Ментовский пёс

            Летние каникулы звучат мягким и тёплым отголоском из прошлого, отдающимся приятным запахом подтаявшего ванильного мороженого и варёной кукурузы. Ногами чувствуешь щекочущий поток воды в ручье, проводишь рукой по нагретой солнцем свежей траве. Каждый школьник ждёт это время, радостно отсчитывая дни до двадцать пятого мая. Но только не выпускники. Им уже нет смысла ждать первое июня и бежать к окну, крича: «Ура! Каникулы!»       Адиль только выпустился, держа в руках красный аттестат об окончании Алматинской Общеобразовательной школы, как уже приходилось держать в руках листовки и стоять на перекрестке у светофора, отчаянно пытаясь впихнуть проходящим мимо людям рекламу нового спа-салона. Подработка есть подработка, деньги, хоть и маленькие, но идут. Со знаниями парня он мог бы работать репетитором, но в этой степени ему совершенно не везло: ученики никак не идут на контакт, родителя до ужаса нервные, а знания в летнюю жару расплываются в голове.       Много знаний, чтобы раздавать листовки, не нужно. И сейчас, нацепив фуражку на голову и надев максимально открытую одежду, улыбался людям, бесцеремонно вручая им разноцветную бумагу. Люди в Алматы не грубые, за это Адиль и любил свой город. Но бывают и те, кто выражают накопившуюся усталость и агрессию на невинных рабочих. Парня успели за один рабочий день несколько раз толкнуть, ударить в плечо и попытаться дать пинка в колено. Адилю оставалось только цедить через зубы ругательства и протягивать людям флаеры.       Время уже подбегало к семи вечера, и скоро парню нужно будет идти к работодателю: ленивому маркетологу какого-то ИП, никогда не смотрящему в глаза. Он, как всегда, нехотя выдаст пять тысяч и выгонит, «чтобы глаза не мозолил», а после включит очередную серию занудного российского сериала.       Адиль вздохнул, засовывая оставшиеся пару листков в рюкзак. Буквально час, и он окажется дома, заваривая лапшу быстрого приготовления и кофе «Три в Одном». Ляжет в холодную постель, заснёт и на следующее утро снова пойдёт раздавать рекламу.       Со стороны светофора раздался испуганный вскрик и пара удивлённых возгласов. Адиль обернулся и чуть не был снесён пробежавшим мимо парнем. У светофора стояла напуганная девушка, прижимающаяся к своей спутнице и, по всему виду, готовящаяся расплакаться. За секунду что-то щёлкнуло в голове парня и тот развернулся, кидаясь в сторону убегающего. Ограбление на улице кажется чем-то клишейным, пока сам не столкнешься с этим. Воришка, на удивление, оказался быстрым, несмотря на мелкий рост. Мал, да удал. То, что он «мал» - вещь неоспоримая. Одет он, как в сценарии, в черную толстовку и серые леггинсы. В такую жару найти его можно будет по запаху пота.       Грабитель завернул за угол здания, пытаясь спрятаться во дворах, но думать ему, вероятно, мешает нехватка кислорода в мозгу. Дорога в переходе разворошена, еще пять лет назад обещали достроить. Воришка спотыкается и распластывается по бугорчатой тропе, нелепо вывернув ноги в разные стороны. Адиль подбегает за секунду и поднимает вверх на удивление тощего парня. Разворачивает к себе лицом, тут же разочаровываясь: на лице неудавшегося грабителя несколько слоёв чёрных капроновых колготок и зелёнка вокруг глаз. Парню на вид лет пятнадцать, слёзы уже идут маленькими дорожками от понимания провала.       Адиль вздыхает, грубо отнимая у парня сумку, и даёт подзатыльник, всё ещё держа воришку за капюшон. Они выходят из переулка обратно на улицу уже вместе, идя обратно в сторону перекрёстка. Адиль не потерпевший, не соучастник и, тем более, не отец, поэтому ведёт парня в руки к той, перед кем он должен будет выслушивать обвинения. Его основная задача — передать бесхвостую лисицу зайцу с ружьём.       Уже подходя к светофору, парень видит всё ещё стоящих на месте расстроенных девушек, но уже в компании мужчины, активно ругающегося с кем-то по телефону. Выглядит он на двадцать пять лет, но дорогие пиджак и штаны меняют направление взгляда на все сто восемьдесят градусов. Мужчина то кричит на невидимого собеседника в трубке своего недешёвого телефона, то подходит к одной из девушек и жмёт к себе, успокаивающе поглаживая по голове. Со стороны он схож на главу мафиози из мексиканский боевиков и Адиль мысленно мнётся, не выражая особого рвения быть побитым «за компанию».       Девушка на миг отрывается от мужчины и, увидев идущего к ней Адиля с украденной сумкой, подскакивает, дёргая подругу за руку. Дрожь пацана в руках Адиля усиливается, ровно как и страх самого парня. Может, зря? Спутница и мужчина разворачиваются в сторону парней и Адиль ускоряет шаг, пока воришка активно упирается, пытаясь вырваться на свободу. Мужчина щурится, но не успевает ничего сделать, как к парням подбегает жертва преступления, широко открыв рот от удивления. Адиль отдаёт ей сумку, а подошедшему к ним мужчине — мальчишку.       — Это он сумку украл. Вот, догнал, — парень кивает на уже рыдающего во весь голос воришку, поправляя задравшуюся футболку. — Надеюсь, как идти в полицию Вы знаете, но я бы посоветовал профилактическую беседу с участием родителей или опекунов. Парень на совершеннолетнего не похож.       Адиль хочет договорить, но понимает, что на спине нет привычной тяжести: он оставил сумку, пока бежал за грабителем. Парень оборачивается и пытается взглядом найти брошенный у какого-нибудь магазинчика рюкзак, но разочаровывается. Чудесный вечер для чудесного дня.       — Вы что-то потеряли? — над ухом звучит низкий бархатный голос и Адиль вздрагивает. Голос мужчины, конечно, с его внешность полностью и целиком сочетается, но его звучание, услышанное в живую, порождает странные ощущения. Парень выдыхает и чуть расстроенно шепчет:       — Рюкзак бросил, пока за этим недоумком бежал. Око за око, сумка за сумку.       Мужчина смеётся, покачивая плечами, и понижает голос:       — Там же не было ничего ценного, надеюсь?       — Проездная карта и надежда на хороший вечер, — Адиль оборачивается к мужчине, поджимая губы и хмыкая. Если судьба дала ему возможность пройти около пяти километров до его съемной квартиры, то так тому и быть. Но мужчина кладёт свою тяжёлую руку на плечо парня, чуть сжимая:       — Спасибо, я безмерно благодарен Вам за оказанную помощь. Моя сестра безумно опечалилась этим, я готов был потревожить все полицейские участки. У Вас просто огромная душа. Как мне выразить свою признательность?       Парень поднёс руку ко рту, еле сдерживая рвущийся наружу смех. манера речи этого мужчины не столько смешила, сколько доводила до истерики. Если и фамилия его созвучна с одним из литературных направлений, то тут можно и усомниться в правдивости происходящего. Мужчина не даёт Адилю вставить и слова, протягивая ему руку и загадочно шепча:       — Меня зовут Маяковский.       Ещё лучше.       Адиль не выдерживает, запрокидывая голову и заливисто смеясь. Только в Алматы могло произойти такое ограбление: из рук сестры «Маяковского двадцать первого века» вырвали дорогую сумку от Chanel, а вором оказалась зелёная тощая панда, трясущаяся от каждого дуновения ветра. Мужчина подхватывает его смех, улыбаясь кристально чистыми зубами. Видно, он и сам понимал абсурдность ситуации. Адиль вытирает выступившие слёзы пальцем, тяжело выдыхая:       — Спасибо, ничего не надо. Если и требовать что-то, то с пацана. Но рюкзак был потерян по моей вине — мне и отвечать.       Маяковский всё ещё улыбается, не сводя взгляда с Адиля, и аккуратно интересуется:       — Может, довезти до дома? Ваша карта потеряна, а у меня есть машина, — мужчина кивает в сторону стоянки у Алматы Молл, перебрасывая ключи от автомобиля в руке. Адиль хмурится, мысленно прикидывая, в какую передрягу может попасть. Сколько в мире таких афер, когда хотят «отблагодарить» спасителя? Как же он раньше не подумал.       — Знаете, я, наверно, откажусь.       Но мужчина и слушать не хочет: подзывает к себе девушек, беря Адиля под локоть, и ведёт его в сторону машин. Адиль оглядывается по сторонам, ища хотя бы одного человека, который мог бы ему помочь. Спасибо, Алматы, но именно сейчас народ решил спрятаться по домам. Девушки подстраиваются под их шаг, радостно щебеча о «спасённом вечере и хорошем настроении». Адиль резко останавливается, но его вновь тянут вперёд. Где пацан? Куда делся парень, пытавшийся украсть сумку; они его, что, просто отпустили?       Они подходят к новому чёрному Jeep Cherokee, и Маяковский щелкает ключами, открывая дверь и приглашая Адиля сесть на переднее пассажирское сиденье. Тот мается, то и дело оборачиваясь на мужчину. Он продолжает спокойно улыбаться и придерживать дверь. Ну и Бог с ним!       Адиль садится на мягкое обитое мехом кресло и смотрит на своё уставшее отражение в окне. Синяки под глазами, растрёпанные волосы, худое лицо; парень выглядел хуже покойников. Возможно, если его убьют в этой прохладной машине где-нибудь за городом, то он даже не будет сопротивляться. Куда деть его тело, пять литров крови и одежду — их собственная проблема. По крайней мере, «на том свете выспится».       Машина выезжает со стоянки, выворачивая в сторону выезда из города. Так, сука, и знал! Они вчетвером направляются по Аксайской, доезжают до Кыргауылды и Адиль уверен, что на кольце путь продолжится в левую сторону, но не доезжая сворачивают на улицу Аксай, останавливаясь у одного из коттеджей. На фоне рядом стоящих бедных домиков он казался возвышающимся замком королей. Маяковский останавливает машину, включает «аварийку» и поворачивает голову к Адилю, мягко улыбаясь:       — Приехали.       Удивительно, но даже сквозь заложенные уже и громко стучащее сердце можно услышать этот томный голос. Адиль ждёт, что к его лбу приставят дуло пистолета; одна из девушек, сидящих сзади, направит нож в сторону его горла. Но вечер продолжается, и девушки — одна за другой — целуют мужчину в щёку и выбегают из машины, прощаясь с Адилем. Как только дверь за ними закрывается, Маяковский трогается с места и разворачивается, вновь выезжая на Кыргауылды. Указатель поворота в левую сторону горит ярко-красным оттенком и парень точно уверен, что всё должно быть наоборот.       — Я умоляю, твоё полумёртвое бледное лицо заставит меня отвезти тебя не домой, а в больницу, — Адиль подскакивает на месте от неожиданности, оборачиваясь на мужчину. Они уже успели вернуться к Аксайской и сейчас стояли, ожидая зелёного света на светофоре. — Малыш, я не собираюсь делать с тобой всякие непотребности. И тем более убивать. Говори адрес, довезу без происшествий.       — Улица Кабанбай Батыра, дом сто двадцать второй, — парень говорит незамедлительно, молясь на скорейший конец этой поездки. Они прокатались через половину города и обратно, и Адиль больше не намерен продолжать это «путешествие».       Проезжая мимо улицы Богенбай Батыра, парень понимает, что они проезжают его домашний адрес, но молчит: может, этот полоумный идиот просто не умеет ориентироваться и поэтому объезжает на несколько кварталов больше? Машина доезжает до улицы Толе Би и сворачивает в сторону бывшего McDonald's Alatau. Они подъезжают к стойке обслуживания за рулём, и голос из динамиков кассы регистрации заказов приветливо спрашивает:       — Добрый вечер, Вас приветствует сеть ресторанов БізАшықпыз, Вы готовы сделать заказ?       Маяковский берёт несколько говяжьих бургеров, молочный коктейль и мороженное. Мужчина поворачивается к парню и кивает на меню; тот отрицательно машет головой, указывая на выезд с территории ресторана. Маяковский улыбается и просит продублировать каждую позицию в заказе.       — Ты такой худощавый, будто на одном бич-пакете и сидишь, — мужчина подъезжает к окну «кассы» и быстро оплачивает свою еду. «Свою» — оттого, что Адиль не собирается ничего брать. Он всё ещё не понимает, точно ли это происходит с ним. Может, он перегрелся на солнце и валяется без сознания у этого чёртового светофора? Как он вообще пришёл к тому, что сидит в дорогой машине с незнакомым мужчиной, ждёт вместе с ним его заказ и направляет его к себе домой? Звучит так, будто работа промоутера его больше не устраивает, и он решил податься в содержанки. Мама бы такого точно не простила.       Заказ получен, машина трогается, а вместе с ней и мысли Адиля:       — Что значит «малыш»?       Маяковский открывает одной рукой бургер, не переставая следить за движением, и дёргает бровью, задавая немой вопрос. Парень хмурится и цедит через зубы:       — «Малыш, я не собираюсь делать с тобой всякие непотребности» — твои слова. Я повторяю ещё раз: что значит «малыш»?       Мужчина не спеша прожёвывает кусок говядина, запивая его холодным клубничным коктейлем. Он протягивает вторую порцию Адилю, но тот неожиданно грубо отпихивает его, продолжая яростно смотреть на Маяковского. Тот проглатывает еду и, медленно растягивая слова, произносит:       — Ты же имени мне своего так и не назвал. Посмеялся над моим, но как тебя зовут — не сообщил.       Машина заворачивает во двор, где живёт Адиль, доезжая почти до самого подъезда. Парень не сводит глаз с мужчины, ожидая ответа. Маяковский упаковывает его нетронутую порцию и отдаёт Адилю, практически впихивая в руки. Кладёт руку на одну из кнопок на панели управления и слышится щелчок — двери заблокированы. Неужели, уже у самого дома развернется обратно? Маяковский тяжело выдыхает, потирая пальцами переносицу и устало смотрит на парня, не снимая улыбку с лица:       — Дашь номерок, киса?       — Записывай.       Ответ прилетает быстро — почти в лоб, пока Адиль цепляет пальцами заказ и разминает затёкшие от несменяемой долгое время позы. А что терять? Этот сумасшедший уже знает адрес парня, его место работы (имени узнать так и не получилось), а значит от наличия номера телефона ничего не изменится. Хочет убить — приходи, всё готово; хочет трахнуть — ну, тут уже можно подумать, обращаться ли в полицию. И Адиль диктует свой номер мобильного, ожидая, пока ему наконец позволят уйти.       Маяковский улыбается искренне, пока открывает двери и провожает взглядом уходящего домой парня. Тот впервые за весь вечер чувствует облегчение, дрожащими руками открывая подъездную дверь. Уже дойдя до двери квартиры, он слышит уведомление, пришедшее на телефон; и, несмотря на экран гаджета, открывает окно диалога, читает сообщение от знакомого контакта и оставляет его не отвеченным.       В руках — пакет из Макдональдса, за спиной — самый кошмарный вечер за всю жизнь. Но Адиль идёт в свою спальню, ложиться на жёсткий диван, заменяющий кровать, и засыпает, надеясь на более удачный завтрашний день. В прихожей горит не выключенный свет, а телефон остался гореть тусклым светом, высвечивая на экране одно предложение:

Ещё встретимся, киса.