Место 16А

[где-то между 16 и 17 февраля]

      Город светился огнями, отражаясь в мокром асфальте. Погода снова изменилась и февраль радовал потеплением. Ночной воздух был свежим, обволакивающим, шум улиц глухо вибрировал вдалеке, но рядом было тихо. Бар остался позади, их компания незаметно редела — кто-то отправился дальше по ночной Москве, кто-то Поз с Шастуном.       — Поехали домой? — предложил Дима, лениво кутая шею в ворот куртки. — У меня ещё остался бурбон, а ты вроде пока не настроен спать и слишком трезвый.       Антон кивнул.       Он действительно не хотел спать. Внутри было какое-то странное, растянутое чувство — не усталость, не возбуждение, а что-то среднее, будто его разум всё ещё не успел догнать события вечера.       Они спустились в метро.       В вагоне было почти пусто — только редкие пассажиры, склонившиеся над телефонами или просто уставшие после долгого дня. Поз что-то говорил, но Антон не слушал. Его взгляд был прикован к отражению в тёмном окне напротив.       И тут его осенило.       Он не хочет ехать к Диме.       Он не хочет сидеть на его диване с бурбоном в руке, не хочет обсуждать вечер, не хочет делать вид, что всё как обычно.       Он хочет другого.       Точнее, кого-то другого.       Шаст достал телефон. Две секунды смотрел на экран, а потом быстро набрал сообщение. shastoooooooon Я скоро приеду 30 минут и буду у тебя       Ответ пришёл почти сразу.

ars.popov

Жду

      Он глубоко выдохнул, чувствуя, как внутри что-то щёлкает — как будто он наконец принял решение, которое давно напрашивалось.       — Дим, я, наверное, поеду не к тебе, — сказал он, поднимаясь со своего места.       — Охренеть, а я уже настроился, — без эмоций отозвался Позов. Потом посмотрел на друга внимательнее, прищурился, но не стал спрашивать. Только кивнул. — А ясно… Привет Арсению.       — Передам. — кивнул Шаст. — Удачи тебе и прости.       Антон вышел на ближайшей станции, заказал машину и вбил адрес.       Такси ехало через ночную Москву, мягкий свет фар размывал очертания города, но Антон не смотрел в окно. Он чувствовал, как сердце в груди бьётся чуть быстрее, чем должно, но волнения не было.       Просто осознание, что это правильно.       Когда машина остановилась у нужного дома, он выдохнул и вышел. Морозный воздух бодряще ударил в лицо, но внутри всё равно было тепло.       Ему не пришлось ждать долго.       Арсений открыл дверь почти сразу, будто сам не находил себе места. На пороге квартиры Антона ждал взъерошенный музыкант. Его волосы были чуть влажными после душа, а на футболке остались следы от капель воды.       Они стояли друг напротив друга, задерживая этот момент, выжидая несколько секунд перед чем-то, что давно стало неизбежным.       Антон медленно шагнул вперёд.       — Я придумал желание.       Попов чуть склонил голову набок, вопросительно посмотрев на него.       — Ты же мне специально проиграл в баре, так что… — Антон сглотнул, чувствуя, как внутри что-то дрожит, но уже не от страха. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.       Пауза.       Но не неловкая, не тянущая время. Просто короткий момент, когда между решением и действием остаётся последняя секунда.       Арсений моргнул — спокойно, без резких движений, просто как человек, которого застали врасплох, но который быстро осознаёт сказанное. Он слегка склонил голову набок, будто обдумывая услышанное, потом тихо хмыкнул, качнул головой, но в его взгляде не было ни тени насмешки.       — Ты уверен?       Антон смотрел прямо.       — Да.       Попов медленно выдохнул.       — И ты мне не скажешь… что это значит?       — Мне правда нужно это озвучивать? — Антон чуть сжал челюсть, но не отвёл взгляда.       — А ты бы хотел?       Это был он — Арсений, спокойный, тёплый, не давящий, но при этом чётко знающий, что хочет понять до конца.       И, возможно, в другой момент Антон бы ответил. Может быть, он бы нашёл нужные слова, попытался разобрать это вслух.       Но не сейчас.              Потому что в этот раз он просто шагнул вперёд, перехватывая инициативу так же легко, как схватывал бы кого-то за руку в толпе.       И поцеловал его.       Прямо. Смело. Почти с разбега.       Поцелуй был резким, но при это он был осмысленным. Таким, который не случается случайно, не становится ошибкой, которая стирается на следующее утро. Они оба понимали, что к этому шли, и теперь просто перестали от этого бегать. Антон чувствовал, как пальцы Арсения легко коснулись его лица — не требовательно, просто погладили кожу, будто так и должно было быть. Он закрыл глаза, позволяя моменту случиться, отпуская все ненужные мысли. Здесь не нужно было слов. Их и так было слишком много за последние дни.       Антон не помнил, кто первый потянул кого за собой. Всё было слишком плавным, естественным, будто так и должно было случиться.       Он просто осознавал прикосновения.       Тёплые.       Ровные.       Уверенные.       Свитер скользнул по коже, оставаясь где-то на полу. Пальцы прошлись по позвоночнику, вызывая лёгкую дрожь. Дыхание смешалось, тяжёлое, прерывистое.       Антон не думал, ему было некогда анализировать. Он просто ощущал.       — Всё нормально? — голос Арсения был чуть хриплым, непривычно низким.       Шаст в ответ кивнул. В темноте это могло остаться незамеченным, но Попов понял. Он всегда всё понимал.       — Если что… — Арс чуть наклонился, кончиками пальцев касаясь его ключицы. — Ты можешь сказать, если…       — Молчи, прошу, — выдохнул Антон, прежде чем поцеловать его снова.       Этот поцелуй был уже другим. Более глубоким, более голодным, но не торопливым. Они двигались медленно, изучая, привыкая друг к другу. Где-то по пути они оба зацепились за пуговицы, неловко сминая ткань, пока та не осталась среди прочего беспорядка на полу.       Антон провёл ладонями по его спине, ощущая под пальцами гладкую кожу, тёплое дыхание у себя на шее.       — Ты дрожишь, — вдруг сказал Арсений.       — Да ну тебя, — Антон хмыкнул, откидываясь обратно на подушку. — Холодно.       Попов скептически взглянул на него, прежде чем наклониться ближе.       — Это не от холода. — прошептал он прямо на ухо. — И мы оба это знаем.       Антон почувствовал как от этого томного голоса около эрогенной зоны внизу живота потянуло, но для вида он закатил глаза, хотя спорить и не стал.       Честно говоря, он сам не знал, почему у него дрожат пальцы. Может, от того, что всё это — реально. Что он здесь, рядом с человеком, с которым хочет быть. Что ему не страшно.       Арсений скользнул губами ниже, оставляя ленивые, почти обманчиво невесомые поцелуи на груди Антона. На ключице задержался чуть дольше, слегка втянул кожу, оставляя после себя горячий след, а затем двинулся вверх, к уху. И когда его дыхание коснулось чувствительной кожи, Антон дёрнулся, глухо выдохнув, словно пытался не выдать себя, но Попов уже всё понял.       Арсений приподнялся, прищурившись, словно только что нашёл что-то интересное.              — О, — протянул он с лёгкой усмешкой, задерживая губы у самого края уха. — Так вот где ты такой чувствительный. Теперь я знаю, чем тебя мучить.       Антон поморщился, переворачивая голову в подушку.              — Арсений, если ты сейчас же не перестанешь, — начал он, но договорить не успел.       Попов резко прикусил его ухо, одновременно с этим сильнее прижимаясь к нему, двигая бёдрами, и Антон сорвался на стон. Ему стало даже жарко от собственного звука. Горячая волна прокатилась по телу, забивая остатки здравого смысла.       — Что ты там говорил? — Арсений не отстранился, только сильнее обхватил его бёдрами, будто загоняя в матрас, повторяя движения. — Что я должен перестать?       — Сукин сын, — простонал Антон, закидывая голову назад.       Арсений рассмеялся — тихо, глухо, прямо у него под ухом.       — Это было чертовски горячо, — признался он, прижимая ладонь к его груди. — Давай проверим, что тебе еще понравится.       Арсений усмехнулся, чувствуя, как Антон напрягается под ним, и плавно провел ладонями по его бокам, пальцы легко скользили по коже, задерживаясь на чувствительных точках. Он выждал, наблюдая, как вздымается грудь Шаста, как тот с трудом контролирует дыхание. Затем чуть наклонился, тепло выдохнул у самого уха и тихо, почти мурлыкая, спросил:       — Постонешь для меня ещё?       Антон не ответил. Вернее, его тело ответило за него. Попов почувствовал, как пальцы на его спине сильнее впились в кожу, а под ладонями едва заметно дрогнули мышцы.       — Я спросил. — с нажимом сказал он, скользя ниже, легко сжимая кожу, проводя линию от талии к бедру.       Шаст снова напрягся, дыхание сбилось, но он упрямо не издал ни звука.       — Арс... — выдохнул он, будто прося что-то, но сам не зная, что именно.       Попов не остановился. Ему нравилось доводить его до этого состояния - предела, на котором границы стираются, а мысли становятся путанными. Он чуть приподнялся, касаясь губами его лица, оставляя мягкие, горячие поцелуи, вдыхая запах кожи.       — Арс… — прошептал Антон, пока тот снова оставлял поцелуи на его шее.       — Ммм? — отозвался Арсений, не отвлекаясь.       — Стой… секунду. — Шаст взял мужчину за плечи, заставляя приподняться и посмотреть в глаза.       — Всё хорошо? — беспокойно спросил он.       — Да, да. Всё отлично. Я уверен и я хочу тебя. Всё супер, но просто… — Антон раскинул руки, отпуская плечи. — Я без понятия что делать, а точнее как сейчас мы будем делать это.       Знал бы в тот момент Шастун, скольких сил требовала от Арсения попытка не засмеяться, он бы точно передумал спрашивать. Эта фраза прозвучала такой искренней, немного мальчишеской, что улыбка на лице музыканта появилась сама собой. Попов понимал: хорошо, что эти сомнения были озвучены. Хорошо, что всё это прозвучало именно в тот момент, когда на них ещё было бельё и это пока не перешло ту тонкую черту. Но улыбку сдержать он всё же не смог.       — Насколько подробно ты хочешь знать?       — Для общего понимания. — кивнул Антон. — Мне не 16 и я знаю что будет происходить, но хочется немного… ясности.       — Если тебя волнует вопрос кто из нас кого будет… — Арсений деликатно прокашлялся, заменяя слово движением рук. — то не волнуйся. Мы можем обойтись просто дрочкой и минетом. Но, вообще, я сразу понял по твоему сообщению куда все идет.       — Ага, и…       — Я снизу. — подтвердил его догадки Арс, приподнимаясь. — Если до этого дойдет, конечно. Тебе и так на сегодня хватит стресса в виде секса с мужчиной. Жопу пока твою трогать не будем. Тем более я успел подготовиться, пока ты ехал сюда.       — То есть ты знал?! И после этого просил от меня каких-то разъяснений в коридоре?       — Заткнись и давай разберемся с этим потом. — прошипел Арсений, целуя его.       Этот поцелуй был долгий. Они сминали губы друг друга, хаотично оглаживая тела, запоминая изгибы, стараясь сделать как можно приятней простыми касаниями.       Арсений, который изначально сел сверху, уже чувствовал под бёдрами, насколько Антон возбужден, но не давил. Он был готов провести весь вечер вот так — целуясь в полумраке, ощущая тепло их тел. Ему хотелось большего, но сейчас достаточно было просто Антона.       Шаст неуверенно провёл рукой по спине, спускаясь ниже. Он едва царапал кожу своими короткими ногтями, почти не задумываясь о том, что сейчас делает. Когда его пальцы скользнули к пояснице музыканта, Арсений тяжело вздохнул, неосознанно покачивая бёдрами, проезжаясь по возбужденному члену Антона. Это заставило их одновременно тихо застонать.       Антон не остановился, а только ускорил движение вниз, крепкой хваткой укладывая руки на его бёдра. Арс ещё пару раз повторил это движение, пока не почувствовал, что Антон сжал его сильнее.              Попов воспринял это как знак — Шаст достаточно расслабился. Он медленно начал спускаться поцелуями ниже: сначала шея, затем ключицы, грудь, рёбра, живот. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым вдохом Антона, который становился всё тяжелее с каждым новым прикосновением.       Наклонившись к белью, Арсений тепло выдохнул, ощущая, как член под тканью дёрнулся в ответ. Антон сдержанно простонал, сжимая в руках край одеяла. Попов внимательно наблюдал за его реакцией, прежде чем осторожно приспустить бельё, обнажая его.              Шаст быстро помог ему избавиться от ненужной ткани. Арсений провёл ладонями по бёдрам Антона, задержавшись на коже чуть дольше, чем требовалось. Он чувствовал, как напряжены его мышцы, как подрагивает живот от одного только ожидания.       Антон зажмурился, резко втянув воздух, когда губы Арсения коснулись его нижней части живота. Попов не торопился. Он оставлял поцелуи, тёплые, влажные, чуть надавливая, чуть заигрывая, двигаясь вниз, но не касаясь того, чего Антон уже ждал.       — Блядь, Арс, — Шаст резко выдохнул, дёрнувшись.       — Тише, — спокойно ответил Попов, сжимая его бёдра ладонями, удерживая на месте.       Антон не был против, но эта пытка медленностью сводила его с ума. Каждый новый поцелуй ближе к паху заставлял его выгибаться, хвататься за простыню, а когда горячий язык едва скользнул по самому краю головки, он чуть не выругался вслух.       — Ты специально, да? — прохрипел он, приподняв голову, чтобы взглянуть на Арсения.       Попов только усмехнулся, поднимая взгляд снизу вверх, прежде чем действительно коснуться его губами.       Тёплое, обволакивающее прикосновение лишило Антона остатков терпения. Он резко втянул воздух, когда Арсений глубже втянул его в себя, двигаясь неторопливо, но уверенно. Шаст сжал простыню, голова откинулась назад. Попов двигал языком так, что у Антона перехватывало дыхание.       — Блядь, Арсений, — почти простонал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от каждого его движения.       Арсений не останавливался. Двигаясь глубже, медленнее, он контролировал темп, держа Антона в этом состоянии — между граничащим наслаждением и потерей рассудка.       Шаст застонал, судорожно втягивая воздух, одной рукой хватаясь за волосы Арсения.       — Если ты не остановишься… — прохрипел он, но не успел договорить.       Арсений отстранился ровно на секунду, оставив на коже влажный след, и посмотрел на него с ленивой ухмылкой.       — Так в этом же смысл, нет?       Антон тяжело сглотнул, глядя на него снизу вниз.       — Ты просто ахуеть какой…       Но его фраза так и не была завершена, потому что в следующую секунду Попов снова взял его в рот, быстрее, глубже, без остатка.       И Антон больше не мог говорить.       Только чувствовать.              Всё в его теле дрожало — от напряжения, от желания, от этой мучительной медленности, с которой Арсений сводил его с ума. Но теперь этого было мало. Антону хотелось большего, ему хотелось всего Арсения.       Он потянулся вниз, ладонями обхватывая лицо музыканта, заставляя того подняться. Губы Попова влажные, приоткрытые, дыхание сбивчивое, и когда их взгляды встретились, в этом не было вопросов.       — Давай… — голос Антона был хриплым, тянущимся, как натянутая струна.       Арсений приподнял бровь, но не отстранился, не отшатнулся — просто ждал.       Антон выдохнул, стиснул пальцы на его челюсти и потянул его вверх, в поцелуй — глубокий, требовательный, сильный. Их дыхание смешалось, руки блуждали по телам, оставляя на коже горячие следы.       Антон чувствовал, как пальцы Арсения скользнули по его запястью, чуть сжав.       — Ты уверен?       — А ты так спрашиваешь, будто это ты сейчас собираешься меня трахнуть, а не я тебя.       — Антон, я серьезно.       Шаст перевёл на него взгляд.       Спокойные, внимательные глаза. Никакого давления, никакой спешки.       И это, наверное, сломало последнюю защиту.       — Да, — сказал он.       Арсений наклонился к нему, губы снова нашли губы — глубокий, влажный поцелуй, в котором было слишком много всего: желание, принятие, понимание. Антон лежал на спине, чувствуя, как Арсений нависает над ним, поддерживая вес на руках, но не спеша торопить.       Антон провёл ладонями по его спине, ощущая, как двигаются мышцы под кожей, как тяжело тот дышит, сдерживая себя. Пальцы скользнули вниз, по пояснице, цепляясь за края ткани, которая им обоим уже не нужна.              Попов снова замер, чуть поднявшись на локтях, вглядываясь в лицо Антона. Взгляд был внимательный, изучающий, будто он хотел ещё раз убедиться, что Шаст точно этого хочет.       — Антон… — начал он.              Но тот сам прервал его, чуть приподнявшись и проведя ладонями по его груди, плечам, рукам.       — Если ты ещё раз спросишь, уверен ли я, я разозлюсь.       Арсений фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое.       — Просто хочу быть уверен, что ты не…       — Не передумаю? — Антон усмехнулся, проведя ладонями по его спине, опускаясь ниже, сжимая пальцами бедра. — Не передумаю.       Арсений шумно выдохнул, чуть склонившись вперёд. Их тела соприкоснулись сильнее, и Антон резко втянул воздух, когда почувствовал его на себе.       — Хорошо, — тихо сказал Арсений, наклоняясь к его уху.       Антон поёжился от его голоса.       Тихий.       Тёплый.       Чувственный.       Шаст повернул голову, их взгляды встретились, и Арсений не дал ему отвести глаза, удерживая его в этом моменте. Тонкая грань. Последняя секунда.       — Тогда расслабься, Антон, — шёпот скользнул по его коже.       Они двигались медленно, осторожно, где-то неловко, но не спотыкались об это. Смеялись тихо, шептали что-то в полутемноте. В какой-то момент Арсений уткнулся лбом ему в плечо, выдыхая что-то неразборчивое, и Антон понял, что не помнит, когда в последний раз чувствовал столько от простого касания.       Не было «правильно» или «неправильно».       Было просто то, что между ними происходило.       И это было честно.

***

      Антон лежал, чувствуя тепло рядом. Арсений спал, его дыхание было ровным, спокойным, одна рука небрежно лежала на простыне. В комнате стояла тишина, только приглушённые звуки ночного города доносились сквозь стекло. Антон смотрел в потолок и впервые за долгое время не чувствовал тревоги. Он не анализировал, не сомневался, не искал скрытые смыслы. Просто принимал этот момент таким, какой он есть. И, наверное, это было самым правильным из всего, что он чувствовал за последние годы.