Странник по звездам

А невысказанное меня душит

***

— Ты не в духе. — С чего это ты взяла? — Я всегда знаю, когда это так. Поначалу ты совсем не выходил из этого состояния. Скарамучча тяжело выдохнул, словно он без перерыва тащил на плечах тяжёлую телегу через весь Сумеру. Нахида снова решила поболтать в середине ночи. — Дай угадаю, тебе скучно? — С чего ты это взял? Она любила пародировать его, как будто ожидая, что он будет хлопать в ладоши от такого таланта. — Признайся, со мной намного интереснее болтать, чем со всеми мудрецами вместе взятыми. — Не спорю. Как хорошо, что ты начал со мной говорить. — У меня был выбор? — Выбор всегда есть. Если все ещё хочешь кусаться, то я все так же неизменно поставлю тебе свою руку. Он покривился. — Хоть бы раз мне огрызнулась. Нахида звонко рассмеялась: — Во мне нет столько прыти. Тихие часы в его временном доме показывали за полночь. — Скажи, я правда говорю во сне? — Неужели кто-то заметил только сейчас? — Но я раньше никогда так не делал, это людская болезнь? — Если ты не можешь чего-то сказать наяву, то твоё тело скажет это за тебя во сне. Не похоже на угрозу для здоровья. Он недовольно глянул в потолок. — Моему телу и правда так не терпится поговорить с кем-то о запчастях для машин? — Не исключено. Но тебе так повезло, я всегда могу послушать все твои рассказы. Скарамучча хмыкнул. Ну конечно. — Может, Архонт сам отойдёт ко сну? У неё столько забот. — Разве я могу идти спать, когда один маленький мальчик не может уснуть? Приходи в храм, может, я спою тебе колыбельную. — Эксклюзивно? Только для меня? Я точно самый любимый из всех твоих мальчиков, — он ядовито прищурился. — Самый-самый. Странник замолчал, стушевавшись. На секунду он действительно представил, как смог бы расслабиться в больших витражах храма, заполненного тёплым светом. В мягких руках. — Руках? Сегодня хочется ласки? Мысли в голове яростно бухнули, как взрывающийся огненный цветок. Сколько раз он твердил себе не думать так громко. — Тебе послышалось. — Закрывай глаза. — Нет, никогда. — Не упрямься. Закрой и сразу же откроешь. Он рывком согласился на сделку, предварительно зло стукнув подушку. Её не переспорить. За закрытыми веками скрывалась пустота. Больше всего он не любил заглядывать туда, думать о том, что там в ней. Сразу вспыхивали образы людей, давно не живших на той холодной, пропитанной ненавистью земле. Бесчисленные рассветы и закаты, которые он проводил в бессмысленном одиночестве. Пустое время. Но сегодня не было видно ни врагов, ни друзей. Духота совсем не докучала, и дыхание выровнялось. Ласковые руки, именно такие, какие он воровато представлял, прошлись по его волосам, едва задевая затылок. Ощутимое тепло окутало все тело, и ни одна мысль никак не могла сформироваться во что-то чёткое. Нахида не обманула: он закрыл глаза, и сразу же открыл их, когда давно вставшее солнце настырно пробивалось сквозь плотные шторы.

***

      Заинтересованные взгляды скользили по нему. Он мог почувствовать их спиной, даже затылком. Он и сам не знал, приобрел этот навык со временем или же это был подарок создательницы. Когда кто-то был поблизости, шестеренки меняли направление бесконечного цикла движения, которое обеспечивало ему жизнь. Когда рядом была страшная опасность, его шарниры устраивали пожарную тревогу внутри бессердечного машинного организма. (Может, именно поэтому нахождение рядом с Путешественницей по старой привычке давалось ему так нелегко). А когда кто-то смотрел на него из-под опущенных мантий и пытливых век, это воспринималось как попытка оценки его боевых особенностей, что, конечно, было абсолютно неверным представлением об обычном рядовом человеке. Скарамучча привык, что привлекает внимание. Сними он шляпу и экзотическую одежду, сотри он жесткий взгляд с лица и холодное безразличие, ничего бы не изменилось. Для вчерашнего божества такое внимание было бы только на руку, и в самых потаенных мыслях оно было ему приятно. Это хотелось спрятать, но как ни старайся, кому-то да обязательно требовалось выпотрошить его сознание и препарировать голову под микроскопом. В отличие от Дотторе Нахида делала это нежнее и иногда даже спрашивала разрешение. Он снова покривился. Божество…насколько смешон он был. Люди пялились из любопытства, и ничего с этим не сделаешь, не опустишь же их головы ногой, заставляя трястись от давления, поступающего сверху.        Сколько б глаз он не оторвал в своей прошлой жизни и сколько бы не корчил добрые улыбки, а эти муравьи были не так глупы, как он привык о них думать. Все они подсознательно знают, что он не такой. Что он чужой здесь, не вписывается. Неопознанный объект. Метеорит? Как тут не ощутить себя падающей звездой. Кто-то таращится на звезды, а кто-то быстро опускает глаза, чтобы та не сожгла их сетчатку и не задела хрупкие капилляры острыми краями. Скарамучча прикрыл лицо шляпой и ускорил шаг. Вскоре самые нагруженные улицы были позади. Он смотрел ей в спину, разглядывая края платья. С некоторых пор линия её лопаток, раскатисто двигающаяся, словно крылья, перестала превращаться в каменный слиток мышц и костей, когда он подходил к ней сзади. Был ли это комплимент или напускное доверие, он не знал, но в груди творилось нечто странное. Люди бы сказали «заходится сердце», но Скарамучча было подумал, что он умирает. Будто старые, слизанные шестерёнки проворачивались в одном месте, стачиваясь друг о друга и не давали дышать, даже если кислород ему был и не сильно нужен. Насколько близко можно подойти? На каком моменте надо отойти и опустить голову? Стоит ли останавливаться, если хватит нескольких движений, чтобы оглушить с затылка самую добрую и славную путешественницу Тейвата, а затем через мелкий разрез от острого гравия, стелящимся уже какой километр вверх по реке, вырвать аккуратной рукой сонную артерию. Когда на её ладонях не были видны ссадины, казалось, что и кровь у неё по венам течёт золотая. Возможно… он проверит позже. Странник встряхнул головой, оторвав взгляд от чужой спины, теперь разглядывая щебень под ногами. Они вышли из города полчаса назад на рыбацкие угодья. Отсюда на рынки свежая рыба поставлялась каждые два дня. Налог на продажу рыбы был наверно самым высоким по сравнению с другими товарами в этом городе, и повезло тем, кто имел пару добрых знакомых в отдалённых участках Старого Базара. Однако мало кому хотелось мараться об административные правила главных торговых улиц, оттого никто напрямую не продавал свою скумбрию, предпочитая отдать под проценты рыбные запасы настоящим продажникам. Некоторые имели не только рыболовные сети, но и держали яков, что в Сумеру повелось считать довольно престижным занятием. По левой стороне реки теснились узкие лодочки. Если доверять слухам, чуть дальше можно было упереться в окрашенные ворота мелких компаний, принимавших запчасти со старых суден. Там же и гнездились «донщики». Некоторые лавки были заброшены, и то тут, то там виднелись скудные остатки прошлых прилавков. Резкий запах рыбы уже был позади, и в сухую погоду комары не так сильно докучали. Мелкий перелесок защищал от солнца, а у реки было прохладно. Совсем скоро нашлась нужная лавчонка, обделанная тканью, которая, казалось, вот-вот и уронит балку на входящих клиентов. Внутри оказалось темно и сыро, и несмотря на странное расположение, нашлось пару клиентов. Все, что удалось зацепить взглядом, это покосившийся прилавок и несколько ящиков за ним. Человек за столом принимал по одному клиенту в ближайшие двести лет, невероятно долго возившись с липшими к пальцам бумагами. Паймон устало вздохнула, разведя руками. Интересно, что вообще могло кого-то пробудить приобрести здесь лодку? Снаружи палатка казалась меньше, но чем дальше они продвигались внутрь, тем больше она становилась. Пол был застелен коврами, и кто-то здесь явно использовал слишком терпкие духи. — Какой у вас номер? — прервал мысли гнусавый голос. Люмин вопросительно посмотрела на консультанта(?), на что тот раздражённо повторил: — От кого вы пришли? Назовите номер. Вопросов меньше не стало, но Паймон попыталась выйти из ситуации: — Э-э, двадцать шестой? — лицо консультанта нахмурилось, — То есть… то есть просто шестой, Паймон ошиблась. Повисла тяжёлая тишина, и запах сырой подвальной шерсти как будто стал ярче в несколько раз. Настольная лампа замигала и даже картонные стены обернулись к ним как-то недружелюбно. Кто-то задел шляпу странника с вопросом, долго ли они еще здесь простоят. К счастью, Люмин успела отреагировать быстрее, чем все тут взлетело бы на воздух. Конечно, в путешествиях не бывает без неудач, поэтому под ногами снова виднелся щебень, но река была уже с по другую сторону, потому что они шли обратно. Человек с гнусавым голосом не реагировал ни на что, кроме загадочного номера. Предложение купить лодку просто так слегка взволновало его, кажется, он даже записал что-то в тетрадь, и это только подтвердило то, что стоило найти план получше. Ворваться в логово врага, победив там армию плесенников, звучало намного проще, чем обернулось в итоге. Да и откуда бы у псевдо контрабандистов нашлись бы плесенники? Люмин раздражённо потерла нос, считая про себя время, которое они теряют. Неизвестно, сколько понадобится дней, пока они не раздобудут загадочный номер. Может уже завтра картонная палатка поменяет место жительства, а вход златовласой Путешественнице с компаньонами будет закрыт. Она взглянула на лица товарищей. Паймон уныло чесала голову, раздумывая, чем грубому работнику не понравился номер двадцать шесть. — С вами в разведку не ходи, — немедленно подал голос Странник, стоило только Люмин бросить осторожный взгляд ему в спину. — Не повезло, — равнодушно ответила она. Поддерживать его веселый настрой не было желания, голова гудела от мыслей. Под горлом скапливалось раздражение, и Люмин ненавидела такое состояние, чем раздражала себя еще больше. Странник, будто что-то уловив, наконец сказал: — Не злись, — посоветовал он, беззвучно очертив слова одними губами, будто сам не хотел секунду назад растереть лицо какого-то незнакомца в наночастицы. — Разделимся. Вы идите за вторым, я за третьим. Первого уже не догнать. Паймон только успела вопросительно выдохнуть, как быстрый ветер унес его. — Он о других клиентах, — ответила Люмин, не дожидаясь вопроса Паймон, — Нужно узнать, как они получили номер. — Почему бы просто не разнести эту палатку? — перебила она. — Там даже нет охраны. — И правда, — Люмин медленно прикрыла глаза. — Давай, ты первая. Паймон, надувшись, выставила кулаки перед собой и дернула Люмин за ленту платья, в следующую секунду получив угрозу оказаться на дне реки. Пока ноги разворачивались в обратную сторону, пока глаза привычно обыскивали землю в поисках элементальных следов стихий, голова звенела пустым свистом, предвещающим скорую головную боль. К ногам прилила кровь, шаг ускорился, вбивая подошвами острый камень. Застоявшаяся в венах кровь вновь разгонялась, подпитывая это движение чем-то неосязаемым. Люмин не чувствовала себя хорошо, но это было привычно. Привычная дрожь от долгого пешего пути и раскаленное перед битвой сердце. Тик-так, тик-так, будто кто-то нарочно встроил секундомер ей в виски. Навстречу почти не попадалось людей. Они уже минули городские ворота, а битвы все не было. Свежие следы, похожие на светящуюся крошку, быстро теряли видимость и вели вглубь бедных рынков. Прохожие покорно расступались и дорожки складывались камень за камнем в одну цельную тропу, постоянно заворачивавшуюся так, что кружилась голова. Настырные продавцы рыбы не ловили за локоть, запах свежих лепешек был сегодня не такой отвлекающий, попрошайки не наступали на края длинной мантии. Только навесы, простирающиеся еще на несколько километров, застилали небо выцветшим узором. Резкий поворот заставил оторвать глаза от земли. Совсем слабая крошка следов внезапно свернула с громких улиц, уводя все дальше от базара. Перед носом наконец показалась грузная дверь, за которой внезапно обрывался след. — Ну что, конечная? — спросила Люмин, запыхавшись. Дверь крепко висела на петлях двухэтажного здания, вероятно являвшимся одним предприятием. Окна второго этажа были плотно задернуты шторами. Неясно – работал он или был жилым. Подобие ворот слабо опутывало территорию, неубранный дворик сразу цеплял глаза за неаккуратные инструменты и обломки досок. — Ателье «Золотой песок», — прочла Паймон на небольшой вывеске. Фея в сомнении повернулась к ней, вглядываясь в лицо с прямым вопросом. Ошибки нет, – следы из одного полузаброшенного места ведут в другое. Люмин пожала плечами. Рука вскинулась, чтобы потянуть за тяжелую ручку, осталось только поглубже вдохнуть. Громкий скрип тут же оповестил о гостях. Золотые глаза в легком прищуре оглядели приемную. Прохладный воздух быстро прошелся по нагретым от солнца плечам. Такой же мрачноватый свет выделял стойку в конце залы. В отличие от прошлого места здесь не смердело затхлой сыростью, скорее отдавало знакомым запахом кожи от обшитых кресел и блестящих полов. Это и правда было всего лишь ателье на заброшенных улицах за базарами? Внутри оказалось людно. «Клиент» точно был здесь. Или же наоборот… он держал путь отсюда. Торговцы, консультанты, работники ночных кафе, кучка пустынников и прочий разноцветный состав, – все они толкались у высоких окошек, за которыми неведомые руки, укрытые перчатками, раздавали бумаги. На вошедших будто никто и не обратил внимания. Они просто стали невидимыми в толпе разнообразных посетителей. Казалось, вход был открыт каждому добровольцу, Люмин даже не попросили одернуть капюшон. И только внимательный взгляд тяжелого на вид пустынника с несильно скрываемым мечом в ножнах провожал их спины еще долгое время. Не прошло и нескольких минут, как скрипучая дверь впустила очередных посетителей. Кучка людей в покрытых пылью мантиях быстро осмотрелись, бегло пробежались взглядами по клиентам и шумно двинулись прямо в сторону Люмин. — Вы заняли место? — хрипло спросил мужчина, скрывающий глаза за тканью. — Конечно, — уверенно ответила она, не имея понятия, о чем идет речь. Значит, теперь они заняли место. Мужчина громко выдохнул и пристроился чуть поодаль них. Кажется, это была очередь. Несмотря на обилие свободных мест, никто не приближался к мягким креслам. Разговоров почти не было слышно, лишь звуки ручных печатных машинок доносились издалека, где-то в окошках. Странная дисциплина, а возможно и официальная атмосфера давила здесь на каждого. Человек спереди начал двигаться, и вся цепочка незнакомцев, завернутых в разноцветные плащи, потревожено шевельнулась на своих местах. «Пожалуйста, ваш номер», прозвучал тихий голос работницы, и белая рука протянула конверт. Снова затоптались. Следов, кончавшихся у двери, совсем не было видно, мелкие крошки разлетелись в пыль, витавшую в воздухе, не указывая на кого-то конкретно. Лишь яркие мечи пустынников, полные от стихий джиннов, надоедливо привлекали внимание, будто служили напоминанием о правилах приличия. Люмин стойко закрадывалась мысль, что они пытались удержать воду в ладонях. Люди двигались быстро, за час работы, наверно, здесь могли смениться все лица. Кто-то был здесь впервые, а кто-то уже знал, где можно попросить стакан воды с двумя кусочками лимона. Кто-то вглядывался на табло, где были расписаны цены за услуги подшивки, а кто-то вылизывал глазами блестящие полы, стараясь на поднимать головы. Уже через четверть часа они стояли перед узким окошком, возвышающимся так, что только юркие глаза работницы показывались из-за высокого стола. — Цель визита? — вежливо обратилась она. — Подшивка мужского костюма, в плечах большой, — отреагировала Паймон, подслушав ответ одного из посетителей. — Вам нужен особый крой? — Да, безусловно. Нужен… нужен особый крой. — Вы впервые пользуетесь нашими услугами? — Так и есть, нам посоветовали ваше ателье, — Паймон уверенно подняла указательный палец. Та улыбнулась и что-то чиркнула на бумаге, перестав обращать на них внимание. Послышался стук, видимо, ставилась печать на чек. — Пожалуйста, ваш номер, — услышали они спустя две минуты, практически не дыша. Паймон взяла запечатанный конверт, покрутила в руках и, нахмурившись, посмотрела на Люмин. И правда, довольно простая система. Очередь вновь сдвинулась, а все, кто получал конверты спешно покидали залу через второй выход в полной тишине. — Отойдем, — прошептала Люмин, ухватив Паймон за накидку. Практически пустой лист жестковатой, брошюрованной бумаги с эмблемой песочных часов, походящей на открытку. Номер состоял из набора чисел и букв, занимая целую строку. Теперь было ясно, почему число двадцать шесть не понравилось консультанту. Символы не составляли конкретных чисел или слов, значит отследить количество клиентов было невозможно. Не исключено, что буквы были сокращением к чему-то: статус, цель, цена, компания, что угодно. Для этого надо было раздобыть как минимум несколько номеров, чтобы сравнить. Контрольный, значит, пост не пропустил их без номера, – погрозил строго пальцем. Составили системный отбор клиентов, а двери открыты для всего сброда, добро пожаловать? — Странно все, никого тут не отследить. Надо узнать о компании побольше. — Люмин прикрыла глаза, медленно двигаясь к выходу. — Думаешь, Дори знает что-то об этом? — Почему и нет? — тихо ответила она, подсчитывая запасы ресурсов в голове. Нет сомнений, что госпожа уже давно ждет их новый визит. Понравятся ли ей дикие розы, которые они нашли на окраинах? — Подожди, ну стой! — громко зашептала Паймон под прямой взгляд тучного охранника, — Может… может возьмем кого-то отсюда на допрос, как и думали вначале? Они же точно что-то знают! Звонкие стуки от жестких каблуков кожаной обуви ярко выделялись на фоне глухих топтаний посетителей, пустынник медленно двигался в их сторону. — Паймон, почему тебя весь день интересует возможность получить статью? Каблуки застучали совсем близко. Рука Люмин обхватила в воздухе лицо Паймон, потащив к выходу. Похоже, слишком любопытным здесь не радовались. Тяжелая дверь громко захлопнулась за их спинами. Солнце снова больно резануло по глазам после мрачноватой приемной. Они оказались на заднем дворе дома. Окна с этой стороны были неаккуратно забиты опилками, на низких порожках дома разросся мох, а от стен где-то отходили паутинки мелких трещин. Подошва цеплялась за разъезжающуюся плитку, звонко гремя. Паймон все еще недовольно кряхтела, дергая ее за выбившуюся челку. Отсюда был слышен шум базара и улиц, эхом отскакивая от стен соседних строений. Обратная сторона контрастно отличалась от входной. Но более всего привлекли внимание ни ржавые водоотводные трубы над карнизом, ни дорожная пыль, а клацнувшие откуда-то сбоку доски. Большое облако накрыло солнце, окутав на время все вокруг. Углы от забора были завалены посеревшим от времени хламом. Перевернутые, разбитые лодки теснились в случайном порядке, словно поднявшиеся могилы, обрамленные осколками темного дерева, гниющего от частых дождей. Вдруг одна из них снова глухо ударилась об землю, скромно покачнувшись, будто и правда сквозь дырявое дно намеревался восстать сам царь Дешрет. — Паймон, ты сейчас мне все волосы выдерешь, — раздраженно шикнула Люмин, отрывая замершие от страха, цепкие руки феи. В следующий раз следует отправить ее со Странником. — Не стоило! Паймон так и знала – не стоило сюда и-ик…идти! Она громко дышала ей в ухо, отчего невозможно было разобрать звуки. Кто-то напряженно копошился внутри, возможно, за ними велась слежка. Рука снова потянулась к ножнам, как до них донесся детский смех. — Вот это огромный! — восторженно вскрикнул ребенок. Паймон удивленно вскинулась. — Фу! Убери червяка! — закричал второй. Здорово, может там еще пятеро уместились. Ладонь Люмин расслабленно отпустила основание меча. — У нас дома такие же ползают. Я думал, что таких больше нигде нет! — Червь и червь, не суй его мне в лицо, я серьезно, — тот угрожающе поднял тон. — Ладно-ладно, ты чего? Вот, смотри! В следующую же секунду с перевернутого дна полетел упомянутый червяк в доказательство зрелищу. — Ну ты и дебил. Ему же больно. — Червяку-то? Сам дебил, походу! Они же не чувствуют боли. — Ага, как же. Я-вот тебе тресну по голове, тоже не почувствуешь? Лодка громко бухнула, и внутри послышались звуки жестокой борьбы. Люмин почесала ногу от длинной обуви. К несчастью, правый сапог снова запачкался. Ходила она двумя ногами, а подводил, как ни странно, именно этот. Может, чем больше букв, тем выше цена? Может, это координаты к той палатке? Адрес-то нигде не указан. — Твои скоро придут? — продолжил детский голос. — Не знаю. Я здесь вообще в первый раз, брат никогда не берет с собой. А твои? — Папа обычно быстро приходит, его все там знают. Если здесь собиралось столько народа, а на окраине города всего несколько человек, то пунктов точно несколько, это логично. По какому принципу они выдают адреса клиентам? Может, не только пунктов, но и «ателье» несколько? Стоило бы как можно скорее уменьшить список вопросов для Дори, чтобы не потрошить весь инвентарь. — Как ты нашел это место? Я бы никогда не стал проверять, дырявые лодки или нет. — Так у нас дома таких лодок завались. Папа уже сломанные всегда привозит. Ребенок вздохнул. — И ты что, даже не плавал в них? — Нет. А зачем? — Как? Лодки же рыбаки покупают. А вы с дырявыми. Клиентов именно того пункта выловить не получилось. Но теперь это и не нужно, если у них есть собственный номер. Интересно, до какого момента их действия все еще являются законными, до момента покупки лодки, как совершенной сделки? Надо бы, кстати, масло купить, – вчера только закончилось. Размявшись, они медленно двинулись к хлипкой калитке по скрипящей, треснувшей плитке. — Мы и не рыбаки! — взвизгнул голос. — Мама учитель, а папа в пустыне возглавляет управление, путешествует! А уж лодка у дедушки есть своя хорошая, большая. Карасей с ней ловит. Люмин внезапно остановилась, отчего очередная плитка особенно громко бряцнула о соседнюю. — Ого! Я бы тоже хотел путешествовать! Тебя берут куда-то с собой? — Конечно, я много, где был, — голос важно хихикнул. — Знаешь деревни на реке? Вот там. И в пустыню тоже брали, у меня там нос сгорел. — Лгун, нос твой на месте! Громкий, низкий скрип заглушил голоса детей. Похоже, следующий посетитель уже получил свой конверт, отряхивая пиджак от скатившейся старой краски после удара дверью. — Альберт! Снова ты в лодках прячешься, — мужской хриплый голос заполнил пространство, — Сколько раз говорил: стой у порога. Альберт приложил палец к губам, молчаливо велев новому другу не шуметь. — Пап! — детская рука показалась из днища, ничуть не смутившись грубого тона, — Мы же пойдем сегодня на набережную? — Пойдем-Пойдем, нам по дороге. Руки хоть вытри, весь как порось. Откинув длинную мантию, мужчина достал платок с небольшой вышивкой. Жена когда-то подарила ему на счастливую дорогу. Тот долго отнекивался, куда ему тряпка с цветками? Новый походный плащ спас бы его с большей вероятностью, непромокаемый такой, зеленый. Нет же, все равно берет вышивку с собой везде уже какой год. Мелкие глазурные лилии были расшиты в двух уголках. Такие даже не росли в Сумеру, выдумала что ли. Нет, говорит, в ботаническом саду видела. Легкий ветер шелохнул низкую калитку. Он грузно выдохнул, спрятав конверт в рукав: — Никого тут не было? Ребенок, уже полностью вылезший из старых досок, оглянул пустой дворик. Одно низкое дерево, такое же обросшее мхом, как и ступеньки на пороге, слабо качало ветвями. Дома у них сильные, густые деревья, да и двор побольше. Садовник всегда чистил дорожки от веток и грязи, хотя Альберт все равно находил, где упасть и испачкаться. — Да нет. Только ребята заходили с улицы. Где-то далеко прогудел пароход, значит скоро отплывут цветные тучи туристов, экскурсии проводились ежедневно. Обед скоро закончится, а потом прилетят оранжевые облака, и базар тоже начнет разбредаться.

***

Казалось, в животе все перевернулось с ног на голову, будто органы засунули в стиральную машину. Так всегда бывает, когда приходится телепортироваться без должной подготовки. Паймон, позеленев, устало схватилась за плечо Люмин, опасаясь, что та снова сорвется куда-то. — Мы же собирались к Дори… — Планы поменялись, — кратко ответила она, широким шагом направляясь к месту, где должна стоять скудная конторка. — То есть, идея разгромить всю эту компашку была не такой плохой? — Паймон обиженно насупилась. Показался знакомый позеленевший от водорослей камень, через несколько минут будет и еле заметная развилка. — Похоже на то, — Люмин запоздало растянула улыбку, хотя ее глаза совсем не улыбались. Тик-так. Она двигалась быстро, но старалась не сбивать шаг сильно, чтобы не биться с тяжелой отдышкой. Донщики уже должны быть в курсе их визита. В какой раз она корила себя за скудную фантазию, система продажи капсул на деле оказалось не особо и сложной. Зато четкое ощущение, что тебя водят за нос, больно бьет по золотому самолюбию героя. Их номер был шифром, сигналом в штаб. В приемную пускали кого угодно, но лодку выдают не каждому, как и не всем пишут адрес на обратной стороне конверта. Настоящий же номер – это государственный номер лодки, который позже добавляют в базу. Как только ноги ее ступили на порог ателье, вся их верхушка уже знала, что златовласый герой лезет своим носом куда не надо. Никаких битв, конфликтов, имен, весьма удобно. Почему-то ей казалось, что лодки продают только представителям крупных компаний, так легче разом нахлобучить их на деньги. Однако судно мог купить и обычный мелкий чиновник с небольшим, незаконным индивидуальным предпринимательством. Причем не единожды. Значит, это доверительные клиенты, их никто не обманывает. Они не покупают дырявую лодку, а сами ее ломают. Гравий закончился, и запах рыбы вновь был позади. Тик-так. Создать бы этой системе переработку своих дырявых лодок, никто бы и в жизни не вышел на нее. С другой стороны, дурная слава – тоже слава. Судно проходит проверку только по входу и выходу из порта, далее она отслеживается по номеру. Закрытая пристройка под контрабанду должна быть устроена на дне, и как только лодка приплывет в пункт назначения, дно разрубают. Затем сообщают о браке, либо избавляются. Не много туда поместится, капсул с десяток. Но и производить более крупные судна, проходящие стандарты патруля, видимо, не выгодно. Люмин закусила губу. Пока они ничего не заработали, но и не выбросили госпоже половину дохода. Конечно, она могла знать об этой схеме, с ее стороны лучшим решением было оставить этот секрет на горячее. Понятно, что была еще уйма неизвестных Люмин нюансов, Сайно бы точно получше разобрался в этом, но его здесь не было. Если в лодках и правда скрывали капсулы, от которых и исходила элементальная крошка, то является ли это достаточным основанием, чтобы использовать меч? Маловероятно. Кажется, придется заплатить пару административных штрафов. Поднялся слабый ветер. Кончики пальцев немного подмерзали от напряжения, а глаза внимательно искали следы на траве. Чуть левее развилки несколько часов назад стояла хлипкая палатка, закрытая тканью и картонными стенами. Но сейчас они стояли посреди пустого, холмистого поля, где трава рядами расходилась от потоков воздуха. На земле еще были заметны углубления от гвоздей, ранее удерживавших ткань. От целого лагеря вместе с соседними шатрами осталась только покосившаяся балка с выброшенным впопыхах хламом. Голубые ленты, поочередно развивавшиеся на громоздкой шляпе, были похожи на воздушных змеев и сливались с почти безоблачным небом. Вокруг было так безлюдно, словно в мире существовали только они и это покинутое место. Скарамучча неподвижно стоял рядом с ошметками старой ткани и держал что-то в руках, но взгляд его был очень далеко. — Странник! Ты давно тут? Ты видел тех мошенников? — запоздало спросила Паймон, удивлённо разглядывая его. Ответа не последовало. Не ясно, как долго он здесь был, но следов драки не наблюдалось. Вблизи можно было заметить его отчего-то подрагивающие шарниры и неимоверно бледный цвет лица даже для куклы. Пустой взгляд упёрся в землю, то ли в попытках вспахать, то ли испепелить. Он медленно протянул им грязную блокнотную страницу. Люмин нахмурилась. Чей-то почерк своими острыми и корявыми углами сильно затруднил чтение, но слова еще угадывались.

«Промежуточный отчёт исследовательской группы Академии

[Похоже, большая часть записей была в спешке сожжена, сохранилось только несколько разрозненных фрагментов.] Было обнаружено большое количество механизмов, напоминающих огромные шагающие машины, которые мы встречали в руинах города Гюрабад. После первичного осмотра можно сделать вывод, что они относятся к одной и той же эпохе… Здесь были обнаружены важные детали, отсутствовавшие в «гюрабадских образцах» (позволю себе временно использовать такое название). Теперь, возможно, удастся отремонтировать автоматику того механизма… Найдена формация под названием «Рыцарь Лебедя» - возможно, именно она упоминается в легенде о руинах Дахри… Запись ведёт: дастур-стажёр Зандик…».