Не поделим

      Лиза всегда с легкостью запоминала запахи, будь то запах ветхих качель во дворе, давно несмазанного железа или чьих-то духов, поэтому, проснувшись с жуткой головной болью и пытаясь собрать воспоминания в кучу, пока они крутились в хаосе, не желая попадаться на крючок, Лиза сделала для себя один неутешительный вывод. Тот приторно-сладкий запах не был Кристининым.       Совсем незнакомый, но в то же время словно запомнившийся, отложившийся в долговременной памяти. Какой-то до боли родной. Засевший в самом сердце и пропитавший его насквозь. Лизе казалось, что все её органы пропахли этой удушливой волной былого наслаждения, которое подарила ей ночная незнакомка.       Словно бабочка, залетевшая в окно, та окрасила её черно-белый мир в яркие цвета. Теперь Лиза видела, насколько зеленые лужайки под её окнами, а не того сероватого оттенка, пыльного донельзя, как она помнила. Насколько ярко-красные детские качели, а не бурые, покрытые налетом застывшей грязи. Всё вдруг обрело цвета.       Лиза и сама обрела цвета.       Перестала быть невзрачной, перестала хотеть забиться в угол при встрече со знакомыми.       Теперь словно начиналась новая страница её жизни, в которой она, уже не маленькая и забитая судьбой, сможет начать всё с чистого листа, исправив все недочеты. Сможет зажать между пальцев ластик и пройтись по неугодным записям в дневнике. Стереть из своей жизни Кристину, приносившую только боль и неудачи. Забыть всё, чтобы перекроить себя. Тотально. Безвозвратно.       Лишь тогда, наверное, ей станет легче. Лишь тогда, когда забудет всё, что мешало жить.       Волосы оказались выкрашенными в ярко-синий на следующий же день. Цвет её новой жизни, её любимый цвет. Тошнотворно яркий, режущий глаза не хуже оранжевого или желтого. Синий.       Татуировка в виде цепи, скреплявшей её с Вилкой прочно. Крепко-накрепко. Та обвила руку обеих. Парная. Нерушимая связь и символ их дружбы.       Всё её тело было покрыто татуировками, некоторые порой даже ничего не значили. Лишь маленькая раскраска для той, кто сумел внести краски в её жизнь, чтобы она смогла украсить и её тело. Присвоить себе.       Лиза искала её в прохожих, ориентируясь лишь на запах. Не зная имени, места жительства, места обучения, её друзей, всё, на что ей оставалось надеяться, — случайная встреча. Лиза мечтала о ней.       А Кристина растворялась заживо.       Её новый сосед действительно был наркоманом. Будучи в полубессознательном состоянии, порой он просил её затянуть резинку чуть выше сгиба локтя, а потом втыкал в выпирающую вену иголку. Мир Крис превратился в труху, как и сердце. Руки дрожали не хуже, чем у этого Игоря, сердце больше не билось так часто. Иногда Кристине казалось, что у неё и вовсе нет пульса.       Она не успевала за этой жизнью.       Пытаясь надышаться ей заранее, она построила отношения с Лизой, а теперь, когда безопасная гавань скрылась за горизонтом, всё, что ей оставалось, — грести дальше, не опуская головы, чтобы не пугать себя видом беспроглядного дна под ногами.       Она всё ещё держалась на плаву, всё ещё перебирала руками и ногами, барахтаясь, надеясь, что кто-то кинет ей спасательный круг, но спасения не было.       Была лишь Кира, подрабатывающая барменом в свободное от учебы в колледже время и редко заходящая в гости, да Игорь, вечно просивший в долг на ещё одну дозу. Накопить на снятие квартиры или хотя бы комнаты получше пока не получалось, несмотря на то, что Кристина пахала целый день, а порой и ночь. Вкалывала на полной занятости, чтобы и в голове стало пусто. Или чтобы она хотя бы заполнилась другим хламом.       Любимое дело не найдено.       Однотипные, сменяющие друг друга подработки, подходящие под стать человеку без образования. Иногда Кира просила подменить её на смене, и Кристина пахала и там.       Пахала везде без остановки, потому что это то, что остается, чтобы не утопнуть.       Мешки под глазами, тело, больше походящее на мешок костей. Игорь опирался на косяк при входе в её комнате, наверняка желая закурить другой косяк. Порадужнее, поцветнее, нежели этот, покрытый царапинами и облезшей краской.       — Будет пятьсот до понедельника? — хриплым прокуренным насквозь голосом.       Кристина, сидящая за книжкой, нехотя подняла глаза, окинув взглядом немощное тело.       — До понедельника? — перевела она взгляд на календарь, саркастически изогнув бровь.       — Ну, может, до следующей зарплаты, — склонил он голову виновато.       — Ты не работаешь, — цокнула языком.       — Но я буду!       В этом месяце Кристина уже давно оплатила жилье, поэтому требовать с неё какие-либо деньги Игорь не имел право.       — Я честно верну, — выдохнул он.       — Ну, если честно, — закатила глаза Кристина, но с кровати так и не встала.       Не в её власти было вытащить кого-то со дна. Не в её власти было спасти кого-то, кроме себя, если на себя-то едва сил хватало.       Кристина хотела найти своего брата. Единственного близкого человека, способного помочь ей как морально, так и денежно. Единственного, кто мог помочь с оплатой жилья или же самим проживанием, может быть, даже работой.       Единственное, что она о нем знала, это его имя, не более.       Денис Захаров. Ему повезло, в детдоме он пробыл всего ничего, а потом получил собственную квартиру и смылся восвояси, даже не вспоминая о Кристине, с которой они никогда не были особо близки. Кристине же восемнадцати ещё не было.       Теперь он строил свою жизнь. Наверняка где-то вдалеке от неё.       Шансов его найти почти не было. Но она всё равно тратила время на его поиски всё свободное время.       В соцсетях некого «Дениса Захарова» числилось в районе тысячи. Тысячи людей, так не похожих на того восемнадцатилетнего парнишку, каким она его помнила. Она даже не могла сузить круг поиска, указав в графе город. Не могла добавить недостающие ниточки, а потому заходила на страницу каждого, черкая в своем блокноте и отмечая тех, кто точно не мог быть её братом.       Это всё, что ей оставалось.       Она просто пыталась не утонуть.

***

      Перед осенью Лизе стало известно, что она всё-таки поступила в колледж. В тот же, что и Кира, учившаяся на курс выше. Увидев её в коридоре, Лиза лишь вздернула подбородок и не задала ни единого вопроса. Ни о Кристине, ни о том, как теперь складывается её жизнь.       Кристины для неё теперь не существовало.       Так же быстро, как возникло едкое разочарование внутри грудной клетки, так же быстро Лиза нашла способ его утихомирить, забываясь в своих одногруппницах, которые были не прочь провести с ней ночь, и дешевых сигаретах, проедавших плешь в её бюджете.       Лиза тоже пыталась не утонуть.       Папа, узнав об отъезде Кристины, сперва пытался что-то исправить, но потом, видимо, всё-таки дозвонившись до неё и поговорив долгих три часа, понял, что уже ничего не исправит. Кристина была уверена в своем решении обособиться. Была уверена в своем решении убежать от Лизы и её вездесущего взгляда. Была уверена в своем решении утопиться.       Отныне его взгляд на Лизу приобрел мутноватый оттенок. Словно та в чем-то провинилась. Но он не говорил ей ни слова.       Порой так бывает, когда не понимаешь, что именно хочешь сказать. Когда знаешь намного больше, чем должен. Несмотря на немой укор, внутри теплилось кое-что ещё. Понимание, сожаление.       Он понимал, что это такое, рано потерять мать. Понимал и видел это в Лизе. Видел в Лизе ту тяжесть, какая висела и на его шее после потери жены.       Если бы только он мог помочь чем-то им обеим… Его славным дочуркам, так несвоевременно отказавшимся от участия в жизнях друг друга.       Его приезды стали ещё более редкими, время, которое он проводил с Лизой, ещё более кратким. Он почти не участвовал в её жизни, но всё ещё продолжал высылать деньги. Кристина же от его денег отказалась. Была не в силах продолжать отбирать у Лизы и это. Была не в силах осознать, что свяжет себя с ней какой-либо ниточкой.       Все связи были оборваны. Отец и «сестра», как раньше Кристина имела право её называть, не знали ни её номера телефона, ни адреса, ни номера банковской карты. Всё, что она делала, — пыталась выжить без чьей-либо поддержки. Тяжко. Как и всё в этом мире. Продолжала искать брата.       И искала столько, сколько было нужно.       Искала-искала-искала, пока Лиза искала себе подружку на следующую ночь, и на позаследующую.       Все они пахли едко, не приторно-сладко. Не тем ароматом, запомнившимся в последнюю ночь. Не им. Но Лизе было всё равно. Когда она прикрывала глаза и внушала себе, что это та незнакомка, ей было всё равно.       Чьи-то руки на оголенной груди, скользящие по соску пальцы, сменяющиеся губами, раздвинутые призывно ноги, Лизин язык у них между ног. Она подходила к своей роли основательно. Управляла этими живыми куклами, придавая им позу и огранку, лепила из них восковые фигуры, умело крутя в разные стороны, искусно доводила до пика, нажимая на нужные точки, заставляла кричать, когда хотелось, чтобы они заглушили белый шум в голове, зажимала рот ладонью, когда хотелось тишины. Лиза делала с ними то, что ей нравилось, не прося ничего взамен. Она знала, как сделать так, чтобы понравилось им. Знала, как стоит просить и какой найти подход. Знала каждое уязвимое место.       За эти несколько месяцев Лиза мастерски изучила любое женское тело.       И ей нравилось.       Нравилось то, какой властью она обладает.

***

      Иногда, чтобы в груди появился маленький всполох надежды, достаточно лишь закрытого профиля, смутно похожей на запомнившееся лицо фотографии и зажатой кнопки мыши, отправляющей заявку на приглашения в друзья человеку, способному ей помочь.       Кристина была на седьмом небе. Пожалуй, впервые за последние, тянущиеся друг за другом недели, превращающиеся в месяцы. Жизнь с Игорем становилась всё невыносимее, работодатели, отказывающиеся брать на работу несовершеннолетнюю, всё грубее, из-за чего у Кристины сдавали нервы, а деньги продолжали уменьшаться.       Всё, на что ей хватало, — буханка хлеба в ларьке поблизости да бутылка молока.       Больше не было возможности давать в долг, лишь просить вернуть предыдущие. Игорь никогда не возвращал ей деньги. Игорь вообще редко бывал где-то кроме экстаза. Крис понимала это по его закатившимся глазам, слюням, текущим изо рта, подрагивающим векам, дрожащим конечностям и невнятному сипению. Ей даже не нужно было заглядывать в его расширившиеся зрачки, чтобы понять, что он в невменозе.       Перетащив дряблое тело с пола на диван с выпирающими пружинами, Кристина вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Может, ей стоило вернуться. Убедиться, что Игорь спит.       Однако сегодня она обещала встретиться с Кирой и уже порядочно опаздывала. А Кира не любила ждать. Но Кристина всё равно надеялась, что бутылка пива скрасит её ожидание и враждебный настрой. И оказалась права.       — Мне стоит беспокоиться? — спросила лишь Кира при встрече, указав рукой на её сияющий вид.       — О нет-нет-нет-нет! — затараторила Кристина, выискивая уже ставшую родной страничку во ВКонтакте. — Посмотри, кого я нашла! — укладывая телефон на столешницу и придвигая к Кире. — Он ещё не был в сети, но, возможно, когда зайдет и увидит заявку в друзья, примет её или… Или даже напишет. И тогда я смогу узнать, где он сейчас живет и как. Возможно, даже уже женился или хотя бы встречается с кем-то. Я… Впервые у меня ощущение, что я больше не одна.       Кире хотелось выгнуть бровь, спросить, шутка ли она сама, но, видя искреннюю радость в глазах подруги, решила не вмешиваться. Если захочет найти свою родню, пусть связывается, ищет.

***

      Лиза встретила её спустя год в кафе. Кафе, больше походившем на сказочное место, где те самые духи стояли за барной стойкой, готовя кофе и согревая постояльцев теплой улыбкой. Карие глаза, которые Лиза помнила над собой, закрытые голубыми линзами, выкрашенные в белый волосы, темные у корней. Фартук красиво подчеркивал её талию, когда девушка подошла к кассе, с искренней улыбкой и неузнаванием смотря на Лизу. Наверное, они обе были сильно пьяны в ту ночь.       — Добрый день, не можете определиться? — улыбчиво протянула она, рисуя искорки на обратной стороне Лизиных век.       — Хотелось бы что-то послаще, как ваши чудесные духи и вы сами, — скопировала улыбку Лиза, надеясь растопить её сердце. Зрачки её на секунду дрогнули, когда она провела ладонью по столешнице, льстиво улыбаясь.       — Я бы добавила небольшую горчинку, чувствующуюся в вас, — подмигнула девушка.       Мишель, — прочитала Лиза на её бейджике. Такое же сладкое имя, как и её губы, как и духи, казалось, вся она — расплавленный сахар, льющийся Лизе в легкие, окутывающий и остальные органы, оседающий на сердце, пропитывающий его насквозь. Лизе хотелось, чтобы Мишель узнала её. Чтобы дала знать, что тоже помнит Лизу так же ярко, как и она её.       Чтобы знать, что искала не напрасно.       Ведь это кафе действительно было выбрано судьбой.

***

      Поезд мерно покачивался из стороны в сторону, подъезжая к нужной станции. Проводница разбудила Кристину посреди ночи, сказав, что через двадцать минут они прибудут туда, куда ей нужно. Поэтому, собрав постельное белье и сдав ей, упаковав всё, что успела выложить, обратно в рюкзак и достав чемодан с верхней полки, стараясь не разбудить остальных пассажиров, Крис стояла в проходе, изредка присаживаясь на чемодан, когда уставали ноги.       Однако внутри не было и следа от усталости. Всё в ней воспряло при одной лишь мысли о предстоящей встрече с братом. Он должен был встретить её на станции и отвезти к себе домой, разрешив перекантоваться первые две недели. Оказалось, что ни жены, ни девушки у Дениса не было, а в своей квартире он жил со своим коллегой, с которым они делили квартплату напополам. Однако этот Кирилл, живший с Денисом, уезжал на каникулы к своей семье, а потому эти две недели Денис поклялся, что они смогут провести наедине, а Кристине он даже выделит отдельную комнату.       Им предстояло узнать друг друга получше.       Изучить досконально, прежде чем Кристина сможет решить для себя, остаться ли ей здесь или вернуться в родной город, ничем, наверняка, не отличающийся от этого.       Она убедилась в этом едва выйдя из поезда. Тот же замызганный вокзал со спящими пьяницами на скамейках, тот же пробирающий до костей ветер. Денис переминался с ноги на ногу у фонарного столба, когда Кристина бросилась к нему на шею.       После стольких лет разлуки она наконец обрела родную душу.       И наконец отыскала родную кровь.

***

      Лиза выгнулась дугой, когда Мишель провела языком по входу, дразня, впечатавшись пальцами в её темные корни, слегка оттягивая. Мишель что-то промычала прямо в её клитор, заставив сладкую вибрацию отголоском пролететь по телу. Вставив сразу два пальца, Мишель подключила язык, насадив Лизу на свою руку, придерживая другой рукой за талию. Двигая бедрами, Лиза широко приоткрыла рот, часто дыша.       Всего пару встреч.       Пару встреч, прежде чем Мишель согласилась зайти к Лизе на чай, прежде чем Лиза впечатала её в стол, подхватив за бедра и усадив на него, прежде чем прошлась руками снизу-вверх, задирая майку и оголяя проколотые соски.       Однако Мишель тут же перехватила инициативу, забирая власть себе в их бешеном вихре поцелуя, сводящем Лизу с ума. Запах душил её, забирая в свои тиски. Более насыщенный, более яркий, теперь он был наяву, четко запечатлеваясь в сознании.       Однако в трезвом сознании всё казалось… не таким. Не таким чудесно-приторно-сладким. Не таким… Словно… фальшивым. Лиза чувствовала вязкий вкус разочарования на языке, раз за разом прикусывая его, когда Мишель приятно давила на стенки, пытаясь свести с ума.       И Лиза действительно сходила. Но совсем не так, как тогда.

***

      Ночью Кристина услышала тихий стук. Денис вошел к ней в комнату, предложив посмотреть какой-нибудь фильм, и Кристина в хорошем расположении духа тут же согласилась.       На ярком в оглушающей темноте экране возникла строка, в которую Денис ввёл пугающие буквы.       Инцест порно.       — Тебе нравится такое? — ласково спросил он, положив руку на её бедро, подушечкой большого пальца обводя родинку на внутренней стороне. — Мне да.       На экране замелькали разные картинки, сводящие Кристину с ума. Мужчина и женщина, похожие друг на друга, ублажают друг друга по очереди, довольно улыбаясь, словно объевшиеся сметаны коты. Всё в этом моменте кричало о неправильности, когда Денис вдруг переложил руку на её живот, нажав кнопку на пульте и запустив видео, и проник под резинку её коротких шорт, резко сдернув их к коленям.       В защитном жесте Кристина резко сдвинула ноги, зажав его ладонь между своих ног, пытаясь не пропустить дальше, когда большой палец дотронулся до её клитора.       — Не бойся, — прошептал он ей на ухо, — тебе понравится.       Её родня.       Её кровь.       Её плоть.       Дернувшись, Кристина попыталась отползти подальше, когда Денис навис над ней, придавив весом своего тела так, что стало трудно дышать. Всё внутри Кристины кричало от беспокойства, руки подрагивали от перенапряжения, сковывающего всё тело. Кристина не знала, как себя вести, когда Денис склонился к её лицу, оставив поцелуй на щеке, и, убрав с шеи волосы, перешел на шею, оставив едва заметный укус.       Болтая ногами, Кристина пыталась скинуть его с себя, но Денис крепко держал её тело, лежа на ней, не оставляя никаких попыток побега. Его горящий взгляд пугал Кристину до безумия. Дрожь в ногах лишь усилилась. Кристина едва отдавала себе отчет, кто она и где находится, лишь внутри живота всё горело, а перед глазами плыла картинка, превращаясь в бегущую строку: «БЕГИ ОТСЮДА. БЕГИ.»       Но бежать было некуда.       Мерзкие до плавящих кожу разрядов касания дошли до уязвимого места, тронув её через трусы, Кристина снова дернулась, заработав пощечину, отдавшуюся звоном в ушах.       Едва осознавая, где находится, Кристина смотрела помутненным взглядом на родное лицо перед собой, жмурясь, когда он приближался к её губам, стараясь не чувствовать его липкие от пота руки на себе.       Первый толчок отдал яркой вспышкой боли, перетекшей в разочарование.       Она чувствовала его под ребрами, словно Денис вогнал туда нож, медленно по часовой стрелке провернув лезвие.       Прикрыв глаза, Кристина перестала сопротивляться, просто надеясь, что не сойдет с ума до того, как это закончится.       Просто надеясь…       Маленький огонек надежды перестал пылать, едкой струей дыма выветрившись из её тела.