Аддиктивный синдром

В том ветхом доме на берегу Адриатического моря я сражался сразу на два фронта. На первом мне удавалось легко отражать атаки. Джером Эванс шел на поправку медленно, но уверенно. Я обеспечил его теплым пледом, подушкой и стабильным питанием, включая лекарства. С помощью недовольного Клауса заставил ребят протопить дом до такого состояния, чтобы в подвале поддерживалась стабильная температура даже ночью. Бедные ребята, которые в жизни не видели настоящую печь, искали по всему городу и окрестностях дрова, недовольно скрипя зубами. Что ж, мне-то сказать они ничего не могли: слишком боялись моего ручного песика. Так же мне удавалось сдерживать натиск Каттерфельда с переменным успехом. Правда, только первые дни. Эванс не говорил прямо, чтобы я не подпускал к нему Клауса и Рейнхольда, однако я приложил все силы, чтобы те отстали от него хотя бы, пока тот не пойдет на поправку. С Клаусом получилось быстро, стоило предложить ему взамен мое тело, а вот с большим боссом было сложнее. Я каждый день отчитывался перед Каттерфельд и, что ж, пришлось немного соврать о состоянии Эванса, чтобы тот не тревожил его. Постоянный стресс и ссоры не шли мужчине на пользу, а ссорились бывшие возлюбленные постоянно, стоило оказаться один на один в запертой комнате. Однажды даже мне перепало, когда Каттерфельд ворвался к мужу, сметая все на ходу. Клаус был прав: настроение у того не заладилось с самого воссоединения. Если на первом фронте я делал успехи, то на втором предпочел занять защитную позицию. Нарциссо тоже жил в доме под предлогом, что Эвансу нужно предоставить полную защиту, пока немцы не покинут страну. Конечно же, причина была во мне. Первые четыре дня Теодор только и делал, что ходил кругом, наблюдая за мной, как затаившийся хищник. Вскоре он предпринял иную тактику. Как только покидал дом, он прилипал ко мне, доводя до ручки вопросами о жизни. Мы ссорились, пожалуй, так же часто, как и супруги Каттерфельды. Прав был Клаус: этот дом настоящий дурдом. Так и прошло шесть дней. Наступил декабрь. Погода в Италии вовсе не напоминала начало зимы, а скорее погожий весенний день. Пришло неожиданное потепление. Солнце сверкало в небесах, заставляя что немцев, что итальянцев вылазить из дома на свежий воздух после затянувшегося дождливого сезона. Я не был исключением. Сидел в оранжерее, прячась от Клауса и Нарциссо. Правда, если от второго мне удавалось играть в прятки, с первым не получалось. — До сих пор дуешься? — Понравилось спать на полу? Продолжай в том же духе, и будешь и в Лондоне греть мне ковер. Сегодня мы отлетаем в Лондон. Каттерфельд попросил меня поехать с ним и понаблюдать за Джеромом, пока они не найдут врача. Клаус считал, что им все же придется попросить старого Вагнера о помощи, потому что иных приближенных докторов, умеющих держать рот на замке, им не удалось найти. По правде говоря, возвращаться в пустой дом не хотелось. Мне нравилось рядом с Клаусом, пускай я и был зол в данный момент. А еще мне безумно пришлась к душе идея с Лондоном. Моя первая поездка в туманный Альбион. В свободное время я собирался обследовать город и вытащить Клауса на свидание. — А мне кажется тебе больше, чем понравилось со мной в постели, малыш. Напомню, что это не я захватил смазку из дома. — Клаус! — возмутился я, округлив глаза. — Да и лицо твоего брата сегодня утром того стоило. О да-а, — протянул тот с улыбкой довольного хищника. — Клаус!.. Когда он подошел впритык, я ударил его в бок, и он показательно поднял руки, сдаваясь. В последние дни я облюбовал подвесное кресло в пустынной оранжерее. Мужчине пришлось сесть на пол, так как иных мест для сидения не было. Нас окружали исключительно пустые вазоны из-под растений, что засохли десятки лет назад. Обняв мои свисающие ноги, он потерся щекой о колени, устраиваясь поудобнее на них головой. — Если бы не Нарциссо, я бы даже мог сказать, что мне понравилось проводить так время вдали от цивилизации с тобой. — До города десять минут на машине, — скептически ответил я, склонив голову. — Не порть мое романтическое представление. Я усмехнулся и наклонился, потянувшись за поцелуем. — Если бы я не разнимал двоих голубков, я бы тоже мог сказать, что мне очень понравилось, — прошептал я мужчине в губы, обводя большим пальцем его шрам. — Только ты и я. Что может быть лучше? Клаус потянулся в сторону моих прикосновений и ухмыльнулся. — Малыш, ты помнишь, что обещал мне? — О чем ты? — О том, что случится после окончания войны. Его губы нашли кольцо на моем пальце и прикоснулись. В отличие от брата, я носил украшение на безымянном пальце. Поначалу я просил от Клауса, чтобы никто, кроме его семьи, не знал о нашей тайной помолвке, однако с годами мне стало все равно. Пускай хоть весь мир знает, что мы есть друг у друга. Какая мне разница до него? Взрослея, я перестал подстраиваться под мнение другим. Спасибо Клаусу за пример этого безразличия. — В конце декабря босс планирует заключить договор с Мартинесом. Будет проведен званый ужин, где соберутся все. Там же Тобиас и увидит, что его предали близкое окружение. Думаю, понадобится еще месяц или два, чтобы босс убил Тобиаса. На этом история закончится. Как все просто звучало с его слов, пропитанных надеждой. Мы оба устали от этой войны. Все устали. Со смертью Тобиаса Каттерфельд закончится древняя неприязнь. Конец истории, как и сказал Клаус, но для многих это станет новым началом. Как и для нас с Клаусом. — Я не хочу пышных празднеств. Хочу, чтобы это были только мы. Ты и я, — прошептал я, заряжаясь его верой в хэппи-энд. — Малыш, все вопросы к Барбаре. Если разберешься с ней, я хоть на безлюдный остров тебя утащу. Естественно, Барбара хотела бы отпраздновать женитьбу первого ребенка со всеми почестями. Однако в моем представлении мы бы просто подписали бумаги и обменялись кольцами, укатив в медовый месяц. Потому что я знал: что женатыми, что помолвленными между нами ничего не изменится. С годами я менялся, а Клаусом оставался все таким же, как и при первой встрече. Он мой якорь. Пока он рядом, я чувствую, словно все идет своим чередом. Так, как и всегда должно было. — Значит, это «да»? — спросил тот, не прекращая хитро щурить глаза. — Ты обещал мне шоколадный букет. — И встать на колено. Я все помню, крольчонок. Зарывшись руками в мои волосы, он притянул меня ближе, утыкаясь лбом ко лбу. — Как только Тобиас умрет, я встану на колено с шоколадным букетом и чертовски красивым кольцом. Ты ответишь мне «да» и больше никуда и от меня не денешься. — Меня всегда поражает эта твоя романтическая натура. — В нее же ты и влюбляешься с каждым разом. — Да, Клаус. Да. У меня всегда был один и тот же ответ на его предложение. Что тогда, три года назад в особняке Лораном в канун Рождества, что сейчас. Ведь, как и я сказал, Клаус — мой якорь, что делает мою жизнь такой, о какой я всегда мечтал — спокойной и счастливой. Что может быть лучше, чем построить настоящую семью с любимым человеком, который дарит тебе то, о чем ты мечтал, будучи ребенком? Сколько бы лет не прошло, я всегда отвечу своему принцу «да».

***

В Лондоне мы с Клаусом поселились в отеле, недалеко от квартиры, где заперли Эванса. Первые дни мы виделись лишь несколько часов во время сна, пока мужчина организовывал безопасность здания, где поселился Каттерфельд с супругом. Когда все пришло в норму, мы стали проводить куда больше времени вместе, так как он спихнул всю ответственность на подающего надежды Дитера. Телохранитель делал успехи, уверенно взбираясь по карьерной лестнице. Что касается меня, то я тоже был занят первую неделю. Днем наведывался к Эвансу. Проверял его состояние, пытался приободрить разговором, но мужчина ни в какую не шел на контакт, полностью погруженный в нежелательное проживание под одной крышей с тем, от кого он прятался четыре года. Да и мне было безумно неловко после одного случая. Эванс попытался сбежать в аэропорту Лондона сразу же после прибытия, воспользовавшись моей добротой. Притворился, что ему стало плохо и завел меня в туалет, где спокойно себе сбежал. Если бы не Клаус, что ожидал подвоха от так званого «кошака», мужчина бы удряпать и затеряться в городе, который хорошо знал. Мы бы не смогли его найти, но все обошлось. К счастью, вскоре меня освободили от обязанностей врача. Прилетел глава семейства Вагнер, отец Сабины и настоящий врач, что взял здоровье Эванса под свой контроль. Мужчина похвалил мои старания и сказал, что я правильно определил диагноз и назначил верное лечение. Я прямо воспарил! Все свободное время в Лондоне, которого у меня было премного, посвятил изучению медицины. Клаус уезжал поздним утром и возвращался вечером. Аларик сопровождал меня по Лондону. С ним мы исследовали много мест, в которых я хотел сводить Клауса, когда у того выдастся выходной. Мне особенно полюбилось книжный магазин, что был совмещен с кафе. Там я часами читал книги, коротая время до встречи с любимым. Так и проходили мои дни — за книгами, вкусными сладостями, телефонными разговорами с Мартином и исследованием города. Дни бежали, а я все ждал, когда же Клаус освободится. Шла вторая неделя в Лондоне, как Клаус, наконец, вернулся к обеду, заявив, что готов к столь долго и усердно планируемому мной свиданию. Я был без ума от радости, как и Аларик, которого я отпустил на весь вечер. Итак, мой план был до безумия прост. Мы ужинаем, гуляем по Риджентс-парку, что я облюбовал больше всего, и я затаскиваю Клауса в постель, пока сам не выдохнусь. Конечно, можно было пропустить два первых и сразу перейти к самому сладкому, которого у нас не было с самой Венеции, но, черт возьми, когда нам еще посчастливится провести свидание в Лондоне?! Заставив Клауса переодеться из приевшегося за последние недели костюма в что-то попроще, я потащил его к арендуемой машине. Мы отправились в ресторан, который находился достаточно далеко от центра, зато в нем готовили вкусно, и можно было легко словить столик без брони. За ужином я пересказывал Клаусу все новые факты, что прочел из книг. Не уверен, было бы ли ему интересно слушать о прелестях кардиологических операций и подготовке к ним, но он молча слушал, не сводя с меня взгляда. Понял ли он хоть что-то за любованием мной, я не стал проверять. Риджентс-парк был открыт до полуночи. Не знаю, где у меня нашлись силы, но я вытаскал мужчину по всем понравившимся местам. Я и не заметил, как охрана попросила нас на выход из-за закрытия. — Ну что ты расстроился, малыш? — спросил Клаус, как только мы сели в машину. — Я потерял счет времени. Я еще столько хотел показать тебе! — Покажешь. Это не последнее наше свидание и уж точно не последнее путешествие. — Думаешь после возвращения домой, у нас найдется время на небольшое путешествие в Лондон? Я буду занят учебой, а ты, как обычно, работой. Помнишь, как нам было сложно осенью? Мы не могли даже поспать нормально, не говоря уже об отдыхе… Естественно, я расстроился. Наши дни в Лондоне неумолимо подходили к концу. На следующий день после Рождества, к которому осталось чуть больше недели, состоится званый ужин, а после мы вновь окажемся в Мюнхене. Каттерфельд уже закончил все свои дела в городе с новыми союзниками. Мы оставались здесь лишь потому что, что мужчина не прекращал попыток вернуть расположением мужа — в городе, где зародилась их любовь. Я не хотел улетать. Не хотел покидать этот прекрасный город, желая исследовать с Клаусом те места, что мы не успели с Алариком. Я так много хотел, но время… Времени, как обычно, не хватало. — Крольчонок, ты помнишь, что я тебе сказал, когда ты признался, что ни разу не покидал Мюнхен? — Что мы будем много путешествовать, — кивнул я, прекрасно помня каждое слово и обещание, слетавшее с его губ. — Но вряд ли так будет и после смерти Тобиаса. Сам подумай: я вновь стану студентом. Учеба займет все мое время, а в свободное я буду занимать делами семьи. А после окончания медицинского, начнется практика, а через несколько лет мы займемся центром… Боюсь, что это будет наше последнее путешествие… — Ты ошибаешься. Клаус завел машину, включил обогрев сидений, подметив, что я дрожу от продолжительной зимней прогулки. Развернувшись, он взял мою руку в свою, переплетя наши пальцы. Сегодня мы держались за руки больше, чем в любой другой день. Сегодня мы так напоминали обычную пару, что мое сердце каждый раз подпрыгивало лишь от мысли об этом. — Ты помнишь, почему мы наняли Аларика? Он, как твое доверенное лицо, будет заниматься делами Кернов. Мы найдем много людей, что возьмут большую часть ответственности и за центр. Хах, Отто, ты как всегда думаешь, что ответственный за все и спешишь тянуть все на себя, однако я ни за что не позволю тебе вновь вернуться к тому состоянию… Ты будешь много отдыхать, заботясь о себе. С годами научишься ставить в приоритет свои потребности, а не рабочие заботы. Второй рукой Клаус завел прядь мне за ухо и игриво ущипнул за щеку. — Мы начали встречаться в самый разгар войны, поэтому ты никогда не видел, как проходит моя обычная жизнь. Я не все время был с боссом. Раньше я лишь изредка подменял телохранителей и больше занимаясь бизнес-делами, как сейчас Аларик занимается твоими. У меня было достаточно свободного времени. Или, как ты думаешь, я держал клуб? У меня находилось время и на себя. На свои потребности. Я завороженно смотрел в его бездонные глаза, что были темнее из-за приглушенного освещения салона. Он прав: за четыре года вместе мы не прожили ни дня без войны Каттрефельдов. Она влияла на нас больше, чем я представлял. — Когда все придет в норму, мы будем много путешествовать. Ты увидишь все, что пожелаешь. Только ты и я, как ты всегда и хотел. Никто и ничто больше не встанет между нами. — Ты… — я запнулся, прикусив губу. Каждое слова Клауса отзывалось в сердце, наворачивая незваные слезы. — Я люблю тебя, Клаус… Я говорю это нечасто, но я правда… правда… Мужчина потянулся ко мне, пытаясь обнять в тесном салоне. — Знаю, Отто. — Я рад, что ты затащил меня в тот подвал и заставил влюбиться. Это было лучшее твое решение. Несколько слезинок скатилось на теплый свитер мужчины, и я потерся о него, вдыхая столь родной запах. — Я никогда от тебя не сбегу. Больше никогда. Лишь в страшном сне я мог представить жизнь без Клауса Эйзенманна. Если окажется, что все вокруг лишь сон, я бы хотел никогда не просыпаться. Ведь что жизнь без любви? Есть ли смысл в ней без счастья? Я рад, что нашел свое в этом пугающем цербере Каттерфельда. В моем ручном песике. В моем обоюдоостром клинке. В моем единственном человеке в безграничном мире.

***

Вернувшись в номер, я потащил Клауса в ванную. По пути снимая одежду с него и с себя, я покрывал поцелуями каждый освободившийся от ткани участок его тела — каждый шрам, каждую впадинку между мышцами. В эту ночь, как никогда прежде, мне хотелось показать ему свою любовь. С самого начала нашей истории именно Клаус пытался доказать свои чувства, я же не приложил никаких усилий, чтобы уверить его в своих. Может, поэтому временами казалось, что он любит меня больше, а моих чувств недостаточно. Порой мне нравилось эгоистично купаться в его любви, не отдавая ничего взамен. Однако не этой ночью. Пускай наш номер был однокомнатный, в нем имелись все удобства и привилегии высшего класса — балкончик, собственный бар и огроменное джакузи, где я одиноко скучал вечерами в ожидании Клауса. Пока вода обволакивала мое тело, я каждый раз пропускал надежду, что однажды Клаус окажется здесь со мной. Обнаженный — в виде, который он позволял видеть одному лишь мне с нашей первой встречи. И вот я толкая голую грудь в сторону джакузи, намекая ложиться. Клаус вопросительно поднимает бровь, удивленный пониманием, что я планирую не просто ополоснуться в душе перед началом. Усмехнувшись, он снял с себя исподнее с носками, аккуратно сложив те на полочку для одежды, и сел в него, свесив одну руку над бортиком. Я тоже начал снимать с себя оставшееся, наблюдая, как мужчина возбуждается. Закусил губу, чувствуя, как и самого обдает жаром. — Не включай воду, — попросил я, осторожно залезая в этот мини-бассейн. Рука Клауса остановилась над краном. Его взгляд внимательно ловил каждую эмоцию на моем лице. Каждое изменение, пытаясь выведать, что же я себе надумал. У него получалось, и от этого его улыбка расползалась еще шире, предвкушая нечто безумно интересное. Встав на колени, я подполз ближе к мужчине. Нагнулся, опершись руками в холодный пластик. Кончиками пальцев прошелся вдоль его бедра прямо к стоявшему колом члену. От моих касаний он издал приглушенный вздох, сжав кулаки. Я стянул с волос резинку и, зачесав назад челку, повязал небольшой пучок. — Блядь… — прорычал Клаус себе в кулак, как только мой язык коснулся головки. Я долго исследовал ее, поглядывая на Клауса, а после взял глубже. Делал все в точности, как он научил. Помогал себе руками, пытаясь доставить еще больше удовольствия. Он хорошо обучил меня, как делать ему приятно. И я знал, что лишь одной этой мысли он сходит с ума больше, чем от моих губ у себя на члене. Его собственническая натура вопила от счастья, что до него я не был ни с кем по собственной воле. Его внутренний хищник дрожал от возбуждения, вспоминая каким неопытным он подобрал меня. — Хватит, малыш, — попросил он, оттягивая меня за пучок, который не прекращал сжимать второй рукой уже продолжительное время. Я специально повязал его, прекрасно зная, как ему нравятся собранные волосы, когда я доставляю удовольствием ртом. Так же сильно, как и растрепанные по постели, когда он берет меня, выбивая весь дух из тела. — Хочу, чтобы ты остался доволен. Ты всегда заостряешь весь наш секс на мне. Клаус включил воду, которая начала стремительно заполнять поверхность джакузи. — Я испортил такого невинного ребенка! — возмутился тот, посмеиваясь. — Что ж, я без ума от твоего внимания в любом виде, но не когда оно вызвано безосновательными мыслями. Считаешь, что я не получаю удовольствия? Малыш, да я готов кончить лишь одних твоих приоткрытых губ или мило нахмуренного носика! Внезапно Клаус схватил меня за талию и поставил на колени, заставляя приподняться. — Разворачивайся. И я развернулся. Клаус подтолкнул меня ко второй стеночке джакузи, заставляя опереться на нее грудью. Я стоял в весьма непотребной позе, пока по моим коленкам журчала вода. Взглянув за спину, я заметил, как Клаус привстал, подсовываясь ближе. Я аж охнул, когда он широко раздвинул мои колени, заставляя сильнее выпятить ягодицы. Смочив палец в масле для душа, он всунул его внутрь. Вода заполняла ванную и он заставил меня сесть ниже. От того, что вода попадала внутрь было непривычно, но я быстро привык. Так же быстро мужчина вновь поднял меня, заставив упереться носочками ему в колени. — Если портить, то портить до последнего, правильно? — Ты о чем? — спросил я, а после содрогнулся всем телом от следующего действия мужчины. Его язык прошелся вдоль впадинки между ягодицами, надавливая на вход. — Ты что делаешь?! — ошарашенно прокричал я. — То, что не делал никому, — довольно объяснил тот и, пошло смочив в слюне палец, протолкнул один в меня. — Слышал как-то об этом, но никогда не пробовал. Мне аж интересно, понравится тебе или нет. После пальца его язык проскользнул внутрь. Ощущения отличались от всех, что я испытывал прежде. Что-то мягкое проскальзывало в меня, смачивая стеночки и расширяя их одновременно. Так стыдно мне, пожалуй, не было никогда! Казалось, я покраснел во всех возможных местах, пытаясь не думать о том, что происходит сзади, но ничего не получалось. — Клаус, — позвал я его и завел руку назад, наощупь находя его лоб. — Это… слишком неловко… — Между супругами не может быть неловкости. — Мы еще не… о Господи!.. — простонал я, когда он засунул в меня еще и палец, проталкиваясь глубже. — Хватит, умоляю… Вставь уже… — Такой требовательный. Это приказ? — не прекращал усмехаться тот. — Да, Клаус, да!.. — Тогда озвучь его правильно. Сгореть от стыда можно было и без искры в тот момент. Этой ночью я хотел сделать ему приятно, а в итоге любовь получаю один лишь я. Опустив лицо, я посмотрел вниз и заметил его нетерпящий член, сочащийся смазкой. Клаус тоже сгорал, но по-своему. Он любил доводить нас обоих до предела, пока мы окончательно не сгорали дотла. Вздохнув, я просунул руку между бедрами, прогнулся до предела и засунул палец в себя. — Я хочу тебя, Клаус. Если не сделаешь это… — Буду спать на полу? — озвучил мысль, что крутилась у меня на языке. — Именно. — Ох, как я люблю твои милые угрозы! Клаус потянул меня за плечи на себя. Долил масла себе в ладонь и протолкнул в меня, смазывая изнутри. Я откинулся головой на его плечо и, найдя его член рукой, протолкнул в себя насаживаясь до самого упора. Бурлящая вода набралась нам по бедра, однако внутрь не проникала, так как член мужчины заполнил меня до предела. Я двигался самостоятельно, как только уселся поудобнее. Клаус игрался с моими сосками, оттягивая те в разные стороны, пока его губы блуждали по моей шее, оставляя алые пятна. Мои стоны разносились эхом по комнате вместе с громкими бурлящими звуками джакузи. Мужчина нажал какую-то кнопку, из-за чего включилась алая подсветка, позволяющая рассмотреть происходящее в воде. Как мои коленки разъезжаются каждый раз, когда я пытаюсь присесть. Как его член входит в меня, а мой собственный движется в такт нашим движением. Картина была столь похабной. Столь возбуждающей, что я кончил, завалившись на огромное тело позади. Тяжело дыша, я содрогался, пока Клаус покусывал мой затылок, как какой-то непослушный зверь. — Что хочешь на день рождения? — Ты серьезно спрашиваешь об этом сейчас?! — возмутился я, пытаясь перевести дыхание. — Могу подарить джакузи. Поставим вместо ванной на первом этаже. — Подойдет что угодно, кроме очередного байка. — Кстати говоря, твой уже пора заменить, — мужчина подтянул сползшего меня ближе к себе и добавил геля для душа в воду, чтобы было больше пены. — На самом деле у меня море идей, но я не знаю, какая лучше. Сначала думал купить машину или какую-то подвеску с Биг-Беном, раз тебе понравился Лондон. Еще мне понравился вариант скупить весь книжный, но тогда мы не утянем все книги с собой. Ты и так сделал целую библиотеку из номера. — Как всегда, грандиозные подарки, — усмехнулся я, по-детски подбрасывая пену. — Я буду рад самому обычному букету и шоколаду. Зачем заморачиваться? — Я люблю заморачиваться, если дело касается тебя, крольчонок. Одежду дарить не хочется, а сладкое и цветы я могу дарить хоть каждый день. — Ты спрашиваешь у меня совета? — Если ты еще не понял, то да. Я усмехнулся, призадумавшись. Клаус и так предоставил мне все, что я сейчас имею. Однако если мечтать в глобальных мерках, то может ли мне что-то понадобиться в будущем? Когда война закончится и наступят мирные времена… — Я хочу свой личный кабинет. У нас дома. — Если освободить мой спортзал, то появится место для… — Нет! Мне нравятся твои мышцы! Не смей! — Я имел в виду перенести весь инвентарь в подвал, — произнес Клаус, давясь смехом. — Там, конечно, мало место, но я что-то придумаю, а у тебя появится шикарный кабинет, который я забью книгами. — Ты все-таки хочешь скупить книжный, о Господи! Я развернулся, чтобы немного побить его и помучать, но лишь стон сорвался с моих губ. Я аккуратно привстал, отмечая, что член Клаус по-прежнему стоит. Как обычно, я кончил первым, а Клаусу было недостаточно. К счастью, после операции меня хватало больше, чем на один заход. Пускай мы редко когда переусердствовали, боясь перетрудить мой больной орган, сегодня я хотел оторваться на полную. — Пошли в постель, — протянул я Клаусу руку, как только поднялся и отряхнул из себя воду. Клаус выключил воду и помог стереть с нас оставшуюся пену, а после, подхватив меня под ягодицы, понес прямо к кровати. Плевать, что она намочится. Плевать, что у меня все волоски встали дыбом от холодного воздуха после теплой ванной. Плевать. Мы разогреем комнату теплом наших тел и сердец. Улегшись на кровать, я перевернулся и кивнул. Позволил мужчине делать все, что душа желает. Он накинулся на меня, как голодный зверь. Вставил до самого конца за раз, от чего на глаза навернулись слезы. Брал меня всего без остатка, наполняя до предела. И мне нравилось. Я сгорал от желания оказаться еще ближе. От желания, чтобы он придавил мое тело своим и выбивал всю дурь из головы с каждым мощным толчком. Потому что именно из-за этого я и обожаю секс. Он дарил те же ощущения, что и кайф от амфетамина. Тот же оргазм. Та же незабываемая пустота. С одним отличием. Амфетамин меня убивал. А Клаус дарил тягу к жизни. На часах позади Клауса отбила полночь. Я с трудом помнил, как он перевернул меня к себе лицом, целуя и шепча на ушко чертовски похабные вещи вперемешку с признаниями в любви. Мне было так хорошо. Так тепло. Так уютно. Мог ли тот прошлый я подумать, что лишь один человек сумеет изменить мою жизнь до неузнаваемости?.. Нет, точно не мог. Тот Отто и я сейчас отличались. Эванс ошибся: тогда у меня не было Клауса. — Ты сегодня весь день плачешь, — прошептал он, закусив мочку моего уха. Его движения становились все мощнее, приближая нас в который раз к разрядке. — Это от счастья. Я так счастлив, Клаус… — захлебывался я в слезах и стонах. — Мне кажется, что ты делаешь меня самым счастливым человеком во всем мире… — Твоя сегодняшняя откровенность это просто… — он проглотил следующее слово, сошедшее на стон, — нечто… — Клаус… — промямлил я, утыкаясь в его шею в преддверии оргазма. — И ты тоже, малыш… каждый чертов день с тобой такой… о Господи… Склонившись ко мне, Клаус еще крепче сжал меня, потряхивающегося от очередной мощной разрядки. Горячие губы целовали мой вспотевший лоб, линию роста волос и все, к чему доставали, а я подставлялся, желая еще больше. Больше касаний. Больше поцелуев. Больше Клауса. О Господи, как же я скучал! Как же я мечтал вернуться к нашим мирным денькам до Италии, когда у меня не было работы, учебы и ответственности. Когда был просто я и он. Когда весь мой мир вертелся вокруг него. И сегодня мы слово вернулись в то время. Всего на несколько часов. Только я и он. Жил-был одинокий мальчик, что рос с мечтой в сказку. Сказка была до наивности проста, тем ему и нравилась, — о юном принце на белом коне, который спасет его от всех проблем. В момент, когда мальчик вырос, когда жизнь настолько потягала его, что он видел выход лишь в смерти, когда он отчаялся, позабыв о мечте, он встретил его. Он не был всесильным принцем и точно не юным, да и конь был железным. Они не полюбили друг друга с первого поцелуя, что развеял бы древнее проклятие. Не полюбили и с первого взгляда, словно по волшебству. В их сказке не было ничего сказочного. Были лишь злые колдуны и ведьмы, препятствия и непреодолимые преграды, да и их собственные отношения не шли сразу гладко. И все же вот где они оказались. Больше не одинокий мальчик и мужчина-вовсе-не-принц целовали друг друга за шаг от финальной страницы со счастливым концом. Они и не догадывались, что злой колдун из совершенно иной сказки встанет на пути их хэппи-энда.