Место 16А

[1 февраля]

      Антон не писал Арсению.       Да и зачем? У них не было причины поддерживать контакт. Они встретились пару раз, перекинулись парой слов, покурили вместе — и на этом всё. Это нормально. Люди знакомятся, сходятся, расходятся.       Шаст лежал на полу, пытаясь рассмотреть что-то на типичном советском ковре, который, вопреки канонам, лежал на полу, а не гордо висел на стене. Дима что-то кашеварил на кухне, и запах оттуда доносился вполне приятный, что не могло не удивлять Антона. Он прекрасно помнил кулинарные шедевры Позова времён школы: горячие бутерброды с корочкой из сыра, который слишком долго держали в микроволновке, и переваренные макароны с кетчупом. Почти «Мишлен» наоборот.       Шастун хотел помочь другу, но тот ясно дал понять, что справится сам, поэтому теперь приходилось придумывать себе занятие. «Инстаграм» уже не казался таким интересным, а «ТикТоки» сидели где-то в печёнке.       Да, «Инстаграм» ему надоел, но уже второй раз за утро Шастун ловил себя на том, что открывает страницу Арсения. Сначала просто из любопытства — проверить, есть ли пост про концерт.       Он действительно появился: чёрно-белая фотография сцены, в подписи — что-то про «насыщенный вечер» и благодарность зрителям. Всё официально, сдержанно, но с забавными хештегами, такими как:       #штукабабаха #анасценеянеодин #смотрюпрямонавас       Последний хештег выглядел многозначительно, но Антон решил проигнорировать это и зашёл в сторис флейтиста.       Там было видео, снятое из гримёрки. В углу кадра стояло пианино — видимо, Серёжа что-то наигрывал, а Попов в это время снимал, добавляя текст: «После концерта всё ещё не спится».       Шаст машинально вернулся на главную страницу.       Снова зашёл на последнюю публикацию Арсения.       Посмотрел на хештег.       Понял, что делает, выругался про себя и закрыл приложение.       Потом открыл снова.       Потом снова закрыл.       — Чего ты там завис? — Дима, зашедший в зал в фартуке, посмотрел на него. — Девчонку высматриваешь?       — Ага, типа того, — отмахнулся Антон и, отжавшись, поднялся.       — Типа того? — прищурился Дима.       — Ну, просто залип, — лениво пояснил он. — Всё равно делать нечего.       Дима ничего не ответил, лишь пожал плечами, а Антон постарался переключиться на что-то другое.       На обед Позов приготовил более чем приличный плов. Шаст был, мягко говоря, в шоке от способностей друга, потому что это был настоящий плов!       Не рисовая каша с овощами и мясом.       Не пересоленное нечто.       А самый настоящий плов!

***

      Ближе к вечеру они поехали в центр — просто побродить по городу, заскочить в бар, поговорить ни о чём. Всё-таки Шаст приехал к другу, и надо как-то развлекаться. Может, даже попадут в какую-то интересную историю, и будет что вспомнить из этой поездки в Москву, помимо флейтиста.       И самое главное, что пока они ехали на Арбат, Антон не думал об Арсении. Ну, почти.       Столица жила своей обычной вечерней жизнью — огни, гул людей, уличные музыканты, мокрые дороги после дневного дождя.       Шаст шёл рядом с Димой, засовывая руки в карманы куртки, не особо размышляя, куда они направляются. Главное — просто гулять, ловить настроение города.       — Нам надо сделать что-то эпичное, — внезапно заявил Поз.       — Например?       — Ну, например, ты идёшь на открытый микрофон.       Антон тут же фыркнул.       — Нет.       — Да ладно тебе, — Дима хлопнул его по плечу. — Ты же комик, тебе не привыкать.       — Я не настолько отчаянный, чтобы выступать в баре с пьяной публикой, которая хочет бухать, а не слушать незнакомцев. И вообще я не в настроении, материала нового нет, я в печали.       — И с чего это вдруг?       — У меня творческий кризис, — расплывчато ответил Шастун.       — Ну вот и супер! Облажаешься! Зато будет что вспомнить.       — Я лучше вспомню, как ты облажаешься с пловом в следующий раз.       — Облом, — усмехнулся Дима. — Но я чертовски хорош, и мой плов тоже.       — Это была случайность, — усмехнулся Антон.       Они свернули с Арбата, прошли мимо пары закрытых дверей, за которыми ещё не начиналась ночная жизнь, и в конце концов оказались у бара, который выглядел вполне прилично.       — Здесь? — уточнил Антон.       — Здесь, — кивнул Дима. — Чувствую, заведение с атмосферой.       — Ты в любой дыре находишь атмосферу.       — Потому что умею жить моментом.       Шаст на это лишь усмехнулся, но всё-таки зашёл следом.       Бар оказался небольшим, но уютным. В углу кто-то играл на гитаре, официантки быстро сновали между столиками, воздух был густым от разговоров, но в целом — приятным.       Они заказали выпивку, и Антон, не особо задумываясь, достал телефон и выложил сторис: стакан с вином, отражение огней за окном, подпись — что-то нейтральное, без особого смысла.       Телефон завибрировал почти сразу.       Антон сначала не обратил на это внимания — скорее по инерции, привычно потянулся за бокалом с вином. А потом взглянул на экран.       ars.popov ответил на вашу сторис.       Шаст замер, будто его поймали на чём-то незначительном, но странно личном. Он смотрел на экран, пытаясь осознать, что только что произошло.       Сообщение было простое: «Московские вина как всегда огонь?»       Ничего особенного. Просто вопрос. Без подтекста, без скрытого смысла, но что-то в этом сообщении заставило его замереть на секунду дольше, чем следовало бы.       Антон усмехнулся, но внутри что-то сжалось.       — Чё? — Дима вопросительно вскинул бровь.       — Да так, — Антон покачал головой, делая вид, что ничего важного не случилось.       Но пальцы уже быстро двигались по экрану. shastoooooooon А ты как думаешь?       Ответ пришёл сразу.

ars.popov

Скорее всего, ад на земле

      Антон неожиданно улыбнулся. Почему-то это сообщение показалось слишком правильным в этот момент.       Он уже собирался убрать телефон, но почему-то не захотел прерывать разговор. shastoooooooon Завтра проверю ещё раз, если выживу             Антон нажал «отправить» и только потом понял, что сделал это совершенно естественно.       Без колебаний.       Без вопросов, зачем он продолжает этот диалог.       Как будто так и должно быть.       Бар постепенно наполнялся людьми. Голоса сливались в единый гул, гитара в углу перебирала несложные аккорды, официантки мелькали между столиками, разнося напитки.       Антон откинулся на спинку стула, лениво крутя бокал с вином в руке. Дима сидел напротив, уже в лёгком подпитии, с довольной улыбкой и, как всегда, слишком уверенной манерой жестикулировать.       — Короче, — начал он, облокачиваясь на стол. — Я считаю, что если бы я не стал заниматься всей этой медициной, то точно пошёл бы в кулинарию.       — Да? — Антон чуть приподнял бровь.       — Да! — Дима ткнул пальцем в воздух. — Ты сам видел мой плов.       — Видел, видел, — Шаст кивнул, улыбаясь.       — И ты не охренел?       — Охренел, — честно признался Антон. — Но это не значит, что ты теперь гениальный повар.       — Дружище, ты просто не готов признать мой талант, — Дима откинулся на стуле, драматично вздохнув.       Антон фыркнул, делая очередной глоток. Ему было легко. Вино приятно растекалось теплом по телу, Москва шумела за окнами, бар жил своей жизнью. Он смотрел на Диму, слушал его бредовые идеи, кивал, иногда смеялся.       И где-то на задворках сознания всё равно маячила мысль о том, что прямо сейчас в телефоне есть чат, где ждёт ответа один конкретный человек.       Но он не думал об этом прямо. Он просто сидел, ловил ритм вечера, не спешил. Просто ему было хорошо.       Метро гудело, как обычно в поздний час.       Дима, чуть покачиваясь, вальяжно устроился на сиденье напротив, уставившись в телефон. Антон же прислонился затылком к стене вагона, закрывая глаза.       — Надеюсь, ты знаешь, где выходить, — пробормотал он.       — Угу, — Дима махнул рукой.       — Это не похоже на уверенность.       — Да я тебе говорю, всё под контролем.              Антон усмехнулся, но не стал ничего проверять. Где-то вдалеке голос объявлял следующую станцию, пассажиры переговаривались, кто-то тихо напевал под нос мелодию из наушников.       Антон вытащил телефон, задумался, а потом открыл чат с Арсением. Он не знал, что хочет написать.       Просто не хотел, чтобы разговор прерывался.

***

[2 февраля]

      На следующий день у Димы появились срочные дела, связанные с университетской практикой, которые требовали личного присутствия. Поэтому Позов с утра исчез, оставив после себя только записку и пакетик овсянки.       «Залей кипятком, сделай чаТ и кушай. Я уехал. Буду поздно, гуляй без меня.»       Антон, стоя посреди кухни, недоверчиво уставился на бумажку.       — Чат?..       Он перевернул записку в надежде, что там будет перевод этого странного рецепта, но с другой стороны был только нарисованный смайлик с поднятым вверх большим пальцем.       — Гений, — буркнул он, швыряя записку обратно на стол.       Желание куда-то выходить близилось к нулю — за окном лилась мерзкая февральская морось, небо нависало тяжёлым серым одеялом, а город выглядел так, словно тоже не хотел вставать с постели. Но перспектива завтракать пакетированной овсянкой всё-таки подтолкнула его к решению выбраться в центр и нормально поесть.       Антон выбрал небольшое заведение с теплыми жёлтыми огнями и большими окнами, из которых открывался вид на мокрые улицы, где люди спешили, втягивая головы в плечи от пронизывающего ветра. Он сел у окна, сделал заказ, открыл телефон, пробежался взглядом по ленте новостей.       Через пару минут поднял голову и замер.       Арсений.       Стоп.       Арсений?       Он вошёл в кафе, огляделся, по привычке будто оценивая обстановку, и их взгляды пересеклись.       На мгновение они просто смотрели друг на друга, как будто решая, как правильно отреагировать.       А потом Арсений легко улыбнулся и направился к стойке. Антон чуть повернул голову, следя за ним краем глаза. Он не знал, нравится ли ему этот момент, но точно чувствовал, что ему не всё равно.       Когда Попов уже прошёл мимо его столика, Антон не удержался:       — Так-так, — усмехнулся он, — неужели музыканты тоже едят?       — Иногда, — не оборачиваясь, ответил Арсений.       Сделав заказ, он замешкался. Возможно, решая, стоит ли подходить. Потом всё же повернулся к Антону и кивнул на свободное место за его столиком.       — Не против?       Антон не был против.       Они начали говорить — сначала просто о погоде, о городе, о концерте. Антон отметил, что разговор с ним складывается удивительно легко. Как будто они знали друг друга намного дольше, чем несколько дней.       — Ты тут один? — спросил Арсений.       — Ага. Дима сегодня занят, а я решил поесть как человек.       — А я просто не хотел готовить, — признался музыкант.       — Серьёзный музыкант не умеющий готовить?       — Я умею, но предпочитаю не портить себе утро.       — Так вот, чем всё объясняется, — Антон кивнул с видом полного понимания.       Арсений усмехнулся, и в этот момент Антон поймал себя на том, что задержал на нём взгляд. Дольше, чем надо.       — Так что ты решил насчёт московских вин? — спросил он.       — Пока жив, но это не точно. — ответил Шаст.       — Тогда миссия бара выполнена.       Они оба улыбнулись.       — Кстати, — вдруг сказал Арсений, чуть прищуриваясь, — мне кажется, или вчера кто-то вёл онлайн-репортаж о своём барном походе?       Антон в ту же секунду замер, напрягся, а потом почувствовал, как его лицо заливает жаром.       — Чёрт.       Попов беззлобно рассмеялся.       — О да. Кажется, я знаю все твои перемещения за вечер. «Я заказал второе вино». «Теперь взял третье». «О, метро».       Антон вдавился в спинку стула, прикрыв лицо рукой.       — Убейте меня.       — Не надо, — Арсений продолжал хитро улыбаться. — Я вообще-то проникся. Это было… мило.       Шаст уставился на него с лёгким подозрением.       — Ты издеваешься?       — Нисколько. Это реально… ну, забавно. Немного трогательно даже.       — Отлично, — буркнул Антон. — Это теперь моё официальное дно?       — А я думал, твоё дно — это тот раз, когда ты украл мою флейту.       — Ты сам её забыл, если что, а я спас твой концерт. — он закатил глаза.       — Детали, — отмахнулся Арсений.       Они оба усмехнулись, и Антон вдруг понял, что даже несмотря на лёгкое смущение, ему сейчас чертовски комфортно.       — Кстати, Серёжа вчера улетел, — сказал Арсений, крутя ложку в чашке.       — В Питер?       — Ага.              Антон задумался.       — Вам теперь сложно будет с репетициями?       — Да нет. Мы давно привыкли работать на расстоянии. Да и концертов пока не так много, так что… нормально. У нас мини отпуск.       — Но тебе тут теперь скучнее?       Арсений взглянул на него, и Антон почему-то задержал дыхание.       — Уже не так сильно, — спокойно ответил он.       Антон не знал, что это значит. Но понимал, что хочет ещё раз поговорить с этим человеком.       Просто так.       Без повода.       Без необходимости.       Просто потому что хочется.