Сборник моих ответов в Textual ask | Pathologic

Умирать-то не хочется, хоть и кажется, что это этап пройденный и не раз увиденный — Гриф голгофы не боится, он на ней, кажется, не раз бывал, только не в этой жизни, а в одном из мутных снов, не зря ж висельнику то и дело петли снятся. На роду написано в ней сдохнуть — не иначе. Его приговорила даже не Аглая — ей-то все равно уже, лежит подстренной птицей под Управой, выкармливает кровью твирь. Блок приговорил. Лично, а может через третьи руки, явившись не сам — солдатами в Собор, прямо к нему, Григорию, ни живому, ни мертвому, недвижимо сидящему на скамье. А он, вроде как, влюбился. Скоро, спорно и наугад, несчастно так, что скулы сводит, но Смерть вернее любой подруги будет, не покинет никогда, еще ухватит под локоток и зашепчет на ухо: «Соскучилась я уже… пора тебе в мои объятия». Ее вот забрала, Лилич эту, соболинобровую, отчего-то прекрасную до мурашек, может от того, что властную, а может от того, что умную, расчетливую, в душу смотрящую… С ней, может, свидеться удастся? Не здесь — там? Люди-то только в спину поплюют. Бурах, может, колено преклонит пред могилой, что-то сухо цыкнув сквозь стиснутые зубы. И будет все нереалистично, как в песочнице, не по-настоящему. Ларочка, наверное, и слезы не проронит, а Стах, гад, буркнет что-то вроде: «Так ему, подлецу, и надо». Не ошибется ведь, сволочь. Единственный раз в жизни, наверное, не ошибется. А умирать вроде бы и должно быть страшно, но как-то больно легко дается, и стягивающаяся на горле петля уже не кара, а желание, не зря на локтях болезненно почесываться язвы Песчанки начали… Уж лучше он ей не достанется, себя самого украдет, вором сдохнет, а не трусом, уж лучше…