Мрачные сердца (в ожидании грозы)

Зато Драко думал о Гарри – и много. Разочарованный неприятной несговорчивостью Поттера, он отправился восвояси. Ну да, а куда бы он ещё мог отправиться? Не стоять же ему у лужайки Поттера, умоляя впустить. Это было бы жутко комично, но Поттер скорее бы разъярился, мелкая зануда, и тогда шансы заполучить котенка сошли бы на абсолютный минимум. Наверняка такой трутень, как он, очень печется о своей репутации и боится мнения нерадивых соседей. Удивительное совпадение, но квартира Драко находилась буквально в пятнадцати минутах ходьбы от дома Поттера. Раньше он об этом не задумывался – говоря по правде, он вообще не думал о Поттере с тех самых пор, как уехал из Лондона. Драко не читал газеты, не смотрел на фотографии Поттера, если они там даже и были, и решительно не тратил свое драгоценное время на этого мелкого негодяя. В жизни было много хорошего – зажигательные итальянские дела, путешествия, учеба во Флоренции. Драко был по-настоящему спокоен в Италии, а после наступила пора возвращаться. Нужно было разобраться с замороженными активами и найти себе дело по душе – как бы его сердце ни трепетало в Италии, Драко чувствовал, что его истинный, настоящий дом в Англии. И выматывающий переезд дал о себе знать – Драко всё ещё чувствовал себя разбитым и тоскующим по итальянским улочкам, еде, музыке, людям… По чувству, когда его никто не знал. По чувству, когда он был просто молодым симпатичным парнем, а не кем-то с припиской Малфой. А тут так некстати попался под ноги Поттер – нет, правда же под ноги. Рос он вниз, что ли? Драко покачал головой и разогрел вчерашнюю лазанью в микроволновке. Никакой лжи в его словах Поттеру не было. Драко правда хотел завести животное, хотел всегда – хотя мама и посмеивалась, что ему пора задуматься о чем-то более серьезном. На что он так же шутливо отвечал, что собаки были слишком проблемными, шумными и к тому же активными. Драко хотел животное наподобие себя – которое любило бы находиться дома, большую часть времени проводя в расслабленно-задумчивом оцепенении. Драко отодвинул тарелку. Он привык получать желаемое, и сейчас этот зуд гремящей неудовлетворенности снова разгорелся под кожей. Что ж, он в деле.

***

В следующий раз они столкнулись, когда Гарри покорно нёс пакеты Джинни, не разбирая дороги под ногами, – она накупила десятки костюмчиков для Элвиса, кучу украшений из полимерной глины, пластика и серебра для Луны, чайные свечи, журналы на криминальную тематику, книги, новую деревянную посуду… Гарри, нагруженный, как мул, только и мог тащиться рядом, вздыхая. Он остановился, чтобы поправить ручки пакетов, которые оцарапывали ладони, и открыл рот, желая заявить Джинни о своем желании приземлиться где-нибудь хоть на секунду и нормально пообедать. Но Джинни на него не смотрела – она раздавала указания кому-то по телефону, активно жестикулируя и загибая пальцы. – Миссис Ведьма! В этот момент дверь ближайшего магазинчика резко открылась, Гарри, в спешке прислонившийся к ней, повалился назад и снова врезался в сильное худое тело. Уже даже не глядя он мог сказать, кто был этим человеком. – Поттер! Снова ты. Какая прелесть. Гарри еле как вернул себе устойчивое положение и яростно блеснул глазами. – Опять ты, Малфой? Я не видел тебя столько лет, чтобы теперь сталкиваться постоянно? В этот момент Джинни закончила разговор, и дальше произошло то, что практически нанесло Гарри душевную травму. Если бы он не видел это собственными глазами, то никогда бы не смог поверить в реальность происходящего… Джинни тепло улыбнулась, откинула взмокшие от долгой ходьбы волосы с лица и потянулась вперед, обнимая Драко. Она долго и внимательно рассматривала его, погладила по подбородку с легким намеком на щетину, и в конце концов они обменялись несколькими поцелуями в щеки, расхохотавшись. – Джинни… – Драко, привет! Драко слегка поклонился. – Какое счастье наблюдать тебя, наконец, вживую. Как дела у Элвиса? Гарри едва не выронил все пакеты. Почему Джинни трогала Малфоя за лицо и улыбалась так, словно в этом человеке заключалось счастье всего мира? Откуда Малфой мог знать об Элвисе? Наверняка снова шпионил за всеми. Может быть, даже выписывал Пророк в этой своей Италии. Но Джинни и близко не думала о Малфое ничего подобного – она покраснела от удовольствия и принялась засыпать Драко тонной информации разной степени уместности. В конце она сокрушенно улыбнулась. – Прости. Я… Как все эти матери – обожаю говорить о своем ребенке. Драко лениво покачал головой, закрываясь козырьком из ладоней от солнца. – Ну, ты – не все. – Ладно, хватит болтать. Гарри, ты что-то ныл об обеде? Покажи Драко свой любимый ресторан в западной части Косого. Как его там? «Пушистый апельсин» или «Апельсиновый пушистик». Небось этот джентльмен ничего не ел – знаю я, как ты питаешься, – она снова потянулась к Драко, тиская его за локоть, словно никак не могла насытиться этими прикосновениями. – Пушистая Олива, вообще-то, – угрюмо поправил Гарри. – Да какая разница? Джинни достала палочку и одним движением руки уменьшила все пакеты, молниеносно направляя их к себе в сумочку. Это вызвало в Гарри новую волну негодования: он и думать забыл об уменьшающем заклинании, пока таскался с этой поклажей. – Я не хочу обедать с Малфоем. Джинни потрясла головой. К ней вернулось то деловое настроение, присущее всем матерям. Она уже не слушала – в голове был четкий план, куда ещё следует зайти, что нужно купить и так далее. – Не морочь мне голову своими глупостями. Ещё столько дел… Мы совсем забыли о «Купальне у мистера Утёнка». Встретимся здесь же через час, – Джинни щёлкнула заклепками сумки и потянулась к Малфою, прижимаясь щекой к его груди. – Была рада наконец увидеться, Драко, хоть и при таких обстоятельствах. Созвонимся, окей? Гарри во все глаза смотрел на Малфоя, мысленно приготовившись. От него можно было ожидать какой угодной подлости. Он мог проткнуть Джинни в лопатку или украсть её сумку. Гарри должен был быть начеку. – Пока, огневица. Наберу тебе, – пальцы Малфоя слегка огладили её затылок, и они расцепились. Довольная, Джинни растворилась в толпе. Гарри нахмурился и поравнялся с Малфоем. – Не уверен, что хочу знать, что это было. – Ревнуешь, Поттер? – луч обеденного солнца на секунду осветил шрам Малфоя на скуле. Гарри подумал, что хочет его слизнуть. Он потряс головой, не веря, что и правда подумал об этом. Это всё было каким-то кошмаром. Он перегрелся на солнце и оголодал – вот и всё. – Ты что, действительно нуждаешься в сопровождении? Я хочу спокойно пообедать и продолжить безумный шоппинг. Я… Не нуждаюсь в компании. В твоей компании, если быть точнее. Малфой только подернул плечом и поправил гребень, что сдерживал его пучок на затылке. И где он их только брал? Гарри тоже обзавелся волосами «больше нормы», как говорила Дебби, но это не делало его припизднутым пижоном, который использовал ГРЕБНИ для волос. Гребни. Чертовы гребни. – Поттер, ты стал просто отвратительным занудой. Только и слышу, что бу-бу-бу. Что, неужели тебе не хочется пообедать со старым врагом? Подумать, как бы подсыпать мне отраву в еду, пока я отлучусь в уборную? Расспросить меня, где я был и что видел, и какие бесчинства творил. Ну или, – тут Малфой уже бесстыдно улыбнулся, – рассказать мне, какие бесчинства творил сам? Не дожидаясь ответа, он двинулся вперед. У Гарри был отличный шанс, чтобы уйти и покончить с этим раз и навсегда. Но Гарри, каким бы он ни стал за последние годы, всё еще был упрямцем. Поэтому он догнал Малфоя и принялся объяснять ему, что тот полный идиот.

***

Каким-то чудом они не поубивали друг друга по пути – напротив, Малфой, хоть и был до отвратительного бесячим, смог рассмешить Гарри. И продолжал его веселить весь обед – рассказывал разные небылицы: как охотился на голубей в Италии и прикармливал призрака, который поселился у него под ванной, на рыбацких червяков. Он рассказал ему про величественное здание магического института во Флоренции и про то, что однажды сорока украла его шляпу и обклевала костяной набалдашник на трости. Малфой много болтал, и мало-помалу Гарри сбросил эту ледяную броню, которая оберегала его тело и сердце. Он не забыл, что Малфой был мерзавцем. Он не собирался забывать ничего. Всё осложнялось тем, что теперь Драко был очень интересным мерзавцем и его хотелось слушать. – Кажется, вы неплохо ладите с Джинни. В этот момент Малфой абсолютно непристойно облизывал ложку из-под ванильного мороженого. – Да, так и есть. Я отправил ей сову, когда уехал, и у нас завязалась переписка. Гарри смутно помнил то время – они поженились с Джинни осенью девяносто восьмого, но все события того времени смазались и расплылись в голове. Наверное, он бы заметил, если бы Джинни переписывалась с Малфоем? Разве она не рассказала бы ему об этом вопиющем инциденте? – Я не помню, чтобы она рассказывала мне. – Ну да, ты был занят тем, чтобы быть плохим мужем. Неудивительно, что бедняжка нашла утешения в объятиях Луны. Яркая капля раздражения остро блеснула в голове Гарри. Ни за что на свете он не собирался выслушивать, как Малфой песочит его из-за брака с Джинни. Да, Гарри был так себе мужем, но он делал, что мог. – Что ещё ты знаешь? – Я знаю много. Но какой дурак выкладывает все карты на стол? Гарри потер лоб своей широкой ладонью и вздохнул. Ему срочно требовалось уйти – куда угодно, где не будет этого Малфоя, который заполнял собой всё пространство. Гарри правда чертовски устал от него. Даже если он был веселым и красивым. Особенно, если он был веселым и красивым! Гарри не должен был поддаваться на эти дешевые уловки. Он всё помнил. И эта память ядовитой болью разрывала его голову на сотню кусочков. Он не собирался ни забывать, ни прощать, ни верить. Даже если Джинни верила в этого якобы нового Малфоя. Это ещё ничего не значило. Джинни могла ошибаться, и со временем она только убедится в этом. В конце концов, Драко встал и положил на стол несколько галлеонов. – Было приятно поболтать, но мне пора бежать. С корабля – на бал! Свидания, понимаешь. Гарри понимал. И понимание это было отнюдь не приятным. Как Малфой мог идти на какие-то свидания, когда он буквально только что вернулся в Англию? Да и кто бы мог захотеть пойти с ним? Все знали, кем он был. Не могли же люди забыть. Не могли же все чокнуться? Он был Пожирателем. Он чуть не убил Рона и Кэти Бэлл. Он даже немного посиживал в Азкабане – это уж точно не было ни для кого секретом. Разве кто-то желал идти на свидание с тем, кого абсолютно заслуженно отправили в Азкабан? Кто-то хотел держать руку человека, который этой самой рукой обхватывал прутья камеры? – Чуть не забыл. Я сегодня купил это в Косом. Хотел тебе отправить, но раз уж мы встретились… Держи. Малфой протянул Гарри маленький сверток в лазурной бумаге, которая была разрисована звездами и бантиками. Гарри неуверенно потянул за концы ленточек, раскрывая сжатую упаковку. На ладонь ему выпала черная тесемка из бархата с крохотным колокольчиком, который славно звенел от малейшего движения. – Это для Шута. Чтобы не потерялся. Он такой маленький, как бы ты его не раздавил? – Драко задумчиво прищурился. – Такой болван, как ты, точно может раздавить котенка. А ведь он станет моим, мне бы не хотелось получить кошачью отбивную, понимаешь? Гарри был ошарашен. – Пока, Поттер! Ещё встретимся однажды.

***

«Однажды» случилось на обеде у Джинни и Луны. Гарри, отряхиваясь от мартовской грязи, вошел в гостиную и обмер. В маленькой люльке-колыбельной мирно лежал Элвис, а рядом на коленях сидел Малфой, что-то нашептывая у его головы. Зачем он стал бы что-то шептать? Гарри напрягся. Может быть, Малфой хотел проклясть Элвиса, пока никто не видит? Навлечь на него беду? От Малфоя можно было ожидать чего-то подобного. Он мог сколько угодно рассказывать свои байки про Италию, но Гарри знал, что в его натуре ничего не изменилось. Его натура была подлой и жестокой. Малфой оставался самим собой. – Что ты здесь делаешь? – Меня пригласили на обед. Как и тебя, видимо. – Джинни! Джинни помахала из другого конца гостиной. – Привет. Подожди, мне нужно найти бокалы. – Джинни! Но Джинни не слушала – она с тихим ворчанием копалась в шкафу с посудой. – Приличные люди, когда приходят в чей-то дом, в первую очередь говорят: «Здравствуйте». Ну или хотя бы «Привет», – Малфой покачал люльку своей крепкой на вид рукой и мотнул головой, скрывая лицо за прядями спадающих волос. – Ты ужасно невоспитанный. Гарри правда лишился дара речи. Это не могло происходить на самом деле. Малфой отчитывал его в доме Джинни и Луны. В доме его бывшей жены и лучшей подруги. В месте, где он всегда чувствовал себя безопасно и заземленно. Это было немыслимо. – Ты не можешь читать мне морали. Ты и сам здесь гость. – И притом очень желанный. Гарри тупо уставился на его мягко-розовую кожу на той части руки, которая удерживала край колыбели. Драко Малфой – желанный гость в доме Джинни и Луны. Что ж, окей. Мир окончательно чокнулся. Он поморщился и отвернулся. Гарри не мог оставаться на месте, не мог находиться рядом – вместо этого он стал расхаживать по комнате туда-сюда, бросая недоверчивые взгляды на Малфоя. Он был готов достать свою палочку в любую секунду, но, к сожалению или к счастью, ничего не случилось. Ещё некоторое время Малфой сидел на коленях, тихо насвистывая незамысловатый итальянский мотивчик, а потом поднялся и ушел к Джинни, помогая ей расставить приборы и блюда с салатами, кукурузным пудингом и ягодными корзинками. Гарри старался особо не прислушиваться, но то и дело до него доносились тихие смешки, которыми полнился воздух вокруг них двоих. Он никак не мог понять, взять в толк, что Джинни нашла в Малфое? Зачем она общалась с ним, зачем пригласила в их дом, зачем позволяла поправлять свои спадающие лямки от комбинезона и насмехаться над тусклыми медными пуговками, которые Гарри находил очень милыми? Малфой ни черта не понимал. Друзья не могли насмехаться над твоей одеждой, какой бы кринжовой она ни была. – Привет, Гарри. Луна остановилась рядом, задевая его длинными рукавами своего кардигана, что свисали по её бокам. Фиолетово-радужные кисточки подпрыгивали при каждом движении. Гарри любил этот кардиган – он напоминал ему о мягких и всегда теплых руках Молли Уизли, об уютных вечерах у камина, о магазине одежды, в котором одевалась Дебби, о странноватом вкусе Добби… Добби. Малфой был виноват в его смерти. Выборы Малфоя отняли у Гарри друга. Это могло быть неправдой, но Гарри не желал думать об этом. Кто-то справился со смертями и потерями – он не был этим человеком. И ему требовалось винить кого-то, требовалось сфокусироваться на ком-то, кто стал бы личностью, обязанной взять на себя эти грехи. Волдеморт был мертв, и он уже не мог взять на себя какие бы то ни было грехи. Он не мог каяться. Сивый был мертв. Розье был мертв. Кэрроу были мертвы. Долохов был мертв. Лестрейнджи были мертвы. Мальсибер. Руквуд. Трэверс. Эйвери. Даже ёбаный Яксли был мертв. Кого же оставалось винить? Но ведь кто-то же был виноват? Малфой пустил Пожирателей в Хогвартс. Разве этого было недостаточно, чтобы он мог винить его? Билл пострадал. А после умер Фред. Умерли Ремус и Тонкс. Колин Криви. В чем они были виноваты? Гарри поморщился, ощущая железистый привкус во рту. Знакомый, вязкий, кровавый. Луна прислонилась к холодному стеклу окна и уставилась на серые мазки сада, который ещё не очнулся от зимней спячки. Кривые деревья росли хаотичными островками безумия среди грядок и холмов. Джинни недолюбливала все эти земельные дела, но покорно разбиралась с садом ради Луны. Теперь он выглядел куда более благородно по сравнению с прошлым годом. – Нам предстоит здесь ещё много работы, правда? Гарри кивнул. Он знал, что Луна ни на что не намекала, но вот уже год, как Гарри обещал помочь приструнить разросшиеся кусты. Ему было капельку стыдно, но странное дело – всё время было не до этого. Всё время находилось что-то более важное, чем запущенные поросли. – Драко вызвался помочь. Я думаю, он на самом деле выдающийся волшебник, – Луна с улыбкой покосилась на Гарри и прибавила: – Он смог экстерном окончить своё обучение, несмотря на всё произошедшее. Это о многом говорит. А ещё он прислал мне зелье, которое разработал сам. Хорошо помогает, у меня очень болит грудь после родов. Гарри посмотрел Луне в глаза. Они выражали абсолютное спокойствие, и в них не таилось никакого двойного дна. Сам он так и не вернулся даже в Хогвартс, чтобы закончить своё обучение. – Ну да, наверное, – промычал Гарри, теряясь. – А на каком факультете он учился? – Изящные искусства в ландшафтном дизайне. – Ясно. Луна кивнула и отошла к Элвису, а Гарри так и остался стоять у окна, думая, было ли в злодеяниях Малфоя хоть что-то от изящных искусств? Были ли убийства изящными? Как вообще можно оценить изящество такого толка?

***

– Ты какой-то поникший, – Дебби уселась на крылечко, разворачивая свой яичный сэндвич. – Что-то случилось? Гарри помотал головой. – Нет. Хотя… Знаешь, да, – он натянул рваные рукава рабочего джемпера на пальцы, пряча их, чтобы остановить свой поток бессмысленного селфхарма, в приступе которого он отрывал заусенцы и царапал собственную кожу. – Я встретил старого знакомого. Мы, знаешь, не были друзьями. Дебби кивнула. – Ага, такое часто случается. То и дело, то есть. Мы встречаем людей и удивляемся. – Да нет же. Не о том речь. Просто, знаешь, он был нехорошим человеком. Не уверен, что это изменилось. Дебби снова кивнула, скатывая пергамент от сэндвича в шарик. Она зачем-то хранила эти шарики – Гарри считал, что Дебби тоже немножко «того». – Думаю, тебе не надо волноваться об этом. В конце концов, это просто знакомый. Гарри задумался. Малфой определенно не был просто знакомым. Никогда ничего не было просто, если речь заходила о нем. – Дело в том, что все мои друзья, они словно ебнулись, – Гарри чуть улыбнулся, замечая фыркающее выражение на губах Дебби. – Ну не все, хорошо. Джинни и Луна. Джинни вообще… У меня нет сил на это. А он теперь попадается мне везде, куда бы я ни шел! – Гарри со страданием посмотрел на Дебби, ища поддержки. – Они, оказывается, переписывались, когда мы были ещё с ней в браке. А ведь из-за него умер её брат. Я никак не пойму, почему она водит с ним шашни. Почему она не презирает его так же, как и я. Дебби уставилась на покосившийся забор на другой стороне сада. Там громко каркала ворона, отгоняя мелкую стайку воробушков и не давая им приблизиться к горке крошек, которые кидали не очень добропорядочные прохожие. – Люди заслуживают прощения. Я в это очень верю. – Не все, – отрезал Гарри, закрываясь. Сира говорила, что в такие моменты он становился словно туча, готовая обрушиться злым ливнем. – Он этого не заслуживает. Дебби, ты же тоже училась в Хогвартсе. Ты ведь знаешь, во что он превратился после… после битвы. Во что превратились все мы. И он виноват в этом. Дебби и правда училась в Хогвартсе – на три курса старше самого Гарри. – Как его зовут? – она прищурилась, доставая свои тонкие сигареты. – Может, я его знаю? И как бы там ни было, один человек не может быть виноват во всём, только если он не Волдеморт. Хотя, знаешь, одно время я часто думала, что и Волдеморт был мало виноват. Наверняка это всё его травмы с отцом, – Дебби комично пошевелила бровями. Гарри скривился и внимательно посмотрел на свои обгрызенные пальцы. – Дебби, это Драко, блядь, Малфой. Вот, кто он! И он виноват. Сказав это, Гарри с ужасом отшатнулся. Он совсем забыл, что Дебби училась в Слизерине. О Мерлин… Она точно знала этого мелкого говнюка. – Драко Малфой? Тот веселый парень с ужасно зализанными волосами? – Дебби разулыбалась, откидываясь спиной к стене. – О, какой он был забавный. Я его помню. Гарри абсолютно бескультурно фыркнул. – Ты шутишь? Он был самым настоящим ублюдком. На первом курсе он оскорбил всех моих друзей, на втором распускал про меня грязные слухи, на третьем буллил дементорами. А на четвертом курсе он превзошел сам себя – натравил на меня всю школу, когда мое имя попало в Кубок. На пятом, ну, тебя уже не было, он состоял в мерзкой дружине, эдаком отряде поддерживающих режим Министерства. А на шестом он чуть не убил Рона и мою однокурсницу. Чуть не убил Дамблдора. Чуть… Не погубил. Нас всех. Бледное лицо Дебби выражало скуку. Она бродила по нему подушечками пальцев, словно пыталась пересчитать веснушки. – Хм, что-то такое припоминаю – касательного четвертого курса. Но мне мало был интересен Турнир, я тогда была занята тем, что пряталась по всему замку от Маклаггена. Представляешь, он вообразил себе, что я на него смотрела каким-то особенным сексуальным взглядом? – Дебби скорчила рожу. – Жуткий придурок. – Да при чем тут Маклагген? Я говорю тебе о Драко Малфое. – А, ну да. В общем, я о нем мало знаю. Помню только, что он придумывал много небылиц про свое поместье и очень гордился лошадью, которую ему подарили на четырнадцатилетие. Все мозги проел, мол, полюбуйтесь. Дебби немного помолчала, но все смешинки уже сошли с ее лица, и она серьезно прибавила: – Гарри, ты уверен, что справедливо осуждаешь его? Мы были детьми – в той или иной мере уж точно. Пойми меня правильно, у слизеринцев достаточно своеобразные чувство юмора и представление о жизни, но мы ребята неплохие. Тогда мы все стали жертвами наших семей и их идеологий. Мы ничего не решали или решали очень мало. Думаю, Драко просто был чуть больше погружен в эту историю, чем я. Вот и вся разница между нами. Возможно, я бы тоже хотела убить Рона Уизли, если бы мой отец служил Волдеморту, кто знает? – Я могу поверить, когда ты говоришь это хорошее о себе. Но он – не ты. – Очевидно, – Дебби снова повела бровями. – Есть между нами одна маленькая разница. – Да ну тебя! – Серьезно, Гарри, ты просто подумай, может быть, он не такой ужасный? Все имеют право на искупление. Нужно только дать людям эту возможность. Гарри разочарованно вздохнул. Он так надеялся найти поддержку в лице Дебби, но она была, как и все кругом – она верила в искупление, в прощение, в обнуление вины. Она совсем мало знала о войне, вот и всё. Ещё немного посидев в тишине, Дебби отправилась в магазин, а Гарри так и остался сидеть на крылечке, думая, что Драко Малфой не нуждался в возможности на искупление. Весь его вид говорил о том, что срать он хотел с Астрономической башни на прощение Гарри Поттера.