Не поделим

      Камень, туго затянутый на шее врезающейся в кожу веревкой, наконец падает наземь, разбиваясь на тысячи мелких крошек, больше похожих на чертов гравий. И если не в этом заключается суперспособность других людей — отвязывать эти глыбы, затянутые удавкой на шее, тянущие ко дну; напоминать, что всплыть на поверхность иногда бывает проще, как и сладко вдохнуть в легкие побольше воздуха, почти умирая от его переизбытка, когда тот горячим выдохом взмывает обратно в воздух; в конце концов освобождать и склеивать мельчайшие осколки других сердец, — то в чём же ещё?       В глазах обеих в этот день загорелся маленький, едва полыхающий, но с каждой последующей минутой разгорающийся ещё сильнее огонек. Он перекидывался на грудь, пробирался под ребра, чтобы прочистить себе путь к сердцу, и позволял наконец дышать.       Лизины руки обвились вокруг Кристининой шеи, грудная клетка всё ещё часто-часто вздымалась, ещё не успев отойти от марафона, когда сверху послышался шорох, заставивший их чуть отпрянуть друг от друга и резко запрокинуть головы.       Вилка ухмылялась, сложив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу, часто потирая продрогшие плечи.       — Тепло вам, да? — сиплым голосом спросила она, кашлянув в кулак. — Нет, ну, если возьмете греться меня с собой в ваш кружок по интересам, я не буду так возмущаться, но… — и залилась громким смехом, когда Лиза, стащив со своей головы шапку, попыталась зашвырнуть её в Вилку, стоящую на верхнем этаже и продолжающую улыбаться.

***

      — Завтра снова в школу, — угрюмо завозилась Кристина на кресле, ворочаясь то туда, то сюда, никак не в силах вчитаться в учебник по истории. — Кто задает на каникулы читать параграф, скажи мне?       — Кто-то, кто сам оттуда целыми днями не вылазит, ставлю зуб, — кивнула небрежно Лиза, подложив руку под голову и приподняв подбородок, чтобы оглядеть утомленную улыбку Кристины, обращенную к ней.       — Аккуратнее, лишишься, — почесала макушку она. — Говорят, у неё там какие-то шашни с нашим сторожем, поэтому… ну, если только она не читает учебники… знаешь, в процессе, — махнула та рукой, вырисовывая петлю в воздухе.       — От неё вообще можно ожидать чего угодно, по-моему, — закатила глаза Лиза. — Так что… не факт, что лишусь.       Дверь чуть приоткрылась, когда мама заглянула в комнату, широко улыбаясь, пусть и улыбка эта выглядела уж больно натянутой.       — Нам с папой нужно отъехать по делам, я надеюсь, квартира останется целой, когда мы вернемся? — спросила она с небольшим упреком. Лиза уверенно кивнула ей в ответ, чуть надув губы от обиды.       Когда было видано, чтобы она хоть в чем-то нарушила порядок во время их отлучек?       Да Лиза была почти что самым послушным ребенком на свете!       Медленно повернув голову в сторону Кристины, она чуть прищурила глаза, позволив себе мягкую ухмылку, которую та скопировала в тот же момент со скоростью света.       — Всё будет хорошо, мам, — убедительно заявила Лиза, облизнув нижнюю губу, когда Кристина, заставив кресло прокрутиться, подложила ногу под пятую точку, чтобы, откинувшись на спинку, одарить Лизу насмешливым взглядом.       Перекривляв её льстящее, абсолютно невинное выражение лица, Кристина закусила кончик ручки, а потом, стоило матери, абсолютно успокоенной этим тоном дочери, выйти за дверь, запустила предметом в Лизу, вздрогнувшую от этого резкого нападения.       — Ты офонарела? — возмущенно сдвинула Лиза к переносице темные брови, соскакивая с кровати со скоростью света и подбегая к Кристине.       Кресло покачнулось, когда та залезла на её колени, дотянувшись до треугольника, лежащего на столе, а потом резким движением прижала острый кончик к нежной коже шеи. Уголки губ Кристины медленно поплыли вверх.       — Такие у нас теперь методы, да? — почти промурчала она, кладя ладонь поверх линейки и чуть приближая своё лицо к Лизиному, заставляя ту задержать дыхание.       Обе вздрогнули, когда послышался громкий хлопок входной двери.       И, стоило Лизе попытаться слезть, чтобы сдать свои позиции, Кристинина рука удобно устроилась на её талии, притягивая обратно, а теплый воздух скользнул по щеке. Чуть отстранившись, Лиза почувствовала, как раскалившаяся за эту краткую секунду кожа начала пылать, а потом и вовсе словно покрылась ледяной корочкой, потому что без её дыхания было… холодно.       Прильнув замерзшей щекой к Кристининому плечу, Лиза обхватила её за шею и подалась всем теплом вперед, ластясь к плечу как кошка. Помечая. Пытаясь сделать исключительно своей.       Делить Кристину с кем бы то ни было казалось ей чем-то похуже смерти.       Казалось, стоило даже той же Кире подойти хоть на шаг, Лизина улыбка немедленно превратилась бы в оскал.       — Ты доделала домашку? — приподняла брови Лиза выразительно, оглядывая полупустую тетрадь за Кристининой спиной.       Та лишь что-то возмущенно промычала ей в висок, мазнув языком за ухом и заставив выкинуть из головы бредовые вопросы. С каждой пробегающей минутой Лизе всё больше хотелось свести бедра, но всё, что ей оставалось, — неловко ерзать, пытаясь найти позицию, в которой жар перестанет так печь, отнимая последние крохи разумных мыслей.       Они просто… обнимались.       Но Лизе, казалось, этого было недостаточно.       Чуть сменив позицию, чтобы горящая точка соприкоснулась с Кристининым бедром, Лиза глухо ахнула, подавшись ещё ближе и потираясь своим носом об её.       — Нет, просто… если ты закончила с дз, телевизор сейчас свободен, мы могли бы… посмотреть что-нибудь? — вышло уж слишком вопросительно. Пальцы Кристины, словно наэлектризованные, скользнули вниз по позвоночнику, обводя каждую косточку, рисуя невидимые узоры, заставляя Лизу краснеть пуще прежнего. Она закусила губу и прикрыла глаза, открыв их лишь для того, чтобы своими затуманенными, полуприкрытыми кротко оглядеть эту манящую улыбку, пробежавшую по чужим губам.       Они так близко…       Что Лиза сдается.       Тянется вперед резко, позволяя себе неумело мазнуть по ним языком, прежде чем Кристина двинется навстречу, закусывая Лизину нижнюю губу, заставляя выдохнуть, шепча что-то едва ли разборчивое.       Так охуительно горячо, что Лиза не знает, куда себя девать.       — И что ты хочешь посмотреть? — прежде чем палец очертит ключицу.       — Может, шоу… какое-нибудь? — всё так же на выдохе.       А Кристина всё не перестает изводить, продолжает эту пытку мучительную, руками по волосам коротким скользит, взъерошивая, пока пальцы в талию впиваются так, словно, если хоть чуть-чуть ослабит хватку, Лиза выскользнет как обмазанная маслом рыба.       А потом всё же прислушивается к чужим желаниям. Встает, подхватывая Лизу под бедра, пока та обвивает её ногами послушно, и неуклюже плетется в сторону зала, уже заранее зная, что на поиски пульта уйдет ещё несколько долгих минут, секунда за секундой покрытых поцелуями, впечатывающимися в память и в носовые пазухи как чьи-то резкие духи.       Сносит все косяки по дороге, и Лиза чувствует каждый из них, остающийся синяком где-то на спине, но, пока родные губы так маняще близко, даже думать об этом не хочет, продолжая упиваться близостью.       Снова носом о щеку чужую потирается, чувствуя, как ладони Крис на её ягодицах сжимаются всё сильнее. И хочет, чтобы та чуть сместила руки, чтобы задела этот оголенный провод, бьющий током одну лишь Лизу. Но молчит и лишь вперед подается всё сильнее, пока никакого пространства между не останется.       Диван проминается под их телами, когда Крис, впечатавшись в Лизины губы с размаху, начинает слепо шарить в поисках пульта по подлокотнику, когда Лиза запястье её перехватывает на полдороги, отрываясь от губ, чтобы поднести его к своим и провести по нему языком, чувствуя, как одышка захватывает грудь в свои тиски, не давая соображать. И у Кристины зрачки расширяются, когда она рот чуть приоткрывает, выпуская невидимое облачко пара.       Так, черт возьми, жарко.       И всё же вырывает руку слабо, когда понимает, что начинает падать на Лизу, и выставляет ту, упираясь рядом с её головой, чуть цепляя короткие спутанные пряди, заставляя шикнуть.       — Прости, — шепчет прямо в губы, а потом ладонь чуть смещает, случайно находя и пульт, зажимая все кнопки разом.       Телевизор оглушительно громко начинает вещать передачу на фоне. Резким залпом, отдающимся в ушах, и обе чуть ли не подпрыгивают на месте, после заливаясь громким смехом, остающимся где-то на коже. Коже, пылающей так близко, что можно сойти с ума.       — Что это за… — «передача» так и остается на губах, с которых Кристина слизывает всё под чистую. Так мокро, жадно, что Лиза уже и не знает, что пыталась спросить или сказать, что имела в виду или даже о чем думала в последние несколько секунд.       Остается лишь приятная дымка, пульсирующая где-то в воздухе, ошпаривающая легкие.       Снова чужое дыхание в районе шеи, заставляющее прикрыть глаза, поджать кончики пальцев на ногах и покрыться гусиной кожей, мечтая лишь о том, чтобы покрепче сжать бедра, поместив между них свою ладонь. Или…       Или чужую.       Лизе хочется завыть, когда Кристинины пальцы пробегаются по нежной коже живота, не спускаясь ни на сантиметр ниже, и она выгибается, сползает ещё ниже по дивану, раздвигая ноги как можно призывнее, даже не зная, что так умеет.       Скованность машет ей рукой на прощание и шепчет, что они ещё увидятся.       Лиза не верит ей.       Но машет в ответ, отпуская в далекие дали. Туда, где ей будет самое место.       — Крис, — облизывает губы.       Та лишь мычит в ответ вопросительно, чуть изгибая бровь, снова склоняясь над её лицом. Алые щеки на этой бледноте так сильно украшают его, что Лизу подташнивает. Бабочки бьются крыльями изнутри живота, пытаясь вспороть ими брюхо и проделать себе путь наружу. Но Лиза сглатывает, запирая их в клетку из своих тесных ребер, и шепчет усердно, к уху приближаясь.       — Шоу интересное, между прочим, — а потом выбирается из-под Крис, падая на пол с дивана. Потому что своя ничтожность, когда Лиза лежит под ней, пугает до ужаса и вставших на затылке волос.       Лиза щурится ехидно, пытаясь собрать каждую эмоцию с Кристининого лица, каждую проскользнувшую морщинку, в особенности те, что пестрят рядом с глазами. Как бусинки на ладошку собрать, а потом расцеловать каждую.       Всё, чего Лизе хочется, — снова лечь на дно ванны, включить нещадящий поток воды и раздвинуть ноги. Так раскованно, как только может. Так, как делала только что под Крис. Потому что только мысленно может позволить той держать руки над головой и приподнимать подбородок.       Но здесь…       Что-то внутри Лизы противится.       Бьется с истошными криками, бегает от стенки к стенке и долбится кулаками. Сердце стучит бешено, словно у кролика, отскочившего в последнюю секунду, прежде чем колесо смогло бы хорошенько проехаться по маленьким органам.       И она дышит и отворачивается к телевизору, оставляя Кристину вне поля зрения, где-то за спиной.       Знает, что у той тоже трудности с дыханием.       Но всё не поворачивается и молчит утомленно, разрешая говорить за себя какой-то донельзя нудной передаче, которую Лиза видит впервые. Но усердно делает вид, что это её любимая. Натягивает улыбку невпопад, пытается предугадать реплики, поворачиваясь к задумчивой Кристине с абсолютно довольным лицом. Самым счастливым на свете.       А на душе кошки скребутся. Скребутся на душе и просятся в чертов душ, где Лиза сможет зализать свои раны в одиночестве. Так привычнее.       Лиза не уверена, что Крис сможет сделать ей так же хорошо, как Лиза научилась делать сама себе за всё это время. Не уверена, что её нежные руки хоть на секунду сравнятся с мощным, поражающим своей грубостью напором.       — Лиз, — слышится за спиной сипло спустя несколько долгих минут, кажущихся Лизе вечностью.       Она лишь безмолвно поднимает брови и оглядывается через плечо, делая вид, что всё в абсолютном порядке.       — Что-то не так? — спрашивает она, заправляя белоснежные растрепанные пряди за ухо.       А Лиза молчит, где-то внутренне рассыпаясь на куски.       — Да всё не так, — бурчит всё же невнятно спустя минуту. И Кристина затихает ещё сильнее, готовая, кажется, прислушаться к каждому её слову. Выловить эту крохотную песчинку из океана и разглядеть как следует под микроскопом, чтобы докопаться до сути. — Ну, — опускает голову, проходясь глазами по ворсу ковра, — да даже то, как это началось. Я не… я всё ещё не считаю это правильным.       — Что?       — Что ты мне нравишься, что я… блин, да ты же девочка, — машет на неё рукой Лиза.       И Кристина хмурится ещё сильнее, губу закусывает нервно, усмехаясь невесело.       — Но я тебя привлекаю? — и Лизе кажется, что её брови вот-вот пересекутся и займут места друг друга, настолько сильно она их сдвигает.       — Да Крис! — возмущенно цедит она сквозь зубы и шипит что-то себе под нос, зарываясь в волосы руками и опуская голову.       Колени поближе к груди пододвигает, чтобы головой туда зарыться, как страус в песок. А потом так же глухо, куда-то в кожу:       — Да я даже… в душе о тебе думала, — а голос дрожит испуганно, — когда…       Глаза стыдливо поднимает, смотря на зардевшиеся щеки Крис, пока та взгляд отводит к окну, губы облизывая ещё более рассеянно.       — В смысле… — не договаривает своей догадки, замолкая тут же. Боится ошибиться, боится ляпнуть лишнего и снова оборвать эту тонкую нить.       — Вилка называет это «дрочила», — кривляет подругу Лиза, выплевывая режущие язык слова наружу. Слюни едва не долетают до пола.       А Крис молчит, слушая монотонный голос ведущего передачи и тихо стрекочущие стрелки часов, словно цокающих языком.       — Давно?       — Чё?       — Когда это было… в последний раз? — ноги соскальзывают с дивана, когда Крис меняет позицию, словно готовясь встать. К Лизе всем корпусом тянется, пока та отодвигается подальше, подбородок кладя на острые кости и пытаясь сообразить, что стоит говорить, а чего нет.       — Да вчера! — выпаливает яростно, отворачиваясь так же быстро, как повернулась.       — Покажи мне, — словно не задумываясь ошарашивает в ответ Крис.       А Лиза глазами хлопает, на неё смотря.       — Пожалуйста, — смягчает просьбу, когда Лиза кивает неосознанно, продолжая сидеть.       И Кристина подходит ближе, протягивая ей ладонь, аккуратно подтягивает к себе за талию, словно боясь спугнуть, пока Лиза на негнущихся ногах следует за ней.       Это слишком личное, но… почему-то Лизе хочется с ней этим поделиться. Хочется приоткрыть занавеску, впустить в свой грязный мир, испачкать Кристинину белизну в этой черноте несмывающейся, чтобы та увидела, насколько Лиза испорченная, своими глазами.       Лиза без понятия, как строить отношения. Не знает, что называется отношениями в целом, если речь идет о двух девушках, но разве сильно зазорно впустить Кристину в ванную, пока моется, если мать, та же женщина, в детстве терла ей спину? Разве не равнозначно?       Лизе страшно. Мысли теряются в её голове, путаются, пока Кристина ведет её по темноте коридора, готового свернуть налево.       И когда замок щелкает изнутри, у Лизы начинается самая настоящая паника, пока Кристина включает душ, поднося пальцы под струи, чтобы отрегулировать до нужной температуры. Клубы пара вздымаются в воздух, и Лиза пытается успокоить себя всё это время, прикрывая глаза. Но в голове лишь уродливо-извращенные картинки, выводящиеся словно проектором на обратную сторону век. Кристина по ту сторону двери, Лизины тихие выдохи, сжимающиеся бедра, дрожащие ноги, пока голос той слышен извне. Пока Лиза сгорает от собственных мыслей, где отдает всю власть Кристине.       Кристине, стоящей сейчас перед ней.       Наяву.       Вовсе не в извращенном сознании. Вовсе не картинка, сгенерированная предателем-мозгом.       Лиза присаживается на край ванны, пока Кристина, недолго думая, вдруг отходит так близко к двери, чтобы подцепить нижний край своей футболки и с не присущей ей резкостью потянуть наверх, заставив Лизу отвернуться с румянцем на щеках.       Лиза задыхается от этого пара клубящегося.       Кристина раздевается, оставаясь в одном белье, не спеша его снимать: то ли стесняется наготы, то ли не хочет смущать и без того смущенную донельзя Лизу, разглядывающую узоры на стене.       И так и забирается под горячие струи, позволяя ткани намокнуть, бережно обволакивая тело.       И Лиза следует её примеру, еле двигаясь от сковывающего ужаса. И остается в одном белье, растирая замерзшие плечи, пока перебирается через высокий бортик. А Кристина уже там, подает ей руку, тянет на себя, помогая удержать равновесие. И эти капли, мочащие волосы, слипляющие их, отбрасывающие на лицо, пока Крис обнимает её за талию, прижимая к себе, словно они стоят без зонта под чертовым дождем, оставшись в одном нижнем.       И хоть вода горячая, Лизе безумно холодно.       Но, кивая на противоположный бортик, Лиза вынуждает Кристину сесть, а потом и сама опускается следом, вытягивая ноги, медленно закидывая сначала одну, а потом и вторую, на края ванны, чувствуя бережное прикосновение нежных рук к своей стопе, пока Кристина играется с пальцами на её ногах, смотря лишь на бешено вздымающуюся грудь и промокшие насквозь трусы.       Чуть скатывается вниз, откидывая голову на бортик, и елозит по дну ванны, интуитивно ища нужную струю.       А тело прошибает иголками сразу же.       Хуже в тысячу раз, чем было до.       И даже белье не становится преградой.       Потому что в этот раз Кристина не за дверью, а прямо напротив неё. Потому что считывает каждую её эмоцию, впитывает каждую морщинку, улавливает чувствительным слухом каждый выдох, чуть размыкая губы, словно пытаясь перехватить это облачко пара, вылетевшее из Лизиного рта.       И проходит лишь минута.       Одна ебаная минута, прежде чем Лиза выгибается всем телом, зажмуривая глаза крепко-крепко и распахивая только тогда, когда Кристина, боясь даже пошелохнуться, следит за всем происходящим, пробегаясь по её дрожащему телу взглядом.       И Лиза боится признаться, насколько до ужаса четкие картинки возникли перед глазами, стоило Кристине очутиться так близко.