Живем один раз?

Днем ранее... Три таблетки. Стакан воды. Фигура у окна. Свой наблюдал за повисшей над городом утренней темнотой. Ему нравился сумрак, нравилось, что зимой световой день был коротким. Он любил тьму и даже мог бы жить только по ночам, но все равно соблюдал свой режим — во сколько бы ни лег, подъем строго в шесть утра. По неприкрытой коже поползли мурашки. Это была реакция на ежедневный ритуал. Таблетки из раза в раз неприятно царапали горло, и даже глоток воды не мог нивелировать это ощущение. Ведь оно еще много лет назад въелось прямо в мозг. Терапия делала его кровь не заразной. Но только тогда, когда хотел он сам. Ведь все остальное время она была отравленной и никоим образом не становилась чище. Свой жил с мыслями о том, что он гниет изнутри, что он — не человек, а значит, имеет все права нарушать человеческие нормы. Так же, как это делали живые трупы шесть лет назад. Но они не стояли с ним на одной ступени. Свой стал таким в виду несчастливого стечения обстоятельств. Молил, плакал от ужаса и все равно не заслуженно получил жестокий подарок судьбы. Они — наркоманы, алкоголики и прочие маргиналы — делали это с собой самостоятельно. Убивали в себе людей, в то время как Ваня несправедливо умер от их рук. Из-за такого конфликта в собственной голове Свой не терпел близкого общения. Не любил, что с Витей он забывался. Терял ощущение реальности, слушая его рассказы, хохот и пение, и просыпался, когда тот предлагал выпить вместе с ним. Тогда настроение резко менялось, и он уходил, оставляя ничего не понимающего друга одного.

***

— Брат, да у тебя ломыч, — сказал Витя, когда Свой не мог прийти в себя после произошедшего. Несколько дней он трясся на своей кровати в детском доме и говорил окружающим, что подхватил простуду. — Пошел нахрен, торчок сраный, — вырвалось сквозь дрожащие губы. Витя тогда посмотрел на него, как на раненое животное. — Да не кипятись ты. На че подсел? У меня денег нет щас, но ты скажи, мы придумаем как достать… — Уходи я сказал. — Ну как знаешь… После того, как стало известно о диагнозе, на него смотрели уже как на прокаженного. Но только от Витиного взгляда было хуже всего: тот смотрел с откровенной жалостью. Вина, которая транслировалась через его поступки и действия, нервировала и раздражала Своего все время, пока он не осознал, что так оно и должно быть. Витя, как и все остальные, был виноват в произошедшем. Они все, косвенно или напрямую, влияли на то общество нелюдей. Они все были отбросами, а Ваня стал их жертвой. Вечером рокового дня Свой искал Витю. Объездил весь район, пустил шестерок в детдом и нашел его там, где меньше всего хотелось. Подъезжая на блестящей иномарке чуть ли не вплотную к подъезду Лелиного дома, он глаз не спускал с сидящей на бетонном полу фигуры. Витя развалился у самых дверей, подпирая стену, и гладил обеими руками грязную, облезлую кошку, сидевшую на его коленях. — Какие лю-юди! — крикнул тот, не поднимаясь. Сквозь стекло было слышно, что Витя не трезв, и от этого настроение мигом сменилось на раздражительное. — Садись в машину, — приказал Свой, опустив окно. В ответ на это тот лишь осклабился. — А че тебе надо? Я вроде не твой бегунок, и зарплату мне никто не платит… — Прекращай и садись, дело есть, — злился Свой. Не сразу, но тот поднялся. Отряхнул запачканную одежду, попрощался с кошкой, которая упорно его не отпускала и крутилась рядом, а потом все же доковылял до машины и со вздохом бухнулся на пассажирское сиденье. — Ну и какой повод на этот раз? — вальяжно спросил он, едва справляясь с неваляшкой вместо головы. Свой не спешил с ответом. Сначала раздраженно цокнул, а потом протяжно вздохнул, тронув машину с места. —Леля к себе не пустила? — решил ответить он вопросом на вопрос. Витя хохотнул. — Она капризная такая в последнее время. Вчера сказал, что буду сначала с пацанами, а вечером зайду к ней. Сегодня она кричала в трубку, что ждала меня целый день, а потом не пустила за порог квартиры — сказала, что ее тошнит от запаха алкашки. Ухмылка поползла по лицу Своего. Он старался не думать о разговоре и покрепче ухватил руль. Витя затих, будто чувствуя, что что-то назревает. Но не показывал, так ли на самом деле. — Ты просил рассказать, если вдруг станет известно о твоей матери, — все же начал Свой, когда автомобиль пересек половину пути. Витя уже успел подремать и не сразу сообразил, что обращались к нему. — И че? Опять в обезьяннике соседнего района отсыпалась? Несмотря на его поведение и на то, какие чувства внутри это пробуждало, Свой все равно не мог выбрать подходящий момент, чтобы сказать как есть. Язык будто не слушался, а глаза метались по дороге, в надежде быстрее добраться до гребанного детдома. — Есть информация от ментов, что недавно накрыли очередной притон. Отголоски прошлого моего отца… — Она опять сторчалась? — произнес Витя. Голос его был холоднее, чем погода за окном. Свой даже не понял, успел тот так быстро протрезветь или нет, но удостовериться не мог — Витя все время наблюдал за происходящим на улице, отвернув голову. Машина сбавила ход. Подкравшись к забору детского дома, Свой выключил дальний свет и поднял ручник. — Дело грязное. Там оказалось много двухсотых. И среди них… — Она была там? — Фамилии никто не назвал, но была женщина, очень похожая… Свой не закончил. Витя продолжал пялиться в окно. Все его тело было напряжено — Свой это понял по сжатым на коленях кулакам. Он ехал сюда с четкой уверенностью, что скажет все от начала до конца. В каком бы Витя не был состоянии, он довезет его до детдома, отпустит с этой информацией и выдохнет — на этом его полномочия должны были закончиться. Но на деле Свой даже не произнес, что Витина мать найдена мертвой. — Она умерла? — тихо шепнул Витя. А затем развернулся и посмотрел другу прямо в глаза. — Умерла? — Да. Передоз. Озлобленному Своему было непонятно, как можно было любить того, кто осознанно от тебя оказался. Витина мать бросила его одного, пропадала на пьянках и в детдом почти не приезжала. Зато тот, как преданное животное, таскался к ней при любом случае. Подрабатывал и все деньги относил ей. За столько лет жизни под одной крыше с такими, как он, его привязанность не угасала. И сейчас он сидел, ошарашенный такой новостью и долго не мог вернуть связь с реальностью. Любой другой на его месте бы благодарно выдохнул, ведь мир стал чище на одного отброса. А Витя молча стиснул зубы и безжизненным голосом попросил то, чего Свой меньше всего ожидал. — Продай мне что-нибудь. Крупицы жалости, что проклевывались сквозь толстый панцирь внутри, в одночасье исчезли. Их накрыло глубокой волной разочарования. Лицо Своего вытянулось, а мысли вновь сменили направление, заиграв заезженной пластинкой из прошлого. — Ты же знаешь, я не вожу с собой… — Продай! Друг детства, сидящий на пассажирском сидении, в глазах Своего вдруг превратился в мутное пятно. Одни лишь глаза его остались на месте. В них пылала ярчайшая ярость и негодование, вперемешку с обидой и решимостью. От доброго зеленого оттенка не осталось ни следа. — У меня нет ничего для тебя. Это было правдой. В тот день Свой наведывался к химику и забрал у него пробные свертки синтетики. Даже тот не знал до конца, что там было в составе. И это был единственный раз, когда Свой возил товар с собой. Именно в этот день все звезды сошлись не в Витину пользу. — Мне похер что. Просто дай. И Свой дал ему шанс убить в себе человека.

***

Перед глазами постепенно таял Витин силуэт. Сгорбленный, сломленный, поникший. Его друг сам загнал себя в могилу. Свой лишь помог забить гвозди в его гроб. И если бы мог вернуться в прошлое, чтобы все исправить, то несомненно поступил бы точно также. Ведь ключевым моментом было решение самого Вити. Такие, как он, осознанно калечат жизнь себе и своим близким. Такие, как он, не жертвы в этом сценарии. — Вань? Чужой голос отрезвил. Разжав наконец ладонь, охватившую пустой стакан, Свой вернулся из раздумий. Молли проснулась, но не спешила подниматься. Осматривая непонимающими глазами номер, она прикрывала голое тело пледом, выглядя при этом растрепанной и не такой привлекательной, как вчера. Непослушные волосы вновь завились, а с лица стерлась вся косметика. Будто прочитав мысли Своего, она тут же приложила ладонь к щеке, растирая остатки туши под глазами. — Душ там, — он показал рукой. Сам же потянулся к шкафу, в котором висели чистые вещи. — А ты-ы со мной не пойдешь? — детским голосом протянула она. — Я уже помылся. — А я не говорила, что мы будем мыться. После своих слов Молли поднялась. С неподходящим ей смущением она коротко напомнила о всех своих достоинствах, проходя мимо Своего обнаженной, и скрылась в проеме ванной. Раскидав мысли по полкам в голове, Свой помедлил. Молли уже не была желанной, но и оплату скорее всего не выпрашивала — вчерашнего ей хватит сполна. А перед встречей с важными людьми оставалось достаточно времени. Прикрыв глаза своим принципам, Свой забрал с прикроватной тумбы коробку и медленно направился в ванную, чтобы сбросить пар после неприятных воспоминаний. Только неприятности не ограничились одними лишь воспоминаниями. Свой не понял, как и когда все изменилось. Где он допустил роковую оплошность? В какой момент? Когда умер Витя? Когда познакомился с подельником? Или когда рассказал часть правды осиротевшему паршивцу? А может, когда он в первый раз в жизни держал в руках пистолет… Все проблемы просто слиплись в один большой снежный ком, летящий в обрыв на бешеной скорости. Какая из них была первой, какая — самой тяжелой, что привела ком в движение, уже не было так важно. Свой просто привык действовать по ситуации и искусно уворачивался от деревьев и глыб льда, не давая шару разбиться. Однажды он достигнет конечной цели, но к любому исходу Свой был готов заранее: ведь внутри он умер еще подростком, а безвыходнее смерти итога не бывает. Лишь дискомфорт, не более того, сейчас причиняли ему бесконечные игры в кошки-мышки. И порой Свой чувствовал, что меняет роли одна за одной: из одичавшей кошки он превращается в городскую крысу. Поежившись от собственных противных сравнений, он пристегнулся на заднем сидении бизнес-такси и перевел взгляд на свою спутницу. Ту стоило бросить еще вчера, но она умело обхватила его горло когтистой лапкой и не отпускала, жадно мурлыча прямо под ухом. — А может не поедем к Магу? Может где-то позавтракаем сначала? Что ты любишь есть на завтрак? — тараторила она фразу за фразой, не давая Своему собраться с мыслями. — Помолчи, — шикнул он на нее. — Я молчу только когда рот занят, — улыбнулась она. Рука ее тут же юркнула на бедро Своего. — Ты мне не нужна, — безразлично кинул он, уставившись в телефон. — Почему я тогда еду с тобой в одном такси? — Мне тоже нужно к Магу. — А мне не нужно… Под длинным пальто виднелись ее голые коленки. От колготок, в которых она была вечером, остались лишь воспоминания. С юбкой была ситуация получше, но и та выглядела так, будто ее силой отобрали у местной бомжихи. Только вот состояние вещей их владелицу особо не волновало. Та довольно флиртовала со Своим и желанно теребила пакет с таблетками в кармане пальто. Ветер в голове не позволял ей думать о собственном недалеком будущем, что очень сильно напрягало ее спутника. — Ты права, все что тебе нужно — потрахаться за дозу и уйти в невменоз. Молли отстала. Не обиделась, ведь с лица не сползала наивная полуулыбка, а руки продолжали искать прикосновений. Поэтому такая блеклая победа не принесла Своему облегчения, и его мысли заволокли грозовые тучи. Маг ждал встречи в своем кабинете дома удовольствий. Мирно потягивал утренний кофе в обеденное время и разбирался с финансами в экране макбука. Компания в лице Молли его удивила, но лишних вопросов тот задавать не стал. — Кто-нибудь переоденьте эту курочку во что-то поприличнее, — защелкал он пальцами, указав на Молли. — Ну а ты, связался со своим бандитом? — адресовал он Своему. — Он ждет меня вечером в казино. Маг присвистнул, отставив кофе. — Прямо в логово хищника. Не боишься, малыш Джерри? — Плевать. Он все равно будет плясать под мою дудку. — Я, как самый известный плясун, скажу тебе, что такие люди сделают все возможное, чтобы этого избежать… — Например? — поинтересовался Свой, забрав кофе из рук вошедшей секретарши. Маг лишь довольно говорящим жестом показал разрез на своей шее и скривился. — В этом нет никакой выгоды, — пожал плечами Свой. — Но если все же есть вероятность такого исхода, то ты пойдешь со мной. — Я-я? — Маг поперхнулся. — На кой я там нужен? В роли секретарши? — В роли громоотвода. За тобой ведь стоят очень важные дяди, так? Невесело улыбнувшись, тот закивал и отвел глаза. Важные или нет, но у него достаточно связей, чтобы отмазаться от любой непредвиденной проблемы. Когда Маг тихонько ругнулся и снял очки, дверь распахнулась. — Босс, — обратился к Своему один из приближенных. С собой он взял двоих, самых опытных. Им он раздавал указания и передал полномочия распоряжаться частью Стаи. — Так ты нашел их? Свой выразительно распахнул глаза и перекинул ногу на ногу, ожидая продолжения. Ведь мыслей тот читать не умел. — Девка эта знает их, — продолжил он. — А вы вместе приехали… — Опа-на, — вклинился Маг. Радостный, что от него на время отстали, он забарабанил пальцами по столу. — Наша курочка во что-то вляпалась? — Откуда эта информация? — ледяным голосом протянул Свой. — Сфоткали тачку, на которой увезли Тверского. Там ее видно в окне. Противоречивые чувства заполнили Своего целиком. С одной стороны, крышу снова сносило от ярости, ведь он ощутил себя обманутым. С другой, факт знакомства этих двоих мог сыграть на руку, если правильно совместить несколько событий в одно. Будто зная, что нужно было появиться прямо сейчас, Молли вошла в комнату, где ее встретили гробовой тишиной. — Покажи фото, — процедил Свой, не спуская глаз с девушки. Там действительно была запечатлена она. Кудри, пирсинг, черты лица — один в один Молли. — Что такое? — тихо спросила девушка, поправляя на ходу мешковатый спортивный костюм. Ее сейчас больше волновало то, как она выглядела. Смущенная улыбка тронула ее губы прежде, чем к ней рывком подскочил Свой. После этого руки застыли на одежде, а на лице читался испуг. Глаза Своего стреляли искрами пламени ярости, а рот скривился от бури эмоций. Едва держа себя в руках, он навис над девушкой, словно туча, и тихо процедил сквозь зубы. — Ты знаешь Мира? — Какого Мира? — непонимающе захлопала она глазами. — Его, — он вывел на экран смартфона фото. — Ой, — глупо хихикнула Молли. — Это же котик! По комнате раздался хлопок. Ладонь Своего подперла стену позади Молли, заставив ту съежиться от страха. — Вань, — пискнула она. — Что случилось? Ну да, я его знаю, но это просто знакомый… — Куда ты его отвезла? — упрямо допытывался он. — Я никого никуда не отвозила… — А это что? — ткнул он фотографией ей в лицо. Молли задумалась. Пробежала глазами по экрану, а затем перевела взгляд на Ванино лицо. Долго подбирая слова, та бесконечно открывала и закрывала рот, нервируя тем самым Своего еще больше. — Это моя сестра, — сдалась она наконец. — Мы близнецы. Видимо, они куда-то отправились вместе после поезда… Я не знала ничего об этом… Присутствующие в комнате быстро рассосались по углам, имитируя бурную деятельность, будто и не замечали происходящего. Только вот Маг при этом громко вздыхал, перебирая бумаги на столе, и недовольно цокал, осуждая тем самым такое отношение к девушке. Но лезть в пекло ни смелости, ни нужной силы у него не хватало. Да и свою жизнь тот ценил больше. Поэтому, когда Свой сделал шаг назад, рот Мага первым издал лишние звуки. — А я говорил, что барышня эта проблемная! — Заткнись, — осадил его Свой. — Иначе проблемным здесь будешь ты. — Прошу заметить, что вы все сейчас находитесь на моей территории, — тихо буркнул он себе под нос, забирая пустую чашку со стола. Он намеревался тут же скрыться, но дорогу ему перегородил приближенный Своего. — Босс никого не отпускал, — протянул тот. — Ванюш, — заголосил Маг, разворачиваясь на пятках. — Меня весь этот цирк уже утомил. Давай решим все проблемы без этих ненужных нервов! Находясь посредине комнаты, Свой какое-то время молчал. В голове его крутились мысли одна за одной. Он подбирал нужные варианты событий, как совместить поимку беглеца и важную встречу, пока его наконец не озарило. — Слушай сюда, — обратился он к Молли, которая вздрогнула, услышав вновь речь в свой адрес. — Свяжись со своей сестрой и скажи ей, чтобы она привезла Мира прямо ко мне. Лицо Молли изменилось. С него насовсем пропала несерьезная улыбка, а глаза распахнулись и подрагивали, будто после непривычно долгого сна. Связано ли это с тем, что до нее наконец дошло, насколько она вляпалась, или нет, было уже не важно. В голове Своего четко сложился образ ветренной, тупой и зависимой девушки, которая стала очередной марионеткой в его жестких руках. — Надо сделать все так, чтобы он ни о чем не догадался. Понимаешь? — Понимаю, — отозвалась наконец Молли. А следующие ее слова приятно удивили Своего. — В таком случае, мне просто надо притвориться сестрой… Точно, ведь теперь у него в руках была новая игрушка — близняшки. Если Мир едва знаком с одной, то не отличит ее от второй и продолжит общение. Клюнет на уловку и сделает так, как та попросит, потому что она однажды уже помогла ему. Ведь Мир был не таким, как остальные сироты. Он не ввязывался в плохие компании, не попадался на уловки и шантаж, ценил дружбу и ненавидел предателей, много думал и мало говорил. Его единственным авторитетом был Витя. И будь тот кем-то, хоть каплю похожим на Своего, Мир бы обязательно стал универсальным солдатом, беспрекословно выполняющим любые приказы. Но самым благоприятным исходом был бы тот, где Мир не потерял память и помнил, какими на самом деле людьми были его родители. Он бы тогда сам понял, какие принципы были у Вани и почему стоило им следовать. Осознал бы, как они на самом деле связаны друг с другом. Как похожи друг на друга. А теперь прошлого не вернуть. Щенок вырос, и единственное, что может его сломить — очередная смерть. Ведь тот уже показал, как сильно он слаб, привязываясь к кому-то. — Я знаю, что надо делать, — покорно произнесла Молли. — Умница, — холодно улыбнулся Свой. Кравцов, или как его называют — Храм, по характерным татуировкам на спине, восседал на своем сапфировом троне в длинном, узком кабинете на самом верху здания казино. Свой прибыл туда не один. Как и договаривались, Маг нехотя сопровождал его. Расположившись по бокам вытянутого стола, оба сначала глядели друг на друга, а потом синхронно повернули головы в сторону заговорившего хозяина здания. — Ну что я могу сказать, — тот прокашлялся, устраиваясь удобнее. Свой накануне поведал ему, как обстоят дела в его городе, как тот неплохо вырос за пару лет и что он может предложить за сотрудничество. — Молодежь поспевает за технологиями, оставляя нас далеко позади… На самом деле, у меня есть парнишка, который занимается всеми этими электронными деньгами… — Криптовалютами, — поправил его Свой. — Именно. Это все звучит серьезно, — подытожил он. — И современно. Но твои методы работы с щенками сохраняют мое предвзятое отношение. — У меня много людей. Если вы считаете, что все завязано лишь на одних малолетках — это не так. Они пушечное мясо. Лицо Кравцова перекосило от ухмылки. — Жесток не по годам. — Дело в практичности, — повел Свой плечами. После минутной паузы воздух снов сотряс тяжелый голос Храма. — Свояков во время суда умудрился поднасрать нам так, что запах дерьма преследует всех до сих пор. Мне лично было не ясно, с чего он решил сдать двух участников нашего прекрасного коллектива и натравить оставшихся друг на друга… Но сейчас я понял, кто все это время гавкал со стороны и управлял тупыми стариками, как куклами. Ощутив всю серьезность речи хозяина казино, Маг нервно перевел взгляд с деревянного стола на свои трясущиеся руки. Чутье подсказывало, что зря они все это затеяли. Зря он вышел из своего убежища, испугавшись сверстника. Настоящий кошмар восседал по ту сторону стола, способный размазать обоих без следа. Свой все это время не спускал глаз с Кравцова. Маг даже подумал, что у того окончательно поехала крыша. Помимо зрительного контакта, он продолжал улыбаться и даже на высказанное явно обвинение лишь ухмыльнулся. — Пора давать дорогу молодым, — произнес Свой. Глаза его блестели, а зрачки в них расширились, как у кота перед прыжком. Он был готов вцепиться в толстую крысиную шею напротив в случае неудачи. Но на удивление, Храм воспринял слова серьезно. — О каком одолжении ты хотел попросить? — сменил гнев он на милость. — О маленькой услуге, — поправил Свой. — Всего на один вечер превратить казино в театр. — И что будут ставить в этом театре? — хохотнул Кравцов. — Семейную драму.