Песня Селинаса

      Талесин оказался красноречив на всё, что угодно, но не на точные подсказки того, где искать вход в бывшее подземелье.       Экслибран, как гончая или очень забавного вида вислоухая ищейка – настолько похоже его волосы спадали на плечи, – обивал сапогами тротуар так тщательно, что, будь на его месте кто-либо другой, то тот бы быстро это дело бросил, имейся в катакомбах под Загрей-ша-Йонэ хоть клад размером с пещеру со сталагмитами и сталактитами. Запомнить то, какой из минералов растёт на полу пещер, а какой – на потолке, Экслибран, разумеется, так и не смог.       Мимо места, где располагался вход в заветные туннели, троица проходила уже несколько раз, но ни в одну из пробежек из одной стороны в другую они его упорно не замечали.       Стрелок, бард и рыцарь наконец-то остановились перед низкой аркой, забранной решёткой. Вокруг неё образовалась лужа, непонятно откуда взявшаяся и невесть как долго уже стекавшая в подземелье. Проход же был достаточно широк для того, чтобы в него пролезть, что уже радовало, но он был недостаточно…       – Эти решётки как убирать? – Возмутился Ирдал, который молчал, пожалуй, слишком долго. Он не сказал ни слова про то, как долго они искали этот вход. Искоса даже не взглянул. Когда Линор поспешно взлетела к ним на второй этаж таверны, он, оглядываясь и сторонясь людей, собравшихся вокруг упавшего стула, только произнёс «Идём отсюда» и они все втроём выбежали навстречу приключениям. Экслибран с немного тревожной Линор тому были рады. Стрелок же будто спешно убегал из тёплого, уютного трактира. – Зубами перегрызть?       Ястреб, сидевшая на козырьке ближайшего дома и внимательно следившая за окрестностями, словно ожидая подвоха, распушила перья и утробно заворчала.       Линор поймала в ладонь вернувшегося к ней Соннэ и быстро моргнула, возвращая себе всю осмысленность взгляда.       – Нам точно сюда, – сказала она, сажая светлячка на плечо и убирая ладонь на висевший у неё на бедре фонарь с Кейлом. – Выглядит, как канализация. Всё сходится.       – И воняет небось соответствующе.       – Всё, как ты любишь.       Экслибран присел возле решётки и заглянул внутрь. Свет не попадал слишком глубоко в помещение, которое должно было извиваться и разбегаться на сотни ответвлений в ширь и высоту, поэтому всё, что видел рыцарь, был ничтожный водопад, стекавший вниз по грязной стене прямо из бесконечной лужи. Звук его падения был слегка приглушён, будто вода попадала в ещё одно крошечное озеро или растекалась по камню на слишком глубоком дне.       Железная ограда не выглядела хлипкой, что расстраивало. Экслибран, поправив перчатки, ухватился за арматуру и дёрнул её на себя. С первого раза она не поддалась. Значит, до этого её никто не пытался сдвинуть.       – А есть подпилить чем? – Вопрошала Линор, попутно роясь в собранной наспех сумке. Ей бы следовало её выпотрошить на месте, чем вот так вот в ней шариться, потому что всё, что она видела в её бездонной пучине, были ленты. Все бумажки и блокнотики утонули в них, как подснежники тонут в внезапно растаявшем снеге.       – Кинжалом можно было бы, но долго, – думал Ирдал, успевший поискать загадочное нечто только в карманах плаща. Из них он вытащил парочку сколотых наконечников для стрел, которые он так и не нашёл возможности использовать. Рая заинтригованно за ним проследила, но, осознав, что крошек уже не осталось, повернулась к троице хвостом. – Неужели у тебя ничего острого нет?       – Ты хочешь, чтобы я зеркало разбила? – Возмутилась в свою очередь Линор. Экслибран тем временем упёрся ногами, наполовину запачканными грязью, о булыжник арки и вцепился в решётку мёртвой хваткой.       – Пожалуй, нет, – похмыкал стрелок. – Единственное, что это даст, так это семь лет неудач. Учитывая наше везение, они сразу распределятся между нами.       Жрица показала Ирдалу язык и закрыла сумку на клапан с громким в тишине ночи «ЧОК».       – Если эта загадочная подружка того парня действительно спустилась туда, то, может, тогда пойдём другой вход искать? Не голыми же руками мы решётки отрывать будем.       – А вот это мне нравится больше, – не стал сопротивляться стрелок. – Экслибран, идём дальше, нам тут делать…       Вместе с бардом он скривился, когда их уши заложил дикий скрежет металла о камень. Рыцарь, рывком потянув решётку на себя, вырвал её из арки и бросил здесь же в воду. Линор успела отскочить до того, как грязные брызги запятнали бы её цветастые шаровары и расшитый саван на поясе, а Ирдал как стоял, так и остался стоять. Грязь как раз весьма удачно по цвету совпадала с оттенком его штанов.       Из всех жителей улицы, наполнившейся таким мерзким звуком, возмутился только один загреец. Где-то выше по устланной лепестками и листьями дороги он неспешно высунулся из окна, крикнул что-то не столь интересное рыцарскому лексикону и, испугавшись нечеловеческого окрика Раи, нырнул обратно.       Экслибран же, похлопав руками, чтобы сбить с них пыль, расплылся в довольной улыбке и жестом фокусника, показывающего итог своих хитрых махинаций, показал на результат собственных стараний.       Линор восхищённо похлопала в ладоши, а Ирдал пожал плечами:       – Ну, можно и так.              Первым в открывшийся проём пролез зачинщик всего мероприятия.       Рыцарь скользнул вниз, никак не заботясь о том, насколько высока стена и насколько далёк низ, или о том, как он будет приземляться. Как только его ноги коснулись твёрдой поверхности он присел, уперевшись руками о мокрый пол, и бегло прочесал доступную для прикосновения местность. Падать было недалеко, кладка похожа на кирпичную – типичную для верхних уровней подземелья, пол переходил в подобие рва. Опустив руку и в него, Экслибран опять угодил пальцами в воду. Значит, лужа перетекает в подземный сток.       – Линор, спускайся! – Крикнул он, стягивая перчатки и цепляя их на ремень. Эхо его голоса разбежалось по туннелю, но рыцарь не спешил начинать волноваться на этот счёт. Если кто-то здесь и прячется, то прячется глубоко. А им всего лишь нужно найти вещь.       Силуэт барда, освещённый лунным светом, появился в арке. Различить в ней можно было только вьющиеся волосы, берет с лентами и острые уши.       – А там не мокро?       – Я тебя поймаю.       Этого хватило, чтобы убедить жрицу. Она проворно прыгнула вниз, и рыцарь её поймал до того, как ботинками Линор достала бы до пола. Кейл в фонаре бросился к его крышке, пошаркал о неё когтями да так и остался взволнованно озираться. Учуял, наверное, повышенную влажность коридоров.       Последним спускался Ирдал, отказавшейся от всякой помощи. Пока Линор раскручивала фонарь и упрашивала ифрита светить как можно ярче, стрелок под наблюдением Экслибрана прыгнул следом за друзьями, больше, правда, опираясь на кирпичи, как на устойчивую верёвочную лестницу.       Ухмыляющееся лицо Линор озарил яркий, то ли испепеляющий, то ли ослепляющий сияние, когда терпение ифрита оказалось на исходе и когда он загорелся так ярко, что рыцарь со стрелком сразу же отвернулись.       Постучав по фонарю, жрица заставила Кейла чуть угомониться, и огонь недовольно расплылся горячей лужицей по стеклянному донышку.       – Теперь можно идти, – торжественно провозгласила бард, держа фонарь за резные боковые ручки.       – Я был бы не против, если бы источник света был у каждого, – проворчал Ирдал, оглядывая освещённый пол. Кроме упавших вниз вместе с потоком пыли и мусора здесь ничего не было.       – Дальше можно будет найти факела, – произнёс рыцарь, выходя вперёд. Линор поспешно зашагала за ним, в то время как стрелок недовольно поглядел на оставшуюся в высоте арку и тихо присвистнул. Рая, ещё видневшаяся на самом крае далёкой крыши, сорвалась с места и взмыла в небо. – Подходы подземелий всегда пустые.       – Ты откуда знаешь? – Линор с интересом заглянула в лицо Экслибрана, которое и так видела каждый день на протяжении как минимум тринадцати лет. – Ты уже спускался в подземелья раньше?       – Нет, – вздёрнул нос рыцарь, довольно улыбаясь. – Это бäзовые знания.       Бард подавила громкий смешок и щёлкнула вздрогнувшего рыцаря по носу:       – Бгхазовые знания!       – Я не так сказал!       – Теперь, когда будут вопросы возникать, будем обращаться к твоих бгхазовым знаниям!       Ирдал, глядя на них, вздохнул, покачал головой и в пару шагов нагнал. Протиснувшись между неугомонной жрицей и зардевшимся рыцарем стрелок отточенными движениями дёрнул обоих за уши: Экслибрана за обычное левое, а Линор за заострённое правое.       – Ба-азовые зна-ания, – передразнил их повеселевший Ирдал, пока рыцарь с бардом вскрикнули и, хватаясь каждый за своё пострадавшее ухо, разбежались в разные стороны. – Шагайте спокойнее, а то быстро отсюда вылетите.       Экслибран и Линор стрелка послушали, потому что знали, что эта-то угроза точно не была пустой, и целых секунд тридцать или даже сорок – немыслимое дело! – шли молча.       Однако предсказания рыцаря оказались весьма правдивы, что не удивительно: если уж он стал учиться на рыцаря поначалу, может, без особого умысла, то стал им явно не по чистой случайности. Кирпич канализации сменился сначала на булыжник, каким были устланы мостовые Загрей-ша-Йонэ, а после – цельным камнем, по берегам которого бежал не просто водосточный ток, а игриво журчащая речушка, растекавшаяся в каждый внезапный поворот подземелья. Но пока что все трое шли только прямо даже несмотря на то, что Экслибран уже держал зажатой между пальцев угольную палочку, которой с ним, скрепя сердце, поделилась Линор.       Первый держатель для факелов с замысловатым кронштейном появился именно в той части подземелья, что больше всего походила на пещеру. Ирдал проворно бросился к нему и выхватил из кляцнувшего, как клыками, цепления аккуратно обрубленную палку. Стрелок её покрутил, осмотрел и первым делом отдал рыцарю. Себе же он факел взял уже у следующего кронштейна.       Делиться огнём ифрит ужасно не любил. Раньше, если он рвался вверх и хотел открыть крышку фонаря, чтобы сбежать из его заточения и из заточения влажных стен катакомб, то теперь он прижимался к низу и раздражённо шипел на предложения поделиться кусочком своего пламени для факела.       Когда им всё же удалось принудить Кейла и к этому, они дошли до первых длинных, похожих на щупальца корней. Коридор, вновь состоявший из булыжника, стал уже, река – шире.       – И что теперь? – Спросила Линор, которой почётная миссия нести ифрита была передана ею же самой.       – Теперь можно начинать смотреть себе под ноги, – сказал, перешагивая гигантский корень ясеня, Экслибран. – И смотреть по сторöнам.       – Это какой уровень подземелья? – Поинтересовался Ирдал. – Четвёртый?       Рыцарь на мгновение остановился, чтобы посмотреть на стрелка, и взорвался громким смехом, который поспешно заглушил прижатой ко рту ладонью.       – Конечно нет! – Сдавленно воскликнул он, всё ещё смеясь по одной ему понятной причине. У рыцарей, если честно, иногда бывает специфичное чувство юмора. – Мы едва вышли с первого.       Линор, поджав губы, оглянулась на зарешечённые окошки под потолком. Они выходили на точно такие же дома Арна, какие они покинули у арки-входа. Её, как жрицу Солнца, волновала не только глубина подземелья, но и то ничтожное количество света, сюда проникавшее. В каком-то смысле взволнованность, оставшаяся у неё после блистательного выступления в таверне, которые сидящие на первом этаже загрейцы просили повторить, разделилась у неё с беспокойством ифрита.       – И сколько же нам ещё так идти?       – Мы уже почти у цели, – отмахнулся Экслибран, поворачивая в первый их поворот и ставя чёрточку прямо по изгибу стены. Он уверенно шёл вдоль стремительно бегущей вдоль самого края воды. Гул его шагов вплетался в шум крапающих с потолка капель. – Где-то с этого места становится обычно людно.       Глаза Ирдала заблестели в отблесках огня.       – Здесь должны быть подготовления мятежников, – с жаром заявил он, и Экслибран покивал его предположению. – Если подземелье действительно завалено, то им всё равно уходить было больше некуда. Только сюда.       – Если подземелье действительно оторвали от его нижних урöвней, то оно должно было разрäстись в ширь, – рассуждал рыцарь, при каждом новом повороте заглядывая в его непроглядную тьму. Линор, поспевавшая за друзьям, выставляла всякий раз перед собой ифрита, тут же загоравшегося ярче, и обследовала промозглые стены и сводчатые потолок, с которого свисали корни и склизкие растения. – Представьте: возможно, все эти коридоры уходят под самые поля!       За Ирдалом с Экслибраном ойкнула бард.       – Поля? – Осторожно переспросила она, припоминая теперь, что при лучах лучшего друга не видела ни одного окошечка в земле.       – Может, даже под лес, – вдохновенно продолжал рыцарь, окидывая широким жестом туннель. – Всё это – часть великого целого, способного достать до Бездны.       Он широко улыбнулся, поглядев на друзей:       – Здорöво, прäвда?       Улыбающийся в ответ Ирдал и нахмуренная Линор покачали головами:       – Нет.       Не понимая, в чём причина такого ответа, Экслибран насупился и отвернулся.       Одним из самых больших желаний Экслибрана, как ясно это становилось только из его скромности и рыцарской приятности, было попасть в подземелье. Те руины, что существовали в Дринее, в счёт посещённых им подземелий не входили. Они были иссохшими, заваленными до самого входа или до первых нескольких коридоров. Напоминали они собой больше детскую игровую площадку, на которой резвились не только любопытные рыцари, думающие, что уж они-то найдут лазейку и пролезут-таки в самые недра земли.       Но рыцарь не был больше ребёнком. И не нашёл он никакой лазейки в итоге, что очень сильно его печалило: желание быть первооткрывателем чего-то подобного нисколько не уступало прочим его грандиозным желаниям.       Зато в катакомбах под Загрей-ша-Йонэ действительно становилось всё теснее и теснее. Свет Кейла из тёмных закутков высоких глыб и извилистых корней выхватывал теперь следы человечьего присутствия. Свисающие до самой воды верёвки с праздничными цветными флажками, зачастую подставки для оружия из почерневшего и потрескавшегося от времени дерева. Сваленные у стен ковры, гобелены и одеяла. Валяющиеся тут и там погнутые доспехи, перекинутые через особо длинные широты реки навесные мостики.       Стали встречаться чаще даже некогда жилые помещения.       Пару раз они натыкались на стоящие посреди четырёх стен столов с множеством стульев. Подходивший всякий раз к ним Ирдал, пока Линор убегала вглубь комнаты обшаривать шкафы и глядеться вместе с рыцарем в зеркала, рассматривал потрёпанные и пожелтевшие карты, прижатые к столешнице то кружками, то безжалостно воткнутыми в края кинжалами. Пару раз покривившись и что-то для себя одного пробормотав, стрелок выдернул из одного такого стола с картой нож и в отблесках ифрита, нарочно крутившегося у себя в фонаре так, чтобы не дать Ирдалу ничего толком увидеть, немного подумал и, раскрутив несколько мотков ткани с запястья, обернул в него острие и вложил находку за ремешок на бедре. Подошедший Экслибран успел лишний раз полюбоваться на своё отражение в исчезающем за тканью клинке до того, как вспомнил, что Ирдал берёт, по сути, чужое, пускай и никому не нужное, и, высоко подняв голову, не вышел из комнаты только для того, чтобы чуть не перекатиться через одиноко стоявший комод с торчащими из его открытых створок пяльцами и подушечками для иголок.       Под пристальным взглядом Ирдала рыцарь пошёл дальше, пытаясь не оборачиваться на комод, в котором наверняка залежалась парочка немножко нужных им ниток, и забежал за очередной поворот.       В одной комнате они нашли даже нечто вроде оборудованной походной кузницы.       Линор подняла над головой фонарь, заглядывая за висевшие у входа, подобно балдахину у кровати, занавеси. Экслибран дал ей удовольствие заглянуть первой только потому, что был, к сожалению своему, глубоко уверен: несмотря на царившие на каждом уровне подземелий предполагаемые опасности, эти туннели они обошли не просто стороной, а полукругом. Так ещё в конце резко побежали.       – Всё чисто, – широко улыбаясь, сказала Линор, выныривая из-за занавеса и при этом тут же за неё ныряя вновь. Её слегка приглушённый голос послышался по ту сторону: – Представляю, как здорово тут было выдумывать всякие планы по захвату власти! Если бы храм выглядел как эти коридорчики, я, может, и не вылезала бы из них никогда. Только чтобы Машрико встретить, конечно. А так – сидела бы и сидела бы…       – А я-то думаю, почему у меня такое ощущение, что счастье было так близко, – произнёс Ирдал, оставляя факел в ближайшем держателе и вместе с рыцарем заходя следом.       В центре комнаты стояла наковальня, которую в мельчайших подробностях уже изучала Линор, напрочь ничего про кузнечное дело не знавшая. За её спиной возвышалась ещё вполне пригодная печь с потрескавшимися мехами и кучей железяк, лежавшими либо в жерле не закрытого устья, либо прямо под ногами. Ирдал придирчиво осмотрел и этот пол, как и прочие в подземелье, и покатал носком туда-сюда проржавевшую кочергу.       Экслибран прошёл дальше, мимо заполненных шестерёнками и незаконченными мечами с копьями шкафов и полок, и остановился перед очередным зеркалом. Его отражение, мутное, как вода в этой области подземелья, покрутило головой и сверкнуло золотом фероньерки в всполохах факела.       Надев перчатки, рыцарь провёл рукой по зеркалу. Пыль размазалась, из-за собравшихся в разрезе очищенной поверхности катышков грязи сам на себя поглядел Экслибран, пару раз моргнув и улыбнувшись.       Он чуть отодвинул раму зеркала. За ней ничего не было.       – Экслибран, ты что-то понимаешь в кузницах? – Спросил Ирдал, мелькая прямо позади рыцаря. Это стрелок спешным шагом прошёл к заинтересовавшей его куче мусора, давя окружавшие её щепки и стальные пилки.       Осторожно, с тихим скрипом, Экслибран вернул раму на место. Контуры, оставшиеся от сажи и жара, когда-то царившими в кузнице, исчезли за зеркалом.       – Не совсем, – нехотя признался рыцарь. Линор неподалёку от него глядела в неглубокий колодец, в котором остатки старой, подёрнутой ряской воды не издавали ни звука даже тогда, когда жрица пыталась их разволновать частью сломанных клещей. – Я же обменял своё место в урöках по ковке на занятия крöйки и шитья.       Ирдал обрушил добрую половину мусорной древесной кучи, которая раскатилась по всем углам кузницы. Он тихо зашипел, то ли глядя на учинённый им беспорядок с шумом, то ли припоминая историю рыцаря.       – Я совсем забыл, – сказал-таки стрелок, неловко перебирая теперь тонкие доски и обточенные палки.       – Как и всегда, – вставила Линор, очень даже неплохо жонглируя очередной находкой. Она кинула в Экслибрана парой непонятный тёмных камешков, поймав которые тот узнал в них угли.       Судя по громкому щелчку сумки барда, она посчитала жизненно необходимым пополнить свои запасы письменных принадлежностей.       – Эксли, я так и не пойму, зачем ты поменялся местами с Эллен? – Голос Линор послышался совсем рядом, и жрица возникла прямо под боком рыцаря. – Представляешь, как замечательно ты бы смотрелся в кузнечном фартуке, в перчатках и всём таком прочем? Только подумай, каким бы сильным ты был!       Рыцарь поднял руку, и, собрав рукав, напряг мускулы. И с грустью отозвался, оглянувшись на Линор:       – Хочешь сказать, что этого недостаточно?       Жрица в свою очередь хихикнула:       – Не делай такие глаза. Ты просто выпендриваешься.       С напускной невозмутимостью Экслибран пожал плечами и заправил манжеты за наручи.       – А вот и нет, – скорее самому себе, чем Линор, пробормотал он.       – … И всё-таки как классно было бы, умей ты ковать железо и прочее такое, – подняв глаза к потолку, размышляла жрица. Её можно понять. Для неё малейшая вероятность Экслибрана быть хоть в ничтожнейшем отношении кузнецом была равна тому, что когда-то Эскема, Древняя огня и покровительница этого ремесла, была лучшей подругой Машрико.       Рыцарь улыбнулся этим мыслям. Ему всегда нравилось осознавать, что его любили настолько, чтобы приводить такие умопомрачительные параллели между крошечным им и кем-то таким великим. Тем более что для Линор такие слова были равносильны признанию в глубочайшей дружеской любви. Двойное чудо. Обычно она пытается или расцеловать его в обе щёки, либо защекотать.       Экслибран слегка вздрогнул, когда на него резко направила свои светлые глаза Линор так, будто услышала его мысли. У него даже кровь будто в жилах похолодела, когда в пляске теней ему показалось, что на её лице расцвела лукавая ухмылочка.       – Я бы всё рäвно недолго там прöдержался, – поспешил вставить слово рыцарь, беззаботно переминаясь с ноги на ногу. – Всё-таки лучше крäсные от бессонницы глаза, чем сажа в волосах.       – Ах, как глубоко, – посмеялась рядом с ним жрица. – А как они на этих уроках не поняли, что ты не подкидной ученик?       – Так у меня уже тогда волосы длинные были. Я их рäспускал, а они думали, что я девушка. А после отпускать прöсто не хотели.       Линор засмеялась ещё громче, и Экслибран не удержался от смешка сам.       Когда же в углу кузницы торжественно засмеялся Ирдал, жрица и рыцарь от неожиданности дёрнулись и испуганно оглянулись.       – Идеальные! – Воскликнул стрелок, вытаскивая из самых залежей древесной стружки трубки для стрел. Некоторые уже были оперены, а другие даже сверкали наконечниками. С резвостью, с которой только Ирдал мог оценить стрелы, стрелок направил острие железного треугольника себе в зрачок и, скалясь, перебирал стрелу за стрелой. – Да ещё такие обточенные, что едва ли не сверкают!       Он поднял лежавшую в его ладони стрелу и показал подошедшим Линор с Экслибраном.       – Красавица, верно?       Рыцарь активно закивал, ничего не понимая из слов Ирдала кроме того, что тот был доволен. Экслибрану этого было более чем достаточно.       Жрица потыкала пальцем наконечник, словно проверяя, не может ли она из него сделать себе медиатор для лютни.       – Мне нравится цвет перьев на конце, – провозгласила она, искренне улыбаясь Ирдалу. – Они красивые.       – Верно! – Из стрелка так и лилось его неподдельное и такое редкое ликование. – Видите? Одно перо перпендикулярно плоскости вот этой щели – это хвостовик. Если положить такую стрелу на тетиву, то вот это самое перо не будет препятствовать быстрой стрельбе. Прекрасная работа, почти безупречная.       – А у кого работа лучше? – поинтересовался Экслибран.       – Очевидно у меня, – фыркнул Ирдал под очередное хихиканье Линор. – Помогите мне собрать оставшиеся. Мне они очень пригодятся.       – Так ещё и бесплатно, – напомнила, словно эхо, жрица.       – Тем более что бесплатно!       – Бесплатно, как и всё вокруг, – задумчиво произнёс рыцарь. Он опять начал вспоминать о том, что всё вокруг них – чужое, а по его рыцарской логике это равнозначно грабежу.       – Не думай, – предупредил его Ирдал, закидывая в стянутый с плеч колчан стрелу за подточенным древком без наконечника и иногда даже без оперенья. – Помогай.       Линор, продолжая веселиться, подняла руки к лицу, чтобы утереть глаза. Вовремя вспомнив, что они запачканы углём, она костяшками пальцев поводила у себя под веками, довольно поглядывая на наполняющих запасы стрелка пререкающихся Экслибрана с Ирдалом. Соннэ, до этого спавший на плече жрицы, проснулся и повернулся к проходу в кузницу.       Когда жрица повернулась следом за взглядом фамильяра, свет ифрита озарял только на слегка дрожавшие занавески.       Экслибран попытался оценить найденную им поломанную стрелу. Была ли она достаточно хорошей по мнению стрелка, или обречена была изначально? Учитывая его нулевые познания в том, в чём Ирдал легко мог преподавать, ответа он не нашёл. Только стрелок выхватил находку из рук рыцаря и, переломав древко в ещё нескольких местах, стащил с одного его конца наконечник, а с другой – перья.       – Мне это тоже пригодится, – назидательно изрёк он, пополняя свои карманы новой мелочью.       – Вы слышите? – внезапно тихим голосом спросила Линор.       Стоявший на коленях Экслибран и возвышавшийся над ним Ирдал посмотрели на жрицу. Перед собой она опять держала Кейла, только на этот раз он совсем не двигался. Бард стояла к ним спиной, а перед ней ничего не было, кроме занавешенного прохода в подземелье. Рыцарь попытался наклониться вбок, чтобы увидеть то, на что она могла смотреть, но не заметил ничего примечательного. Ни движения, ни звука. Он нахмурился.       Стрелок обвёл пристальным, едва ли не как у ястреба, взором стены и потолок. В повисшей тишине он бы лучше кого-либо другого смог разобрать даже далёкий мышиный писк. В охоте он мог полагаться только на себя и Раю. А так как её здесь не было, он мог рассчитывать только на себя.       Оба уже едва ли не тянулись то к глефе за спиной, то к луку, но им было слышно решительно ничего. Тем временем острые уши Линор явственно следовали за источником звука где-то слева.       – Мы ничего не слышим, – спокойно сказал Ирдал.       – Вы и раньше ничего не слышали.       Экслибран посмотрел на затылок Линор:       – А оно похоже на то, что было рäньше?       Жрица кивнула.       – И оно близко. Почти…       Она навострила уши. Ифрит вышел из оцепенения и поднял на неё свои неугасаемые угольки-глазки, которыми он часто заморгал, будто после сна.       – Я всё ещё ничего не слышу, – повторил стрелок.       Чуть повернувшись, Линор на него шикнула, и опять напряжённо вслушалась в то, что слышала только она. И словно случайно, впервые за всю свою жрическую жизнь, увидела Соннэ.       Экслибран, всё ещё бывший к полу ближе, чем к потолку, а уж тем более хоть к приблизительному понимаю происходящего, сидел с широко раскрытыми глазами и чувствовал себя великим слепым. И ко всему прочему ещё и глухим. Ирдал рядом с ним сдвинулся, переступая лежавшие тут и там деревяшки и прочие палки, и ухватился за верхнее плечо лука.       Рыцарю стоило бы уже подниматься и двигаться следом за стрелком. Пол неприятно холодил колени сквозь ткань, железные заклёпки на сапогах скрипели о плиты при малейшем шорохе Экслибрана.       Он мог бы за секунду вскочить на ноги. Но вместо этого, одной рукой обхватив рукоять глефы, другую он ладонью прижал к полу.       Шаги отдавались в древний камень подземелья малейшими толчками, не похожими на дрожь земли. Только они были гораздо сильнее, чем шаги зверей, на которые привык охотиться Ирдал. И до подозрительного тяжелее, чем шаги монстров, с которыми Экслибрану уже посчастливилось столкнуться. Едва ли не тяжелее лекоруста.       Экслибран вскинул голову. Оно было тогда в таверне. И он будто сумел это разглядеть. Мельком, когда…       Наблюдавший за встрепенувшимся рыцарем стрелок дёрнулся, когда Линор ударила по струнам лютни-Соннэ, выводя протяжную ноту и за ней скрип ещё длиннее предыдущего.       – Оно и так знает, что мы здесь, – прошипел Ирдал, выхватывая лук и кладя на тетиву первую подвернувшуюся стрелу. Колчан свисал с его поднятого локтя, но стрелок не обращал на него внимания. Наконечник стрелы смотрел прямо в проход, освещённый красно-оранжевым свечением изнутри, и тёмно-жёлтым снаружи. Он же оставил факел снаружи.       – Но мы не знаем, где оно, – прошипела в ответ Линор, не просто выдавливая звук из Соннэ, но уже набирая темп. Это не было «Тепложаром» или какой-то одной из тех композиций, которые Линор знала наизусть только потому, что ей нравилось их звучание, и лишь изредка потому, что ей нравился их автор. – Давай же…       Экслибран напрягся, готовый не только резко подняться, но и к самому неожиданному повороту событий. Именно поэтому он пристально следил то за спиной жрицы, то за проходом. До его легко колышущихся занавесей едва доставал свет ифрита и факела.       И это внезапным осознанием всколыхнуло рыцаря.       Ведь в подземельях не бывает сквозняков.       Жрица тронула струны до того сильно, что их трезвон заложил уши стрелка и рыцаря в столь крохотной для любых подобных громких звуков комнатке и вылетел в коридор.       Экслибран глубоко вздохнул, потому что он услышал. И стрелок вместе с ним, потому что тетива в его руках натянулась до предела.       За проходом, в секундном рёве, скользнула длинная тень. Рыцарь вскочил на ноги:       – Линор!       – Оно убегает! – моментально отозвалась бард, срываясь с места и не переставая играть на лютне. Ифрит в фонаре на её поясе заволновался, закружился маленьким огненным смерчем и, в свою очередь, беззвучно закричал тоже. – Мы успеем это догнать!       Она бросилась к проходу. Выпустивший было стрелу Ирдал только в последнюю секунду успел дёрнуться, отводя прицел он промелькнувшей прямо перед ним жрицы и громко выругался. Рыцарь перепрыгнул разбросанный вокруг мусор.       Линор ярким проблеском взлетела вверх по двум коротким ступенькам, распахнула занавеси и влетела в коридор.       Рыцарь успел вылететь следом за ней. Успел даже протянуть руку к ней, чтобы поймать до того, как произойдёт самое неожиданное и самое ужасное.       На высокой ноте лютни пламя факелов накренилось, угасая.       Когда же оно выпрямилось, рыцарь тянулся в темноту коридора. За ним вновь разгорался огонь. И выбежавший из кузницы Ирдал шумно дышал, как тяжело больной, впервые за долгие недели недуга прошедший лестничный пролёт.       Ничего не понимая, Экслибран медленно опустил руку. В ушах стуки сердца отдавались набатом. Или той напряжённой барабанной дробью, которую услышать можно было только в день наречения рыцарей.       Позади него судорожно выдохнул стрелок.       – Что происходит?       – Я не знаю, – честно ответил рыцарь. Отблески теперь единственного факела падали в сток воды. Тонкой струйки, которую едва можно назвать рекой. Экслибран стоял на твердом, ещё не раскрошившемся кирпиче канализации. Перед ним открывался зев круглого прохода в другое ответвление подземелья. На самом её краю стояла угольная чёрточка.       Рыцарь повернулся к помрачневшему Ирдалу.       – Мне казалось, что… – Экслибран поморщился и дёрнул головой. – Не важно. Наверное, послышалось.       Стрелок закатил глаза.       – Я из-за тебя стрелу сломал. Тебе ветоши стало жалко, что ты так выскочил её оборонять?       Экслибран усмехнулся уголком рта.       – А зачем ты в неё вообще пытался стрелять?       – Не знаю. Проверить, как летит.       – Ja-ja, прöверить.       – Я говорю правду.       – А я в неё слабо верю.       Теперь настала очередь Ирдала насмешливо фыркать.       – Ладно, – произнёс он тоном таким, будто это не он только что пытался напридумывать небылиц и заставить рыцаря в них поверить. У него, к слову, почти получилось. При желании Ирдал мог бы прочитать это по лицу Экслибрана, которое всегда в таких случаях приобретало удивлённо-ошеломлённый выражение. – Пойдём. Нам ещё искать и искать эту чушь, как её там…       – Маску.       – Да, маску. Чёртов актёр театра. – Ирдал сделал пару шагов в ту сторону, как, ему казалось, они шли до того, как наткнулись на кузницу. – За мной… Экслибргхан.       – Я даже не прöизношу своё имя с акцентом, – насупился рыцарь.       – А я произношу. Экслибргх-хан. Звучит благородно.       – Ха-ха, – отозвался недовольный рыцарь, которому и без того казалось, что над ним и его дринейским за весь день достаточно пошутили. Стрелок тихо посмеялся.       Из тёмного прохода послышался ответный скулёж.       Ирдал моментально поднял факел выше, чтобы осветить противоположную сторону канала, но его яркости не хватило даже для того, чтобы достать им до порога круглого поворота.       Экслибран только тогда понял, что всё ещё сжимает в руке глефу. Он её поудобнее перехватил, напряжённо вглядываясь в темноту и неотрывно следя за её краями. Там, на мокром полу, в далёком отзвуке капающей воды, зашуршало нечто такое же чёрное, как мгла.       Стрелок потянулся достать лук из-за спины, но Экслибран жестом его остановил.       – Это то, что ты слышал? – шёпотом спросил Ирдал, не опуская факела.       – Нет, – с внезапной уверенностью сказал Экслибран. – Но это явно что-то ещё.       Он не расслышал, но, кажется, стрелок его передразнил и покачал головой.       Рыцарь сделал шаг. Затем ещё один. Он продвигался к желобу с водой, к повторившемуся стону, и обдумывал всё то, что знал. Ему не нравилось то, что всякое существо, которое ему попадалось в Загрей-ша-Йонэ, выходило за всякие пределы его рыцарского понимания монстров и чудовищ. Потому что уже перешагивая с одного кирпичного берега на другой он осознавал, что в проходе не прячется мимик. Он бы не стал так явно выдавать себя в таких просторных пространствах. Это не мантикора, это не гончие. Они не выходят так близко к поверхности подземелья. А вот огромные сколопендры…       Лицо появилось резко, словно голова существа повернулась ровно на сто восемьдесят градусов с отчётливым щелчком шейных позвонков. Треугольное, с плавным переходом линий и больше похожее на сердце, каким его рисуют на полях учебников от скуки и переписки ради. По бокам оно пушилось бархатистыми штрихами, похожими на деревянную выделку.       Сердцевина лица была белой, с отличительным на нём тёмной галочкой клюва и большими, отражающими слабый огонь факела, чёрными глазами без белков.       Маска совы.       Пламя всколыхнулось, как если бы его чуть не уронили. Послышался голос Ирдала, дошедший до Экслибрана так же скоро, как и осознание того, что он видит:       – Экслибран, назад. Быстро.       Маска дёрнулась к Ирдалу, с ещё большим отзвуком щелчков наклоняя голову, посматривая на него, и тут же выпрямилась. Послышался треск, когда маска отделилась от нижней части лица. Но вместо того, чтобы открыть клюв, монстр раззявил клыкастую пасть и громогласно зарокотал.       Рыцарь, несмотря на крики стрелка, рванулся вперёд, но существо уже юркнуло во тьму. Послышался перестук когтей, взбиравшихся по стене и оказавшихся на потолке.       Экслибран остановился, и вместе с ним остановился монстр. Рыцарь не мог ничего разглядеть, но мог кое-что расслышать. То, как тяжело дышало существо.       – Экслибран!       Над ним пронесся силуэт, испещрённый белыми, видными даже во тьме пятнами на пепельном теле. Противно скрипя когтями по кирпичу, цепляясь за сводчатый потолок и переваливаясь с боку на бок оперённый монстр в маске появился полностью в свечении факела. Стрелок даже не стал защищаться, потому что не успел бы. Он только оставался на месте.       Рыцарь толкнул прыгнувшего монстра, и оба отлетели в сторону. Экслибран успел затормозить рукой, а существо ногой угодило в желоб с водой.       Оно состояло из перьев, окраской напоминавшей ночное звёздное небо, достигавшими плотным полотном головы, но маска была деревянной. Она явно изображала сову, только Экслибран не мог понять, какую именно. Он больше разбирался в флоре, чем в фауне.       Он с удивлением понял, что вместо крыльев у существа есть когтистые руки. Именно руки, какие были у вальдхуттэра, и скалящиеся крупинками бледных пластинок лапы о четырёх ещё более длинных когтях.       Существо стало приподниматься на хрустящих суставах, и Экслибран встал следом за ним.       У монстра было разорвано брюхо. Из него спутанными верёвками по полу канализации ползли кишки, разорванные и потрёпанные, как само чудовище, и торчали из спины рёбра, подобно тем самым крыльев, которых не было.       Маска приподнялась, обнажая всё те же острые зубы и острый язык. На рыцаря подуло вонью и гнилью, а уши заложило криком, каким не разряжаются даже банши.       Рывком монстр вытащил застрявшую ногу, поднимая кирпичную крошку и взмывая в воздух тучи брызг. Скользя на собственных вываливающихся внутренностях, на тянущихся за ним кишках, чудовище развернулось, чтобы бежать.       Побежавшего было следом Экслибрана поймал Ирдал, схвативший его за плечо и сжавший так сильно, что рыцарь от удивления обернулся. Протяжный стон удалялся вверх по коридору канализации, и веером расставленный хвост скрылся из ореола света.       – Да стой ты наконец, – проворчал стрелок, с видимым усердием разжимая хватку. – Оно ранено. Пускай само умрёт.       – Я никогда подобного не видел, – произнёс Экслибран, потирая плечо под доспехом. – Только слышал.       Его лицо расцвело в улыбке, а глаза заискрились, будто в них отражались те самые отчётливые пятна со спины существа.       – Это был див?       Ирдал скривился. Рыцарь не мог сказать, почему именно. То ли потому, что Экслибран рискнул предположить, что такое ужасное, несчастное существо может оказаться дивом, то ли потому, что дивом оно попросту не являлось.       Рыцарь пару раз видел дивов, когда они приходили ко двору Цитадели. Они, конечно, выглядели совсем иначе. Они выглядели, как люди, на которых просто надели маски. Они любили носить пёструю одежду, подпоясывать широкими поясами всё, что угодно, и громко разговаривать и ничего не стеснятся. Почти как жрецы, только бессмертнее и от этого ещё наглее. Дивы были прекрасными доставителями всяких загадочных и конфиденциальных писем. Но обладали устрашимым влиянием на окружающих.       – Нет, – выдавил наконец Ирдал. Среди всех прочих знакомых Экслибрана он был не только его лучшим другом, но и тем, кто лучше всего мог знать дивов и о дивах. – Это одичавший див.              Ирдал нехотя шёл позади Экслибрана, держа факел. Рыцарь настоял, чтобы стрелок не выходил впереди него. Появление одичавшего дива друга явно расстроило, а поэтому, чтобы обезопасить и себя, и его, Экслибран храбро вышагивал в полумраке с глефой наперевес.       Див не оставлял следов. Видимо, он был полностью обескровлен, либо одичавшие дивы изначально отличаются от прочих монстров отсутствием крови в организме. Зато он издавал звуки: скулил, стонал, попеременно кричал в пустоту где-то впереди и поскальзывался на лужах. Это-то было видно замечательно. Вмятины от его огромного, подобно медвежьему, тела, встречались на каждом повороте. Рыцарь всё ещё помечал каждый изгиб подземелья, ставя метку так, чтобы было отчётливо видно, откуда они зашли.       С удивлением он понял, что, занося угольную палочку, он всё чаще видит собственные засечки на углах. Коридоры были слишком сильно похожи один на другой, но больше они хотя бы не сменялись с кирпича на булыжник и с булыжника на камень. Экслибран пришёл к выводу, что они постепенно выходят к выходу.       И это его беспокоило, потому что это означало бы, что само подземелье и див их одурачили, но вот после долгого и странного молчания монстра тот снова застонал совсем рядом.       Они остановились. Ирдал нехотя огляделся, а Экслибран краем глаза заметил лестницу, ведущую вниз.       Он повернулся к ней, но носом уткнулся только в промёрзлую стену.       – Ирдал, ты что-то видишь?       – Да. Решётки. Почему всё ещё так темно? Мне казалось, мы тут часами ходим.       – Я не прö это.       Стрелок тоже развернулся, и, заметив явно то же самое, что Экслибран, повернулся.       Друзья посмотрели друг на друга. Ирдал, стоявший, казалось, совсем рядом с рыцарем, стоял на противоположном кирпичном берегу. Стрелок невольно распахнул глаза, уставившись перед собой на лестницу, которую теперь воочию видел, и на которую падал свет не только факела, но и лунных лучей из решёток. Экслибран шагнул и повернулся ещё раз.       Он прошёл дальше и опять уткнулся в стену.       – Больше никогда не спущусь в подземелье, – сам себе сказал Ирдал, для которого всё произошло в тот самый момент, когда он моргнул, и добавил уже громче: – Сделай только один шаг влево!       – Я его и сделал!       – Сделай ещё раз!       Стрелок на сей раз не моргал. И рыцарь, сделав так, как просил его Ирдал, оказался прямо перед лестницей.       – Получилось, – отозвался Экслибран, смотря вниз. – Ты идёшь, Ирдал?       – Буду следить за тобой отсюда, – произнёс стрелок, подходя к рыцарю и не отрывая взгляда от лестничной арки. – Возьми.       Он протянул рыцарю факел, и тот с благодарностью его принял, едва не прижав к себе.       Экслибран ступил на первую ступень, с сожалением подмечая, что у этого пролёта нет перил, когда его окликнул Ирдал.       – Экслибран?       Тот молча, чуть наклонив голову, уставился на стрелка.       И стрелок посмотрел на него, опустив взгляд с потолка на рыцаря.       – Не навреди ему. Он и так своё уже отмучался.       Глядя в серьёзные, но такие спокойные глаза Ирдала Экслибран ответить не мог. Только кивнуть и начать спускаться.       Лестница оказалась недолгой, но рыцарю показалось, что шёл он по ней добрую половину вечности. Это был спуск в нижние, теперь замурованные, как в гробнице, этажи подземелья. Экслибран осторожно провёл рукой в перчатке по стене и осмотрел её. Никакой влаги, мха или пыли. Только тонкие корни, прорезающиеся через щели между кирпичом, и надвигающийся захлёбывающийся звук.       У подножия лестницы, прямо перед гранитом обделанной стеной, закрывающей продолжение подземелья, дрожал одичавший див. Он скрутился клубочком на обломанных ветках и острых камушков, его большие бездонные глаза влажно блестели. Экслибран не мог сказать наверняка, но ему казалось, что одичавший див следил за каждым его движением. Поэтому рыцарь, противясь тому, чему его так долго и так упорно учили, пошёл медленнее, ступая, словно он сходил по лестнице не в древнем подземелье, а как минимум в большой просторной зале из зеркал и хрусталя, куда спешил в длинных и ползущих по полу одеждах на бал.       Рыцарь легко и изящно, насколько позволяли ему доспехи, ступил на пол, на котором лежал ещё сильнее вжавшийся сам в себя одичавший див. Ребра его полоснули по граниту, и этот скрежет, должно быть, слышал Ирдал.       Опускаясь на колени, рыцарь медленно отложил от себя глефу, хотя и этого он делать не хотел. Он всего лишь оставил её рядом с собой, но уже одно это движение могло стоить ему многого.       Экслибран, осторожно поставив факел рядом, сидел теперь напротив прерывисто дышащего дива.       – Думаю, мне нужна только твоя маска, – мягко проговорил рыцарь голосом, на его привычный не похожий. Он делал над собой усилие, заставляя всю ту громкость, полученную в Дринее и обученную там же, утихнуть в чём-то тихом и обволакивающем. Он искренне старался говорить успокаивающе и негромко. – Что ты об этом думаешь?       Лапы дива дрогнули, заставив Экслибрана насторожиться. Но монстр издал только воркующее, как голубь, «ур».       Рыцарь чуть расслабил плечи, опуская их.       – Это было «ja»? То есть «да»?       Экслибран был очень предусмотрительным рыцарем. Раз он не мог сразить монстра, то он мог перевести ему фразы с дринейского на всеобщий. Откуда же одичавшему диву знать дринейский?       Див моргнул, опуская и поднимая пушистые, частые ресницы.       – Значит, «да», – констатировал рыцарь.       Див ответил потворным воркованием, на этот раз смешавшимся с чем-то похожим на кашель.       Он сдвинулся, поднимаясь на когтистые руки. Экслибран только метнул взгляд на глефу, убеждаясь, что она рядом.       Когда он спустя секунду посмотрел на дива, то понял самым неестественным и самым невероятным образом то, что тот больше ничего не видит. Его глаза словно подернулись белесой пленкой, и существу оставалось только тыкаться маской и головой об стены и пол.       Рыцарь тревожно следил за дивом. Он прекрасно видел его раны, действительно обескровленные. Перья не были окрашены ни в слякотный черный, ни в губительный красный. Они были чистыми настолько, насколько это возможно в заброшенных коридорах.       Див ударился головой о преклоненный колени рыцаря и застыл, тяжело дыша.       Экслибран не знал, что ему делать. Он только протянул руку, как делал это давным-давно, как в прошлой жизни... До кого он так тянулся? Кажется, до кого-то не особо приветливого.       Рыцарь осторожно погладил вмиг дрогнувшие, как под дуновением ветра колосья, перья. Див очнулся, встрепенувшись, и задрожал.       Рана у него была рваная, как после боя. Неужели внизу, здесь, есть существо больше, чем див? Тогда бы его рыцарь услышал бы вместе со стрелком.       Но если даже он есть, то почему дива он только потрепал, но оставил? Только потому, что он изначально был обескровлен, или...       Экслибран сам застыл, когда одичавший див, тихо урча, положил голову ему на колени и потерся о них холкой. Глаза его бесцельно устремлены были в высокий потолок.       Глефа все еще была рядом...       Экслибран вздохнул.       Хоть одно обещание, данное Ирдалу, он должен сдержать. Хотя бы сегодня.       Рыцарь положил руки на огромную шею дива, и, опустив подбородок на все еще теплую поверхность маски, погладил самое несчастное из всех виданых им несчастных созданий.       Див расслабился в его руках, разжал когти и перестал так дергаться. Равномерно дыша, он почти весь развалился на Экслибране, пока тот осторожно водил рукой по его гигантским перьям.       Кишки одичавшего дива разметались, подобно корням, на полу. Гигантская стена, непоколебимая и суровая, возвышалась над рыцарем и медленно погибающим дивом.       Существо забилось в конвульсиях, потрясая всем телом, и тогда Экслибран обнял дива за шею, и тот доверительно положил голову ему на плечо и устало прикрыл глаза.       Рыцарь крепко зажмурился. И свернул шею одичавшему диву.       И он затих. Он стал внезапно легким в руках рыцаря, осторожно взявшего его лицо в руки и уложившего его обратно себе на колени.       В последний раз погладив вмиг заледеневшую маску, он поддел ее пальцами с двух сторон. Треска, какой был, когда див раззевал пасть, не послышалось. Маска легко отошла от неправдоподобного скелета челюсти с длинными, как кинжалы, клыками, и такими же острыми, как заточенные ножи. Язык вывалился изо рта дива.       Экслибран повернул маску. Под ней ничего не осталось, кроме призрака тепла. Гладкая поверхность полированного дерева.       Рыцарь повесил маску на пояс и подцепил факел, когда случайно заметил среди останков дива и корней пятна красного.       Он направил огонь прямо к полу. На нем алели отпечатки крови. Сначала Экслибран подумал, что это давние следы причин замурованной стены, пока не понял, что пятна отражают свет.       Рядом с ними из стены торчали корни. На них ничего не было, но они были гораздо плотнее привычных корней.       Экслибран подобрал один их конец и поднес к лицу. От них ничем не пахло. Они гнулись, не ломаясь, и были пластичными, как...       Он не знал как. Он никогда не сталкивался с подобным.       – Экслибран? - позвал Ирдал. – Ты в порядке?       – Ja! – крикнул рыцарь, выпуская из рук корень. Он безвольно ударился о пол, даже не отскочив. Он больше был похож на кишки, чем на корни.       Экслибран аккуратно положил то, что осталось от головы дива, на его руки. Теперь он похож был на заснувшего кота. Или же медведя. Рыцарь предполагал, что медведи во сне тоже скорачиваются клубком.       Подняв глефу, он двинулся наверх.              Памятуя о своей противности Ирдал не захотел, чтобы ему выбираться помогал Экслибран. Он сам превосходно вползал по кирпичам, как по ступенькам, вверх, к той самой арке, через которую они пролезли в подземелье.       Вышли они на нее едва ли не тут же, как только рыцарь вернулся с маской. Стрелок, оглядев его, ничего не сказал. Только слегка, очень бледно, будто намекая, улыбнулся.       Рыцарь остался стоять внизу и подстраховывать Ирдала. Тот, конечно, был лучшим скалолазом, зато Экслибран был лучшим пунктом приземления для всех, кто падал с деревьев. Он научился ловить всякого, кто решил превратиться в стремительно летящую к земле птицу. В качестве приятного сюрприза, дополняющего спасение, Экслибран мог незадачливого летуна носить на руках подобно принцессе.       Пажам такая забава всегда нравилась. Они специально ухали вниз с деревьев и крыш всякий раз, когда мимо проходил Экслибран. Рыцарь не мог их винить. Если бы он знал, что его готовы поймать в любой момент, он бы тоже с удовольствием и без страха падал.       – Не спи! – воскликнул Ирдал, заглядывая в проем арки. – Я не буду тебя ждать. Пойду прямо в таверну спать, а ты сам стой и жди своего альбиноса.       – Уже иду, – отозвался Экслибран, в последний раз оглядывая коридор подземелья.       Его не покидало чувство, что они забыли тут что-то важное.       Но не вспомнив, что именно, рыцарь пожал плечами и поднялся следом за Ирдалом.