Ментовский пёс

                  Говорят, что нет ни одной кофейни в мире, которая смогла бы приготовить действительно вкусный кофе: кто-то добавит слишком много сахара и приторных сиропов, кто-то переборщит с корицей, а у одного из барист и вовсе окажется пересоленным. Никогда не угадаешь, какой напиток может плескаться в твоей кружке. Так же и с посетителями таких заведений: тут и вымотанные жизнью студенты, нуждающиеся в капель энергии; и простые отдыхающие, любящие почувствовать тепло стаканчика в своих руках; настоящие «наркоманы», день которых обязательно должен начаться с кружки кофе. И всех их объединяет коричневая жидкость в картонных стаканчиках с ванильными надписями.       Адиль ничем не отличался от этих бедолаг, тратящих последние заработанные деньги на пятьсот-миллилитровый стаканчик латте. Парню не было принципиально, что пить - главное, что бы глаза переставали видеть перед собой вместо незаполненных отчетов расплывчатые пятна. В его личном мусорном ведре пребывают в покое не менее десятка пустых стаканчиков. «Всю заработную плату в мусорку кинул, дятел», — обычно, тянет Жандос, держа в руках термос с собственно приготовленным зелёным чаем. Мужчина зависимость коллеги от подобного рода источников энергии не одобрял, но если это помогает парню вставать на ноги и продуктивно работать — пусть он хоть упьётся ими.       На двери висит бумажный подвесной календарь, прикреплённый на булавку с ниточкой; на странице с жирно выделенным словом «ФЕВРАЛЬ» мелкая россыпь чисел, отмеченных разными фигурами красным маркером. Одно число заметно выделяется из всех остальных рядом: оно обведено в яркий красный круг и обрисовано маленькими кривыми сердечками. Четырнадцатое февраля — день, когда две кружки кофе по цене двух и на прилавках магазинов скидки чуть ли не достигают отметки в пятьдесят процентов.       В этот день Адиль может единственный раз за жизнь следователя слукавить: взять под руку одну из практиканток и повести её по ближайшим кофейням. Девушки не отказываются и с радостью бегут с молодым человеком на улицу, натягивая в спешке на плечи пальто. Парень улыбается, оплачивает несколько пирожных в пекарнях и подхватывает два бесплатных горячих напитка. Девушки пьют одно латте и отказываются от последующих предложенных. И каждый из них остаётся доволен сложившейся ситуацией, где парень получает с пять литров бесплатного кофе по цене двух с половиной, а практикантки бегут делиться с подружками новой историей для сплетен.       Сидя за своим рабочим столом и неспешно потягивая через трубочку очередной американо, парень смотрит сквозь экран компьютера, пытаясь сосредоточиться на одной мысли и не перебивать её никакими другими. Перед ним лежит открытая папка с делом Маяковского, а перед глазами только ночной двор с двумя человеческими силуэтами, пугающе обсуждающих что-то криминальное. По телу прошла неприятная щекочущая дрожь, вынуждая парня встать из-за стола и размяться. День это явно не для него был придуман.       Из коридора слышны чуть пританцовывающие шаги и щелчки пальцев, и Адиль улыбается, готовясь слушать пустую болтовню друга над ухом. Дверь резким движением открывается и так же молниеносно закрывается, а Жандос двигает плечами в такт песне, бодро звучащей из наушников мужчины. Тот ставит на свой рабочий стол большую коробку шоколада, тут же разрывая её упаковку. Мужчина вынимает из ушей наушники, ставя Queen на паузу, и оборачивается к Адилю, улыбаясь во все тридцать два зуба:       — С меня шоколад, а с тебя кофе, жан.       Они оба сидят на диване в их кабинете, поочередно вынимая из пластиковых ямочек по приторной конфете от «Баян-Сулу» и обсуждая разные — в основном Жандосовские — истории о любовных похождениях и завоеваниях сердец юных дам. Если мужчине и было, что рассказать, то Адилю приходилось на этом фронте «не сладко»: единственной любовью за всё время была одноклассница, лишь однажды сходившая с парнем в кино. Девочке, видимо, так сильно понравился тогда вышедший в прокат фильм «Отряд Самоубийц», что она согласилась на второй поход в кинотеатр. Больше они не пересекались ни в школе, ни в жизни друг друга. У Жандоса же всё было точно наоборот: девочки из его класса дарили ему валентинки, «пацанки» со двора дрались за него, а его на тот момент девушка предлагала семнадцатилетнему парню чуть ли не всю Камасутру.       Хмыкая в стаканчик с кофе, Адиль делает небольшой глоток, жмурясь. В его нынешней жизни нет и капли романтики — и ей, впрочем, тут и не место. Такой романтический день выдаётся лишь раз в году, а всё остальное время каждый из всех празднующих пишет отчёты, выезжает на места преступлений и помогают составлять протоколы. Но даже так, парень особо об этом не думает: когда перед тобой лежит папка с информацией о преступнике, который занимает все твои мысли последние несколько недель, стараешься больше сосредоточиться на насущном.       — Вот, а ей заливал: «Детка, ты же знаешь, если я сказал, то так и будет». А ты знаешь, что она на это мне ответила? — Жандос размахивает руками, эмоционально повторяя каждый год звучащую из каждого кабинета историю о его бывшей девушке. Ситуация, произошедшая между ними, является своего рода «гордостью» для мужчины, который как всегда всё в конечном итоге «разрулил».       Адиль не вслушивается, размышляя о возможных новых преступлениях Маяковского, которые тот собирается совершить на днях. Если он способен на что-то уровня Ганнибала Лектера, то значит, что с вымышленных персонажей он может перейти и на вполне себе существовавших Джеффри Дамера и Андрея Чикатило. Парень невпопад отвечает коллеге, не совсем контролируя фильтрацию своей речи:       — Что печень человека более насыщена вкусом, чем лёгкие.       Жандос останавливает свой рассказ, непонимающе смотря на коллегу. Заметив его помутневший взгляд в сторону рабочего стола, мужчина поднимается с дивана, за несколько шагов доходя до места друга и заглядывая в незакрытую папку с материалами. Жандос хмыкает, перелистывая несколько страниц, и поднимает голову в сторону парня, хитро прищуриваясь:       — Ну да, куда там моей Жулдыз до твоего нового ухажёра. Он и сердце под окном дома из трупов выложит, и признание в любви кровью напишет. Ты бы поаккуратнее был, а то вдруг он захочет стать с тобой одним целым — возьмёт, да и съест твоё сердце.       Адиль кидает гневный взгляд на друга, хмурясь. Что этот идиот вообще говорит? Как будто он сам не понимает важность расследования дела этого психопата стоит им каждую жизнь, которую тот может отнять?       — Жан, умоляю, успокойся. Ты же сам знаешь, что у меня в приоритете поймать этого гада. Разве ты не боишься, что твоя Алиюшка может выйти на улицу и встретить его? Он знает её, я более чем уверен. Он знает каждого из нас, особенно наших близких. Это не шутки, это серьёзное дело.       Жандос сникает, голова виновато опускается, плечи падают. Адиль чуть прикусывает губу, выдыхая. Для мужчины его сестра — важнейший человек на всём белом свете и без неё он не сможет прожить и секунду. Если с ней что-то случится, то парень может ожидать от Жандоса только наихудшее. Зря он, всё-таки, затронул эту тему. Стоит извиниться, даже для такого весельчака это может быть перебором.       — У тебя же никого нет, поэтому твой любовник может полностью сосредоточиться на тебе и разглядеть твою натуру.       Да пошёл ты, Жандос.       Адиль хватает первую попавшуюся под руку подушку и со всей силы кидает её в с сгибающегося пополам от смеха мужчину. Тот пытается увернуться, но парень подскакивает с дивана, поднимая «оружие» с пола и повторно отправляя его в сторону Жандоса. Они пытаются задеть друг друга подручными средствами ещё несколько минут, пока окончательно не устают, вспотевшие и взлохмаченные. Адиль пытается отдышаться, опираясь рукой о край стола. Мужчина рядом заливисто смеётся, забрасывая себе в рот пару круглых конфет.       Их веселье прерывает короткий в стук дверь, за которым следует ещё один. Дверь открывается, и в их кабинет заглядывает Анастасия Сергеевна — заведующая отделением. В руках у неё два стаканчика с кофе с логотипом одной из кофеен в центре города. Даже с расстояние нескольких метров чувствуется пряных запах корицы и настоящих кофейных зёрен. Женщина оглядывает цепким взглядом помещение, хмыкая, а затем смотрит на взбудораженных ребят. Те выравниваются, кивая ей, и пытаются более-менее придать себе человеческий вид. Женщина кивает Адилю и обращается к нему, подзывая:       — Сынок, а тут к тебе подарок завезли.       Адиль непонимающе хмурится и подходит к Анастасии Сергеевне, смотря на всё ещё горячий напиток в её руках. Женщина протягивает его парню, разминая шею, и причитает:       Я тут вам всем в служанки не нанималась, поэтому давайте так: если вы сами не будете забирать свои посылки, то я их буду выкидывать, ясно?       Парень разглядывает пару стаканчиков в руке, обращаясь к женщине:       — Анастасия Сергеевна, а почему Вы сами не выпили кофе? Имеете право — подарки в рабочее время для сотрудников полиции, имеющие намёки на контекст взятки, подлежат конфискации и утилизации.       Женщина выдыхает, исподлобья смотря на парня, как на последнего идиота. Анастасия Сергеевна, подносит ладонь к лицу, массируя переносицу. Женщина выглядит уставшей, но стойко стоящей на посту.       — Сынок, ты меня за кого принимаешь? Я слуга народа и борюсь с коррупцией каждый божий день. И ты мне говоришь, что я могу изъять твой кофе и просто выпить его? — парень виновато тушуется под её гневным напором, прижимая подставку с кофе ближе к себе. Анастасия Сергеевна смягчается, упирая руки в бока. — Да и не смогла бы я взять такую махину к себе в кабинет и не быть незамеченной.       Женщина кивает в сторону коридора и Адиль спешит выглянуть, тут же жалея об этом: на офисной тумбе, служащей их отделению чем-то вроде постоянной подставки для коробок и посылок, возлагался огромных масштабов букет из тёмно-красных роз. Визуально, их там насчитывалось больше полторы сотни, но из-за оттенка казалось, что намного больше. На цветах хаотичными мазками лежала бордовая вязкая жидкость, и Адиль молился всем правителям небес, чтобы это была не кровь. У букета, вызвавшего немалое удивление у проходящих мимо зевак, лежала полуоткрытый бумажный конверт, на который попали капли — лишь бы это было так — краски. Подойдя к цветам, Адиль дотронулся до жидкости, растирая её на пальце. По консистенции она напоминала кровь, но отличия искусственной от настоящей сразу были видны.       — Я тебе никто, чтобы давать совет, но сказу лишь одно: в плохую ты игру решил сыграть, сынок. В шахматах пешек убивают первыми.       Так оно и было: письмо, исписанное излишне яркими эпитетами и стихами, было аккуратным почерком подписано от имени Маяковского. Парень не знал, что этот мужчина хочет от него, но ему, как ладье, было легко убить обычного следователя полиции, просто идя прямо и вырубая его с места. Парень мог лишь догадываться, чего пытается мужчина добиться от него подобного рода подарками, но участвовать в этом он не собирался.       — Ничего страшного, я прямо сейчас выкину его. Возьму куртку и схожу до баков, там уже и так немало таких презентов, — Адиль подхватил на руки шелушащийся букет, не переворачивая его, дабы не разлить на себя краску. Цветы оказались увесистее, чем он ожидал, но только крепче прижал его к себе. — Жандос, сходи со мной. Боюсь, что если выйду один, то такой букет уже будет лежать у меня на могиле.       Мужчина сзади хмыкнул, но возражать не стал. За цветами и полиэтиленом не было видно ничего спереди или сбоку, но это не мешало опытному Адилю идти по коридору здания, аккуратно спускаясь по ступеням. Жандос открыл входную дверь и пропустил парня вперёд, попутно здороваясь с кем-то. Лёд у здания не засыпан ни солью, ни песком, поэтому парень медленно переставляет ногу за ногой, изредка прислоняясь к Жандосу.       Дойдя до мусорных баков Адиль с облегчённым вздохом роняет букет на снег, выдыхая. Четырнадцатое февраля уже не кажется простым проходным праздником. Парень поворачивает голову в сторону мужчины, хмурясь:       — Мне совершенно точно не нравятся его выходки.       Жандос посмеивается, качая головой. Адиль переводит взгляд снова на букет и помятый конверт с письмом. Он, парень не скрывает этого, был помят специально, в некоторых местах даже был разорван. Парень нагнулся, рассматривая вывалившееся письмо: казалось, что что-то вырисовывается в буквах, но под вечер глаза у перепившего кофе следователя начинали слипаться, а мозг постепенно переставал воспринимать информацию. Чуть помаявшись, Адиль поднял успевшее намокнуть письмо и покрутил его в руках. Подумав несколько секунд, он запихнул его в карман куртки. Жандос сзади что-то невнятно пробормотал, но парень не стал переспрашивать.       — Знаешь, я бы на твоем месте подал заявление в полицию о сталкинге.       Адиль хмыкнул, подходя ближе к мужчине. Он, вероятно, подумает об этом, как о реальной вещи, но не сейчас. Парень смотрит Жандосу в глаза и спрашивает его, понижая голос:       — Ты готов рискнуть своей жизнью ради меня и этого дела? — парень сам мог бы сомневаться в своих же словах, ведь это даже не их с коллегой дело, да и такое предложение от него звучит просто дико. Но единственное, в чём он не сомневался — это Жандос и его верность.       Мужчина неотрывно смотрит Адилю в глаза, а после коротко кивает, пряча руки в карманы своей джинсовки. Парень выдыхает и подходит к Жандосу вплотную, заключая мужчину в свои объятия и кладя свою голову ему на плечо. Тот продолжает стоять на месте, тяжело дыша парню в макушку. Адиль жмётся к мужчине, выжидая несколько секунд, и шепчет ему в приоткрытую шею:       — За мной ведётся слежка уже несколько дней. Будь рядом и делай вид, что мы с тобой ближе, чем просто коллеги. Если тебя попытаются убить, то дело хоть немного сдвинется с места. Хочешь жить — оттолкни меня.       Руки мужчины ложатся на спину Адилю, прижимая парня ещё ближе. Сверху раздаётся едва слышимый шёпот Жандоса:       — Я тебе не дворняга, что бы бросить товарища в такой ситуации. Сдохну, но помогу.       Адиль улыбается, разглядывая тёмные вершины елей, рассаженных вдоль территории аллеи, ведущей к парку от здания их отдела. Вечер плавно сменяется на ночь, красно-жёлтые краски заменяются мрачной синевой. Люди быстрым шагом спешат дойти до остановок и домов. С этого вечера начнётся череда массовых преступлений.       Но пешка всегда имеет за собой возможность сбить ладью с игральной доски.