и которое греет твою душу. Долго они так просидели, держась за руки, слушая мерный плеск накатываемых волн и наблюдая за веселыми шалостями племянников. Так бы и остаться им там, но опускающиеся сумерки вернули их из сладких грез. - Возвращайся один, Кано, - сказала девушка. – Мне нужно отвести малышку Итариллэ домой. Эленвэ будет беспокоиться. - Быть может, мне лучше пойти с тобой? - Что со мной может случиться, брат? – усмехнулась она. – Напротив, скорее Атаринкэ запретит мне возиться с его сынишкой, если сейчас же не увидит его. Однако, беззвучно ступая по дворам, девушка почувствовала тревогу. В многолюдном городе стояла тишина, встреченные ею по пути были немногословны, а их осунувшиеся лица скрывались в сумеречных тенях. Невольно ускоряя свой шаг, Менеланна уже почти бежала к дому отца. Умерив дыхание и вернув самообладание, она ушла в главный зал, озаренный светом факелов. Зайдя туда, она замерла, глядя на Феанора, окруженного сыновьями перед гобеленом с вышитым на нем их родовым символом. Услышав ее легкие шаги, они обернулись и склонили головы в приветствии. Куруфинвэ, в глазах которого плясали отблески пламени, поманил дочь подойти ближе. И тогда он сказал так: - Дети мои, внимательно посмотрите сюда. Это символ моего дома, нашего дома – звезда, испускающая восемь лучей. Задумайтесь. Их у нее восемь, как и вас у меня. Если отнять хоть один, общий рисунок будет искажен. Потому я хочу, чтобы вы поняли то, насколько важна сила нашего единства. - Восемь лучей, исходящих от звезды, - проговорил Майтимо. – Восемь детей Первого Дома. Теперь мне кажется, что это не обычная игра судьбы, но нечто большее. Отец, твоя звезда не угаснет никогда. Мы, твои сыновья и дочь, всегда будем отстаивать твои идеи. Мы навсегда с тобой. - Но если подумать еще глубже, - вступила в разговор Менеланна, послав быстрый взгляд Макалаурэ, - то каждый из здесь стоящих – словно сам по себе сияющий самоцвет. И каждому нужна поддержка. Ее мы и получаем от прочих восьмерых. Они не только опора, но и часть нас. Но главным был и остаешься ты, наш отец. Знай: что бы ни случилось, твои дети пойдут за тобой до конца. Звезда Феанора будет сиять вечно! - Мое сердце ликует, слыша эти слова, - гордо произнес Феанор. – Я вижу, что могу положиться на вас... Впрочем, я собрал вас не только за этим. Вы слышали, о чем говорят в городе и за его пределами? Не всем по нраву наше первенство. Кое-кто возомнил себя выше нас. Наш дом хотят унизить, а наше главное сокровище – Сильмариллы – присвоить себе. - Кто посмел даже думать о таком? – гневно воскликнул Морифинвэ. – Кто смеет посягать на то, что наше по праву? - Я слышал нечто подобное, - нахмурился Атаринкэ, - но то были лишь невнятные обрывки фраз и я не придал тому значения. - Увы нам, дети мои! Мне прискорбно говорить об этом, но в сердцах моих собственных братьев нашлось место черной зависти. Они не остановятся, покуда не вышвырнут нас вон из Тириона, чтобы завладеть тем, чего мы долго и упорно добивались. Им было бы несказанно приятно, если бы этот злой умысел остался втайне от нас. Но как бы ни старались мои братья, мне все стало известно. - Я с трудом могу принять это, - пораженно произнес Нэльяфинвэ. – Разве могут наши родичи по крови замыслить такое злодейство? Не верю! - Я тоже сначала не хотел даже слушать об этом, - крепко сжал его плечо Феанор, - потому и не говорил вам, пока сам не убедился. Мое сердце обливается кровью, но я ясно вижу настоящее лицо братьев. А потому я и начал наш разговор с того, что вы должны помнить о родовом единстве и не идти один против другого. Поклянитесь мне в этом! - Нет нужды в этом, - осторожно сказала Менеланна. – Не нужно приносить клятву, когда и без высоких речей понятно, что наш род славится крепчайшим единством. Меня не это беспокоит. Скажи мне, отец, кто первым сказал о твоих братьях? Кто мог оговорить их? Поверь, я ни на миг не сомневаюсь в твоих словах, но что если это клевета? Что если мы все попали в ловушку некоего замысла? - Замысел есть, дочь моя, - повернулся к ней Пламенный Дух. – Я слышал еще одну вещь. Думаете, что Эльдар были призваны в Аман в благих целях? Дабы мы были под присмотром Валар? Нет, это лишь для того, чтобы освободить безмерные просторы Средиземья младшим народам, которых еще даже нет. - Подожди! – всполошилась Менеланна. – Не спеши так говорить! Уж это воистину похоже на клевету. Чьи это слова? От кого ты слышал их? Как мы можем верить этому? - Видно, забавляясь с наследием Нолофинвэ, ты оставалась в неведенье. Об этом уже многие тайно шепчутся. Слухи наполнили улицы Тириона. До поры я тоже считал это клеветой, но это правда, - встряхнул ее Феанор за плечи. – Ее больно принимать, как и тот шаг, что я был вынужден сделать. Идите за мной! Он привел их в одну из потайных мастерских, о которых никто не знал. Там на больших полках и громадных сундуках были сложены щиты с изображением герба Феанорингов, длинные копья, широкие секиры с тонкой гравировкой по лезвию. На возвышении же они увидели высокие шлемы, украшенные кроваво-алым, и острые мечи. - Только так мы сможем защитить себя и отстоять свои права. Берите мечи и шлемы! Надевайте их! Что бы ни было дальше, мы выстоим. Если они уже не слышат наших слов, быть может, наши мечи образумят их. Подойдите же! Возьмите их! Медленно и неуверенно, но один за другим Феаноринги поднялись вслед за отцом. Впервые их руки коснулись оружия. Был в их движениях и трепет, ведь эти творения тоже несли некую красоту. Разными были только мысли. Кто-то почувствовал воодушевление от прикосновения к металлу, кто-то вздрогнул от его холода, кто-то задумался, на что способны эти сверкающие лезвия. Внизу осталась одна только Менеланна. - Что же ты? – спросили ее братья. – Подойди ближе, не бойся. - Но я боюсь! - надорвавшимся голосом ответила она. – Я боюсь того, что я сейчас слышу и вижу. Опомнитесь! Опомнитесь, пока еще есть время. Кого вы слышали? Кому вы доверились? Что заставило вас усомниться в наших друзьях и родичах? Что заставило вас поверить, что Великие настроены против нас? Кано, прошу, - взмолилась Менеланна, - хоть ты послушай меня! Еще недавно ты сказал мне, что вы будете прислушиваться ко мне! Как же я могу верить другим, если самые родные и близкие моему сердцу отворачиваются от моих переживаний? Зачем мне меч, если мое главное оружие – справедливое слово – бессильно перед нерадивыми слухами и грязной ложью? Докажите мне, что младшие наследники Нолдорана выступают против нас! Докажите, или умерьте свой пыл, пока не пришла настоящая беда. Я всегда буду на вашей стороне, но полагаясь лишь на слухи я не стану враждовать со своей кровью! И она ушла, не глядя ни на Феанора, ни на братьев. Не в силах молчать, Менеланна направилась к Нерданели и без утайки поведала ей и ее отцу, Махтану, о том, что произошло сейчас, и своих страхах. Как бы она сама не боялась, но ужас на их лицах только усилил ее опасения. - Этим началось, - покачал головой Махтан, - но чем все закончится? Мы допустили много ошибок... Я допустил... Я доверил свои знания сыну Финвэ, но он предпочел применить высокое искусство лишь для собственной выгоды. Теперь нас ждет разочарование, если не хуже. Бойтесь гнева Пламенного Духа, но еще больше страшитесь Великих. Однажды дав нам все, о чем можно мечтать, они могут и отнять это. Но мне кажется, что нынешние дела все еще скрыты от них. Бойтесь того, что может случиться! И взывайте к Единому, чтобы дальше ничего не было.