Bronze Beauty

      Диана боролась со слезами, которые наполнили ее глаза, когда она сидела, казалось, застыв в каюте ее и Деймона на их корабле, подарок от Визериса на тридцатые именины Деймона.       Рядом с ней Визерис мирно спал в своей колыбели, пока корабль мягко раскачивался взад-вперед, небо было чистым от штормов, несмотря на турбулентность, которая потрясла Дом Таргариенов и Дом Веларион после внезапной смерти Лейны.       Несмотря на то, что черный цвет стал основным в ее гардеробе с тех пор, как она много лет назад вышла замуж за члена Дома Таргариенов, черная ткань ее платья казалась тесной, поскольку Диана изо всех сил старалась дышать спокойно даже несмотря на горе, которое угрожало овладеть ею.       Несмотря на то, что последние десять лет Диана жила за сотни миль от детей, она взяла за правило навещать их и внуков хотя бы раз в полгода и ясно давала понять, что двери Рунного Камня всегда открыты для них. Добавьте к этому тот факт, что она наблюдала, как Лейна росла в Красном Замке, и потеря ее доброй дочери тяжело ударила по ней.       Стук в дверь заставил ее вскинуть голову и тупо уставиться, когда Деймон вошел в комнату. Его обычно яркие глаза помрачнели, когда он посмотрел на свою жену. Как и она, он был одет во все черное, его фирменного красного цвета в его гардеробе не было, а волосы были аккуратно причесаны. — Мы скоро причалим, любимая. Аэликс и Рейнира готовят детей, — прошептал он, подойдя к ней и положив руку на ее холодную щеку.       Быстро моргая, Диана заставила свой разум сосредоточиться, когда она прочистила горло и встала, убирая руку Деймона со своей щеки и сжимая его пальцы своими. — Позволь мне взять Визериса. Я верну его Рейнире как только мы причалим и я пойду искать Демиона и девочек, — кивнув, сказала она срывающимся от слез голосом.       Глаза ее мужа сочувственно сузились, но он покачал головой. — Визерис и его компания прибудут в одно и то же время. Есть протоколы, которым нужно следовать, дорогая.       Глаза Дианы сузились, когда ее гнев вспыхнул. — Кого волнуют протоколы? Жена моего сына мертва. Мои внучки остались без матери. Мое место с ними, а не целовать ноги Визерису и беспокоиться о драгоценных чувствах его гребаной жены.       Вырвавшись из нежных объятий Деймона, она подошла к тому месту, где Визерис просыпался, их голоса были громкими в маленьком тихом пространстве. Заставив себя мягко улыбнуться ради малыша, Диана взяла его на руки и крепко прижала к себе, успокаивая, пока он снова не погрузился в сон.       Продолжая игнорировать присутствие мужа, без раскаяния используя своего спящего внука в качестве щита, принцесса натянула меховое пальто и проверила свой внешний вид в зеркале. Под ее карими глазами залегли круги, а ее обычно оживленное лицо казалось бледным в темном салоне, но в целом она выглядела презентабельно, ее платье и прическа были безупречны.       Когда она попыталась полностью обойти хмурого Деймона и направиться наружу, он схватил ее за руку и заставил соединить ее со своей. Не в силах оторваться с Визерисом на руках, Диана закатила глаза и позволила седовласому принцу вывести ее на палубу, где царила суматоха: матросы спешили подготовить корабль к стыковке.       Посреди хаоса стояла остальная семья Дианы, ее дети работали над тем, чтобы привести внуков в некое подобие порядка. Это было легче среднего, поскольку настроение было таким меланхоличным, что глаза большинства детей были красными от слез, их тела поникли от горя, когда они цеплялись друг за друга в поисках утешения.       Нацепив улыбку на лицо, Диана широко раскрыла свободную руку и притянула рыдающую Алиссу в свои объятия, целуя серебристые кудри девочки и кривя губы при виде бледной Далии, которая вцепилась в руку племянницы, как в тиски, ее темные кудри на этот раз были собраны в тугую прическу..       Потребовалось некоторое время, чтобы корабль, наконец, был признан безопасным для высадки, солнце стояло высоко в небе, но было скрыто облаками. Дальше по причалу поток зелени стекал с другого корабля побольше, пока король и королева ждали их. Скучающий на вид Эйгон стоял далеко от своих матери и отца, его одежда была растрепана, в то время как ошеломленная Хелейна была вынуждена идти под руку с хмурой Алисентой.       Эймонд, шикарно выглядевший в своем новом зеленом камзоле и черных брюках, бросился им навстречу, его взгляд остановился на грустно выглядящей Джоселин, которая рванулась вперед, чтобы встретить его на полпути, но была остановлена неодобрительно смотрящей Алисией.       Были произнесены необходимые приветствия, когда группы объединились, и дети смешались, в то время как взрослые подозрительно смотрели друг на друга. Их горе заставляло их нервничать, поскольку фракции были вынуждены общаться. Глаза Алисенты были прикованы к спине Рейниры, когда наследница сознательно решила игнорировать свою мачеху, вместо этого решив хлопотать о своих детях и сжать руку Аэликса своей.       Визерис выглядел измученным, когда шел со своей группой королевских гвардейцев, опираясь одной рукой на трость, чтобы поддерживать свое наполовину изуродованное тело, пока они шли к Дрифтмарку. Когда они приблизились, замок выглядел мрачным и непривлекательным, и только одинокий слуга стоял у входа, чтобы поприветствовать их, социальные сигналы предписывали скорбящей семье держаться подальше от всеобщего внимания до похорон. — Ваши комнаты уже подготовлены к вашему приезду, ваша светлость, — сказал стюард, склоняя голову и протягивая руку, чтобы показать им дорогу. — Сначала я хотела бы увидеть своего сына, — сказала Диана твердым голосом, передавая Визериса его матери.       Стюард моргнул, его глаза расширились от шока, но, к его чести, он быстро развернулся и кивнул один раз, прежде чем щелкнуть пальцами горничной, которая поспешила вперед. — Пожалуйста, следуйте за мной, принцесса, — повернувшись обратно к Диане, сказал он.

***

      В комнате было темно и холодно, но Демиону было все равно. Его мышцы горели от недостатка движения, но все же он сидел и смотрел на балкон. Его взгляд был прикован к горе, где устроилась на ночлег Вхагар, ее жалобные крики были слышны всю последнюю неделю. С момента смерти Лейны.       С момента самоубийства Лейны…       Мертва… его жена была мертва, и он чувствовал, что умер вместе с ней, зияющая дыра в его груди там, где когда-то билось его сердце. Даже рыдания его детей не могли пробудить его от горя. Несколько раз в день Рейнира или кто-нибудь из слуг навещали его, и он просто… не мог заставить себя беспокоиться.       Пронзительный вопль эхом разнесся по залам, и Демион вздрогнул, прежде чем свернуться калачиком.       Мейстеры назвали это деянием богов. Его сын выжил, несмотря на свое хрупкое телосложение и болезненный вид, становясь сильнее с каждым днем, по словам Рейнис, которая в обязательном порядке приходила обновлять Демиона каждый день. Иногда его добрая мать проявляла мягкость, держа младенца на руках и предлагая его Демиону; в других случаях она приходила в слезах, дергала его за одежду и кричала, чтобы он вставал и возвращался к своим обязанностям отца.       Очевидно, что ни один из методов не сработал.       Единственной причиной, по которой Демион знал, сколько времени прошло с момента кончины его жены, были открытые балконные двери, впускавшие солнечный свет. Найти в себе силы встать и сходить к ночному горшку было утомительно, и только сильные боли от голода побудили его съесть и выпить то немногое, что он мог. Его кожа была сухой и тонко натянутой на костях, как будто он был ходячим скелетом.       Звук мягких шагов по каменному полу заставил его бороться с желанием закричать, когда кто-то приблизился. Его губы скривились, когда взъерошенный мужчина прорычал, не потрудившись обернуться. — Какую часть "оставь меня, блядь, в покое" ты не понял? Отвали. — Итак, зачем мне это делать, когда я знаю, что мой ребенок страдает?       Знакомый женский голос немедленно вызвал слезы на глазах Демиона, и в этот момент он снова стал маленьким ребенком. Прятался в библиотеке, довольный тем, что забивал себе голову историями из прошлого, и цеплялся за юбки своей матери, пока она читала ему вслух. — Мама, — медленно повернувшись, чтобы посмотреть на женщину, одетую во все черное, сжимающую в руках сверток, пробормотал Демион.       Диана Ройс прекрасно постарела, в ее темно-каштановых волосах не было седых волосков, а на лице виднелись лишь минимальные возрастные морщинки. Ее волосы были собраны сзади в строгий пучок, фигура по-прежнему напоминала форму песочных часов, лишь слегка пострадавшую от возраста и родов.       Сверток в ее руках захныкал, и ее внимание немедленно переключилось на утешение младенца, которого она баюкала. Напевая мелодию, Демион узнал в ней старую валирийскую колыбельную. Она начала расхаживать дальше по комнате, укачивая младенца и корча ему нежные рожицы, пока он не успокоился.       Демион почувствовал, как у него загорелись глаза при виде другой женщины, баюкающей его сына. Даже если это была его мать, это была не Лейна. Там должна была стоять его жена. Опустив глаза обратно вниз, он замер, когда шаги приблизились, заострившись на их краю.       Его взгляд зацепился за черные юбки платья его матери, когда она подошла и встала прямо рядом с его сидящей фигурой, жар от ее тела заразил его. Когда он не поднял глаз, она фыркнула, нежно схватила его за волосы и решительно оттянула его голову назад, пока он не уставился на нее или не рискнул потерять свои темные локоны из-за ее похожих на когти пальцев.       Как только она поняла, что привлекла его внимание, Диана отпустила его и вместо этого начала гладить его по волосам, расчесывая ногтями жирную, неухоженную копну и печально хмурясь на него. Сам того не желая, Демион прильнул к прикосновению, жаждая утешения, несмотря на свою внутреннюю борьбу. — Как ты, мой драгоценный мальчик?       Демион не ответил. Вместо этого его взгляд переместился на своего сына, Корлиса, пока младенец что-то бормотал себе под нос, зажав крошечный кулачок во рту. Его кожа немного потемнела с рождения; хороший сон и молоко, очевидно, пошли сыну на пользу. Волосы на его голове были на удивление каштановыми, как у Демиона. — Моя жена мертва, а мои дети остались без матери. Итак, как ты думаешь, как я? — отведя взгляд, пробормотал Демион. — Я даже представить себе не могу, — его мать ответила мягким голосом, нисколько не осуждая снисходительный тон, которым он разговаривал с ней. — Похороны завтра. Все гости уже прибыли.       При этом напоминании страх скрутился у него в животе, а мысль о том, что его красавица жена погрузится на дно океана, чтобы никогда больше не всплыть, вызвала у него рвотный позыв. Была ли у него в желудке какая-нибудь пища, которую можно было бы вытошнить. Он два дня как следует не ел. — Не волнуйся, мама, я не разочарую тебя и не опозорю эту семью, не придя, — она зарычала, его кровяное давление поднялось, а горе сделало его вспыльчивым.       Диана нахмурилась, когда наклонилась и схватила его за подбородок, дернув за него так, что он был вынужден посмотреть на нее. — Ты никогда не мог быть разочарованием.       Демион сардонически усмехнулся; его тон приобрел мрачные нотки, когда он пробормотал в ответ. — Я отец, который бросает своих детей в своем горе. Я даже не держал на руках своего собственного сына с тех пор, как умерла его мать. Так чем же еще я могу быть, кроме разочарования? — Ты человек, сын мой. Из плоти и костей, совсем как мы с твоим отцом. И так же, как и мы, ты совершаешь ошибки. — И какие ошибки ты когда-либо совершала? Ты идеальная жена, мать и леди. Бронзовая красавица.       Сарказм и язвительность в его тоне были очевидны, и было очевидно, что его колкость попала в цель, когда рука его матери опустилась, а ее глаз дернулся.       Нахмурившись, пожилая женщина сделала шаг назад, ее голос стал жестким. — Я позволила своей горечи разрушить мои отношения с сестрой, и она умерла, веря, что я ее ненавижу. Теперь все, что я могу сделать, это попытаться правильно воспитать ее сына и надеяться, что он будет лучшим лордом, чем я была сестрой, — выплюнула она в ответ.       При напоминании о натянутых отношениях его матери с ее родственниками Ройсами перед их смертью взгляд Демиона опустился, поскольку чувство вины немедленно сменило его апатию. Что, черт возьми, он делал? Почему он так себя вел? Неужели он пал так низко без своей любимой Лейны, которая вела бы его к свету? — Если это в моих силах, я не позволю тебе совершать те же ошибки, что и я. Позволить горечи и гордости встать на пути того, что действительно важно. — И что это такое? — в его голосе не было язвительности, только усталость, когда Демион посмотрел на нее мертвыми глазами. — Твои дети. Если ты не можешь найти причину продолжать жить для себя, найди в себе силы жить для них. Не причиняй им больше боли, чем потеря их матери. — Я не знаю, смогу ли я, Muña, — прерывисто прошептал юный принц, когда слезы навернулись на его глаза. — Конечно, ты сможешь. — Как? — Сделав первый шаг и взяв на руки своего сына.       Не давая ему передумать, Диана передала спящего младенца ему на руки, конечности ослабли от неправильного обращения, когда он принял на себя крошечный вес. Разинув рот, он мог только смотреть на маленькое морщинистое личико своего сына и чувствовать, как слезы катятся по его щекам, когда он обнимал его. Кордин был идеален, в равной степени Демион и его мать, с ее структурой костей и оттенком кожи, но с волосами его отца.       Демион начал всхлипывать, задыхаясь, и прижал младенца к своей груди, плача, когда он наклонил голову, чтобы поцеловать и вдохнуть неповторимый запах своего сына. От резкого движения Корлис проснулся и издал слабый, испуганный крик, который начал гармонировать с горестными рыданиями Демиона.       Отец и сын плакали вместе, пока не иссякли все слезы, и между ними был только разбитый горем покой, когда изнеможение снова погрузило младенца в сон, а Демион откинулся на спинку стула, закрыл глаза и почувствовал боль от отсутствия своей жены.

***

      Только шум разбивающихся волн и угрюмые шаги наполняли воздух, когда гроб Лейны готовили к окончательному погружению в море. Присутствовали все члены семей Веларион и Таргариен, все были одеты в темные цвета, их глаза были опущены либо в истинном, либо в притворном горе.       Выпятив грудь, Веймонд Веларион начал свою проповедь на высоком валирийском, его взгляд был прикован к рыдающей Бейле, стоявшей в объятиях своей бабушки Рейнис, в то время как Рейна рыдала на груди Демиона с каменным лицом, который одной рукой крепко прижимал свою дочь, а другой мягко покачивал бормочущего Корлиса.       С тех пор как он встретился со своим сыном днем ранее, вдовец с головой ушел в заботу о своих детях, не выпуская младенца из рук, кроме как для того, чтобы передать его повитухе и присматривать за своими дочерьми.       Все Веларионы стояли вместе, Лейнор выглядел растерянным, почти полумертвым со своего места рядом с мрачно выглядящим Корлисом и разъяренной Рейнис, которая прятала свой гнев и горе за черной вуалью, развевающейся на ветру. На похороны королевской гвардии снова разрешили надеть цвета Велариона, и он так и сделал: его дублет был темного, почти черно-синего цвета с нашитыми на нем серебряными морскими коньками.       Его волосы были собраны сзади в тугой конский хвост, но, несмотря на его попытки выглядеть собранным, было очевидно, насколько измучен мужчина потерей своей сестры.              — Отправляясь в море в свое последнее плавание, леди Лейна оставляет на берегу двух чистокровных дочерей и сына. Хотя их мать не вернется из своего путешествия, все они останутся связанными друг с другом кровью. Соль циркулирует в крови Велариона. Наша кровь течет густо. Наша кровь истинна. И наша кровь никогда не должна истончаться. Моя нежная племянница, пусть ветры будут такими же сильными, как твой стан, твои моря такими же спокойными, как твой дух, а твои сети такими же полными, как твое сердце. Из моря мы пришли, в море мы вернемся.       Заставляя себя сохранять каменное выражение лица, Диана изучала всех присутствующих, борясь с желанием закатить глаза при виде скучающего выражения на лице Эйгона и фальшивого благочестия на лицах Алисенты и ее недавно вернувшегося отца. Ожерелье с семиконечной звездой, которое носила королева, сверкнуло золотом в облачном приморском воздухе, когда толпа наблюдала, как гроб Лейны с плеском опускали в водянистую могилу.       После того, как каменный гроб был убран, придворные отправились обратно по пляжу в сторону Дрифтмарка, где их ждал легкий ланч. Даже обычно буйные дети молчали, цепляясь друг за друга или за взрослого в поисках утешения.       Младшие дети, те, кому не исполнилось пяти, были освобождены от посещения; Джоффри и Бейлон находились в замке со своими няньками, а Корлис скоро присоединится к своим двоюродным братьям, малыш слишком мал, чтобы проводить весь день на руках у отца на улице, в окружении незнакомцев.       Над ними мрачно кричали драконы, когда они летели вперед, устраиваясь на ночлег в утесах рядом с замком, их чешуя светилась, несмотря на отсутствие солнечного света. Не хватало только одной массивной фигуры: Вхагар уединялась высоко на песчаных дюнах на пляже, вдали от людей и других драконов. По словам разведчиков, она отгоняла любого дракона, который приближался, огнем и щелкающими челюстями, только для того, чтобы снова заснуть.       Далия шмыгнула носом, вцепившись в руку Деймона, когда он вел ее и Диану вверх по ступенькам, его обычно ухмыляющееся лицо помрачнело, когда он также оглядел гостей. — Зеленая королева даже на похороны не смогла одеть своих детей в черное. Зеленый цвет даже не темный. Какая наглость, бедняжка Хелейна одета в это ужасное ”золотое" платье цвета блевотины, — схватив Деймона за руку, быстро пробормотала Диана на высоком валирийском. — Убери когти, любовь моя. Мы на похоронах. Мы можем убить их всех позже, —пробормотал Деймон и юмор смягчил его тон, когда он мягко улыбнулся своей жене. Он лучше, чем кто-либо другой, понимал, как она склонна срываться, когда находится в состоянии стресса. — Обещаешь? — Диана надулась, ее губа слегка приподнялась, когда Деймон фыркнул и поцеловал ее в лоб, притягивая ее ближе, пока они следовали за процессией.       В течение следующего часа гости тихо общались, их взгляды оценивали, пока придворные искали сплетни о горе королевской семьи. На первый взгляд это выглядело не так, но если вы обратили внимание, похороны были разделены на две фракции почти полностью посередине. С королевой и ее последователями на одной стороне и Рейнирой и ее приспешниками на другой.       К счастью, поскольку похороны проходили на Дрифтмарке и приглашения были разосланы только тем, кого Веларионы сочли необходимыми, в данном случае шансы были против Алисенты и ее Зеленых. Политически проницательная королева обычно имела преимущество в Королевской Гавани, тогда как здесь, на Дрифтмарке, она была буквально как рыба, вытащенная из воды.       Казалось, Алисента тоже пришла к такому выводу, учитывая, насколько близка она была к своему верному мечу, сиру Кристону, и своему отцу Отто, который тенью нависал над всем этим делом. Его возвращение ко двору было предметом спекуляций с тех пор, как сир Лайонель и его наследник Харвин решили вернуться в Харренхолл, лорд сослался на свою старость и подготовку сира Харвина как будущего лорда в качестве причины их отъезда.       Король надулся, когда его попросили извинить его верного десницу, проработавшего более десяти лет. Но, увы, он согласился, когда ему напомнили, что в его распоряжении было много подходящих вариантов. К сожалению, королева ухватилась за представившуюся возможность и убедила Визериса, что Отто Хайтауэр изменился, предан короне и горит желанием снова служить.       В своих попытках сохранить мир со своей женой и ее многочисленными жалобами Визерис был ей обязан.       С его восстановлением в должности Малый совет был гораздо более равномерно заполнен членами обеих фракций. С Рейнирой, лордом Бисбери и Тайландом Ланнистером с одной стороны, с Алисентой, Отто, Джаспером Уайлдом и великим мейстером Орвилем с другой.       Должность командира городской стражи все еще оставалась вакантной после ухода сира Харвина, поскольку похороны Лейны были важнее. Однако, если Диана правильно помнила, заместитель сира Харвина временно занял этот пост, пока не будет подобрана замена.       Насмешка искривила красивое лицо Алисенты, когда она посмотрела на свою добрую дочь через балкон, ее глаза сузились, а карие глаза наполнились завистью, когда она наблюдала, как Рейнира обнимает и утешает своих детей.       Вглядевшись в толпу, Диана нахмурилась, заметив Бейлу и Рейну, которые сидели, сцепив руки, на скамейке, их лица были осунувшимися и бледными от горя. Демион стоял неподалеку, но был отвлечен, обсуждая неизвестно что с хмурым Корлисом и Рейнис со слезящимися глазами.       Похлопав Деймона по руке, чтобы кивнуть головой в сторону их внучки, Диана отпустила его руку и начала переход через балкон. Как только она оказалась достаточно близко, она помахала рукой, пока Рейна не заметила ее, лицо девушки осветилось узнаванием. — Бабушка! — воскликнула девушка, поднимая Бейлу, когда та бросилась в ожидающие объятия Дианы. Диана нетерпеливо притянула обеих девочек к себе, целуя их серебристые волосы и бормоча утешения, когда они начали рыдать у нее на груди. — Тише, мои дорогие. Все будет хорошо. — Я скучаю по маме! — Бейла закричала. — Я не хочу быть леди Дрифтмарка!       При ее словах голова Дианы вскинулась, и она огляделась, чтобы посмотреть, не подслушал ли кто-нибудь зажигательные слова ребенка. К счастью, казалось, что звук был приглушен телом Дианы и не был услышан. — Почему, мое дитя? Разве ты не хочешь быть леди в своем собственном замке? — опустившись на колени перед плачущими детьми, спросила Диана. — Я разговаривала с дедушкой прошлой ночью; он сказал, что Дрифтмарк перейдет ко мне после его смерти. Я не хочу, чтобы дедушка умирал!       Вздохнув, Диана смогла только печально покачать головой и погладить обеих девочек по щекам. — Смерть - это часть жизни, моя милая девочка. Каждый должен когда-нибудь совершить это путешествие, чтобы могла начаться новая жизнь. — Как солнце, уступающее место луне? — спросила Рейна, ее голос был хриплым от слез. — Именно так, дитя мое. Смерть - это не то, чего следует бояться; это только начало нового этапа в существовании каждого. Мы не должны искать ее, но если она придет, мы можем только попытаться встретить ее с сильным сердцем.       Обе девочки торжественно кивнули и прыгнули обратно в ожидающие объятия своей бабушки. Диана могла только крепко прижать их к себе и смотреть на своего сына, в то время как Демион наблюдал за ними печальными глазами. Она поняла, что он услышал ее слова по задумчивому выражению его глаз. Затем, через мгновение, он кивнул ей в знак благодарности и вернулся, чтобы продолжить беседу со своим добрым отцом.