Глава тринадцатая
27 марта 2025 г., 16:42
Тишина вокруг давила, я не могла просто стоять и молчать. То, как громко покинул комнату Энтони, заставило сжаться изнутри, но почему остальные молчат? Почему я должна становиться единственной, кто видит эту проблему? Я понимаю, что просто стоять и ничего не делать я не могу, но уверена еще сильнее в том, что каждое мое слово может разрушить и без того хрупкий мир Лизы. Я понимаю, что прямо сейчас у нее в голове целый рой мыслей, который так и норовит вырваться, однако я не могу ничего сделать и от этого только сильнее злюсь. Тело начинало гореть, а мое дыхание замедлилось. Я осознала буквально всю ситуацию, которая как нельзя кстати выглядела как чья-то пьеса, где конец выглядел совсем не так, как хотел зритель. Я была далеко не единственной, кто видел ее насквозь, и знала, что она – ничтожество, однако жалость по отношению к ней проникала в самые жилки, в каждую клеточку моего тела, будто бы ее груз вины лег и на меня тоже. Ладони сами по себе сжались в кулаки, внутри все кипело, хотелось быть как обычно грубой, громкой, но нынешняя ситуация будто бы съедала все мои слова в своей глубине отчаяния.
Наконец, сквозь пучину моей злобы я услышала заветный голос, который разорвал окончательно все те оковы, которые сдерживали меня. Гарс вмешался, подал голос, не смог тоже оставаться в стороне. Может показаться, что я прячусь за чужие спины, и это будет правдой. Я слишком труслива, чтобы пытаться хоть как-то менять ход истории, ведь это, совсем не та роль, которая была мне дана, я простая сопровождающая, хотя отныне - я никто, буквально пыль, если не меньше, за что мне конечно, ни капли не стыдно.
– Лиза, позволь спросить… — С каким-то напряженным хрипом, грудным даже, тихо уточнил Гарс. Он, конечно, не стал бы дожидаться дозволения Лизы, этот вопрос простая формальность, – То, что сказал Джон - это правда?
Тишина продолжала висеть в воздухе, я слышала только напряженные, прерывистые вздохи Штицхен, она готовилась к тому, чтобы что-то сказать, однако, как я заметила, все ее слова утопали в тишине так и не вырвавшись из нее.
– Лиза, – решилась наконец подать голос я, – ты думаешь, но выводов не делаешь. Мы не враги тебе и даже осуждение связано только с непониманием, тебе бы следовало иногда хоть немного доверять и другим, пойми эту маленькую истину, пожалуйста. – Я уверена, что эти слова хоть немного, но дали ясность Штицхен, она подруга Энтони, а значит точно не глупа, и как вампир, который не стареет, найдет время, чтобы задуматься. В любом случае, что бы не значила вся чертовщина, способная ввести, как мне кажется, в самое настоящее безумие, должно быть объяснено и с Анной. Она знает гораздо больше всех нас вместе взятых – все же особа королевских кровей. Больше меня интересует почему она не с нами, и где вообще она?
Я поднялась вслед за Энтони, запинаясь о подол платья, вокруг были полуразрушенные дома. Оглядевшись, на самом высоком здании я заметила брата Марстона, он как тень следовал за нами все это время, будто бы подталкивая каждого сюда. Он словно сам Ноктевор, мой самый ненавистный бог, в нем было то самое равновесие, даже внешне. Как я поняла, белизна волос Энтони не врожденная, а приобретенная, ведь у самого брата была только часть волос белой, словно седина забирала человеческий вид из Джона с каждой прядью. Сам по себе бледный как смерть и в черной, но чистой одежде, он выглядел настолько величественно, что я невольно просто засмотрелась на его фигуру. Чудь дальше по дороге я заприметила Энтони. Я чувствовала чуть ли не материально, как в нем борется зверь, яростный, дикий, раненый… И его человечность, ведь и этот вампир был когда-то человеком потерявшим всё.
Я постаралась как можно скорее скрыться из этого места, и вышла за границы ворот, состоящих из жутких частоколов.
Ветер неприятно пробирался сквозь одежду, пронизывая всё надвигающимся холодом осени. Я села на траву, стараясь попытаться осознать, что только что с нами всеми происходило, и кем мы вышли теперь, пусть все было быстрым, но на самом деле изменилось в нас явно многое, надеюсь только, что наша великая принцесса осталась не задетой всем этим. Не могу сказать, что отсутствие жертв после встречи с Джоном и деревней людоедов было победой. Ужасная потеря обрушилась на нас, и не только физически. Мои глаза не видели все как раньше, я не могу продолжать быть той, кем была раньше. Стоит меняться, чем и занимается этот мир каждый день, каждую минуту. Все мы потеряли самое важное - доверие. Эмоции, которые я сейчас прятала за холодным фасадом, разрывали изнутри, хотелось уже выть от безнадеги, навалившуюся резко на нас. Туман горечи окутывал сердце, но я не могла позволить себе слезы, они никому не нужны, даже мне самой.
Оглянувшись вокруг, я вдруг заприметила знакомую местность. Мы были очень близко к лагерю, в котором остановились последний раз, судя по всему, это я поняла далеко не первой, отчего к лагерю пронесся Энтони. Почему-то мое сердце сжалось, ведь именно там должна была быть Анна.
Услышав женский крик, я быстро побежала на звук и увидела незнакомую взрослую даму, которая мирно сидела с Анной, но уверенно направляла дуло узорчатого терцероля, не напрягая ни одной мышцы на своем лице, было видно, что она так же охотник, и выстрел в Энтони будет первым. И, пожалуй, последним. Спустя пару секунд я услышала уже сильно злой голос.
– Ты? – Сказала леди. Было видно, что Энтони она узнала, оставались только сомнения в ее глазах, – Мартсон младший… Теперь стало еще любопытнее, Аннушка, а ты интересных друзей находишь. Где младшенький там же и старший, стоит мне сразу с младшим разобраться или решить дело былых лет?
– О чем ты? – недоумевала Анна, взгляд которой не упал ни разу ни на меня ни на Энтони. Было видно, в Анне будто что-то успело сломаться после нашего небольшого отсутствия.
Вопрос Анны не получил ответа. Сделав резкий выпад, женщина резко схватила белобрысого за глотку с силой сжав и подставив дуло к самому лбу Энтони.
– Воу-воу, дамочка, на каких основаниях задержка? – проязвил Энтони, несмотря на этот беззаботный тон я видела, как он напрягся, несмотря на все, он явно быстрее чем она, но не сильно. – Для начала здравствуйте. Манерам не учили?
– Кому еще учиться манерам? Да, Амелия Эннес? – мое имя прозвучало как гром среди ясного неба, она знала меня, но откуда? Я не распространяю информацию о себе, только если брат и сестра не постарались.
Ситуация была сложной и напряженной, я не могла составить точность намерений женщины, Анна ничего предпринимать кажется не собирается, это в принципе ожидаемо, у Энтони слишком мало ходов отступления, он понимает, что нынешнее орудие в руках женщины будет весомым аргументом для его покладистости.
Остаюсь я, но у меня ничего нет для хоть какого-то вмешательства, а значит, я вновь персонаж второго плана, плохо дело, на меня даже не обратят внимания при желании.
Я могу тут хоть до вечности стоять и думать что делать, рассчитать каждый ход женщины, иметь свой козырь в рукаве.
Но проблема всего лишь в том, что я лишь незначительный персонаж, не имеющий перспектив вызвать хоть толику интереса и опасности в глазах вышестоящей по должности охотницы.
И снова опускаются руки, возможно, я должна быть благодарна тому, что я незаметна, но это черт подери обидно. Однако я даже не успела и моргнуть глазом, как мой брат, о котором забыть успела даже я, появился позади всех. Его не видела ни Анна, ни женщина. Зато его видели мы с Энтони. Я лишь на мгновение заметила его движение, как его сильные руки направили дуло терцероля в небо, не давая выстрелом попасть ни по кому из присутствующих, только Гарс поплатился за это, он скорчился от неожиданной боли. Женщина свободной рукой воткнула в ногу брата оружие, и из раны потекла ярко-красная кровь. Той же рукой, моментально подтянулась словно перышко на руках брата пнув того в грудину, отпрыгнув от него и всех остальных, снова направляя терцероль на Мартсона, принявшего стойку, готовую к схватке. Я же, словно немой зритель, не могла повлиять ни на ход ситуации, ни на ее концовку. Никак.
Зато выделилась Лиза, рискуя получить выстрел в лоб моментально. Она воткнула женщине прямо в спину заостренную ветвь, которая вероятно была чем-то напитана, от чего женщина уже не смогла спастись, и как подстреленная птица опустилась на землю с глухим звуком, потеряв сознание.
Гарс просто осел рядом с Анной, сбито дыша. Трясущимися руками он пытался вытащить кинжал из раны, но только порывисто выдохнул гранича со стоном от боли. А я… просто стояла. Я не сделала ничего… И как же мне стало от себя противно, невозможно даже вообразить. Мню из себя героиню драмы, а сама не больше массовки третьего плана.
– Анна! – Крикнул Энтони, мгновенно приблизившись к ней, осмотрел её на наличие травм, но больше всего был шокирован тем, как она на него смотрела. Холодные синие глаза были словно наполнены пустотой. Они не выражали ничего кроме безразличия. Это значило только одно, наше исчезновение не прошло бесследно.
Мы продолжили путь в абсолютном молчании, иногда даже казалось, что я слышу как моргаю. Было множество размышлений, которые по итогу размазывались словно грязь под ногами после дождя. Больше я ощущала свое состояние и эмоции, которые то били через край будто бы я только получила возможность выразить их, то пропадали вовсе, словно меня окатили ледяной водой, от которой аж сердце замерло на пару ударов. Поскольку Гарс временно не мог особо функционировать, ему же регенерировать нужно, на себе тащил охотницу Энтони. С собой ее мы потащили исключительно по приказу Анны. Она давно уже идет впереди нас всех, никак не разговаривая с нами как это было раньше, не было ни привычной на ее лице задумчивости, ни беспокойства, просто совершенно каменное лицо, словно у статуи.
Я сказала, что она приказала, и ни капли не приуменьшила, она сказала, что если мы оставим ее там, то она останется и дальше с ней. Стало даже интересно, что же за беседа у них состоялась, что Анна теперь всецело привязана к неизвестно откуда появившейся девушке.
Энтони выглядел ужасно, он чувствовал больше нас всех отдаление Анны от нашего отряда. Он выглядел как ангел, которого изгнали с небес. Он пытался несколько раз узнать, что случилось, однако Анна кидала такие убийственно-холодные взгляды, что Энтони заканчивал свои попытки заговорить еще не успев их начать. Он шел с низко опущенной головой, но можно было заметить как у него порозовело от обиды лицо, а брови решительно сдвинуты к переносице. Гарс шел молча, наблюдая как змей фиолетовыми глазами за каждым движением Клейторн.
Я не проронила ни слова после той сцены, мне казалось, что я вовсе не достойна хоть что-то говорить, да и неуместно.
Деревья нависающими темными стенами окружали нас, они нависали, некоторые ветки будто так и норовили своими тонкими костлявыми лапами схватить кого-нибудь из нас. С некоторых в воздушном вальсе опадали чуть желтые листья, вновь и вновь напоминая о приближении осени. Уже начинало вечереть, а это означало, что пора снова разбить лагерь, что мы и сделали, все так же молча, напряженно и неловко.
Только под самую ночь, когда сверчки в кустах начали свою симфонию, не выдержав давления Анны на всех, подал голос Энтони, решительно глядя блондинке в ее синие глаза.
– Аннушка, будь добра, не знаю что случилось после нашей пропажи, но поясни пожалуйста, кто это такая – ткнув пальцем в спящую охотницу. Энтони дал четко понять, что ответ он получит любой ценой, ему важно видеть ясность в ситуации, которая была явно против него.
– Придворный охотник на вампиров Меллиса Эриан, она служит моим родителям. Служила. – она больше ничего не сказала, а Мартсон ошарашено смотрел на нее, будто бы так смог бы получить ответы на свои немые вопросы.
– Эриан… – Повторил Энтони, – Брат в свое время говорил о ней. Рассказал, что не каждый вампир сможет с ней потягаться в силах, все таки, она первый человек, кому доверили огнестрел против вампиров. Придворная птица. Из-за нее, – Энтони задумчиво осматривал тело спящей, – у моего брата огромный шрам на половину тела, не то чтобы я его жалел, но столкнуться с Меллисой проблема будет для каждого ее врага. Она правда сильна не по-человечески. Быстрая как ветер, умная словно у нее в голове целая библиотека с ответами на все вопросы, сила как у высокорангового вампира. Она владеет большим количеством оружия, но и в рукопашную против нее идти не лучшая идея. В общем подобает приближенной придворной охотнице.
После сказанного Энтони повисла тишина, каждый обдумывал свое. Но я держала взгляд на Анне, что-то явно не так, что-то в ней изменилось и сломалось. Казалось, что рядом сидит не наша приятельница, а совершенно неизвестный человек, лишь оболочка той, кого мы знаем. Лиза лишний раз даже не приближалась к нам, она сидела поодаль, смотрела в небо, словно в горячих звездах искала ответы на все свои вопросы, казалось, что я знаю ее вопрос, почему с ней так поступил брат Энтони?
Лиза интересная личность, иногда ее поведение может казаться слишком примерным, но ее эмоции… она была самой эмоциональной из нас всех, пусть на ее лице чаще всего красовалась вежливая безмятежность, и иногда литературная печаль. На ее губах играла легкая улыбка, но она не доходила до глаз – лишь призрачные эмоции, за которыми скрывалась целая буря. Иногда застывший взгляд выдавал какой-то момент уязвимости, когда мимолетная тень грусти перескакивала через лицо Лизы, оставляя легкий след.
Я и не заметила как сама села рядом с ней, глядя на звезды, которые словно городские фонари загорались одна за другой. Все такие далекие, возвышенные, совсем божественные. Хотелось потянуться рукой за одной, ухватиться за точку из света и держать у себя как самое дорогое, что есть в жизни. Воздух стоял слегка морозный, свежий, приводящий все мысли в порядок, этого иногда не хватает, вся каша из мыслей начинала обретать что-то осязаемое, что-то что можно потрогать, услышать и увидеть.
Вместе с порядком в голове, приходило и осознавание, что мы и есть те самые звезды, и каждая из нас светит своим светом, кто-то ярким, словно наше солнце, а кто-то совсем тусклым, как свечка, но все важны, все обязательно осветят собой кому-то путь, пожертвовав своими силами. Я подумала об Анне, ее свет потух после нашего исчезновения, она считала нас своим солнцем, без которого она сама потухла и совсем замерзла, ей уже вовсе не интересно наше тепло, которое распалось на маленькие, жгучие осколки, способные только ранить.
Мы ее оставили, пусть и не по собственной воле, но не сделали ничего, из того, что могли бы, и это дает ей полное право перестать светить и нам тоже, только это значит лишь то, что наши пути вскоре разойдутся, и это только вопрос времени.
– Наш путь зашел настолько далеко, что все кажется таким нереальным, мы словно персонажи пьесы... – сказала тихо я, так, чтобы услышала это только Лиза, – я даже не понимаю, радуюсь таким усилиям или печалюсь потере возможных других событий.
– Я уже давно уверена, что являюсь персонажем какой-то забытой всеми книжки. Ведь только тут мне может все время везти во всем и тут же резко катиться все к чертям. Быть может я несу полный бред, но коли я права, хотелось бы, чтобы я имела хоть кого-то, кому я нравлюсь самым обычным персонажем, видя мои недостатки напрямую через монотонные страницы текста, не видя меня визуально, а просто мое существование. Мне уже взаправду надоело быть идеальной картинкой вампира, элегантной и вечно молодой, а так же красивой. Это звучит как проблема тех самых богачей у которых есть все, но вечная жизнь так изматывает, было бы лучше, умри я где-то у себя на родине в ходе войны. Жизнь без ограничения по времени отнимает все и дает не так уж много, ведь ты только привязался к кому-то, и тут вдруг, пробил уже час смерти верного друга, и ты снова совсем один. Ты не представляешь, Амелия, насколько это становится тяжким грузом, ты постоянно с кем-то, но одинок. Я поражена тому, что несмотря на полное побеление, Энтони остался таким эмоциональным и снаружи, и внутри, хотя по логике, он должен был непременно стать каменным изваянием, без эмоций, но зато с отличным состоянием и огромной силой. Обидно, что побеление еще не затронуло меня, а мимика пропала практически целиком. Однако, Энтони достался страшный недуг, видеть из ночи в ночь кошмар о смерти своей возлюбленной… это наверняка очень больно, боюсь даже задумываться о том, через что он проходит.
– Я сочувствую тебе, Лиза. Я верю тебе, что бы ни сказал Джон, он будет являться только нашим врагом, в то время как ты одна из основных точек опоры для нашей истории. – Лиза перевела взгляд на меня, и я была испугана, полуприкрытые глаза вампирши были наполнены слезами, выбившись через край, слезы покатились по внешне спокойному лицу. Подсев к Лизе ближе, я позволила ей уткнуться мне в плечо и наконец-то выплакать все свои переживания и обиды, которые так долго в ней накапливались.
Я приобняла девушку, и понимала что мой “свет” помог хотя бы Лизе найти свой путь, и теперь она сама сможет подарить кому-то свой. Но теперь осталось мне самой понять для чего я здесь и почему, а сейчас, пожалуй мне стоит побыть с нашей самой сдержанной вампиршей, остальное решим позже.
***
Я тихо наблюдал за тем, как сестрица успокаивала тихонько в тени Лизу. Необычно было видеть такое милосердие к чужим эмоциям у Амелии.
Мое же внимание и мысли были прикованы к Анне, мы сидели ближе друг к другу. Золотистые волосы колыхались временами от порывов ветра, ресницы трепетали каждый раз, когда ими размахивали все так же причудливо.
Анна не видела с нами дома, но оставалась с нами и дальше, она временами писала что-то веточкой по земле, после чего злобно зачеркивала и начинала заново. Иногда это были маленькие стишки, иногда начало какой-то сказки, которую она придумывала, несмотря на внешний холод я видел как в ней продолжила кипеть жизнь, которую она просто стала по-другому выражать.
Не хочет к нам привязываться еще сильнее, заметив это за собой она решила отгородиться от нас. Я видел как в Энтони гудела зависть ко мне, граничащая с ревностью, он видел, что Анна относилась ко мне куда более расположенно, чем к остальным, давала иногда даже прочесть то, что она пишет, и иногда изучающе смотрела на мою реакцию, и видела всегда одобрение, не хотелось бы, чтобы она и ко мне потеряла интерес окончательно. Я знаю, что на данный момент она ко мне ничего не чувствует, ни горячо, ни холодно, но я очень даже плотно рассматривал свои взгляды насчет принцессы, все же она вызывает у меня если не любовь, то симпатию точно. Я не хочу, чтобы это было сильно заметно, посему просто продолжу быть не более чем добреньким вампирчиком, однако… позволив себе дерзость познать в своих фантазиях, что вот однажды будет такое:
Неподалеку от леса, на берегу тихого ручейка, в свете лунных лучей, появилась Анна. Ее длинные волосы как вьюнки, светились серебром, платье, простенькое, изысканно трепыхалось, Анна подошла ко мне, ее глаза как глубокое озеро, отражали ее эмоции, которые не могла уже скрывать.
“ Гарс…— произнесла она, голос был очень нежным, словно ветерок играющий в листьях деревьев, – Я считаю, что между мной и тобой есть кое-что, нечто большее и трепетное, чем мечты и фантазии.”
Я замер, отчужденное обычно от чужих взглядов и рук, сердце вдруг воскресло в ее присутствии. Я подошел ближе, руки затряслись от волнения, хотелось засиять словно только что мне сделали что-то невероятно хорошее, хотя это оно и было.
“Анна, – прошептал я – мой голос прозвучал словно эхо ночи, я нервно разглядывал образ принцессы. – Ты - свет в моей вечности. Я лишь тень в твоем роскошном мире, недостойная любви прекрасной принцессы.”
Анна нежно улыбнулась. Ветер обдувал ее волосы, заставляя золото искриться под лунным сиянием. Она протянула руку ко мне, коснувшись моей щеки, тепло ее ладони приятно согревало.
“Ты ошибаешься, Гарс. Даже во тьме я нашла свет. Твои тайны - это не преграда, а загадка, которую я стремлюсь разгадать...”
В этот момент мы ощутили, что мы два существа из сказок, соединяясь в этот момент, чувствовали как наши сердца тут же забились в унисон.
Я, сбросив над собой контроль и страхи, коснулся губами к тыльной стороне ее ладони, аккуратно, будто бы она от любого неаккуратного движения рассыплется в пыль, и я не увижу её никогда в жизни.
Анна, обняв меня, шёпотом, совсем на грани слуха, произнесла.
“ Мы создадим нашу судьбу, независимо от того, кто у нас есть.”
Она была не просто человеком. Она была светом, сверкающим среди мрака, созданным из-за того, что противоречие вообще не существует в моем естестве. Наши взгляды встретились, и в них читалось нечто большее, чем просто увлечение – это была симфония из ненаписанных слов, которую мы оба боялись выражать. Была только она и наша общая мечта — мечта о том, чтобы понять друг друга. Какой мир мог бы нас разделить, когда внутри нас горела такая жажда? Я шагнул вперед, преодолевая все преграды — такие простые, такие волшебные. Ветер шептал ее имя, когда я схватил ее за руки, ощущающая тепло ее нежной кожи. Она дрожала — не от страха, а от волнения, и это было явно. В Анне было заметно понимание того, что я не умею причинять ей вред. Я наконец открыл свое сердце, и это произошло при запуске древней магии, пробуждающей все силы, какие я когда-либо знал. Я медленно наклонился, прислушиваясь к каждому мгновению. Луна наблюдала за нами, как бабочка, взмахнувшая крыльями в ожидании весны. Наша любовь, столь магическая и запретная, тянулась между нами, как невидимая нить. Когда наши губы встретились, мир вокруг нас исчез. Я полагал, что моя душа встала в полное созидание, преодолевая тьму, окружающую меня веками. Поцелуй был сладким, как кровь, пробуждающая все чувства. Мы были вместе — две противоположности, нашли общее измерение счастья. В этот момент я наконец понял: в нашей любви не было места страху, лишь вечности, и я знал, что это только начало нашего совместного пути.
Вспомнив свои фантазии, я отчасти смутился, заметив за собой, что как-то странно улыбаясь чему-то своему, от чего получил озадаченный взгляд Анны. Она заметив, что я вернулся к реальности снова угрюмо отвернулась, от чего стало вдруг забавно наблюдать за ее чуть детским поведением. Как же жаль, что я все-таки не могу залезть к ней в голову и прочитать мысли, чтобы удостовериться, что я ей хотя бы не неприятен.
Любовь моя возникла к Анне, исходя из ее поступков и мыслей. Я вижу в ней много ума, что логично для принцессы, но в ней нет богатейских замашек, она может с кем-то разделить комнату без должного почета к ее статусу, она сама скромна и учтива, не наглая, невероятной красоты и множество других качеств подобающих настоящей наследнице нашей страны. Я вижу в ней стремление к ответственности, умение взвешивать решения, но местами ведет себя совсем как ребенок, по всей видимости Аннушку оставляли на нянечек, до поры, пока ее не захотели во имя перемирия стран поженить на сынке короля и королеве другого государства.
М-да, жизнь принцессы не из простых, но ее сила воли, это что-то из ряда вон поражающее, она восхитительна в своей уверенности. Как бы она только не потеряла саму себя в этой какофонии событий, ей уж точно будет не до любовных вопросов, так что, я пока просто буду наслаждаться теплом собственных фантазий, и дождусь нужного момента ее расположения ко мне и благоприятной атмосферы между нами всеми.
Всем не по себе в последнее время, возможно на нас действует что-то свыше, а может мы просто очень устали. Не скажу, что я как-то обошел это, освященный нож в ноге - не самые положительные ощущения, если говорить честно, до сих пор при лишнем движении место, где была рана дает о себе знать неприятной пульсацией, тем не менее, она зажила, а значит ничего важного не было задето, а это уже как минимум хорошо.
Я продолжал наблюдать за Анной, и пока она совсем не начала клевать носом, она пыталась что-то продолжать исписывать на рыхлой земле, иногда начиная даже что-то рисовать.
Встав, она посмотрела не так уж и холодно, кивнула на прощание, как пожелание доброй ночи, и покинула мою компанию, чтобы пойти и наконец поспать. Она слишком много пережила, так что отдых она заслужила точно. Надеюсь твой сон будет хорошим, милая Анна, а я постараюсь его сторожить, если позволишь.
