Живем один раз?

Поездка по местным помойкам в романтичной атмосфере с негромкой музыкой и взрослыми игрушками была совсем не такой простой, какой могла показаться на первый взгляд. И Мир это понимал. От этого понимания море ярости внутри него заволновалось со страшной силой. Свой демонстрировал ему превосходство и власть над ситуацией. Демонстрировал, что знает о нем больше, чем он сам. И этот день теперь заслуженно занял почетное третье место рейтинга самых худших дней в жизни Мирослава за последние пять лет. На втором месте оставался день смерти Вити. А смерть родителей — на первом. Яростная фигура Мирослава воинственно набросилась на деревянные двери актового зала, распахивая их со всей силы. Кит в это время все так же продолжал сидеть на сцене и встретил его сочувственной полуулыбкой. В этой глупой и неуместной эмоции Мир разглядел подходящий порт, чтобы на время укрыться от шторма ненависти, внутри которого захлебывался прямо сейчас. — Плохо все, да? — осторожно спросил Кит. Его глаза старались зацепиться за любую деталь во внешности Мира, чтобы понять исход его непродолжительного отсутствия. — Тебе-то что? — безразлично кинул он в ответ и со всей силы пнул гору матов в углу. — Расскажи, как все прошло. Мир все это время пинал без разбору маты и выдохся, сползая вниз по стенке рядом с новым знакомым и нечаянно задевая его коленку своей. — Он мне сказал кое-что, — вдруг поделился Мир. — Кое-что личное. О чем не знал никто. Даже я и, вроде как, Витя. — Так, если не знал никто из вас, уверен ли ты, что он сказал правду? Мирослав злобно утер рукой мокрый после мороза нос. — Есть способ проверить. Он в очередной раз глянул на Кита и был пойман таким же внимательным взглядом в ответ. Отводить глаза, как он делал всегда при малознакомых людях, почти и не хотелось. Но это не означало, что Мир уже привык к этому недоделанному беглецу. — Ну? — нетерпеливо дернул головой Кит. — Для этого нужно достать мое личное дело. — Всего-то? — удивился он. Мирослав хмыкнул, прикрывая глаза. Этот парнишка был до безумия наивным. — Всего-то залезть в закрытый кабинет и в очередной раз подставить и себя, и воспитателя и вообще всех, кто к этому будет причастен. — Подожди, — Кит даже жестом продублировал сказанное, вытянув указательный палец в сторону Мира. — Ты, влезающий в драки, ломающий забор и сбегающий каждый раз из детского дома, нарушая режим, боишься получить по шапке за то, что влез в кабинет? На секунду Мир даже задумался над его словами. Шапку-то носит Кит, а значит Мир по ней не получит. Но получит что-то пострашнее. — Когда я делаю что-то против правил, то всегда знаю, чем это закончится. Сейчас же по факту я даже не вкурсе, найду ли в личном деле то, о чем говорил мне Свой. — Он помедлил и продолжил: — Вдруг, это очередная манипуляция? А я не люблю оказываться в дураках. Тем более, перед Стаей. — Мир, — Кит вновь уставился в его лицо своими огромными, как бильярдные шары, глазами. — Здесь дело даже не в Стае. Дело в правде. Кит вдруг отодвинулся и принялся сворачивать свой длинный шарф, засовывая его в рюкзак. — Я, если честно, думал, что ты идешь по жизни с бунтарским девизом, — продолжил он, неумело показывая актерскую игру, которую Мир сразу же раскусил. — Каким же? — подыграл он ему. — «Живем один раз». Мысли в голове Мирослава вновь зашевелились, как волны беспокойного моря. Он ощущал себя тоненьким цветком, растущим на самом краю горной породы, прямо перед глубокой морской бездной. Эта бездна тянула его на себя целый год, заставляя изгибаться и ломаться под ударами стихии. И если раньше цветок спасало большое дерево, укрывающее под своей кроной от дождя и ветра, то теперь он остался совершенно один. И бездна ликовала, вот-вот ожидая, как цветок вырвет прямо с корнем очередным ураганом. Улыбка Своего, больше напоминающая звериный оскал, вновь всплыла перед глазами. Мир не намерен увидеть ее вживую еще раз. — Черт с ним, — буркнул он. — Пошли, влезем в кабинет директора. Мирослав представил, что Кит — какая-нибудь пчела, приземлившаяся на цветок в последний раз. Это было бесполезно, спасти от падения она его не сможет, но зато подарит последнее хорошее впечатление. Впечатление, дающее надежду. Мнимую, призрачную, но надежду на то, что остался в этом городе хоть кто-то не такой черствый, как все остальные. — О! Вот это настрой, — улыбнулся Кит. Тихо шагая по темным коридорам детского дома, Мир также тихо в мыслях заставлял себя не бросать все на полпути. Он даже старался не оборачиваться в сторону Кита, чтобы не думать о тех деньгах, что размеренно грели дно его рюкзака, и лишь скупо посвящал его в детали разговора со Своим. Но в голове вечно крутилось одно: они сейчас идут за правдой. И если ее там не будет, Мир окончательно перестанет брыкаться. — Это разве кабинет директора? — спросил Кит, подходя к невзрачной двери в конце коридора. — Это кабинет завхоза. Там должен быть ключ. — Ага. А ключ от кабинета завхоза разве не нужно где-то добывать? Мир покопался в кармане парки и выудил оттуда еще один ключ, как до этого вытащил ключ от актового зала. — Так, теперь я удивлен, что у тебя нет ключа от кабинета директора, — хихикнул Кит. — Все просто, — начал объяснять Мир. — Глебу иногда бывает так плохо, что он пропускает ужин или просто им не наедается. Чтобы он не оставался голодным, мы влезаем сюда за ключами от кухни. — На самом деле, не так уж и просто… А как вы… Замок предательски громко щелкнул, и дверь распахнулась. Мир жестом позвал Кита скорее зайти внутрь, а сам осмотрел коридор. — Да, мы в тайне сделали дубликат, — признался он. — Но это все только ради Глеба. Здесь больше делать-то и нечего было. До этого момента. Темное пространство кабинета будто бы душило невидимыми руками шею Мира. Ему никогда не нравилось здесь находиться. Может, из-за запаха пыли, а может, из-за человека, который отвечал за хозяйственные работы. Он часто придирался к Миру и при всеобщих обвинениях всегда выступал против него. Наверное, таким образом компенсировал свою плешивую голову или короткое достоинство. Иначе Мир не знал, чего этот взрослый дядька так на него взъелся. Кит уже принялся бродить по кабинету, изучая все, что находилось внутри. Обошел вокруг длинный стол, отодвинул пару ящиков и провел руками по пыльным подоконникам. Мир не стал зря терять времени и полез в шкаф, где обычно висели все дубликаты. — Серьезно? — Чего? — отозвался Кит, положив на стол недавно взятую книгу. — Нет ключа. Кит засеменил к Миру и выглянул из-за его плеча. — И правда, нет. Кто мог его забрать? — Хрен знает, — досадно выдохнул Мир. Внутри него все рухнуло. Он уже летел прямиком в бездну. — А есть другой способ туда попасть? Точно беспокойная пчела, Кит хватал падающий цветок за лепестки, стараясь остановить его. Это выглядело неумело, бесполезно и начинало раздражать. — Да плевать, — сухо заключил Мир, усаживаясь на край стола. Мысленно он уже просил перед Витей прощение за то, что не смог. За то, что все потерял. — Жил столько времени без правды и еще проживу. Жалко только, что позволил этому уроду заставить себя сомневаться опять. Кит неуверенно заламывал пальцы на своих руках, стоя прямо перед склонившим голову Мирославом. — А ты никогда не спрашивал о своем прошлом… Ну, допустим, у директора? Ей по-любому известно все о твоих родителях. — Нет, — отрезал Мир. На первых сеансах с психологом Мир пытался вспомнить что-то сам, но травма была настолько глубокой, что его одолевали ужасные истерики. После него приходилось собирать все предметы в кабинете по кусочкам. И Мирославу было противно. Противно от самого себя. Поэтому на дальнейшие сеансы он не являлся. Как и перестал спрашивать о своем прошлом у посторонних. Хотя, на самом деле, после таких погромов никто и не решался посвящать его в подробности. Самостоятельно же что-то вспомнить у него никак не выходило. И Мир уже не видел в этом особого смысла: родителей не вернуть, а больше у него, вроде как, никого не было. Никто его не искал. И желание узнать о себе настоящем снизилось почти до нуля за все эти годы. Мира устраивало жить рядом с Витей, узнавать новое благодаря ему. Но все оборвалось год назад и его существование стало совсем бессмысленным. И сейчас он даже выдохнул, смирившись с тем, что не придется гадать свою реакцию на личное дело. — Эй, Мир. Иди сюда! Он тут же очнулся и повернул голову на голос Кита. Тот стоял у окна и подзывал к себе рукой. Мир соскочил со стола и подошел ближе. — Смотри, там открыто окно. И не на проветривание, а прям полностью открыто. Нам случайно надо не туда? Мирослав не поверил своим глазам. Это больше походило на какой-то розыгрыш. Окно на втором этаже и правда было полностью распахнуто, и даже виднелись трепыхающиеся жалюзи. Это был кабинет директора. — Туда, — тихо произнес Мир. — А есть возможность через него пролезть? Мир резко уставился в лицо Кита, будто стараясь разглядеть в нем решение. Иначе было непонятно, как благодаря ему они раз за разом натыкались на новые жизненные развилки, ведущие к той самой мнимой правде. Глаза Кита беспокойно метались по лицу Мира, пока он ожидал ответ на свой вопрос. — Есть. — Мир утер нос рукой. — Только если перелезть в него из другого окна. Самому Мирославу поворачивать такое не казалось чем-то из ряда вон, в отличие от Кита, который и шагая по прямой едва не разваливается на части. Пролезть из одного окна в другое на высоте второго этажа было почти невыполнимым в лице этого хлипкого паренька. Пчелу мигом сдует порывом ветра. — Так полезли, — не растерялся Кит. В его огромных черных зрачках горела невиданная ранее Миру решимость. И признаться, давно он не видел такого в чьих-либо глазах. — Не зассышь? — кинул Мир, направляясь за дверь. — Живем один раз, — протянул Кит, выбегая вслед за Миром. К помещению прямо за стенкой заветного кабинета у Мира не было совершенно никакого доступа. Однако, можно было извернуться и вылезти в окно в библиотеке. Она находилась как раз через проем. Проползти от библиотеки до директорской по скользкому уступу здания было опасно, безнадёжно и безрассудно — вполне в стиле Мира. Но непонятно, было ли это в стиле неугомонной пчелы в шапке. Откидывая прочь длинные шторы, Мирослав едва позабыл об осторожности и вовремя опомнился, когда левый бок неприятно закололо. — Слушай сюда, — он обратился к Киту, сморщив лицо. — Ты — на шухере. Я полезу туда сам. Если увидишь кого-то — моргни фонариком. — Че это? — возразил Кит. Мирослав демонстративно закатил глаза, которые было едва видно в полумраке. — Я, в отличие от тебя, не получал сегодня по роже и с координацией у меня вполне нормально. Может, лучше ты на шухере? Теперь же глаза Мирослава полезли на лоб. Настолько он стал неумелым актёром, что даже слабость свою не может скрыть? — Не гони, — раздраженно зашипел Мир. — Ты и на земле еле на ногах стоишь. Я твои кости с асфальта отдирать не буду. — Я компактнее, чем ты. Там явно окно чем-то подперли. Залезу первым и освобожу путь тебе. Мысли рационально, Мир. Командная работа была бы сейчас кстати. Тратить время на уговоры и разбирательства Мир не желал, поэтому раздраженно махнул рукой и сдержал недовольный рык, пропуская вперёд шапку с костями. Если их операция провалится по вине Кита — Мир убьёт его. И сожрёт кости. Кит резво сунул телефон в карман, поправил и без того свисающую на глаза шапку, нехотя снял рюкзак и взобрался на подоконник. Окно поддалось не сразу, ручка противно скрипнула и чуть не осталась в ладони Кита, когда ветер настойчиво пробрался внутрь помещения. — Ох, емое, — шепнул он и тут же сеганул прямо на скользкий уступ. На Мирослава он старался не глядеть. Слышал лишь, как он закряхтел от очередной боли, когда схватился за скользкий фасад здания. Морозный воздух мигом отрезвлял, и Кит до последнего боролся с желанием посмотреть прямо под ноги, чтобы не бросить эту затею. Он осторожно протаптывал себе путь одними лишь носками, крепко хватаясь ладонями за любые выступы. — Давай, немного ещё, — послышался шепот Мира где-то сбоку от него и быстро затих в потоке холодного ветра. Кит зажмурился, делая последний шаг к заветному оконному проему, и выдохнул, когда рука пролезла на подоконник с другой стороны. Окно сдерживала довольно толстая книга, которую Кит сумел столкнуть только со второго раза. А как столкнул, победно хохотнул и нырнул вглубь темного помещения, освобождая дорогу Миру. Кит осознавал, что классический образ обычного директора и директора детского дома отличается, и все равно ощущал некую строгость и влияние, которыми веяло от предметов интерьера. Стол был не особо длинным, но довольно широким, с кучей шкафчиков с левой и правой стороны. Все бумаги были аккуратно разложены за прозрачными дверцами стеллажей, а напротив двери стояли два небольших кожаных кресла, блестящих и скрипучих. Мир так же, как и Кит, ненадолго замер, ища глазами нужный шкаф, а затем ломанулся прямо к нему, осторожно открывая дверцы. — Пахнет странно как-то, — пробубнел вслед ему Кит. На ответы не было времени. Мир быстро пробежал глазами по подписанным годам на полках: 2002, 2003, 2004… На последней цифре он задержался подольше. Там, среди толстых серых папок, теперь не хватало одной. Личное дело Вити убрали, прямо как убрали тогда его тело, вынося из здания детского дома в черном мешке: быстро и без лишнего шума. Рука Мира на мгновение задрожала, когда он провел пальцами до конца полки и уткнулся в стопку с 2005-м годом. Теперь оттуда нужно было достать себя. — Ну что там? — нетерпеливо шепнул из-за спины Кит. — Нашёл. Мир вытянул серую папку и кинул ее на стол директора, поближе к окну. Кит встал рядом с ним и засопел во вновь образовавшейся тишине. Этот момент настал. Цветок замер на полпути к пропасти. Пальцы Мира дрогнули, и он открыл страницу с личной информацией. — «Тверской Мирослав Андреевич…» — неторопливо прочитал Мир. Он сглотнул подступивший к горлу ком и продолжил: — «Дата рождения: 25.12.2005». — Следующие несколько строк он пропустил за ненадобностью и остановился на строках о родных. — «Мать — прочерк, отец — прочерк». Что я должен был нового здесь увидеть? Меня сразу записали в найденышей. Даже документ есть. Мир потрепал белоснежный лист в блестящем файле с особым остервенением, будто бы это он был виноват во всех его бедах. Как будто бы он издевался над ним, открыто смеясь в лицо информацией, напечатанной бездушными черными символами. Той же самой информацией, которую он и так знал. И так слышал. И так жил с ней. Жил с чужой фамилией, которую ему придумали при оформлении документов, с поддельными отчеством и фальшивой датой рождения. А был ли на самом деле Мирослав тем, кем является сейчас? И какой он — настоящий — на самом деле? Буря, шторм, ураган и торнадо — уже не были способны описать происходящее в его душе. Сейчас там был самый настоящий ад: пристанище отчаяния, обитель ненависти и кров для умершей надежды. Ему стало плевать на свое личное дело, на Стаю и на безумца в шапке. И стало стыдно за свою слабость и наивность. Мирослав склонил голову и едва держался, чтобы не разнести весь кабинет. — Мир, а это что? — Сквозь пелену ненависти он разглядел трех цветных динозавров на шапке, а прямо под ними — два огромных зрачка. Они взволнованно уставились на него. — Че? — буркнул он. Кит потряс перед его лицом толстым файликом, внутри которого находилось несколько белых листов. Мир их раньше никогда не видел. — Где ты это взял? — машинально бросил он, а сам тут же высыпал листы на стол, ища в них глазами что-нибудь полезное. — Они в конце папки лежали, не подшитые… Видимо, недавно вложили. Это было уже не так важно. Мир выдохнул. Не поверил глазам. Попросил даже Кита прочитать написанное вслух. — «Информация о попечителе: Громов Евгений Александрович…» Тут не написано, кто он тебе, Мир. Только адрес: «г. Санкт-Петербург, ул. Тверская, 18.» Внутри раздался взрыв. За ним настала тишина. Оглушительная настолько, что Мир даже сморщил лицо. В голову не лезла ни единая мысль. — Афигеть, Мир, у тебя правда есть кто-то, — кротко улыбнулся Кит, но его счастливое лицо мигом сменилось на задумчивое. — Подожди, а попечитель, это кто? — Тот, кто оформляет опеку. Им может быть кто угодно, не обязательно родственник, — выдал Мир, совладав с собой. По факту, эта информация ничего не означала. — И плевать на него, — сухо добавил он, схватив рукой затылок. Знал ли Витя? И откуда знает Свой? И зачем сказал ему? Документ находится на рассмотрении аж с прошлого года, и информация о нем всплыла только сейчас. Очень много вопросов, но ни на один из них Мир сейчас не хотел знать ответ. Он не хотел знать, кем ему приходился на самом деле тот человек на бумаге. Так же, как и тот не интересовался Миром столько лет. И головная боль, что усилилась от одного вида новых листов, что-то настойчиво пыталась ему нашептать. — Мир, — тихо позвал Кит. — Че? — мотнул он головой в ответ, пытаясь вывернуться из окутавшего голову тумана. — Ты понимаешь, что это значит? — на худом лице вновь засияла неуместная улыбка. — Ну давай, просвети, — сдержанно выдал он. — Это самый настоящий шанс, Мир! — Кит был готов подпрыгнуть от нетерпения. — Шанс на что? Я вообще причин для радости не вижу. — Надо ехать в Санкт-Петербург! Кит выглядел до того убедительным и счастливым, что Мир едва ему не поверил. Уехать. Бросить все. Оставить Стаю позади. Прошлое. И отправиться навстречу третьему варианту. Тому, на который Мир так надеялся все последнее время. Найти информацию о родных. Звучало, как заветное желание, готовое вот-вот исполниться. Но ничего в жизни Мирослава не происходит просто так. Фортуна всегда обходит его стороной. И этот момент — не исключение. — Завязывай с сериалами, я серьёзно, — вернулся Мир в реальность. — Какой к черту Питер? На какие шиши? Кому я там сдался? Левому мужику, который денег срубит от государства за то, что даст мне кастрюлей попользоваться? Это было заманчиво в плане того, что Миру до дрожи хотелось все разузнать. Перестать наконец гадать, кто он на самом деле. Получить ответы на все свои вопросы. Но здравый смысл твердил: с чего вдруг Мир решил, что его ждут? С чего он вдруг решил, что это все правда? Откуда он знает, что Громов — тот, о ком говорил Свой? — Подожди… — вновь вдруг продолжил он, не давая Киту вставить и слова. Голова раскалывалась от картинок, что сыпались темными пятнами перед глазами. — Тверская… В этот момент в коридоре раздались голоса. Мир, не растерявшись, тут же бросил свое личное дело под стол и пальцем приказал Киту там прятаться. Сам он пулей прикрыл дверцы шкафа и нырнул прямо к Киту, стукаясь и без того больным затылком об деревянный шкафчик стола. Кит прикрыл ладонью рот, чтобы не засмеяться вслух. Его глаза на мгновение сузились, а затем тут же распахнулись. Он кивнул на окно. — Черт, — зашипел Мир, и едва успел сунуть обратно толстую книгу, когда в двери начал проворачиваться ключ. — Иван Сергеевич, вы не беспокойтесь так. Все ваши ребята правильно докладывают. Вы ж совсем себя не бережете! Гнусавый голос заведующего хозяйственными работами неприятно полоснул по ушам Мира, заставив поморщиться. — Че окно открыто? — раздался следом голос Своего. Мир тут же прислонил указательный палец к губам, приказав Киту сидеть тихо. От неудобного положения мигом заныл бок. Мир лишь поджал губы и присел на одно колено, ухватив сидящее рядом тело за плечо. — Представляете, проводку с утра коротнуло. Гарью несло невыносимо. Вот, Инга Петровна попросила окошко оставить, чтоб выветрилось. — Не помогло, — медленно протянул Свой, проходя вглубь кабинета. Его шаги сначала постепенно приближались к сидящим под столом мальчишкам, заставив их сердца биться предательски громко, а затем стихли. Послышался скрип. — Прикрыть может? Судя по тишине в ответ, Свой отрицательно мотнул головой. Следом раздался ещё один скрип. — Алексей Васильевич, — устало начал Свой, — вы с документами вопрос решили до конца? — А как же-ж, — засуетился завхоз. — Все по квитанциям проходит, как надо! Тверскому сиротские выплачивают в полном размере, а по факту, — он противно гоготнул, — сами понимаете, все у вас. — Хорошо. С остальными пособиями также? — Конечно, все в полном порядке. — Наличка? — Все там же. Следом раздался скрип, а затем быстрые шаги. Завхоз подошел к сейфу у шкафа с документами и спешно набрал код. Внутри находилась важная документация. Мир задержал дыхание, наблюдая за черными носками чужой обуви, что виднелись в щели под столом. — Сейчас ещё с ними вопрос решим и можно в мой кабинет, за всей суммой. — Только в темпе. У меня ещё планы на вечер. Шаги возобновились. Оба молча вышли за дверь, щёлкнув напоследок ключом в замке. Мальчишки хором выдохнули. — Афигеть можно, — затараторил шепотом Кит. — У вас тут интриги плетутся покруче, чем в моих сериалах. Мир кинул потрепанную папку обратно на стол и поднялся с пола. Кит был прав. Здесь на каждом шагу — обман. Быть может, даже сама личность Мира не так окутана фальшью, как окутана вся жизнь плешивого завхоза, обкрадывающего детей. А от Своего такое было даже вполне ожидаемо. — Они заодно, — произнес Мир в пустоту. — Они это спланировали. — Ага, мрази. — Кит забавно сморщил лицо, но было понятно, что он старался поддержать Мира. — Хотя, забыл, где мы живём? — вопрос был адресован больше самому себе, чем Киту. Кит лишь удрученно вздохнул. Он поднял выпавший из папки паспорт Мира и крутил его в руках, не осмеливаясь засунуть обратно. Где-то далеко в коридоре вновь послышались шорохи. Главное чудовище района безнаказанно бродило по тёмным коридорам заведения, откуда само недавно и выпустилось. Мир знал Своего лично, знал его историю и все равно до конца не понимал, как он мог воровать у тех, с кем рос. Хотя, чего греха таить: Мир сам едва не свернул на ту же дорожку.

***

Дым от сигареты лениво растворялся в вечерней прохладе, что просачивалась через приоткрытое окно мальчишеского туалета. Этой уборной мало кто пользовался. Все знали, что здесь постоянно тусуются Витины ребята. Пятнадцатилетний Мир лениво сидел на подоконнике и, докурив, рассматривал Витин профиль. Его зеленые глаза были устремлены куда-то вдаль за окном, а тонкие губы плотно обхватывали фильтр сигареты. Витя думал о чем-то и время от времени улыбался сам себе. — Че лыбишься? — Мир шутливо толкнул его в плечо. — Ниче, — гоготнул Витя. Он зажал зубами сигарету и схватил Мира за голову, принимаясь начесывать ему волосы кулаком. — Да пошёл ты, — прыснул Мир, когда Витя наконец отпустил его. И без того отросшая челка теперь совсем закрыла глаза, а кожа на голове неприятно зудела. — Пойду, скоро пойду, не мороси, — ответил Витя, выкидывая сигарету в окно. Майское солнце нагло втиснулось лучами сквозь щель в окне и наполнило комнату теплым оранжевым светом. Мир поймал один из лучей ладонью и начал рассматривать свежую татуировку. — Че как? Нравится? — спросил Витя, схватив руку Мира. — Нормально. Не привык ещё. — Заживёт, будет лучше, — улыбнулся он и следом привычно подмигнул. Мир в этот момент глянул на Витины татуировки. Некоторые из них были совсем плохи, но даже их он оставил, как есть. Среди кучи черных клякс и партаков, Витиными любимыми были мотылёк и роза на тыльных сторонах обеих ладоней. Такие же тату были на руках его любимой девушки. — Когда Лёля придёт? — Когда накрасится, причешется и оденется, чтобы я потом это все снял, взъерошил и стёр, — засмеялся Витя. — Фу, — прыснул Мир. — Да че ты кривишься! Сам скоро таким же будешь. Катька на тебя постоянно так смотрит, глазами кролика. Точно хочет твою сочную морковку. — Витя продублировал сказанное характерным движением рукой в районе паха. — Вдвойне фу, — скривился Мир. — Не нравится она мне вообще. Витя ехидно улыбнулся и был готов добавить еще что-то в таком духе, но потом вдруг передумал, и лицо его стало серьёзнее. — Главное, Мир, чтобы люди правильные рядом с тобой находились. — Опять ты за своё, — недовольно выдохнул Мир, откидываясь на окно. — Я серьёзно. — Витя утер нос рукой. — Как в песне Макса Коржа… — Мы каждый вечер его слушаем, брат, завязывай, — рассмеялся Мир. Но Витю уже было не остановить. — Будь готов, наверняка настанет тот миг… — потянул он своим хриповатым голосом. — Когда ты останешься здесь совершенно один… Витя был серьезен, но одновременно с этим в его глазах таилось озорство и лукавость. Высокий, спортивный парень, вызывавший лишь чувство тревоги у незнакомых людей, на самом деле был просто добрым и дурным. Утром он не упускал момента, чтобы в шутку начистить кому-то рожу, а уже в обед покупал бездомным котам еду и кормил, смачно начесывая пушистые шкурки. Он был простым, с открытой и чистой душой — для одних. Задумчивым, грозным и принципиальным — для других. Но для Мира он был самым родным человеком на свете. Примером для подражания. Семьёй. — Смотри, бежит, аж ляшки трясутся, — загоготал Витя, кивая на идущую к детскому дому Лёлю. — Ну и вали тогда, — толкнул его Мир. — Ну и валю! Витя опустил ручку и полностью распахнул окно. Затем вылез наружу и помахал Миру на прощание. Он ловко соскочил с бетонного козырька и рванул к своей девушке. Лёля была почти в два раза ниже Вити и постоянно просила его быть осторожнее при встречах: каждый раз казалось, что он вот-вот её сшибет. Сейчас же он нетерпеливо подхватил её на руки и развернулся к Миру, чтобы и она успела ему помахать. А Лёля тем временем выглядела как плюшевая игрушка в огромных Витиных руках и уже вовсю жалобно просила опустить её на землю. Мир поднял ладонь в знак приветствия и проводил глазами их двойную удаляющуюся фигуру. Дым от сигарет давно развеялся, но запах еще стоял. Стало гораздо тише. И эту тишину заполнял хриплый голос Вити в голове...

***

Голоса стихли. Шорохи тоже. Кит сидел на столе директора и сопел, раскручивая паспорт в руках. Мир очнулся от воспоминаний и встал прямо перед ним, глядя на динозавров на шапке. Для себя он чётко осознал одно: Мир не будет колебаться. — Как ты там сказал? «Живем один раз»? Глаза Кита засияли. Он уверенно закивал головой и был готов вновь заболтать, но Мир остановил его. — Полезли обратно. Стащим к херам все бабки у завхоза. Рванем в Питер.